Литературный форум Фантасты.RU

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Конкурс "Мир Лимфы" регламент / хрестоматия мира Лимфы / курилка | Турнир миниатюр "Маятник" регламент

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
Сказка про Любаву, дочь боярскую, сказка
Betty
сообщение 5.10.2017, 22:00
Сообщение #1


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Регистрация: 21.8.2016
Вставить ник
Цитата




Плещутся в ледяных гранях огненные всполохи. Скрипят ржавые цепи – качается на них ларец хрустальный. Гуляет под потолком эхо слов:
– Ох, горюшко-горюшко! Делать-то что? Да как же ты ирода этого клятого в дом пустил? Кому поверил?! – заламывает руки женщина с льняными волосами. От виска прядь тонкая тёмная тянется. Не молодица, но и не старуха. Лицо гладкое, жёсткое, скулы широкие, как у каменных идолищ, богинь забытых. Пальцы крепкие, вязью рун ведовских украшены.
– Друга старого, чаял, впускаю. А вышло – змея подколодного пригрел. Да будет, матушка, так убиваться. Думать надо, как из ловушки выкарабкаться, – худ и высок её собеседник. Гуляют холодные, синеватые отблески в волосах цвета воронова крыла. Вытянутое, костистое лицо спокойно, лишь уголок рта чуть кривится.
Женщина руку к ларцу протягивает – душераздирающе скрипят цепи.
– Не выйдет, – едва слышно говорит она. – Так и будем сидеть до скончания веков в этом замке.
– Экое у вас сегодня настроение заунывное. До скончания веков не просидим. Гораздо раньше игла из меня все силы вытянет. Вот тогда он и придёт по наши души.
– Утешил!
– Всё не так уж и плохо. Колдовство тёмное, что не выпускает нас из замка, на игле держится, – прохаживается вокруг ларца черноволосый, цепи в ответ страдальчески дребезжат. Сквозь прозрачные грани видно дымчатое яйцо, а в нем – светящаяся игла.
– Насмехается змеище! – качает головой женщина. – Иголка-то у нас, да перерубить её можно только кладенцом. А меч где взять? Нам из замка не выйти. Кто кладенец добудет? Абы кто не справится, только богатырь.
– Простая задачка, – отмахивается сын. – Иголка есть. Меч известно где. Нужен только богатырь – меч достать! А как добудет – сам сюда прибежит. Из замка выйти нельзя, а войти может кто угодно.
– И с чего богатырю нас спасать? Сам подумай, кто тебя выручать пойдёт? Забыл, что ты здесь чужак, не лучше хиновца? А уж слава у тебя! И называют под стать – Аредом Черным Колдуном, да ещё Черномором!
– Не велика беда, что враги брешут. Боятся, значит. Вас, матушка, тоже не больно-то любят: Ягой, ведьмой нечистой прозвали. Детей вами пугают.
– Так о том и толкую. Вот прийти и голову с плеч – завсегда пожалуйста. А вызволять – есть квас да не про нас! – хмыкает Яга.
– Ну, голову с плеч – у богатырей кишка тонка, – кривится Черномор. – И спасать меня не надо – я с богатырём меняться буду. А придёт он сюда, как рыба на наживку.
– На какую?
– Да на любого приманка найдётся. Пойдёмте лучше отсюда. Что даром об ларец глаза мозолить? Возьмём блюдечко с голубой каёмочкой, яблочко катать будем – богатыря ловить, как сома на ворону дохлую! – колдун руку матери подаёт да и уводит подальше от ларца.
– Ой, добром не кончится! Да боле делать нечего, – качает головой Яга, обернувшись к узкому окну. – Угомони пса своего! Воет под воротами, словно по покойнику. И без того тошно.
– Ко мне просится Серый.
– Так впусти, сил нет вой этот слушать.
– Э нет! Он ещё пока за воротами нужен.



***
Мне ли плакать? Одна я у батюшки, Путяты Ворона, дочка любимая! Ни в чём мне отказу нет. Приданого – сундуки ломятся. В ларце заветном перлы, яхонты переливаются. Все знают: не поскупится боярин посагом за дочь свою. Рукава сорочиц моих длинные, золотом шитые, как водится. Да спустя рукава не сижу – не заведено у нас так, чтобы девка, хоть боярышня, хоть чернавка, без дела сидела. Всё хозяйство на мне: хорошая господыня, чтобы с челядью управиться, хляди домашней и скотине толк дать, должна всё сама уметь руками делать – и прясть, и шить, и пироги печь. Не стыдно будет батюшке меня замуж выдавать.
Знала я, что не век мне в тереме своём жить, но чаяла ещё лето за батюшкиной пазухой отсидеться.
Да не вышло.
Мы, Вороны, бояре панцирные, верой и правдой князю на полуденном порубежье служим, жизни не жалея. Так что ушёл батюшка на брань, а обратно его уже на телеге привезли. Чуть живого. А вслед за телегой во двор и горюшко моё въехало. На буланом коне богатырском, в кольчуге, да при мече. Косая сажень в плечах. Кудри русые. Богатырь, волостель княжеский Власт по прозвищу Урманин.
– Хороша у тебя дочка, боярин! – усмехнулся так, по-хозяйски, окинув меня взглядом. Словно кобылу на торгах выбирал. – Не продешевил я, когда тебя из хиновского плена спасал.
Может, и хорош Власт. Может, и сохнут по нему боярышни в стольном граде. Может, это я, убогая, счастья своего не понимаю. Только смотрю на богатыря снизу вверх, и тошно мне. Руки у него здоровенные, загребущие. Глаза у Урманина лазурные. Стылые, как зимнее небо в месяце просинце. Смотрит с прищуром, как гости не глядят: будто глазами ощупывает и двор, и терем, и частокол, и коней, и девок. И меня. Даже купцы так не глядят. Только хиновец гладный, захватчик лютый.
Отступила я на шаг. А батюшка и говорит:
– Кланяйся, Любава, гостю дорогому, моему спасителю, жениху своему.
Кланяюсь – батюшке перечить не приучена. Ему, видней, за кого мне лучше замуж идти.
Повела гостя в терем, как водится, потчевать медами да разносолами. А как исполнила хозяйские обязанности – снова поклонилась, да и ушла к себе в горницу. Заперлась, Малушку-чернавку за порог выставила: наедине подумать охота. Чернавка у порога горницы спать и пристроилась.
А мне не спится; месяц в окошке сияет, а думы в голове беспросветные, как омуты тёмные. Слышу за дверью шум, вот и вышла поглядеть. А там Урманин Малушку за косу ухватил, к сундуку прижал. Вырывается чернавка, да куда ей! Дверь стукнула, Власт девку отпустил.
Вскочила, попятилась Малушка, об порожек споткнулась и задом на пол плюхнулась, в ноги мне спиной упёрлась. Глянула я на чернавку, потом на Власта. А глаза у него синие, холодные. Как отсвет на мече булатном.
– Что ж ты, – говорю, – Власт Гардинович, на женскую половину раньше времени пришёл? Не муж ты ещё – жених. Покуда я тут хозяйка. Почто ж добро моё портить надумал?
– Покуда ты хозяйка. А добро у мужа и жены общее. Ну, ничего, – говорит, – подожду. Недолго осталось.
И ушёл.
А я стоять осталась. Малушка поскуливает тихо, ноги мои обняв. Я б тоже заплакала, да негоже боярской дочке голосить. А больше делать нечего. Не из робкого я десятка: о прошлом годе вон лису бешеную, что во двор забежала, на вилы сама подняла. А как разбойные людишки, пока батюшки с дружиной не было, на терем полезли – ничего, оборону держали, пока подмога не подоспела. Но тут не зверь бешеный и не тать с большого шляха. Против волостеля княжеского да против воли батюшкиной не пойти мне.
И всё же поутру подалась к отцу:
– Не губи, батюшка! Не люб мне Власт.
– Я слово дал, Любава, боярское. Он спас меня. И ещё, – голос отцовский надтреснутый, рвал сердце на части, – чую, не подняться мне уж, дитятко. На кого останешься? Кто защитит? А Власт – даром что чужак, из тех, что из-за моря понаехали, да тех чужаков князья зовут дела свои решать. И наш князь тоже привечает, милостью дарует. За Властом будешь, как за каменной стеной – богат, удал, молод, князь его любит. Что тебе ещё требуется? Стерпится – слюбится. Не перечь! Может, это моя последняя воля.


