Литературный форум Фантасты.RU

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Литературный турнир "Игры Фантастов" 2019 Турнир 4. На свободную тему / Читать рассказы / Итоги

3 страниц V  < 1 2 3 >  
Ответить в данную темуНачать новую тему
Алиса и Диана в тёмной Руси, повесть-сказка в 2 книгах
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 4.4.2019, 22:44
Сообщение #21


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 14. Кошка Дина превращается в сестру Диану


Не успела Алиса затолкать термос в портфель, как к ней подбежала, подгоняемая вороном, кошка. Динка соскучилась и ждала новую порцию ласки, но коварная хозяйка схватила её и помчалась к озеру.
— Бух! — они обе оказались под водой.
И тут начались самые настоящие превращаки: девушка почувствовала, что обнимает вовсе не кошку, а тигра или даже льва. Вынырнув, Алиса увидела, что перед ней стоит её любимая кошка Дина, но нереально огромная, всего лишь на полголовы меньше хозяйки. Девочка опешила и выпустила животное из рук. А потом боком, боком и вылезла на берег. Машинально напялив на себя юбочку из сена, села, сидит, смотрит.
А внезапно выросшая Динка от «нечего делать» тоже стала выходить на сушу. И о боже! У этой кошки ноги и руки оказались человеческими, но сзади болтался огромный хвостище.
— Приплыли! — воскликнула шокированная малолетка.
— Алиса! — закричало кошмарное кошарище человеческим голосом, кинулось к девочке и чуть не задушило её в объятьях. — Это я, Диана, твоя сестра!
— Диана? — пробурчала девчушка, отбиваясь от монстра. — Моя сестрёнка вроде не так должна выглядеть. Ну насколько я помню.
Кошкочеловек сел и зарыдал девчачьим голосом. Алисе пожалела человека-животное, подвинулась к Динке поближе и попробовала погладить её по мохнатой спине:
— Не плачь! А давай ты мне всё расскажешь! Хочешь ежевичку? — деточка сорвала с кошкиной шерсти почти все ягодки и угостила ими Динку.
— Спасибо, — хлюпая и давясь чёрненькими плодами промяукало непонятное создание. — Я всё-всё помню, каждый день, каждый шаг, людские слова понимать научилась в кошачьем теле: чему ты меня учила и то, о чём наша бабушка говорила, дед, папа, мама.
На слове мама получеловек-полукошка заплакала ещё сильнее, а за ней заревела и Алиса.
Проплакавшись, наевшись ежевики, обе, вроде бы, успокоились. Дина продолжила свой рассказ:
— Когда я вылезла из той ямы много-много лет назад, то попала в какой-то другой лес. Кажись в этот. Тут я наелась всяких разных ягод! Со мной даже попытался поговорить смешной старичок. Ягоднич! Да, это был он. Он непонятно ругался и я ушла от него, плохой он! Потом забрела в болото: хлюп-хлюп. Помнишь, мы с тобой лазили по такому, ну когда я кошкой была, во Мгачах наших. Бабушка ещё целый переполох подняла, когда ты рассказала, что мы по болотцу шлялись.
— Помню. А дальше что было?
— Вот, а на кочке сидела и полоскала бельё безобразная женщина с большущей головой, отвисшими грудями, вздутым животом, кривыми ногами и клацала черными клыками! Я не успела даже испугаться, как она сорвалась с места и налетела на меня. Мой разум отключился, а когда включился, я уже была маленьким котёнком и ни капельки её не боялась. Она хохотала надо мной, нависнув чёрной тучей и кричала: «Запомнишь, запомнишь Богинку навсегда!» Но мне в тот момент было всё равно, я обнюхивала траву. Всё вокруг так сильно и непривычно пахло, трава превратилась в деревья, а божьи коровки в летающих поросят! Потом злая тётка схватила меня и понесла, донесла до той норы, откуда я вылезла и кинула меня в неё обратно. Ну я и потопала туда, где пахло родным домом. Так я и стала с вами жить.
Алиса не смогла сдержать слёз, она обняла свою сестренку:
— Всё будет хорошо. Мы выберемся отсюда, и ты превратишься в обычную девочку. И ягоды на наших волосах перестанут расти. Помнишь, что Грибнич сказал?
— Правда? — у Дианы вдруг кошачья мордочка стала превращаться в девичье личико.
— А может и раньше... — пролепетала Алиса, зачарованно наблюдая за процессом.
Но сказочная темная Русь никак не хотела дать детям расслабиться и помечтать о хорошем: окаянный змей Горыныч оторвался от сопки Горюхи летел прямо к озеру Чудесяки-Превращаки. Вскоре девочки услышали шум его крыльев, обернулись и от ужаса встали в ступор. Первая очнулась Диана, которая в кошачьем теле ещё и не от таких ужасов научилась скрываться: одни только мальчишки, несущиеся на неё с рыболовным сачком, чего стоили! Динка схватила за руку сестру и потащила в кустарник, где они заховались понадёжнее.
А Горыныч, сделав круг над озером, шумно приземлился как раз на том бережку, где купались малышки. Девочки сидели, дрожа в кустах, не решаясь даже высунуться из укрытия и посмотреть, что делает дракоша. Но они слышали, как чудовище шлёп-шлёп в озерцо да хлюп-хлюп по водице.
— Купается, — прошептала Алиса.
— Вымоется и улетит, — пискнула Дианка.
— Не улетит! — услышали они голос Лешего.
Сестрицы подняли головы, над ними и правда завис их вчерашний спаситель, а на его плече сидел ворон Тимофей и сладко улыбался настолько, насколько смог своим толстым несгибаемым клювом.
— Леший! — радостно закричали обе девушки и чуть не задушили нежить в объятиях.
Ну, лесной дух на то и дух, чтобы не дать себя задушить: то сплющится, то растворится. Наобнимавшись со своим дружком, девчушки с опаской выглянули из-за ракитовой засады:
— Плескается змеевище.
— Ишь, весело ему!
Леший погладил дочек по головам:
— Не бойтесь, я его приручил. Он теперячи мой, ручной, послушный, добрый-предобрый!
В воздухе повис молчаливый вопрос, вырвавшийся из детских лиц. А лесной хозяин им ответил:
— Я власть имею над всем, всем, всем сказочным лесом: над травами и деревами, над птицей, зверем и гадом ползучим, а хозяин надо мной — лишь царь лесной. Это раз. А два: я столько сказок нравоучительных летающей гниде рассказал, что душа его перевернулась, свернулась и вывернулась наизнанку! И жрать он теперь согласен лишь травяной покров во поле чистом.
— Да уж, как корова, что ли?
— Вот тебе и да уж. Уж, ползи сюда! — позвал Леший змея Горыныча.
— Не, не, не! Не надо, пусть помоется! — снова пискнула, привыкшая всего бояться, Диана.
— Ладно, верю, я тебе, Лешак! — расслабилась Алиса, уже привыкшая ничего не бояться в тёмной Руси. — Вот, дедко, смотри, а я сестру свою нашла.
— Вижу, — деловито сказал лесничий. — Ну ничё, ничё, всё наладится, и она когда-нибудь бабой станет.
— Спасибо, — хмыкнула Динка.
— Дед, а что такое богинка?
— Так это она дитя в кошака оборотила?! — возмутился Леший. — Никак малая в болото залезла?
Сёстры кивнули. Ворон забеспокоился, размахался крыльями, Леший спихнул его на землю и разохался:
— Ох-ох-ох, эта «баба» никогда не станет бабой, хот ты режь её на куски!
— Так что такое богинка?
— Дык это имя ведьмы Богинки. Зовут её так — Богинка.
— Ещё и имя божье себе захапала! — возмутилась Алиса, а потом подумала, подумала и догадалась. — Она как баба Яга, тоже когда-то богиней была?
— А то! — развёл руками лесовичок. — Когда-то давно она была чернобогом, но скурвиться ей не довелось, как бабушке вашей. У Богинки от рождения душа злая-презлая. Поэтому ей сказки бесполезно читать.
— А если в раскалённую печь её затолкать? — предположила Алиса.
— Не поможет, в трубу выскочит и поминай как звали!
— Блин, ну надо же как-то этой гадине отмстить! — заломила руки старшенькая.
Леший удивлённо посмотрел на ребёнка:
— По следам своей бабки решила пройтись? Никак скурвиться захотела?
Алиса захлопала ничего непонимающими веками. А лесной дед вздохнул:
— Зло, оно тоже белу свету зачем-то нужно. Может быть, весь мир развалится без него, кто знает? Вот ты представь, кабы были все добрые: и люди, и звери. Вот и нету тебе борьбы за выживаемость. А значит, нет и эволюции... — Леший задумался. — Как-то так. А посему мы никому мстить не будем, мы не фашисты, правда ведь? Мы просто обойдём Богинку стороной, пущай себе полощет свои пелёнки!
Дианка радостно закивала, она до смерти испугалась той титястой ведьмы:
— Я согласна! Мы не фашисты.
— Да откуда тебе знать кто такие фашисты? — с горечью выронила Алиса. — Ты в школу не ходила.
— Ну и что, всё равно знаю! — насупилась леди-кошка. — Бабушка Валя так мальчишек обзывала, которые нашу малину ломали.
Алиса и Леший смущённо захихикали. Дианка, глядя на них, тоже. Сестры расслабились и немножко разомлели. Если бы не змей Горыныч, сохнущий невдалеке, им бы совсем захорошело.
— Я есть хочу, — пискнула Диана.
— Я тоже! — поддакнула Алиска. — Аж желудок в узел завязался.
Леший осмотрел тощие животы человечка и недочеловечка, высунулся из терновника и приказал своей птичке:
— Горыныч, налови рыбки для дам!
Дракон встрепенулся. Дамы зажмурились, и услышали знакомое шлёп-шлёп — это дрессированное чудовище топало на рыбалку.
— Уф! — выдохнули девицы облегчённо и счастливые упали повалятся на тёплой, мшистой земле.
Тимофей же прыгнул Диане на грудь — знакомиться заново.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 7.4.2019, 0:32
Сообщение #22