***
Трещат поленья в печи. Сидят Черномор с матушкой за столом дубовым.
– Чего в миске ковыряешься? С голоду помереть надумал? – бурчит Яга.
– Скорей уж от несварения. Похлебку есть ещё можно. А вот это, – Черномор ткнул в коричневые кругляши на блюде, – не ватрушки, матушка. Это что угодно, но не ватрушки!
– Ишь какой, переборчивый! Ну так женился бы. Пусть тебе жена ватрушки печет!
– Вам же ни одна невеста не мила была. Всех распугали!
– Сам распугал, – надулась Яга, – а мать во всём виновата. Из-за тебя сидим тут одни, без слуг. А я не привыкла вести хозяйство сама.
– Ну, да! Вот покомандовать кем – это вы хорошо умеете. Будет уж препираться. Давайте лучше яблочко крутить.
Катится по блюдечку румяное яблочко. Сменяются одна за другой картинки.
– Стой! – приказал Черномор. Яблочко дрогнуло и остановилось. На берегу речки богатырь девицу обнимает, голубит.
– Вот он, наш богатырь.
– А ничего такой. Статный, – одобрила Яга. – Только как заставить его делать то, что надо?
– Да легче лёгкого!


***
Вышла я, как батюшка велел, Власта проводить. Ехать ему нужно: дела княжеские. Да обещал вернуться через три денька – к свадьбе.
Притянул меня Власт, пониже спины похлопал, как кобылу по крупу. Косу мою в пальцах сжал, словно примериваясь, как её тоже половчей на руку намотать. Улыбнулся сыто.
Картинка со стороны, может и трогательная: жених с невестой милуются. А у меня внутри всё так и оборвалось. Только что делать? И я жениху в ответ улыбаюсь. Тут Власт меня на прощание приобнял так, что ребра хрустнули. Пискнула я, а он решил, что мне нравится, и полез целоваться. А потом на коня вскочил:
– Ну, жди, Любашка. Скоро уж не так приголублю.
Достала я платочек, вроде как жениху вслед помахать. А самой губы вытереть охота. Как мне жить?! Тут жизни-то лишь три дня до свадьбы осталось. И плакать без толку. Обмахнула я сухие глаза, скомкала платок и кинула прямо в реку. И самой, что ли, туда же?



***
– А вот и наживка наша, – довольно усмехнулся Черномор, вытягивая из блюдца мокрый платок. – Недаром Серого за воротами держал. Сейчас отправлю – пусть тащит богатырскую зазнобу. А вслед за иголкой и нитка потянется. Такой узор вышьем, как нам надо.
– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – буркнула Яга.
Вышел Черномор во двор, к решётке, что дорогу из замка перекрывает. По прутьям гуляют огоньки колдовские – только тронь их, худо будет. Сквозь решётку можно лишь руку осторожно просунуть. Серый прыгает, лает, хвостом пыль метёт. На решётку уже не бросается – научен горьким опытом.
– Выручай, дружок мой верный! Ищи хозяйку платка! – осторожно протянул Черномор руку сквозь вязь чародейской преграды.
Серый облизал хозяйские пальцы и заскулил. Колдун почесал пальцем мохнатую переносицу – пёс завилял хвостом, припал на передние лапы. Белая тряпочка упала в пыль с другой стороны решётки. Зверь обнюхал её и снова потянулся мордой к хозяйской руке:
– Ну, Серый, не подведи! На тебя вся надежда. Ищи! Да принеси!


***
Пошла я на конюшню, кобылу седлать велела. Проедусь по бережку – может, ветер степной мысли унылые из головы прогонит.
– Одну Дымку седлать?! – удивился конюх. – Да как же так, боярышня! Самой ехать – ишь чего удумали! Гридней возьмите с собой. Не ровён час, кого повстречаете.
– Седлай, Ратиша, – велела. – Знаю, что делаю. Не нужны мне гридни.
– Прознает батюшка Ворон – шкуру с меня спустит.
– А ты не говори никому. И я не скажу. Пожалей меня, Ратиша. Скоро никто жалеть меня не станет.
Бойко идёт Дымка легконогая, ветер свистит. Небо высокое, прозрачное, река на порогах ревёт.
Мшелый камень на распутье, глядит в три стороны стёртыми ликами. По какой дороге ехать, чтобы счастье найти? Скажи, идол немой тмутараканский! Али нет его на белом свете вовсе?
И тут из-за камня на дорогу вышел волк. Серый, здоровенный, головой кобыле по плечо. Как из страшной сказки, что старая нянька моя любила рассказывать. Лапы расставил, шерсть вздыбил, рычит. Дымка заржала испуганно, на дыбы встала. Волк прыгнул. А дальше всё у меня в голове закрутилось, маревом подёрнулось и в темноту кануло.