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 15. Алиса выведывает у Лешего почти всё


Драконыч, наловив язей и разных прочих карасей, пригласил мадемуазелей обедать, выпустив дым изо рта и пронзительно свистнув. Вся честная компания подпрыгнула от ужаса, но Леший их успокоил:
— Пойдёмте обедать, кумушки! Токо дровишек в кострище прихватите.
Девчата кинулись в разные стороны за дровами. Ворон чуть не разорвался на две части: не знал за какой сиротинушкой лететь, какую от злых ворогов караулить. Но подумав, решил отправиться за сеном, чтобы костёр быстрей разгорелся: «Большие ведь уже, да и дядька Леший рядом.»
А Лешак прямиком к Горынычу! Шепнул ему на ухо пару ласковых, и динозаврище запрыгал пастись на сочные луга, дабы не пугать человечков своею тушей. Затем лесной дух нашёл спички царя-самодура, подправил кострище, достал кинжалище перочинное и в два счёта разделал рыбёшку. Тут и красны девицы с дровами подоспели, и даже Тимофей с пучочком сена прискакал. Все вместе они развели костёр, и Леший принялся жарить улов на раскалённых камнях:
— Готово!
Алиска и ворон с жадностью набросились на рыбку: только человек на жареную, а птица на обрезки — головы, хвосты и плавники. Дианку от всей этой картины вырвало. Когда ей немножко полегчало, она выдала такую реплику:
— Никогда больше не буду есть ни рыбу, ни мясо. В кошачьей жизни наелась их по горло!
Все члены команды с изумлением повернулись в её сторону.

(А Диана и правда впоследствии стала вегетарианкой. По крайней мере, на момент написания этой книги ей было уже 23 года, и она пока что держалась!)

— Бог ты мой, бог ты мой, накормить же отрока чем-то надо! — забормотал Леший и протяжно засвистел.
Вскоре на его зов прискакали белки. Куча белок! Тимофей кинулся было их клевать, но лесной дух его прогнал:
— Ишь, заступник тут выискался! Это мои друзья и помощники. А ну-ка, белки-стрелки, стрелой бягите-лятите, грибов нарвите да груш-дичек душистых-игристых.
Белки махнули рыжими, пушистыми хвостами и исчезли. А буквально через минуту-другую появились вновь, неся в лапах грибы и фрукты. Сложив их в кучку, растворились в пространстве, вернее убежали, но так быстро, что дети и опомниться не успели. Леший же нанизал грибочки на веточки, да приготовил шашлык из белых и подосиновиков. Дианка первый раз в жизни ела грибы и груши.

(Груши тоже. Вот кто привозил во Мгачи груши в 1990-е годы на продажу? Никто! А созревают во Мгачах даже самые малюсенькие груши? Не созревают.)

Накормив свою бригаду, нежить уселся у костра, задумчиво ковыряя головешки палкой.
— Деду, а кто такой лесной царь и почему он над тобой власть имеет? — спросила Алиса.
— Лесной царь то? О, это бог Святибор, владеющий всеми лесами на земле. Лесной царь управляет всеми лешими и лесными духами. Он главный в лесу, властелин, хозяин. У него корона на голове, а голова покоится белесых туманах. Его голос можно услышать в тихом и таинственном ночном шорохе лесной листвы. Так Лесной царь старается завлечь парубков в свои чертоги, чтобы вырастив их во дворце, женить на своих дочерях. Прознав, что в чаще живет Лесной царь, люди обходят ее стороной. Она считается священной рощей.
— А его можно увидеть?
— Не, никак нельзя! Он не нежить, а живой бог и смотрит на нас из царства Прави.
— Как Христос?
Леший смутился и пробурчал:
— Не знаю я вашего Христоса. И знать не хочу!
— Дедушка, а ты недавно обмолвился, что баба Яга — моя родная бабка. Объясни!
— Какой я тебе дедушка? Я мужичок ещё молоденький! — попытался лесничий увести разговор в другую сторону.
— А сколько тебе лет?
— Ну мильён-другой. Не помню.
— Ха! Старый, старый, ещё какой старый! — засмеялась Алиса. — Так что там насчёт Грибнича, который напоминает мне моего папку; и Ивана-царевича — вылитого деда Ваню; и бабы Яги, похожей на нашу бабушку Валю?
Леший понял, что ему уже не удастся отвертеться и придётся всё рассказать ведьминым внучкам:
— Понимаешь, лапочка, есть два мира: сказочный и реальный. В реальном мире о-о-очень много смердов живёт! А в сказочном мире намного меньше народу и все они волшебные, и живут сразу в двух мирах. А люди только в одном, в своём. Находясь среди вас, мы не помним как жили в сказке: наша душа раздваивается и в реальность попадает только та половинка, у которой бог Сварог забрал память.
— А зачем он такое делает?
— Вообще-то мы — злая нежить, среди нас добреньких раз-два и обчёлся! А Сварог даёт шанс нашим душам исправится. Живя среди вас, мы добреем и умнеем. Вот когда твоя баба Валя умрёт, половинка её души вернётся в половинку души бабы Яги, и ведьма станет чуть-чуть добрее и мудрее. Потом Сварог снова разделит её обновлённую душу на две части и оправит в мир людей родиться заново в какой-нибудь маленькой девочке. И так много-много раз, пока...
— Пока баба Яга ни станет доброй феей и смысл всех сказок пропадёт! — буркнула Алиса.
— Почему?
— Ты же сам сказал, что если все станут добренькими-предобренькими, то не будет борьбы за выживание, и жизнь исчезнет вовсе. Эволюция, твою мать!
— Твою мать! — обиделся Леший, ведь он не помнил свою мать.
— Во-во, а моя мать тоже из сказки? И кто она тут? Мама-крот с наивысшей учёной степенью?
Леший хмыкнул и продолжил:
— Да не, далеко не всех, кого мы рожаем в реальном мире, необычные существа. А твоя мать вообще сказочница, ей в нашем мире нет места! Сама ведь знаешь, как у нас сказочников обзывают: мол, самый худший из людей — это сказочник-злодей!
Алисонька вдруг опустила плечи и стала жалкой-прежалкой:
— Над мамкой и в реальной Руси все смеются. Придумывают про неё всякие сплетни нехорошие. Она потом плачет. Да, она парикмахер. И что, не имеет право стихи и сказки писать?
— Да что ты, дочечка! Твоя мама самый настоящий писатель, не слушай ты никого. А парикмахерша она просто так, для прикрытия, ну и для вас. Она же больше учителки зарабатывает?
— Больше, — улыбнулся ребёнок.
— Ну вот, — лесной дух погрозил кулачком в пространство. — Мы всем этим учёным со степенями отомстим!
Алиса рассмеялась:
— А откуда ты всё знаешь, ты тоже в оба мира шныряешь?
Леший притворно замотал головой и всерьёз задумался:
— Может, твоя мамка из совсем другого мира, из третьего.
— Из какого?
— Ну, из вашей Прави, там где Христос живёт. Или из вашей Нави, где дьявол с бесами развлекаются.
— Не, до бога ей далеко, да и до дьявола тоже. Она простая и хорошая! Немножко странная: тихая такая, домашняя, всё пишет и пишет себе в уголке в свободное время, когда я сплю.
Тут Алиса выпрямилась и сказала:
— Нет, ты скажи: вот откуда мы бы знали о вашем сказочном мире, если б ни сказочники, а? Нет, тут что-то не так! Тут прячется какая-то тайна. Ну ничё, я её разгадаю, у меня жизнь долгая.
Леший сделал вид, что чистит ногти:
— Ну не такая уж и длинная.
Девуська на его замечание не обратила внимания и продолжила рассуждать:
— Итак, Грибнич — мой папа, Царь-самодур — мой дед, Яга — бабушка, с мамой потом разберёмся, а мы и Динкой кто?
— Хо-хо-хо! Никто. Если бы вы были кем-то тут, то вы бы сюда никак не смогли попасть. А раз вы тут, значит, вас тут нет!
— Вот и врёшь, а как же баба Яга, которая туда-сюда ныряет?
Лешак потёр свой умный лоб:
— А знаешь что, когда твоя мама Инна закончит писать эту сказку, уговаривай её написать продолжение. Глядишь и узнаешь кто ты, кто Диана, и кто есть кто твоя мамашка.
— Ладно, — согласилось дитя и оглянулось.
Дианка спала, свернувшись калачиком. Прижавшись к ней, дремал Тимоша. Алиса, по старой памяти, очень сильно заревновала ворона к сестре, но вскоре одумалась: «Эх-хэ-хэх, это ж бесы гуляют в моей душе!»
Она беспомощно взлянула на нежить.
— Гони чертей, гони их к чёртовой матери! — заматерился лесной дух почти как дед Иван.
Алиса засмеялась:
— Во-во, к чёртовой матери! Я люблю вас обоих, — сказала она Тимофею и сестрёнке.
И прилегла рядышком, уткнувшись в теплую, мохнатую Динкину спину, приобняв своего чёрного принца. А засыпая, пробормотала:
— Дедушка Леший, а ты сам в нашем мире кто?
— Ха! Ты как встретишь хороброго лесничего Лёшку, то знай, что это я. Не встречала пока?
— Не-а. А Ягоднич, Полевик, Гороховая баба и Богинка, они кто у нас?
— Да шут их знает! Спи, ягодка, спи.
А сам себе прошептал: «Поди по тюрьмам сидят. Особливо эти две бабы.»