***
Очнулась – сижу на полу в чужой кухне, в голове гудит.
Осмотрелась. Ничего хорошего не увидела. Волк клятый, что меня уволок, в дверях зубы щерит – не сбежать. А посреди кухни женщина стоит. Не молодая, не старая. Волосы то ли седые, то ли белые, а от виска прядь тёмная тянется. Стоит, на меня глаза выпучив. А глаза у неё нехорошие: очень светлые, рыбьи глаза. Как у всех чудей полунощных. Бают люди, нет страшней ведём, чем чуди. Ой-ёй-юшки, так вот к кому меня волк приволок!
– Баба Яга!
– Кому баба Яга, а кому и Ягмина Дайвишна! – рявкнула ведьма. – На себя посмотри, шишига нечёсаная. А ну брысь с моей кухни, а то водой окачу!
Чего про бабу Ягу только не рассказывают, каких колдовских пакостей она не выделывала! И детей в печке пекла, и, страшно сказать, самого князя чуть со свету не сжила. Это, небось, от колдовства у неё так глаза-то вылиняли! Ничего, Любаву, дочь Ворона, так запросто не съешь! Хотела сначала из сапожка кинжальчик достать, подарок батюшкин. Да подумала, что не поможет. Что кинжал супротив ведьмы и волка? А Яга мне кричит:
– Вот, погоди, сейчас сын мой придёт – в пыль тебя развеет!
Ах, развеет?! Подскочила я. Волк зарычал. На столе плошка с перцем жгучим, толчёным. Я ту плошку в волка и метнула. Всё, волк не боец – лапами морду скребёт, перец из носа выковырять пытается, скулит жалостливо. Осталась только баба Яга. Подавишься, чудь рыбоглазая!
Я – за ухват, она – за метёлку. Только пыль, мука и ругань под потолок взметнулись. А черепки битые на пол посыпались.
Чем бы оно закончилось, не знаю: Яга, по всему видно, не из боязливых, да и я не лыком шита. Только тут дверь на кухню открылась. В пылу боя мы и не увидели – зато услышали:
– Прекратить! – рявкнул вошедший. Хорошо так рявкнул – волк присел и уши прижал. Яга рот закрыла. Я б попятилась, да некуда – за спиной стена.
– Что это вы тут устроили? – спрашивает он. Сквозь мучную пыль мне видно плохо. Чернявый, высокий, худой.
– Одного горя мало, так ты новое приволок, – кричит Яга, а сама за спину ему шасть! И волк туда же. – Не жалеешь мать! Всякую пакость в дом тянешь!
– Вот сейчас будет тебе, мерзавка. Сын мой пришёл! – это она уже мне.
Страшно, но пропадать – так хоть не задаром. Горшком глиняным я в него запустила:
– Не подходи! Это тебе не детишек малых кушать! Гляди, как бы костями моими не подавиться, – и крынку вслед метнула. Уклонился он, осколки на Ягу посыпались, волку отбитым горлышком досталось.
– Да что за чушь! Никто тебя есть не собирался! Угомонись.
– Значит, на честь мою девичью покушаешься? – взвизгнула я и ухват половчей перехватила. Махнул он рукой – мука на раз осела. Окинул меня взглядом:
– На что покушаюсь? – переспросил. – Что-то не тянет меня.
Ни капельки я не поверила, ухватом в его сторону ткнула.
– Всё! – решил он. – Лучше б, конечно, ведром воды из колодца окатить, чтобы охолонула. Но ты ж моя гостья, неудобно как-то. Так что, гостья дорогая, тут посиди, остынь. После поговорим.
Ушёл и дверь закрыл. Матушку свою, змею ядовитую, и волка бешеного с собой прихватил. Поле боя, то бишь кухня, осталась за мной.


***
– Может, хоть поленом подопрём? – спросила Яга, с ненавистью глядя на кухонную дверь.
– Матушка! Ну что вы? Это ж всего-навсего девица, – легкомысленно махнул рукой Черномор и отпихнул Серого: тот об хозяйские ноги тёрся, на сострадание надеялся.
– Да?! А я сослепу решила, что кикимора!
– Да ладно вам. Вы её ещё в подвал посадить предложите, – пожал плечами сын.
– Я бы её сразу в колодец сбросила, – отрезала Яга.
– Не забывайте про приманку на сома, – шепнул Черномор, оглядываясь на кухню. Потоптался немного и пошёл прочь.
– Даже ворона дохлая выглядит лучше, – плюнула ведьма.