(А пока моя младшая дочь спит, старшая засыпает, а Леший несёт всякую чушь, я как автор, посему главу и заканчиваю. Утро вечера мудренее. Или как там у вас говорят?)
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 9.4.2019, 0:00
Сообщение #23


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 16. Алиса принимает решение спасать царя-самодура


Первой проснулась Диана. Оглядевшись по сторонам, заметила лежащий рядом свой хвост. Обрадовалась:
— Я становлюсь девочкой! — она почему-то побрезговала прикоснуться к хвосту.
Ну и правильно, — привидением возник перед нею Леший. — Скормим его волкам!
Девочке снова стало дурно от кормёжки чьей-либо плотью. Но она промолчала, — это был необычный ребёнок, не волевой, не дерзкий. Она привыкла бегать за Алисой и давать дёру при первой же опасности.
А Леший всё не унимался:
— Волки, волки, бягите сюда, Дианкин хвост сожрите! — ему было весело, он хохотал и не знал, дурак этакий, что волков то как раз наша дочечка и не боится.
Дурной ты Леший, дурной! Вот ты спроси у любой сахалинской кошки: кто такие волки? И она тебе не ответит. А знаешь почему? Да потому что не водятся на острове волки! Вот если бы ты медведем напугал — другое дело. Токо и медведя наша псевдокошка не видела ни разу, а лисы так и вовсе не боится. Ну наткнулись они с Алисой однажды на лису. И чё? Тякала от них лисонька, как от пожара! Эх, лишь одного зверя боится Динка — собаку. Хотя и волк — семейство собачьих, но донька и об том пока не знала, не ведала.
От шума, да идиотского смеха лесного духа, проснулись Алиса и ворон. Динка похвасталась им отсутствием хвоста. Птичка каркнула и снова задремала. А полусонная сестра лишь вяло улыбнулась, постепенно возвращаясь из мира снов в сказочный мир. Она зевнула и подумала невзначай: «Опять мне мамка приснилась. Может, Инна Ванна родом из снов?»
— Ну что, — сказал лесничок, переворачивая у костерка поджаренных крабов и грибочки. — Пора бы и честь знать. Валите-ка вы, девоньки домой!
Сестрёнки рассупонились и потелепали кушать, прихватив с собой Тимофея. А поев, Алиса сказала:
— Не, я так не могу! Иван-царевич мой дед? Мой. Его дом — мой дом? Мой. Надо ему крышу подправить.
Леший с опаской посмотрел на старшенькую:
— Боюсь, детонька, крыша у самодура навсегда ужо съехала. А если и ты с ним год-другой поживёшь, то даже я твою крышу на место не смогу водворить. Заразно это.
— Деда Леший, да я не о том! Надо б царю дворец построить, колодец вырыть, грядки научить копать.
Нежить слушал девочку сперва с удивлением, а потом начал расти, расти, дорос до небес, склонился над сестрами и страшным облаком прорычал:
— А как же мама Инна? Заждалась поди!
— Подождёт! — грозно топнула ногой Алиса.
Туча Лешего рассыпалась мелкой моросью. Дианка заплакала:
— Я к маме хочу!
— Я тоже! — сказала старшая сестра. — Но жизнь нашего с тобой деда под угрозой, а так же его психическое состояние. Надо старого спасать!
— Ты рассуждаешь, как ваши старухи-учителки, которые тожеть всё рвутся спасать своих ученичков от пьющих тятей да матей. А ведь и не подозревают, стервы, что какой-никакой батяня всё же лучше казённого дома! Вот ты сама подумай, под благим предлогом ваши учителки лишь избавляются от лишних зубарей-зубрил в классе, отправляя их в детдом. Так что ты самодура не трожь! Ему ещё ого-го как тепло в своём сумасшествии! Лиши его всего этого. Ведь помрёть.
Алиса сделала очень много умственных усилий, чтоб принять окончательное решение. Она вспомнила злых и голодных мгачинских учителей-пенсионерок, выдавивших молодых, красивых учительниц из школы, потому что самим на двух ставках надо сидеть (так говорила баба Валя). Вспомнила Алисонька и повальное пьянство в посёлке, и замызганных детей алкашей. Потом эти дети внезапно пропадали и никто о них больше ничего не слышал. Шептались, что по ночам их съедала завуч школы. Девочка поёжилась и прокляла свою собственную безотцовщину при живом «приходящем» папке. Затем представила, что по ней сейчас плачет-убивается мать, бабушка и дед. Поэтому надо срочно бежать домой — показывать родственникам мохнатую Дину. Фу!
На самом деле Алиса рано состарилась умом. Только никому этого было не понять, даже маме. А посему наш древнемудрый ребёнок ещё немного подумав, сжал кулачки и пошёл на нежить и сестру в наступление:
— Я не вылезу отсюда, пока не починю царевичу крышу и не вырою ему колодец! А вы можете оба валить в свои Мгачи! Я смотрю и тебе, Леший, там всё родное да знакомое. Ух, найду я тебя там, даю слово! ... Тимофей, ты со мной?
— Кар-кар! — радостно закаркал ворон и уселся хозяйке на плечо.
— Говорю же я тебе, дурилка бестолковая, нельзя вмешиваться в наш сказочный естественный ход вещей. А иначе бяда придёт! Ох-хо-хох, бяда придёт. Придёт бяда — открывай ворота.
— Заладил: беда, беда! — разгневалась Алиса. — Пошли за бабой Ягой, Грибничом, Ягодником и Полевиком. Всем вместе дружнее строить.
— Вредничаешь, значит? — прищурился лукавый дух. — Тады и Гороховую бабу с собой прихватим. И энтих, дрыхнут которые, Водяницу с Водяным. Будем их перевоспитывать!
Алиса посмотрела в сторону спящей четы Водяных и немного оробела:
— Сказками?
— Работой! Угу.
— Бр-р! — поёжилась Диана.
— Бр-р! — нахохлился пернатый друже.
— По рукам? — выставил свою ладошку Леший.
— Не шуткуешь? — осторожно спросила Алиса. — А как же твоя бяда?
— От зла злом и спасайся!
— Как это? — ухнули сестрички хором.
— А вот увидите как.
Леший протяжно свистнул. И минут через десять, а может быть через час-другой (сказочное время так запутано, не разберёшь) на двух беззащитных дев надвигалось само зло! На них летел змей Горыныч, выпуская клубы огня и дыма.
Полукошка и человек попытались зарыться в песке. Но неудачно.


Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 10.4.2019, 23:28
Сообщение #24


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 17. Сёстры решаются лететь на драконе


С грохотом и шумом громадная туша приземлилась у озера Чудесяки-Превращаки. Тимофей от ужаса чуть с ума не сошёл! Но вовремя догадался перевернуть котелок с чаем, которым угощал юных барышень Леший и спрятался под него.
«Пожароустойчиво! — озаботился ворон безопасностью собственной шкуры, но немножко посидев в укрытии, вспомнил о подружках и забеспокоился. — Интересно, а каким таким дерьмонапитком потчевала старая плесень моих девиц, неужто отравищей?»
Пернатый ещё немного подумал и всё-таки вспомнил о Горыныче, главной угрозе для девчат. Он осторожно высунул клюв из-под котелка и осмотрелся. Дракон фыркнул прямо на его клюв едким дымом, и Тимоша залез обратно, продолжая рассуждать о взваре лесного духа. Его маленький мозг от страха сжался в совсем уж мелкий клубочек серого жира и запутался в мыслях и эмоциях.
А снаружи время не стояло на месте: змеевище распласталось на песке, а Леший что-то шептал в его мелкие ушки. Сёстры продолжали окапываться. Затем лесничий растворился в пространстве, а материализовался рядом с сестрёнками, не забыв поддеть ногой котелок и пригрозить ворону.
— Карета подана, кончайте жрать! Поедем нежить собирать.
Горыныч радостно закивал головой, демонстрируя свою травоядность пучком травы в зубастой пасти:
— Милости прошу к нашему шалашу! — прошамкал он, пережевывая сено.
Девушки перестали окапываться и настороженно рассмотрели крылатого «пегаса». А так как Алиса уже ощупывала его кожу и вела философские разговоры с антибожьей тварью, то она поднялась первая и подошла к «птичке», обошла её три раза, похлопала по жирным бокам, погладила и сказала:
— А как Водяного с Водяницей будить будем? — она вдруг перестала бояться морских духов, почувствовав в драконе серьёзнейшего заступника.
— Ох-хо-хо! — взглаголил Лешак-непростак. — А мы их потом разбудим.
Лесничий ухнул, дунул, плюнул, из его кармана выглянула бечёвочка и потянулась к семье Водяных. Ловко связав их тела, верёвочка вдруг закончилась. Леший моргнул Горынычу и они вместе посадили двух нежитей на могучую спину змея. Алиса хмыкнула удивлённо и пошла собирать своё барахло: рюкзак и дедов котелок, остатки спичек тоже прихватила зачем-то, поискала глазами ещё и обмылок, но осеклась — застеснялась. Нет, она у нас вовсе не барахольщица, а просто запасливая и бережливая: никак в тяжёлые годы выпало ей родится.
— Дина, пошли! — приказала старшая младшей.
А младшая не торопилась вставать, она изумлённо держала в руках свои опавшие кошачьи ушки и не догадывалась, что у неё уже выросли новые — человеческие.
— Дина! — позвала Алиса строго и топнула ногой.
— А у меня ухи отвалились!
Старшая глянула на кошачьи уши в руках сестры, потом на голову Дианы, приметила молодые людские ушки, раковинкой торчащие из мохнатой шерстки и кинулась обнимать сестру.
— Процесс пошёл! — глубокомысленно изрек Леший и брезгливо глянув на ворона, нарочито громко сказал. — Чаёчек мой помог. Чаёк, чай, чаище!
Ворон покосился, взмахнул крыльями и поднялся осваивать спину змея. Он даже тюкнул его клювом по черепу — провоцируя на скандал и проверяя: подобрел ли характер у чешуйчатого злодея? Не сомневайтесь, дракон бы взбрыкнул, но ему клевки Тимофея, как мёртвому припарка! Успокоенный ворон каркнул — позвал дочек на посадку. А Леший обвязал шею своего нового крылатого друга Горыныча всё той же волшебной верёвкой, чтобы люди и нежить могли держаться за неё. Затем помог детям взобраться на его спину и сам залез с шутками да прибаутками:
— Ну, с богом, со Стрибогом! Полетели, пока нас тут не съели!
Волшебная птица, взмахнув своими лысыми крылами, оторвалась от земли и неспешно полетела к гороховому полю. А пока они летели (девки с зажмуренными глазами, а Водяные храпя), Лешак обдумывал хитрый план:
— Как же утихомирить Гороховую бабу и затащить её на спину Горыныча?
— Обманом или обухом по башке! — прорычал на лету дракоша.
— Не наши методы.
— А давай её ворожбой!
— Ворожбой то оно вернее. Вот был бы у меня волшебный посох Карачуна или, на худой конец, деда Мороза! Но разве до них доберёшься? Они в зимней зоне, а мы в летней.
Змеевище фыркнуло, выпустив в летнее царство Стрибога очередную порцию огня:
— И клюка бабы Яги подойдёт, не особо то и сильна ведьмаческая сила у твоей Гороховички.
— Так уж и у моей! — обиделся лесной мужичишка. — Разворачивай карету скорой помочи, бягим до бабы Яги!
«Карета» медленно, но верно развернулась и со скрипом зубов Горыныча, полетела к избушке на курьих ножках. Девушки уже немного освоились на горбушке серого товарища и попробовали открыть глаза. Открыли, но ничего не увидели кроме ветра и трясущегося, нахохлившегося Тимофея. Слишком широка спина у ящера!
Под брюхом змея зазеленел тот самый бор, то которому шастала Алиса и кошка Дина. Далее деревья показали дыру в бору — это двор старушки Ягушки, которая стояла, как всегда, кверху задом над грядкой. На этот раз грядка была чесночная. А рядом горой лежал созревший лук. И других грядок поблизости не было. Скажу по секрету, у Яги всего лишь одна грядка, но каждый раз на ней вызревают разные культуры. Знай, успевай собирать урожай! И тут уж не до злых дел! Некогда.
— По бабке своей родной успели соскучиться? — ехидно поинтересовался у девушек, сидящий на драконе, Леший. — Эка она жопой кверху стоит, любуйся не налюбуешься!
— Кар! — каркнул Тимоша, он безумно тосковал по своей первой хозяйке.
А сёстры лишь снова зажмурили глазки и покрепче вцепились в «вожжи» из-за того, что снижение было слишком резким и стремительным. Услышав шум, ковыряющееся в земле Яга выпрямилась насколько это было возможно и подслеповато пригляделась:
«Чи грозна туча, чи дождь-гроза на носу? Надобь в дом тикать!»
На бабкино плечо с ветки дуба прыгнул чёрный ворон (её новый друже) и что-то отчаянно зашептал ей в старое, отвисшее до земли ухо.

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 13.4.2019, 6:08
Сообщение #25


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 18. Честная компания столуется у бабы Яги


Биомасса Горыныча покружила, покружила над избушкой на курьих ножках, но не найдя площадки для приземления, змей решил выжечь огнём кусок леса, чтобы благополучно совершить посадку.
«Токо как сделать это точечно, чтоб не спалить всё вокруг?» — подумал наш добрый змей.
— Хм... — почесал лобище Леший. — Надобь ждать дождя, а покуда б выкурить дымком с аэродрома всех зверюшек да насекомых.
Алиса немного освоилась на спине динозавра и тоже отважилась немножко поразмыслить:
— Насекомых дымом не выгонишь, поэтому нужно приземляться либо перед бором, либо за бром и идти пешком.
— Дед, а у тебя ведь есть волшебная верёвка, — вдруг начала соображать Диана. — Спусти нас по ней.
А может, в Динке просто заговорило кошачье бесстрашие небольших высот, кто знает?
— Лады! — согласился великий маг и волшебник, достал из кармана чудесный канат, привязал его к «вожжам», конец бросил вниз и пригласил. — Ползите.
Младшенькая спустилась первой. У-у-ух и она уже на траве, здоровается с бабой Ягой. Та погладила её по шёрстке, сорвала несколько ежевичек, закинула в рот.
Кряхтя, поползла и старшая. У-у-ух и она тоже у избушки на курьих ножках.
— Здравствуй, бабушка! — смущённо сказала Алиса. — Вот, вернулась я.
Яга потрогала её соломенную юбку и прошамкала:
— Красиленная!
Тимофей оторвался от спины дракона и неуверенно приземлился на другое плечо ведьмы. Новый ворон тюкнул Тимофея, прогоняя его с плеча. Потом ещё клюнул. И ещё. Между птицами завязалась драка. Яга досадно смахнула их с себя. Вороньё улетело драться в кроны деревьев.
Лешак скатился последним и разрешил змеевищу полететь пастись на луга с Водяными на спине. Сам же исчез в воздухе и появился перед носом старой ведьмы:
— Ну здравствуй, подружка, моя милая старушка! — полез хозяин тайги к бабе Яге с поцелуями.
Карга поморщилась:
— Не жена я тебе боле, уж сто веков не жена! Не лапай не своё.
— Ох ты, ох ты, нос морковкой, а чесночок за пазухой! — попытался выдумать новую поговорку лесной дух.
Но ведьма его переплюнула:
— Не ходи до ворот, коль поганый твой рот!
Тут Леший разросся до небес, громадной тучей склонился над Ёжкой и зарычал:
— Ты мне башку не заговаривай! Я пришёл тебя позвать избу построить твоему последнему супружнику Ивану-царевичу. Такую же справную как у тебя. Ха-ха-ха!
Ведьма повела своим длинным носом, ей явно что-то не понравилось, но на всякий случай тоже разрослась до небес и прогавкала:
— Господь с тобой, отродясь он не был моим мужем!
— Ага, а ваш Мгачинский роман?
— Тьфу та тебя, плесень старая! — старуха сморщилась до своих первоначальных размеров. — Уж и не знамо как я там с Ивашкой-дураком живу?
— Судьба-судьбинушка! — горько вздохнул нежить и сдулся до величины пня.
— Бабушка! — взмолилась Алиса. — Давай поможем деду Ване заново дворец отстроить и колодец вырыть. Я всё-всё знаю, вы сразу в обоих мирах живёте, все, все, все! В том мире ты наша баба Валя, а царь-самодур наш деда Ваня. Ну миленькая, давай поможем ему тут! А то у нас он хороший, добрый, смешной, а здесь больной и сумасшедший!
— Да, да, банька его мозгам совсем не помешает, — внесла свою лепту Диана.
Компашка удивлённо к ней повернулась.
— Наша кошка куп-куп захотела? — пукнул Леший.
— Да, аж кожа чешется.
— Линяешь, — вздохнула бабуся Ягуся. — Ну ладно, черти волосатые, уговорили. Нехай будет баня у самодура. Пошли! Токо сперва в дом и жрать!
Старуха кивнула безумной команде и попёхала в избушку на курьих ножках. Команда попёхала следом.
На столе у Ёжки стоял пирог, как оказалось луковый, и квас. А пока детские рты жевали, Леший рассказывал ведьме историю приключений двух сестрёнок. И про то, что они решили к лесопильному делу привлечь ещё несколько нежитей. Та слушала и делала какие-то заметки в свою амбарную книгу.
«Наверное луковый дебет к чесночному кредиту прибавить не может!» — подумала Алиса, а вслух сказала:
— Бабушка, можно я вам с подсчётами помогу! У меня четвёрка по алгебре.
— Не лезь, цыплёнок! — одёрнула её баба Яга. — Я рецепт зелья записываю: Водяным да Гороховой бабе ум поправить.
— А дедушка Леший сказал, что мы их работой исправим, — робко заметила старшенькая.
— Ага, щас! Работой. Ты поди, заставь их взять лопату в руки. Вот зелье и усмирит их злой дух. Ненадолго конечно. Ай, не знаю. Как бог даст, — баба Яга ещё много времени возилась на кухне, составляя меню для дружков-сотоварищей да приготавливая волшебный отвар.
А сёстры нашли свои учебники, скучающие на пыльном сундуке, и уселись их изучать. Алиса понимала, что Дианку ей теперь подтягивать и подтягивать! Начали они с заголовков, в них шрифт крупнее:
— Это буква «А». Алиса, Анфиса и фрукты: Арбуз, Ананас, Апельсин, Анальгин…
— Ты про какую-то непонятную пищу говоришь, ты сама что-нибудь из этого ела хоть разочек?
— Неа! — замотала головой старшая.
— Ничего, скоро кризис кончится, и в ваши Мгачи сухофрукты привезут. Кило на рыло! — крякнула Яга мимоходом.
— Спасибо, бабушка, за информацию! — крикнули девочки хором и с удивлением посмотрели друг на друга.
— Гены, етить вашу мать! — буркнул Леший с печи. — Разбудили, чертовки.
Ну, а ежели разбудили, значит надо лететь.
— Баба Яга, а у тебя нет случайно парилки в закромах? — застонала вся исчесавшаяся леди кошка.
— Баньки что ли? А как же, была. Богатыри её развалили. Да и пошто мне банька? Я в речке моюсь.
Дианка принюхалась:
— Нет, это не от тела смрадом несёт, а от одежды нестираной!
— Бабушка, ты что, бельё не умеешь стирать? — возмутилась Алиса. — И где ты купаешься?
— Далеко, в Ильмень-реке.
— А давай мы и тебе колодец выроем!
— Да что ты, ягодка, я ж как дед Лешак: то тут, то там! — ведьма схватила с лавки пустой кувшин, исчезла и появилась вновь с этим же кувшином, наполненным до краёв водой.
— Вода. Ильменьская! — похвасталась карга.
— А почему шмотьё не стираешь?
— Дык чем его стирать то? Я ваши порошки стиральные пыталась своровать, пыталась... Но они в сказочный мир не пролазят.
— Воровать нехорошо! — согласилась старшенькая с обстоятельствами. — Так тебе сама судьба велит к царю Ивану в гости во дворец наведаться, там у него мыла завались!
Алиса обрадовалась, что на самом деле баба яга оказалась такой же чистоплюйкой, как и её баба Валя: «Ну просто мыла нет у человека, ну что ж поделаешь. Мы с Дианой сейчас точно такие же чушки. Но мы же не чушки. Нет?»
— Собирайтесь, девчушки! — гаркнул Леший, — Пора. Полетели.
Баба Яга засуетилась в поисках своей клюки-чародейки, нашла и завернула луковые пироги в платочек. Алиса убрала учебники в портфель и надела его на плечи. А лесник брякнулся с печи, выкатился на улицу и засвистел как Соловей-разбойник.
Три бабчушки тоже вывалились из дома, сели на луковую кучу и с опаской стали ждать свой грузовой «самолёт».
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 14.4.2019, 23:45
Сообщение #26