***
Не знаю, как кому, а мне, если испереживалась, нет другого спасения, как руками что-то делать. Тогда я успокаиваюсь. Хорошо прибираться – тогда вокруг порядок образуется, и в голове тоже всё по полочкам раскладывается. Так что я сначала всплакнула немного, а потом встала, косу переплела и порядок наводить начала. На этой кухне работы был непочатый край, поле непаханое. Пока я всю посуду перемыла, столы поотскребала, пол вымела – проголодалась. Попробовала укусить то, что на блюде чудом, после нашей с Ягой драки, уцелело. По виду оно слегка ватрушки напоминало. Только это были не ватрушки. Вот что угодно, но не ватрушки! Пожевала и выплюнула. А есть-то хочется всё больше. И припасов навалом. Так что я ещё маленько поуспокаивалась: борща сварила, настоящих ватрушек напекла. Само собой, поела хорошенько – от страха тоже неплохо помогает. И сморило меня.
Проснулась от того, что кто-то на меня смотрит. Голову вскинула – сидит за столом напротив сынок Яги. Волос чёрен, как вороново крыло, глаза тоже тёмные. Лицо словно из острых углов сложенное. Вроде и некрасивое, но так и притягивает. И не злое.
– Опять кричать и швыряться будешь? Или остыла уже? Слушать, что я скажу, станешь? – спросил.
– А ты кто такой, чтоб слушать тебя?
– Я тут хозяин. Что скажу, то и будет.
– И как тебя, хозяин, звать?
– У вас меня Аредом Чёрным зовут.
Думала, хуже Яги уже не будет. Выходит – ошиблась.
– Тот Аред, что ворожей тёмный? Черномор? – переспросила, чтобы в худших подозрениях утвердиться.
– Что колдун – не отказываюсь, – плечами передёрнул. – За то, что недруги род наш Мором Чёрным прозывают, – не обижаюсь. На то они и враги, чтоб бояться. Ты меня звать можешь, как нравится. Мне разницы нет. Надеюсь, что знакомство мы ненадолго свели.
Упёрла я руки в боки:
– А я – Любава, дочь боярина Путяты Ворона. И тебе, ирод проклятый, не поздоровится! Вот придёт батюшка меня вызволять, поглядишь! Поплачешься!
Вру, конечно: куда уж батюшке меня спасать. Но напугать супостата – первое дело. А дальше поглядим.
– Отец? Я больше на жениха твоего, Власта Урманина, рассчитываю. Придёт жених?
– Верно! Придёт и места мокрого от тебя не оставит.
– Это хорошо, – одобрительно усмехнулся Черномор. Цапнул ватрушку, долго вертел, понюхал и откусил махонький кусочек. С удивлением откусил уже побольше. Промычал набитым ртом:
– Ты, что ли, напекла?
– Я! Да не про тебя.
– Понятно, что не для меня. Только знатные у тебя ватрушки, Любава Путятишна. Не бойся, я не обижу. Гостья ты.
– Гостей так не приглашают.
– По-всякому бывает. От тебя, Любава Путятишна, мне вовсе ничего не надо. Обиды тебе никакой не будет. Но и ты уж будь добра, замок мой вдребезги не разноси, животину не мучай и матушку мою не обижай. Не знаю, надолго ли здесь загостишься, но если так и дальше пойдёт, то мне тебя точно в поруб посадить придётся, от греха подальше. А ежели обещаешь тихо себя вести, то ходи по замку, где хочешь. Если что понадобится, скажи – отказу не будет. Как придёт жених твой сюда, я тебя и верну. С дорогой душой верну!
– А Урманин тебе зачем?
– Сам он мне без надобности. Только может он меч-кладенец достать. Он мне – меч, я ему – тебя. Вот и разойдёмся подобру-поздорову.
«Ой, что-то ты, колдун хитроумный, не то надумал. С Урманином подобру да поздорову разойтись сложно», – подумалось мне, да вслух ничего не сказала.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Виктор Не
сообщение 5.10.2017, 22:50
Сообщение #2


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 107
Регистрация: 3.9.2017
Вставить ник
Цитата
Из: Краснодар




Цитата
Скорей уж от несварения.
Выбивается из стиля.

зы. и напоминает "Верных Врагов" О. Громыко
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Betty
сообщение 7.10.2017, 23:22
Сообщение #3


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Регистрация: 21.8.2016
Вставить ник
Цитата




Спасибо, что прочитали. Про "несварение" подумаю, как исправить. А с "Верными врагами" вроде аналогии нет - ни оборотней, ни некромантов. То что Черномор - колдун темный, так с кем не бывает)) Тут уж скорей на пушкинского Черномора , который Людмилу умыкнул перед свадьбой, похоже.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Betty
сообщение 7.10.2017, 23:24
Сообщение #4


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Регистрация: 21.8.2016
Вставить ник
Цитата




***
Быстро я как-то в замке Черноморовом обжилась. Никто меня и вправду не обижал, в поруб не тащил. Горницу мне отвели чистую, светлую, большую. Ходить по замку можно свободно. Волк хозяйский не страшный оказался, а ласковый, дурашливый. Да и не волк – пёс большой. Глаза разные: один голубой, другой жёлтый; ухо левое заломлено, никак торчком стоять не хочет. Хвост, как помело.
Яга – она, конечно, ведьма, одно слово. Но только бранится, а больше от неё никакого вреда нет, окромя пищи: что бы ни приготовила, есть боязно. Сынок её, сдаётся мне, того же мнения – даром что колдун могучий, а маменькину похлебку кушать опасается.
Так что само собой как-то получилось, что я стряпаю, а Яга бурчит и советы даёт. И кружево плетёт. Вот это у неё хорошо получается. Аж зависть берёт – я так не умею. Матушку мою хиновцы убили давно, мала была – не помню, а больше у нас мастериц-кружевниц в тереме нет. Учить меня кружево плести некому.
А у Яги коклюшки будто сами собой летают, и расцветают узоры морозные, красоты дивной. Она – плетёт, я – пирожки леплю. Жить можно.
А на запах моих пирогов откуда-то из закоулков замка, как по волшебству, и хозяин является. Смотрю я, как он пирожки мои трескает, и себе удивляюсь. Охота ещё чего-то напечь, чтобы снова на кухню его заманить. А зачем оно мне надо – не пойму. Он слова лишнего не скажет. А если и скажет, то лишь из вежливости благодарит:
– Хорошие у тебя пироги, Любава Путятишна. И имя красивое. Только не подходит тебе, – усмехнулся колдун.
– Да? А какое подходит? – обиделась я.
– Может Хмуролика, – улыбнулся ехидно.
– Язва Языкатая! – встряла Яга.
– Ой, чья б корова мычала, а ваша бы молчала! – отвернулась, косой махнула.
– Ну, это надолго, – буркнул Черномор и ушёл. Расстроилась я: пирожков ещё полблюда осталось. А он обычно, пока всё не съест, не встанет. Куда оно в него помещается, в худого такого?
А я б его ещё послушала да украдкой посмотрела. Глаза у него тёмные – омуты бездонные.


***
Верно говорят – от любопытства кошка сдохла. И мне от любопытства покоя нет. Замок я уже весь обошла. Дверей закрытых нет, никто от меня ничего не таит. Самое странное – ларец хрустальный, что на ржавых цепях посреди зала висит. Ягу про него спрашивала – шипит, как кошка злая. Ну, шипит – и пусть. Не ларец меня беспокоит – охота в хозяйские покои попасть. И хуже всего, что не покои те манят, а сам хозяин. Никто мне ходу туда не заказывал, да без приглашения как пойдёшь?
Но тут оказия подвернулась. Пошла я в закром, а там мешок с зерном прогрызенный. Ой, непорядок! Есть о чём с хозяином разговор начать.
Пошла, в дверь постучала, зашла. Вижу – занят, неохота ему от книжек отрываться. Но встал, руку подал, к столу подвел, усадил. Как всегда. Поначалу дичилась я, что он встает, когда в комнату вхожу, за стол усаживает, по батюшке величает. Понимаю, что из приличия лишь, однако – приятно.
– Что желаешь, Любава Путятишна? – спросил.
– Крысы в коморе завелись. Мешок прогрызли.
– А от меня чего хочешь? Я – не кот. Крыс гонять не буду.
– Так ведь припасы попортят. Может, хоть мышеловка есть?
– Нет, – отрезал, и глядит сквозь меня. Конечно, ему что я, что крысы – одна докука.
– Ну, нет – так нет, – говорю, – прости, что побеспокоила.
Вернулась в комору, руки в бока упёрла – берегитесь, крысы! У Воронов никто добро без спросу, без ответу не возьмёт – ни тать, ни хиновец. И вам, крысы, не спущу. Занят ты, Черномор? Ладно!