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 19. В гостях у царя-самодура


А «самолёт» уже летел со спящими Водяными на «борту». Ух! И змейка каната на шее Горыныча повисла перед самой мордой бабы Яги.
— Да что ты! — отпихнула карга верёвку, присела, оттолкнулась клюкой от земли и… Запрыгнула не на спину змея, а в свою ступу, тоскующую у избушки на курьих ножках. Схватила метлу и взлетела. Покружила над своей усадьбой и исчезла чёрной точкой вдали.
— Ну и ладно! — крякнул Леший. — Взбирайтесь, девки!
Дианка легко, по-кошачьи поднялась наверх, а карабкающуюся Алису подталкивал снизу Леший. Когда команда оказалась на спине у дракоши, громадная туша развернулась и полетела в сторону дворца царя-самодура.
А баба Яга неслась в другую сторону, к гороховому полю. Не найдя там Гороховую бабу, опустилась на грядки, вылезла из летательного аппарата, и от нечего делать, принялась собирать урожай. Стручки она складывала в корзинку, которую достала со дна ступы, и радовалась:
— Давненько я гороховой похлёбушки не варила. Ай да и супец будет, ай да супец!
Вдруг откуда ни возьмись, перед носом старой клячи возникла сморщенная Гороховая баба (действие молодильных яблочек всё, тю-тю, закончилось то бишь), увидела, что её колхозное добро воруют, осерчала жутко:
— Напущу мишуток, заломают твою хату. Пошла вон, проклята!
— Чего это ещё за разговоры? — поправила Яга на носу очки, невесть откуда взявшиеся.
Затем она вытащила из ступы клюку, нацелила её на Гороховичку, и попёрла в бой! Бой оказался жестоким. Гороховая царица то отлетала, то приближалась к ведьме, стараясь побольнее укусить подружку. Ведьма была тоже не промах, прыг в ступу и война продолжилась уже в воздухе. Уж сколько они бились-махались, нам не ведомо, но клюка бабы Яги всё-таки пару раз саданула Гороховую бабу. И тут случилось чудо. У царицы полей глаза сначала выкатились из орбит, заискрились и вкатились обратно. Гороховичка вдруг обмякла, постарела, превратилась в старушку, похожую на бабу Ягу, побрела по борозде и запела:
— Нету счастья на свете, патамушта голодные дети, потому то и голод на свете — берегу я горошины эти…
— Постой, прыщавая! — окликнула её Яга, залезла в ступу, поставила на дно корзинку с горохом, рядышком с пирогами, и полетела вдогонку.
Догнав, схватила Гороховую бабушку за шкирку, закинула её к себе в корыто и взяла курс на дворец.
К дворцу с фырканьем подлетал и змей Горыныч. Он тут не нашёл местечка для посадки. Яблоневый сад так разросся, что стройными стволами наступал на полуразвалившийся терем. Дракон дождался, когда маленькие принцессы спустятся к крыльцу по верёвке, бесцеремонно скинул с себя чету Водяных, лесного хозяина, и пробурчал:
— Надоело мне всё! Ишь, нашли себе транспорт бесплатный! — и полетел к горе Горюхе, вспоминать свою прошлую кровожадную жизнь.
У Лешего же кольнуло сердце — мужичок-пенёк о чём-то забеспокоился. На шум да гам выскочил из убежища царь Иван с топором в руках.
— Топор — это хорошо, — задумчиво пробурчал лесной дух. — Топор нам ещё пригодится.
— Дедушка! — закричали сестрёнки и кинулись к самодуру обниматься.
Топор в руках царя опустился и проскрипел по доскам крыльца: «Хочу рубить, махать! Хочу рубить, махать!»
Иван, родства не помнящий, неловко отодвинулся от внучек, растерялся и беспомощно поглядывал то на Лешего, то на вусмерть дрыхнущих Водяных.
От надоедливых мгачинских детей Ивана-царевича спасла баба Яга, с визгом приземлившаяся у доживающего последние дни терема. Сперва она вытолкнула из ступки Гороховую бабку, а потом вылезла сама с пирогами и горохом в руках. Всё что происходило вокруг, ей дюже не понравилось: и неуклюжий самодур, и любвеобильные внучки, и дряхлый дом, и дрыхнувшие Водяные, и даже очумевший от быстрого приземления Леший. Яга фыркнула от досады и представила честной компании свою новую родственницу:
— Гороховая бабка. Распишитесь в доставке, — и деловито прошлёпала на гнилую терраску.
Там стоял стол, добротный такой стол, дубовый, и пара табуреток. Ведьма кинула на стол узелок с выпечкой, корзинку с зелёным урожаем и прямо с пола подняла несколько румяных яблок-падалиц. Покумекав немного, она вспомнила, что у Ивана-дурака нет даже колодца, поэтому подбоченясь подкралась к Алисе, сорвала с её рюкзака котелок и исчезла с ним навсегда.
Иван понял намёк карги, отпихнул от себя соскучившихся по нему девчат и поскакал за яблочным соком, и яблочной наливкой для тёмных духов. Не успел дедок наполнить гранёные стаканы для вновь прибывшей гвардии, как вернулась баба Яга с милой улыбкой и с ильменьской водицей в котелке.
— Спички давай! — рявкнула она Алисе и сама вытащила из её портфеля полупустой коробок.
Через мгновение уже полыхал костёр, на котором варилась сытная гороховая похлёбка с какими-то травами да грибами, которые туда щедро высыпал Леший. А Ягища схватила клюку и двинулась к Водяным. Она, как маг-чародей, вытянула вперёд свой чудо-посох и дотронулась им сначала до Водяного, а потом до Водяницы. Те проснулись, зашевелились, разорвали путы и сели на траву, ничего не понимая. Леший сообразил первым, что нужно сделать и схватив два стакана с наливкой, поднёс их болотным духам. Иван-царевич тоже кое-что смекнул и предложил наливку дамам: Яге и Гороховичке.
События происходили так быстро, что сёстры вообще не поняли что вокруг них происходит и происходит ли это вообще на самом деле? А поэтому их руки инстинктивно потянулись к яблочному соку. Все чокнулись друг с другом стаканами, выпили и снова налили. Чокнулись ещё раз, выпили, закусили гороховым супом и луковыми хлебами. Захорошело. Чёкнулись уже мозгами и пустились в пляс!
«Хорошо!» — подумала Алиса.
— Красота! — сказала Диана.
— Прекрасно! — закричали все остальные, кроме Гороховой бабки.
А Гороховая бабка, отплясывая пуще всех, пела что-то своё:
— Никогда, никогда, никогда я не буду, буду, буду гонять детей и голубей, гонять детей и голубей от гороховых полей, от гороховых полей!
«Дурдом!» — ещё раз подумала Алиса, кружась в всеобщем хороводе, но ей было так весело и спокойно, что девчонка всецело отдалась веселью.
Нажравшись и натанцевавшись, люди и духи развалились под самой старой яблоней отдыхать.
— Надобь домину самодуру отгрохать! — промычал засыпающий Леший.
— Надобь, — пробурчали все хором и усталые захрапели.
И только выспавшиеся Водяные поползли искать погреба, в которых наверняка хранилась наливка.