***
Взяла я ведро, повертела так и эдак. Вместо крышки деревянный круглый гнёт, которым капусту в бочке прижимают, приспособила. Да хитро так приспособила – два гвоздика по бокам вбила. Гвоздики держат гнёт так, что стоит только крысе на краешек ступить, как круг провернётся, крыса в ведро свалится, а крышка снова на место встанет. Не вылезти уже. В ведро воды налила. Посреди круга сыра кусочек положила. Доску наклонную поставила, чтоб удобней к приманке добраться. Осталось только подождать.
Вечером пошла проверять, работает ли уловка моя.
Работает! Подняла крышку – в воде крысёныш бултыхается. Я вроде и ожидала его там увидеть, да всё равно растерялась. Руку в ведро запустила, а крысёныш как зашипит! Я взвизгнула, в сторону шарахнулась, о полку ударилась. Сверху что-то мягкое упало. С перепугу как подпрыгну – на ларь высокий вскочила и ору, стены дрожат.
Дверь нараспашку – Черномор влетел. Глаза зелёным светятся, что у твоего кота, в деснице – меч, в шуйце – синий огонь, так и гуляет по пальцам.
– Что? – кричит.
«Ой, дура, дура я! Что ж ему теперь ответить?»
– Крыса.
Стряхнул он огонь колдовской с пальцев. Ткнул мечом в крышку на ловушке, та завертелась.
«Ну, всё, – думаю, – сейчас вместе с ларём в пыль развеет!»
– Ну, Любава… – переводя дух, сказал Черномор, – свет Путятишна! Голос у тебя знатный! Но зачем же так кричать?
«Почём я знаю, зачем?!» – думаю, но молчу. Залезла я высоко, как слезть, не знаю. И стоит ли…
Смотрит на меня Черномор снизу вверх, усмехается. Рубаха на нём кое-как накинута: торопился меня спасать. И не худой – жилистый, весь стальными мышцами перевитый. Волосы чёрные по плечам рассыпались, в глазах лукавинки прыгают, как беси в омуте.
– Как спускаться собираешься? Али вечно под потолком жить будешь?
– Я б её там так и оставила, – фыркнула Яга, выглядывая из-за его плеча.
«Явилась, не запылилась, ведьма!»
– С голоду без меня помрёте, – говорю.
– И то верно, – кивает Черномор. – Идите спать спокойно, матушка. Это не штурмом нас брать пришли. Всего лишь Любава развлекается, крыс ловит.
Ушла карга, под нос проклятья бормоча.
– Так что – помочь? Или ещё посидишь? – руки протянул, как пушинку, снял.
Повертел ловушку мою, похмыкал, спросил:
– Сама придумала?
И смотрит странно как-то. С интересом, что ли.
– А то кто же? Тебе ж думать над такой малостью некогда, а у меня голова пустая – вот и придумала.
– Так его отпускать нельзя, раз уж поймала, – задумчиво сказал Черномор, вытаскивая крысёныша за хвост. – Что с ним делать? Могу испепелить.
– Не надо. Он махонький такой, живой, – испугалась я. Ладошку протянула, он туда крыса и посадил.
– А чего ж тогда кричала?
Что ответить... только плечами пожала.
– Забавная ты, Воронова дочка! Хочешь – в подвале клетка есть: сова жила да померла. Посади туда своего зверя. Пусть развлекает тебя.
– Он меня пусть развлекает – а ты меня в клетку посадил и смотришь, развлекаешься?! Так?
– Кто тут крыса в ведре – ещё большой вопрос, – хмуро произнес Черномор. – А ты, Любава, гостья моя. Не ты меня развлекать должна, а я тебя.
– Не надобно мне твоих развлечений. Что я тебе плохого сделала, зачем украл?
– Да не желал я тебе зла! Не об том думал. Случайно вышло.
«Да уж понятно, что не думал. Что я – травинка под сапогами, кто ж о таком думает?»
– Так отпусти.
– Теперь уж не могу. Но скоро тебя богатырь спасёт, и забудешь всё, как страшный сон.
«Не забуду я! Ой, не забуду! Страшный сон – это свадьба моя. Век бы тут сидела. Только батюшку жалко», – думаю.
– Батюшка мой совсем плох. Даже не знаю, жив ли. Хоть одним глазком бы глянуть, – говорю чуть слышно.
– Ну, то не сложно, – обрадовался Черномор, – пойдём со мной. Покажу всё, что желаешь.


***
Повёл в покои свои. В прошлый раз на него больше глядела, сами комнаты не рассмотрела. А теперь удивляюсь: склянки какие-то, трубки, проволочки, книгами да свитками всё завалено – столько, наверное, во всей столице не наберётся!
– Ты всё это прочитал?
– Ума только не набрался, – буркнул, меня усадил, на столе кое-как место расчистил. Блюдечко такое миленькое с голубой каёмочкой поставил. Ещё покопался в залежах своих – яблочко вытащил, аппетитное, краснобокое. О рубаху вытер. Думала, мне предложит, – а он его на блюдечко пристроил и пальцем подтолкнул.
Катится яблочко. Картинки меняются. А вот и река, поутру туманная, частокол и ворота родимые. Вздохнула я, а Черномор и говорит:
– Гляди, Любава, мешать не буду.
Жив мой батюшка! Даже встал уже, по двору с палкой ходит. Говорю же – нас, Воронов, так просто со свету не сживёшь! И Власт тут же, во дворе, бранится почём зря на своём языке, что пёс лает. Ну, на батюшку моего не полаешь!
– Твоим заботам дочку поручил. Чаял, ты жених, богатырь – присмотришь!
– А может, она по доброй воле к колдуну сбежала? – ярится Власт. – Дочка у тебя, Ворон, с норовом!
– Не смей про Любаву такое говорить! Сам не доглядел. У тебя из-под носа невесту умыкнули! Иди и ищи её! А то по всему свету ославлю, расскажу, какой ты богатырь: невесту ни защитить, ни отбить не можешь! – хрястнул отец палкой оземь.
Снова залаял по-своему на отца Урманин. А я всё равно улыбаюсь. Жив мой батюшка, и Власту отпор добрый дал.
– Порадовал тебя? – спросил колдун, возвращаясь. Рубаха на нём уже застёгнута, волосы в хвост собраны.
– Порадовал, – честно сказала. А про себя подумала: «Даже не знаешь ты, колдун вредный, как порадовал, когда из-под венца умыкнул».
Не хотелось мне, чтобы Черномор увидел, как Власт на батюшку бранится. И яблочко легонько пальцем подтолкнула. Кружок оно по тарелке обежало, и увидела я зверя невиданного: серого, огромного, как курган в степи. Уши лопухами, ноги-брёвна, на морде хвост.
– Ох, ты! Страсти-то какие!
Черномор обошёл меня, из-за плеча посмотрел:
– Слон это.
– А хвост ему зачем на морде?
– Не хвост это – хобот. Он слону вместо руки, – надо мной наклонился, чтобы видней было, смеётся.
– Потешаешься надо мной, глупой, да? Такого не бывает!
– Чего только на белом свете нет! В сказке не придумаешь, – подтолкнул пальцами яблочко, картинки мелькают.
«И, правда, чего только нет на свете. Только счастья, похоже, нет!» – вздыхаю про себя.
Хотя, может, и есть, да уловить его тяжело. Лёгкое оно, невесомое. Как тепло рядом, как дыхание на моём затылке. Пошевельнись – и уйдёт, растает. Вот и сижу тихо. А колдун смотрит в блюдечко и рассказывает про всё. Завлекательно так объясняет.
Век бы слушала.


***
С Ягой поладить тяжело. Я ей слово, она мне два. Язык у неё, как осиное жало. Неладно мы знакомство свели, вот и цапаемся бесконечно. Друг дружке не уступим. Да и что мне уступать? Было б ради чего.
Завелись мы с утра. Ругались с азартом, со смаком. Так увлеклись, что Черномора не заметили.
– Я вам не мешаю? – спросил спокойно.
Я осеклась, глянула на колдуна – и подумала, что терпения ему не занимать. Слушать наш сорочий стрекот днями не каждый сможет. Но что-то было у него такое в голосе, что стало ясно – любому терпению может прийти конец. А что потом…
Видать, Яга сынка своего знала хорошо, потому что села и рот захлопнула. Я знала не очень хорошо, но узнавать, что будет, когда терпение лопнет, меня как-то не тянуло.
– Утро доброе, Аред Батькович, – говорю, – садись к столу. Чаю попей, пирожки с пылу с жару поешь.
Сесть он сел. Но чай не пил, пирожки не ел. На нас с Ягой смотрел. А мы глядели в стол. Смотрел так, что ухо моё, которое к нему повёрнуто, наливалось жаром. Не выдержала я, подняла голову, Яге в глаза глянула.
«Ах, ты ж ведьма старая, чудь белоглазая, – подумала я, – в кого ж у тебя сынок такой чернявый? В кого ж у него глаза такие? А может, и есть ради чего уступить?» Да вслух сказала:
– Отменный у вас чай, Ягмина Дайвишна. Пьёшь – и ещё хочется.
– Травки особые, в нужное время собранные. Ежели желаешь, могу научить.
– Желаю, Ягмина Дайвишна. Я б ещё и кружево плести поучилась у вас. Сделайте милость, научите.
Помолчала Яга, да и отвечает:
– Под такие пирожки, как ты печёшь, Любава Путятишна, любой чай хорош, – и подтолкнула тарелку с пирожками к сыну. – А кружево – то не сложно.



***
Стучат тихонько коклюшки – плетётся кружево. У меня в руках и четыре нити путаются, а у Яги две дюжины порхают. И в затейливых узорах распускаются цветы дивные, волнуются травы шёлковые, поют птицы заливисто. Эх, умелица чудская ведьма!
– Думай, Любава, о том, что тебе любо, – говорит Яга, – оно само собой и сплетётся. Как захочешь, так и будет. Я могу оберег от любого зла сплести, удачу в сетку нитей шёлковых приманить. И ты сможешь.
– Так вы ж ведьма!
– Не велика моя сила. Зелейница я добрая – это правда. От многих болезней отпоить травами, отшептать могу. Могу и наоборот – отраву сварить, порчу навести. Присушить могу, но от того добра тоже не жди.
– А бают про вас, что одним взглядом убить можете.
– Ну, ежели б могла, то ты б, наверно, туточки не сидела, – хмыкает ведьма. – Много чего про меня врут, гадостей болтают. Пока у князя в тереме пригожа была – не рассказывали. А как прогневался князь, стала я ведьмой злобной.
– А чего князь прогневался?
– Рассказывать долго. Да всё равно заняться нечем. Пользовала я жену княжескую. Князю наследник нужен, а его всё нет и нет. Князь всё чаще на сторону поглядывать начал. Чего ему не глядеть-то, коли княгиня меня не слушает: шипит на мужа, что кошка сердитая. Нет, чтобы платье новое надеть, к мужу приласкаться – всё зудит и зудит, как муха навозная. Уж и приворот ей сварила, вроде и стал чаще в горницу к ней муж заглядывать. Да тут известно стало, что понесла от князя зазноба его. Вот и велела мне княгиня сварить зелье такое, чтобы плод у соперницы вытравить. Отказалась. Не святая я, но душу безвинную, нерождённую не велит губить Мадер-акка.
– Кто не велит?
– Богиня моя, что даром пожаловала. Видишь, отметина её в волосах – прядь тёмная. Так метит служанок своих Мадер-акка, Великая мать, создающая тело, жалующая душу. Не стала грех такой на себя брать, не то отберёт богиня дар – и в нижний, тёмный мир бессрочно сбросит.
– И что дальше?
– А что дальше… Княгиня всё равно соперницу извела – а на меня указала, будто это я. Князь обещался живьём сварить. Так я ждать не стала, к сыну вот утекла. А вышло, что из огня да в полымя угодила.
– Из огня – понятно. А в полымя-то какое? – удивляюсь. Но Яга сидит, словно аршин проглотила, только пальцы снуют быстро-быстро. Оглянулась я – стоит в дверях Черномор, глаза злые. Я рот открыла – спросить ещё, а он:
– Пойдём, Любава Путятишна, во двор. Воздухом свежим подышишь. А то совсем ты личиком побледнела, маменьку мою слушая! Придёт за тобой жених, скажет – обижали тебя, в темнице морили. Нехорошо, правда, матушка?
– Иди, прогуляйся, – говорит Яга, – чего тут сидеть со мной, старухой? Сынка моего, шибко умного, послушай.