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 19.4.2019, 3:18
Сообщение #27


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 20. Новый теремок для царя-самодура


Проспавшись и позавтракав, бригада решила не реконструировать старый дворец, а срубить Ивану-царевичу избу поскромнее. Ивашка всеми руками и ногами был конечно же против. Пришлось его связать, лишившись тем самым лишней пары рабочих рук. Семью Водяных нашли в плачевном состоянии в погребе у бочек с яблочным вином.
— Ну ничего, — вздохнул Леший. — Есть у меня в запасе ребята хваткие, цепкие, на все руки мастера да подмастерья!
Лесной дух закрякал по-утиному и перед ним предстали его помощники сыновья: Ягодник, Грибнич и Полевик. Откланявшись своему тятьке, поздоровавшись с остальной строительной бригадой, поцеловав Алису и косо поглядев на Дину, они поступили в полное распоряжение к своему хозяину. Тот приказал пилить, строгать, топором махать. И дело пошло! Во дворце нашлись все инструменты, какие нужны были для работы. Брёвна вырубали из старых яблонь, поэтому новую постройку назвали «яблоневый теремок». Девушки помогали чем могли: расчищали территорию от веток и стружек. А старушки брали на себя работу потяжелее. Ох и сильны ведьмы физически, оказывается. Алиса пробовала приставать к Грибничу с расспросами: папка он ей или не папка? Но тот покрутил два раза пальцем у виска и дитятко успокоилось.
Дом строился удивительно быстро. Лешак поглядел, поглядел на разнесчастного привязанного к яблоньке самодура, что-то шепнул своей бригаде и крыша нового дома начала приобретать очертания дворцовой крыши: ввысь взметнулись купола с шатрами, коньками, обручами да бочечки с маковками. И взгляд царя переменился с гневного до удивлённо-восторженного. В конце концов он сам попросил, чтобы его развязали и позволили помахать рубанком. Так и сделали. Позже подтянулись и протрезвевшие Водяные. Работа пошла дружнее и ладнее. Спорилась, в общем, работа. От жутких песен Гороховой бабки сестры немножечко содрогались, тем более, что Водяной с Водяницей надумали ей подвывать. Ну ничего, наши герои уже ко всему привыкли.
— Лишь бы работали, — гундели лесные духи.
— Лишь бы работали, — соглашались с ними Алиса и Диана.
Чуть позже чета Водяных занялась колодцем, они никого не подпускали помогать его выкапывать. Хоть у царевича и были лопаты, но хозяева болот рыли руками, причём очень и очень быстро. А деревянный каркас к колодцу обустраивали уже все вместе. Железные вёдра, верёвку и коромысло припёр скаредный Ивашка.
— Деда Ваня точно такой же, — вздохнула Алиса. — Запасливый, дурной и неласковый.
Но девушка немного ошиблась, банных принадлежностей у царя Ивана почему-то не оказалось. Пришлось всем усесться в кружочек и мастерить деревянные тазы-ушата, ковши-запарники, ведёрки-пародёрки и даже большую бочку для воды, так как самодур категорически отказался избавить один бочонок от любимого ядрёного винца.
Потом Водяные натягали воды в новенькую баньку, а рядом вырыли огромный пруд, и в мгновение ока грунтовые воды заполнили его до краёв. Счастливые муж да жена по горло залезли в воду, блаженно закатив глаза. Всё, они, как работники, с этого момента сдулись. Да никто их и не тормошил. Дело было уже сделано: на солнце сиял новенький резной королевский дом, колодец с двускатной крышей и самая желанная на всём белом свете баня, а в качестве сараюшки — бывший терем. Все работники вздохнули и упали без сил. Все, кроме Бабы Яги. Карга надыбала в закромах старого дворца самовар, надёргала душистой ромашки, смородиновых листьев с волос Алисы и заварила травяной чай. Куда-то исчезла и вернулась с берёзовыми вениками. Истопила баньку, и первыми туда отправила отмокать чумазых девочек.
Наконец-то! Большего счастья дети и представить себе не могли. Нелепый царь спохватился, притащил мыло и даже нашёл полотенце! Морскую губку-мочалку кинула им из пруда Водяница. Дверь бани захлопнулась изнутри и мытьё-помывка началась! Да, да, самая настоящая помывка-отодрайка. Ух, уж они себя тёрли, тёрли, скоблили, скоблили, мылили, парили, драили! А когда банная дверь открылась наружу, из клуб пара выбежали и плюхнулись в пруд два нормальных голых ребёнка без шерсти и без ягодных зарослей в волосах. Кстати про волосы: Диана была лысая! Алиса вынырнула из воды, глянула на её голову и чуть не утонула со смеху. Водяной её спас: вытащил со дна и выбросил с бурчанием на сушу.
Диана потрогала свою голову и спросила:
— А где мои волосики?
— Вырастут, — пропыхтел самодур, попивая бабкин чай.
Впрочем, все остальные лесные духи тоже пыхтели Ёжкиным напитком, окромя Водяных — у них и так одна вода в желудках.
Царь краем глаза глянул на нагих внучек, озабоченно схватил Ягусю за руку и потащил её в свой старый дворец. Свою зазнобушку он провёл прямо в гардеробную. Ох и каких нарядов там только не было! Под толстым слоем пыли висели опашни, платно, бармы, становые кафтаны, одежды из петельчатых аксамитов и восточных алтабасов. Царь покопался в женской половине гардероба и снял с вешалки два платья для фрейлин. Ведьма поняла кого из гостей заботливый Ванятка хочет приодеть, хмыкнула, фыркнула, осмотрела внимательно старое шмотьё и вынесла вердикт:
— Большеваты.
Царь кивнул и повёл Ягу в другую залу — в швейную мастерскую. А там ничего не было, кроме портняжных столов и стульев. Большущие ножницы, нитки да иголки Иван достал из комода. Карга уселась, и её руки замелькали. Вы даже какао не успели бы отхлебнуть, как у старухи всё было готово. Два миниатюрных платьица гордо вынесли из старого терема самодур и ведьма. Изумлению Алисы не было предела. Диана тоже вылезла из «проруби» и уставилась на роскошные тряпочки, которые кстати необходимо было постирать. Стиркой занялась баба Водяниха, любо ей было сие занятие, а заодно себя намылила и супруга.
Натянув бечёвочку между деревьями, высушили одёжку и одели малышек. Уж они любовались, любовались друг на друга, налюбоваться не могли.
«Теперь то уж точно я не позорище», — подумала Алиса.
Диана же чувствовала себя в одежде неловко, привыкла к свободной кошачьей жизни.
«Ну ничего, перепривыкну обратно», — убедила она саму себя.
— Чудо, просто чудо какое-то! — заголосил Грибнич.
И Алиса поняла, что это действительно её отец, только старый и не совсем приятный, но переживательный за них — за своих дочек. Девочка хотела кинуться к нему, но передумала: «Неприятный он тут всё-таки, бяка!»