***
Играю я с Серым во дворе. Мячик тряпичный кидаю, а он приносит. Надо мячик у него из пасти вытащить, а он головой мотает, рычит понарошку. Делом этим мы с Серым могли днями заниматься. Но пришёл Черномор и недовольно буркнул:
– Любава! Прекрати портить пса! Он молодой, щенок совсем. Избалуешь его. Ему злым должно быть!
Вздохнули мы с Серым горько. Колдун махнул рукой:
– Чем бы ни тешилась, лишь бы крыс больше не ловила.
Вот ведь далось это ему, я ж не хотела никого напугать.
Черномор ушёл, а мы снова за своё принялись.
И тут застучал кто-то в ворота. Серый залаял, зарычал. Зря колдун бранится, Серый только со своим добрый. А как послушаешь его рык, кровь стынет.
Но не испугался гость нежданный. Пуще гремит в ворота, ругается:
– Выходи, Черномор, колдун клятый!
Мне и смотреть не надо, по голосу жениха признала. Пришёл-таки!
Солнышко для меня померкло, побежала я сломя голову. Чуть в коридоре Черномора с ног не сбила.
– Не в ту сторону бежишь, Любава Путятишна. Разве не слышишь – жених твой пожаловал.
«В том-то и дело, что слышу. От него и бегу, себя не помня, да тебе, колдун, об этом знать не надобно», – думаю.
– Выйди, Любава, поговори с женихом-то с надвратной башни. Слышишь, как надрывается, – увещевает Черномор.
А я к стенке прижалась, головой мотаю.
– Ты чего, Путятишна? – с удивлением бровь заломил. – Я ж не против. Сходи, повидайся с богатырём. Так кричит – стены трясутся. Любит тебя, видать.
Хотелось мне колдуну сказать, что не меня Власт любит, а себя, богатыря непобедимого. Что не меня спасать пришёл, а славу свою. Как же так, у самого Власта Урманина невесту умыкнули! А в следующий раз что со двора сведут – коня буланого, любимого, али пса породистого? Негоже богатырю такой плевок снести безропотно.
Но я только головой покачала.
– Придётся самому объяснять, – разочарованно вздохнул Черномор.
Он ушёл, а за ним следом Яга пожаловала. Куда ж без неё? Остановилась, меня глазами морозными окинула и спрашивает:
– Не люб тебе жених?
Ведьма она, в нутро взглядом залезет. А может, просто женщина.
Да что им объяснять! Сбежала в светёлку свою. Сквозь окошко прикрытое послушала, как ругались Черномор с Урманином: про меч и про меня торговались. Что я им? Вещь дорогая, такая же, как кладенец.
Заплакала я. Черномор приходил, стучал, звал – не вышла.
Плакать – это, может, и хорошо, но чем больше я волнуюсь, тем сильней есть хочу. Ночью доволновалась так, что чувствую – если не съем хоть лепешки чёрствой, пропаду совсем. Выглянула в коридор – никого нет. Из горницы Яги храп раздаётся богатырский. Спит ведьма, в душу лезть не станет. Спустилась ниже осторожненько, в кухню крадусь. Глянула – у колдуна из-под двери свет пробивается. А этому не спится; ну да ладно, авось чахнет над книгами, как обычно. Пошла дальше, каганка даже не зажгла. Всё и так уже с закрытыми глазами найти могу, как дома. Почти дошла до кухни, только глядь – в зале, где ларец висит, Черномор стоит. Голову свесил, неприкаянный какой-то. Забыла я, за чем шла. Шаг к нему сделала, другой.
– Чего тебе, Любава? – спросил тихо, устало.
– Что это? – на ларец кивнула.
– Смерть моя, – говорит задумчиво. – Её только кладенцом и можно перерубить.
Ахнула я.
– Так зачем же ты Власта за ним послал? Лежал бы себе меч под семью замками. А так Урманин его добудет, дури хватит!
– Да всё не так ты поняла, – махнул рукой. – Не переживай, Любава. То наши дела с богатырём. А ты так, сбоку припёка. Погостишь у меня – и домой с женихом поедешь.
– Сбоку припёка?
– Ненароком ты здесь оказалась. Я тебе зла не хотел. Разве ж чем обидел?
– Ненароком?
– А нечего платочками разбрасываться, – ухмыльнулся.
– При чём тут мой платок?
– Да так уж вышло. Иголка в холстину, за иголкой нитка… Говорят, сидит у корней Извечного Древа старуха Судьба и вышивает людям узоры жизни. Множество рук у Судьбы, в каждой – иголка. Глуха и слепа Вышивальщица. Сама не ведает, что за рисунок у неё под пальцами. А мы уж тем паче не знаем. Кому какую нить вденет Судьба в иголку – кому век столетний, кому и трёх деньков на свете белом не задержаться. Бывает и так, что дернет Вышивальщица нить посильней, и оборвётся чья-то жизнь смертью преждевременной. Ничего от нас вроде и не зависит. Но, если храбр ты или, скорей, самонадеян без меры, можно из одного игольного ушка свою жизнь выдернуть и в другое вставить. Долю вроде как сменять. Вот только на что сменять? К добру ли, к худу ли? Когда резко рвётся нить, то не беда. Был ты – и нет. А когда натягивается, дрожит, когда понимаешь – сейчас лопнет... совсем страшно. И тогда можно решиться на всё. Даже нить свою у Вышивальщицы выхватить, надеясь на лучшее.
– Да разве ж это плохо – судьбу поменять?
– Никогда не угадаешь. Тогда узор запутается. Лягут нити по-иному. А то ж не нити – люди живые. Сплетутся, любовью-ненавистью в друг дружку, как корнями, прорастут. А пальцы слепые их снова в разные стороны тянут. И от этого в сердце у людей что-то рвётся. Не могут они терпеть муку такую. Готовы цену немалую заплатить, чтобы боль утешить. Но ни уговорить, ни улестить судьбу, ни пощады у неё вымолить. Глуха она.
– Неужто совсем ничего?
– Только опять пробовать нить свою по-другому пристроить, не убоявшись порвать.
«Эх, знала бы, как нить перекинуть! Не испугалась бы».
– Что ты так побледнела? Сказки это всё – про Вышивальщицу. Зря тебе рассказываю. А знаешь, один древний мудрец сказал, что нет никакой судьбы. Ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас. Всё остальное не имеет значения. А раз так, – он подал мне руку, – то нечего тут и стоять. Пойдём, лучше что-то интересное покажу.
– Что?
– Да пока ещё не знаю, но придумаю. Лишь бы ты так не расстраивалась. Хочется чем-то тебя развлечь. Да вот, хоть горшочек волшебный покажу.
– Волшебный?
– Угу, кашу варит.
– Сам?!
– Сам, но плохо. То подгорит, то не доварит, то пересолит. Невкусная. С твоей кашей не сравнить, – умел он улыбаться по-разному. Вот если губами улыбался – ничего хорошего не жди. А ежели глаза смеются, зелёные огоньки в них лукавые мерцают – сердце моё глупое вскачь несётся. Самой смеяться охота. Или плакать. Не пойму.

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Виктор Не
сообщение 7.10.2017, 23:44
Сообщение #5


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 107
Регистрация: 3.9.2017
Вставить ник
Цитата
Из: Краснодар




Цитата(Betty @ 7.10.2017, 23:22) *
Спасибо, что прочитали. Про "несварение" подумаю, как исправить.
живот сведёт, скрутит и т.п.
Цитата(Betty @ 7.10.2017, 23:22) *
А с "Верными врагами" вроде аналогии нет - ни оборотней, ни некромантов.
там нюанс был в том, что те, кого обычно считают злыми оказались добрыми, а не в некромантах. Ну и в некоторых других нюаснсах.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Виктор Не
сообщение 8.10.2017, 0:58
Сообщение #6


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 107
Регистрация: 3.9.2017
Вставить ник
Цитата
Из: Краснодар




Не люблю я кусками читать, потому нашел где целиком выложено, да прочитал до конца 8)

Неплохо, хотя предсказуемо с самого начала. Единственно, романтической линии отдано много (ну это ожидаемо), а вот антагонист (я про того кто заточил компанию в замке) "не выстрелил". Ну то бишь в конце просто вскользь упоминается, что был, делал гадости, но про него взяли и забыли. И как бы интриги нет. Потому как ясно что будет с ларцом, и поведение всех героев ожидаемо. Хотя нужна ли сказке интрига? Не знаю.

Ну и от упоминаний фразы "в сказке" внутри сказки, меня лично коробит.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Betty
сообщение 8.10.2017, 20:02
Сообщение #7


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Регистрация: 21.8.2016
Вставить ник
Цитата




Виктор, спасибо прежде всего за то, что прочитали полностью, и даже не поленились искать полную версию. Это все-таки немаленькая вещь и от того, мне очень приятно, что дочитали.
Цитата(Виктор Не @ 7.10.2017, 23:44) *
живот сведёт, скрутит и т.п.

Мне нравится эта замена, потому, что действительно не выбивается из общего стиля. Спасибо за подсказку
Цитата(Виктор Не @ 7.10.2017, 23:44) *
там нюанс был в том, что те, кого обычно считают злыми оказались добрыми, а не в некромантах. Ну и в некоторых других нюаснсах.

Ну, тут согласна. Раньше писала в пояснении к тексту "сказка наизнанку", потому, что сказочные архетипы, как кубики, мне хотелось сложить их по другому, сделать героев более что ли "исторически достоверными", хотя это и глупо звучит, но Власт пришлый скандинав, зарящийся на вотчину, Яга из северных народностей, а Черномор - из мадьяр, которые вместе с южными славянами давали отпор кочевникам. Хотелось мне сложить пасьянс по своему.
Предсказуемо - это тоже правда, но сказка она, как не верти, предсказуема. Вот относительно антагониста, я не уверена, но мне кажется, что антагонист здесь все-таки богатырь. А тот, кто заточил, так только отправная точка истории, и упоминая его мельком в конце, Черномор лишь сводит в одно целое всю картинку. А противоборство происходит между другими героями. И еще раз большое человеческое спасибо и за прочтение, и за ценные замечания!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Виктор Не
сообщение 8.10.2017, 22:45
Сообщение #8


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 107
Регистрация: 3.9.2017
Вставить ник
Цитата
Из: Краснодар




Цитата
но сказка она, как не верти, предсказуема

ну не надо, кто заточил их - это как раз не предсказуемо, в этом и крылась интрига. С самого начала понятно, что колдун и героиня будут вместе. Но остаются вопросы, кто заточил колдуна. Как он освободится и т.п.

Цитата
что антагонист здесь все-таки богатырь

Да он плохой и всё такое, только вот он не соперник колдуну. Колдун с ним легко и непринужденно расправился.

Не работает ни ларец, ни иголка, сюжете вокруг них вертится, но впустую, интриги они не создают. Не было бы в самом начале "Колдовство тёмное, что не выпускает нас из замка, на игле держится,", тогда бы играла сцена когда их разрушают. А так читаешь, вроде по тексту напряженный момент, но ты то помнишь, что колдуну это не нанесет вреда, он сам этого хотел.И момент "Иголка в холстину, за иголкой нитка…", сработала бы как страшная байка рассказанная на ночь, но так вызывает лишь недоумение, к чему это?

Цитата
Черномор лишь сводит в одно целое всю картинку.
- но ведь тот кто заточил, он же вернутся обещал, т.е. история не закончена, не целостна. Закончена с точки зрения тех кому кроме "жили они долго и счастливо" ничего и не нужно, а те кто на сюжет смотрел, те удивятся, ведь главное зло, вероломный предатель обманувший колдуна, и который достойный соперник, его ведь не наказали?

И выходит, что витиеватый сюжет, герои и ситуации вроде подогнаны, но торчат описанные выше "не обрезанные нитки" и впечатление портится.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Betty
сообщение 9.10.2017, 21:19
Сообщение #9


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 76
Регистрация: 21.8.2016
Вставить ник
Цитата




Знаете, Виктор, Вы заставили меня задуматься о "необрезанных нитках, торчащих из текста". Раньше никто по сути об этом и не говорил, хотя текст правился множество раз. И замечание верное: иголка и главный злодей Горыныч висят на стене невыстрелившими ружьями. Это все надо хорошенько обдумать. Этот текст уже, конечно, я глобально не перепишу. Мелкие коррективы вношу легко, и замечания слушаю внимательно. А здесь, если править, надо совсем менять расстановку сил, а значит - и весь сюжет. Но когда-то была задумка продолжить историю, только картинка не складывалась. А почитав Ваши замечания, понимаю, что завязка снова есть, проложить сюжет можно. Так что спасибо за неравнодушное прочтение и за замечания.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 17.10.2017, 12:49