Но мы совсем забыли про чёрных Воронов. Где же они? Ха! Новый бабушкин ворон три дня и три ночи (а может быть тридцать три дня и тридцать три ночи) бился, крылами махался, клювом да силой мерился с вороном Тимофеем. И так как Тимофей был старой птицей, а новый ворон птичкой-молодичкой, то в неравном бою победил последний приёмыш ведьмы. А это означало, что баба Яга досталась новому пернатому другу.
«Трам-парам!» — бьют фанфары, Тимофей с подбитым глазом летит к Алисе, а моложавый ворон к старой карге.
Прилетели и сели на плечи — каждый к своей хозяйке.
— Тимоша! — заплакала от счастья Алиса.
И тут её замучила подлая, гадкая всё та же противная старуха Совесть. Ребёнок опустил глаза и подумал: «Да как же я могла забыть про верного друга? Такое никак нельзя прощать, непростительна такая забывчивость. Это ж не игрушка, а друг!»
Настала Дианкина очередь ревновать, но не маму к сестре (мамы рядом не было), а сестру к ворону.
— Друг? — закричала она на старшенькую. — Этот «друг» улетел драться не из-за тебя, а из-за бабы Яги! Нашла друга, тоже мне!
Алиса жалкими, ничего не понимающими глазами посмотрела на сестрицу, ещё раз посмотрела, ещё и дрожащими губами прошептала:
— Да вы все здесь сговорились! Вы все волшебники. Мысли мои читаете. Всё знаете и молчите. Видишь ли, понарожали они друг друга. Я одна тут среди вас затесалась ни пришей кобыле хвост!
— Мысли? — растерялась Дианка. — Да я как кошкой мысли читала, так и читаю их до сих пор.
— Пройдёт! — дружно процедили отдыхающие от работы Ягодник с Полевиком.
Алиса расхлюпалась, разрыдалась, ей стало жалко себя — простую сахалинскую девочку, попавшую в мир волшебников, которые знают всё, всё, всё! И это всё они от неё скрывают. Ворон почувствовал себя неловко, и ничего лучше не придумал, как слететь с плеча хозяйки и тюкнуть Дианку в лысую голову. И та впервые за долгие годы заплакала, как ребёнок.
Полевик не вынес море детских слёз, встал, подошёл к девчушечкам, сказал:
— А у меня вон что есть! — и вытащил из своих лохмотьев фляжку, ту самую фляжку, которую он украл у Алисы.
С жуткими угрызениями совести Полевичок протянул её девочке, превратившись в маленького виноватого мальчика. Та успокоилась, взяла у него флягу и подарила её сестре в качестве примирительного подарка. Диана криво улыбнулась, так как её тоже начала мучить совесть, и передала сосуд Яге, которая уже протягивала к нему свои корявые руки.
— Нате, бабушка, вашу вещь обратно!
— Ха-ха-ха! — прорычала ведьма и спрятала фляжку в своих лохмотьях.
— Баба Яга, теперь ваша очередь в баньке мыться, — позаботилась о старушке чистоплотная российская школьница Алиса.
— И то верно! Как же я могла забыть? — удивилась карга, схватила за рукав задремавшую Гороховичку и потянула её за собой в помывочную.
А новый ворон, оставшись без родного плеча, решил ещё немножко позадирать старого и больного Тимофея. Алисе такие шалости вовсе не понравились. Она прогнала их драться на крышу, а потом по-матерински осмотрела мужское население заимки и рявкнула:
— После и вы пойдёте мыться!
Жители тёмной Руси уже побаивались эту волевую, отважную девочку, поэтому хором ответили:
— Есть, сэр! То есть, есть, мэм!
— Есть хочу, — вспомнила Диана про свой урчащий живот.
Ну как тут было отказать бывшему приблудышу?
— Жрать — дело хорошее! — прореготал царь Иван.
И всех, кто не был в этот момент в бане, пригласил к столу. Грибнич расхорохорился и вывалил на стол кучку грибов-сыроежек, то есть те, которые можно есть сырыми: шампиньоны, вешенки, рыжики, белые грибы, трюфели и дождевик. Ягодник проставил корзинку всяких-разных ягод. Ешь не хочу! Ну а житный дедушка Полевик угостил жаждущих кукурузой. Водяные тоже подтянулись к застолью. Ай и пир горой, рот пошире открой и смотри не закрывай, а то захочешь каравай. Но каравая сегодня не было.
— Дед Иван, — сказала Алиса весело грызя кукурузку, закусывая брусникой. — А давай нашим бабушкам тоже обновку справим! И мужичкам.
— Обновка — дело хорошее! — вставил веское слово Леший. — Но токо для царя-самодура и для вас. А мы должны по законам сказочного леса носить то, что носим, иначе мы не будем теми, кто мы есть.
Ну что ж. С такой железной формулировкой нельзя было не согласиться, поэтому после трапезы отправили короля в одиночестве подбирать себе обновку. Ивану до слёз было жалко изнашивать новую одежду.
«Я всё-таки их родственница, мне тоже жаль новую одежду изнашивать», — сделала невесёлый вывод Алиса.
— Иди, иди! — крикнул Лесничий. — А то скоро дорогуща парча в прах рассыпется!
И себе под нос промурлыкал: «Новое платье короля, новое платье для короля... Хм, ну да.»
А Дианка не растерялась, сиганула в баню, выскочила оттуда с лохмотьями двух ведьм и кинула их тётке Водянице для постирушек.
«Моя школа!» — подумала старшенькая и осеклась.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 21.4.2019, 0:41
Сообщение #28


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 21. Диана возвращается в семью


— Кого-то на пиру почёстном не хватает, — глубокомысленно заметил лесной батюшка.
— Яги и Гороховички! — ухмыльнулась довольная Диана.
— Да, но есть ещё одна дама, про которую твоя сестрёнка забыла, ту что Гаёвкой кличут. Её бы тоже надо было заставить поработать. Да и для глаз она люба — нагая.
— Гаёвка? — вспыхнула Алиса. — Ага нагая, одетая уже. Она меня раздела — опозорила на весь лес! Она хуже всех, она воровка! Воровка! Воровка!
— Вот и вернула бы свою форму заодно, — буркнул Грибнич. — Кошелёк то у твоего тятеньки не резиновый — новую форму покупать.
— Две формы, — смутилась Диана.
— Да хоть десять! — взбунтовалась старшая. — Я не одену после неё ничего, я брезгую. Наверняка она заразная. Небось спидом болеет. Да, да, болеет. Лазит везде голая.
— Мы в сказке живём, мы стерильные! — сделал замечание Водяной, расхохотался и потащил свою подругу в пруд.
Алиса вспомнила, как она впервые встретила грязных, чумазых Водяных, облепленных водорослями да пиявками, и тоже рассмеялась.
Рассмеялись все. Особенно когда из парной выскочили две нагие старухи и прыгнули в запруду, прямо на головы Водяному и Водяницы. Болотные духи обиделись, выругались, вылезли из воды и не прощаясь, потелепали охранять от ворогов своё любимое озеро Чудесяки-Превращаки.
— Ой, а водяные тоже голые! — прыснула Диана.
— Они похожи на твою лысую голову! — прыснула её сестра.
Прыснули все. Особенно когда молодой ворон сорвался с крыши и уселся на плечо голой бабы Яги. Яге стало неловко, она согнала ворона, сняла свои лохмотья с верёвки и напялила их на себя. Гороховая бабка проделала то же самое и ласково отпросилась:
— Ну я пойду? Поля гороховые ждут.
— Иди, иди, — разрешили ей остальные духи.
И Горохововичка пошла. А доброй она будет хозяйкой горохового поля или злой — нам не ведомо. Позже к ней заглянем. В следующей книжке.
— Тимофей! — вдруг вспомнила Алиса своего неверного друга.
Тимошу пришлось доставать с крыши, отпаивать, выхаживать и лечить его окровавленную голову.
— Ну бабкина тварь, я тебе этого никогда не забуду! — рыкнула младшенькая на молодого ворона.
— Дина, ты ещё не знаешь, но Тимофей и твоя птичка, ты ему тоже хозяйка! Правда, Тим? — растрогалась старшая сестра.
— Да, — вяло кивнул ворон.
Вернулся самодур с обновкой. Глядь, а Водяных прачек нигде нет. Матюкнулся. Заматерился. Выматерился. Успокоился. Кинул свой пыльный наряд девчонкам и побежал в баньку. Лесные мужички за ним следом.
Крошечки-хаврошечки вздохнули глубоко-глубоко, тяжко-тяжко и поплелись отстирывать новое платье короля.
— Как бы оно в руках не расползлось от старости, — буркнула Алиса.
— Будет тогда король голый! — хихикнула фрейлина Диана.
Старшая фрейлина тоже хихикнула. Стирка началась. Тем более, что из бани вылетели и плюхнулись на них лохмотья лесных духов. Пришлось и их прополоскать в воде да кое-как намылить. А когда румяный царь и блаженные хозяева леса выскочили на воздух, бельё уже высохло.
Сказать что Иван был шикарен в новом платье — ничего не сказать! Он был обворожителен, счастлив, роскошен! Всю картину испортили маленькие фрейлины — они покатывались от смеха, глядя на королевские дутые панталоны с рюшами.
— А ну вас! — махнул самодур рукой и стрельнул за наливкой.
Намечалась новая пьянка, но сёстры, почуяв её приближение, срочно засобирались домой. Алиса нашла свой портфель с учебниками. В кармашке был термос царя-самодура.
«Врёшь, не самодура это термос, а моего деда Ивана. А что его, то — моё!» — рассудила школьница, наполнила его колодезной водой про запас и засунула обратно в рюкзачок.
— Эх, Алиса, Алиса! — прокудахтала баба Яга и затолкала термос поглубже в кармашек. — Садитесь в ступу, вмиг до выхода из тёмной Руси вас допру!
Вышел из погреба растерянный царь с кувшином наливки в руках:
— А я? Я тоже хочу внучек проводить!
— И мы! — хором гаркнули Леший, Полевик, Грибнич и Ягодник.
Баба Яга раздосадованно кивнула:
— Ай, да прыгайте уже все!
Все и прыгнули. Ступа оказалась на удивление вместительной. Даже двум воронам на дне местечко нашлось.
— Да уж, — фыркнула карга на вопросительные взгляды соотечественников. — Раздулась ступка, просто-напросто раздулась!
— Раздулась, — заметила внимательная Диана.
— Раздулась, — облегчённо выдохнули пассажиры, ведь неприятности в полёте никого не радовали.
— Ну, с богом! — зачем-то сказала ведьма, проверила: на месте ли её волшебная клюка, взмахнула метлой и летающая бочка оторвалась от земли.
У-у-ух! И гроб-летун приземлился у сопки с заветной дверью. Одуревшие от стремительного полёта граждане выкатились на полянку, вернее ступа сама злорадно вытряхнула их из себя и уменьшилась до первоначальных размеров.
Обе девочки поняли, что им невыносимо тяжело прощаться со своими новыми друзьями — сказочными героями. Да и автору этой повести тоже. Рыдаю, не могу!
Но прощаться всё-таки надо, дома ждут заветные родственники и любимая школа. Наплакавшись, наобнимавшись с человеческими детёнышами, пообещав проконтролировать переезд Ивана-царевича в новый дом, нежити открыли деревянную дверку — вход в таинственный лаз; ухнули туда девочек, Тимофея и закрыли за ними дверь.
Сёстры снова очутились в шахте. В пещере было светло, сухо и тепло. Пол под руками и коленками милых дам оказался деревянным, стены и потолок тоже деревянными, а свет болтался сам по себе. Он подмигнул гостьюшкам, и глаза дочечек наткнулись на дверь, на которой было написано: «Это Сахалин, детка!» Туда и надо было ползти. И они поползли, предвкушая мамину и папину радость, а так же бабушкину. Только насчёт деда у Алисы возникли большие сомнения: «А вдруг он без меня совсем с ума сошёл? Рехнулся же он без Дианки? Рехнулся!»
— Да брось! — опять прочитала её мысли дева-кошка. — Это не из-за нас. Не видишь какой он глупый в тёмной Руси? Ему с рождения не повезло.
— Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Не надо было ему самого себя самодуром называть.
— А кто его знает, может, его так мать назвала?
— Его мать?
— Ну да, а чья же? Не наша же!
— Хм, — Алиса ни в чем уже не была уверена.
Наконец она рукой наткнулась на вожделенную дверь. Девонька толкнула её и та со скрипом распахнулась. Свобода! Сахалин! Наконец-то. Даже солнечный свет в родном краю другой, и лес пахнет по-другому. Алиса застыла, наслаждаясь потоком своих эмоций. Но Динка сердито толкнула её в попу:
— Выходи, не задерживай!
Принцессы вылезли, отряхнули звёздные платья, поцеловали Тимофея, так как совсем не ожидали что он пролезет в реальный мир (но он пролез!) и пошли к своему дому. Сердце стучало у обоих. Момент встречи так волнителен! Целая буря мыслей промелькнула в детских головах за этот короткий путь.
— Родители уж и не ждут нас живыми?
— Не ждут.
— А во-о-он и наш огород.
— Дед Иван копает картошку.
Дед всё ближе. Девичьи сердца стучат всё сильнее: «Бух! Бух! Бух!» — так и стремятся выскочить наружу.
— Дед, как же я соскучилась по тебе! — заорала Алиса и сбила старого с ног.
Неожиданно для малышки дедушка заматерился:
— Совсем опупела что ли? Полчаса не прошло как виделись! Где лопата, засранка?
— Там, наверное, у тоннеля, — растерянно пробормотала внучка.
— А это ещё кто? — грозно рявкнул Ивашка, показывая на младшенькую.
Ворон же предусмотрительно полетел в лес залечивать раны, подальше от семейного скандала.
Алиса грудью закрыла сестру от гнева деда:
— Диана. Наша Дина.
Ванятка встал, чертыхаясь отряхнулся, хромая добрался до Дины, внимательно осмотрел её лысую голову и нахмурился:
— Где ты эту вшивую откопала?
— В тоннеле. В нашей геологоразведочной шахте.
У Дианы не дрогнул ни один мускул — она привыкла в кошачьем теле терпеть всяческие унижения. Дед схватил за руки сестрёнок и шумно поволок их во двор.
Мама Инна медленно оторвала свой взгляд от лесных грибов, которые она перебирала и чистила ножом.
— Мама! — закричала Алиса и кинулась на мать.
Рука у Инны дрогнула, нож выпал из рук, потому что последняя оставшаяся в живых дочь летела прямо на него. Мама нахмурилась, ей жуть как не понравилось, что донька ушла на сопку в школьной форме, а вернулась в каком-то дурацком ветхом платье. Хорошо хоть портфель не потеряла. Но зато притащила к дому вшивую подружку в таком же дурацком платье. Мать хотела было ругаться, но не позволила себе этого при чужих. Поэтому лишь устало процедила:
— Пойдёмте кушать! В хате всё и расскажешь.
— Мам, а сколько времени меня не было? — спросила старшая у порога.
— Не знаю, и полчаса не прошло.
Сёстры молча переглянулись и зашли внутрь. А в хате отлёживалась баба Валя, которая на том конце огорода неловко упала на ведро с картошкой. Пришлось старушке подняться и потчевать семью да гостью. Бабка тоже бурчала про себя, досадуя на внучку:
«Вот засранка! Всяких вшивых в дом тянет. А если она ещё и тифозная?»
Пока семья обедала, дед душой болел за свою лопату, мама за пропавшую школьную форму, а бабушка потирала ушибленный зад и принципиально не садилась на него, а ела стоя. Когда ложки перестали греметь, Алиса встала и сказала, показывая на сестру:
— Прошу любить и жаловать, это наша пропавшая Диана!
Инна внимательно рассмотрела черты лица приблудшего дитятки, опознала их и грохнулась в обморок. Валентина Николаевна решилась таки сесть на попу. А Иван Вавилович открыл рот и на какое-то время забыл про лопату. Потом снова вспомнил:
— Ты мне зубы не заговаривай, куда лопату подевала?
Пока вся семья расслабилась, «а дед как был дураком так им и остался — на него внимания можно не обращать», старшенькая рассказала все их похождения от начала до конца. Диана очень неловко себя чувствовала за столом, она вроде бы и хотела потереться о ноги всех присутствующих, но понимала, что пришлась не ко двору. Пока Алисонька рассказывала про их с сестрой длинный путь, мать немного пришла в себя и пялилась на физиономию младшей дочери. Сердце у Инны стучало, всё это казалось ей невероятным. Хоть она и узнала родные черты, но страх во второй раз потерять дочь был сильнее её:
«Я сейчас обниму эту кроху, но тут же придёт родная мать девочки и заберёт её домой!»
Слишком желанный «пряник» — вновь обрести Диану, но ужас потерять желаемое рос прямо на глазах:
— В каком доме она живёт? Пойдём её отведем.
— Мама! Ни в каком. Это моя сестра Диана. Пойми ты это наконец!
Я не буду вам рассказывать подробности дальнейших событий. Лопату нашли, а кошку обыскались. Впрочем, поплакали по кошмарно привязчивой кошаре, да и забыли. Но прожив впятером неделю, Инна Ивановна нашла в себе силы дойти до местного участкового и выпытала у него информацию о том, что в посёлке ни один ребёнок не пропал. Затем она съездила в райцентр и выяснила, что девочка, похожая на Диану из дома не убегала. А потом мама села в поезд и чух-чух-чух — докатила до милиции города Южно-Сахалинска. Пересмотрела там фотографии всех потерянных детей. Нет, Дину никто не искал. Дальше ехать было некуда. Остров. Закрытая территория. Инна снова села в поезд и тук-тук-тук — стучало её сердце всю дорогу.
«Дочь, — плакала мать. — Моя дочь вернулась!»
Встреча была незабываемой. Мать крутила на руках свою младшенькую и рыдала от счастья. Позвонили папе. Тот тут же прилетел. Он узнал дочь. Хотя... Сомневается до сих пор. Вот спросите его!
— Ай, просто две школьные формы ему покупать накладно! — шептала родным Алиса. — А он Динку любит. Я знаю.
Прилетел из леса Тимофей. Поселился на чердаке. Через два дня там же поселил подругу. И на время забыл про своих хозяек. Да и им пока что было не до него.
Все взрослые в семье понимали, что удочерить Диану просто так не получится. Версия с тёмной Русью покажется безумной и милиции, и органам опеки. Нужна была легенда. И легенду придумали: нашу золушку семь лет держала взаперти баба Дуся — местная ведьма.
— Вон, посмотрите, довела проклятая ребёнка до вшей! Пришлось обрить.
— Пишите заявление на бабу Дусю, — сказал ошарашенный участковый.
— Э-э нет, сами пишите,товарищ Дунаевский! Наложит ведьма тяжкие проклятия на нашу семью, так мы и вымрем все!
— Не, я не буду, и на меня проклятия наложит, и я вымру! — испугался поселковый милиционер.
Вот так Диана и осталась жить в родной семье на законных основаниях. А свидетельство о рождении у неё уже было — мать его сохранила, ведь ждала, надеялась, верила. Алиса учила сестру всему-всему, даже гулять не ходила. А в школе Диночка пошла в первый класс. И никто над переростком не смеялся. Весь посёлок благоговейно шушукался:
— Рабыня бабы Дуси. Надо же, вернулась в свою семью!
Ведьму Дусю обходили теперь стороной за тридцать три километра. И не догадывались, что настоящая ведьма — это наша баба Валя, то есть баба Яга. Ха-ха!
Дед Иван простил Алису и вплотную занялся её воспитанием. А вот Диану жалел, боялся хлопать её по попе. Поэтому у Алисы всё равно было много претензий к родному деду. Скрашивало ситуацию только одно: внучка уже твёрдо знала, что дед у неё самодур, причем от рождения!
Со временем Диана перестала читать мысли других людей. Хотя зря! Волосы у неё выросли, да ещё какие! Каштановые, волнистые, густые. А мама Инна... А что мама? Мама всегда МА-А-АМА!

Ну вот, дружочек, из четвёртого (или из пятого тысячелетия), ты и дочитал до конца эту удивительную басню тёмных лет. Мораль усвоил? Будешь теперь помогать взрослым жить? А то ведь они, ей-богу, как дети: то палец себе топором отхватят, то в тернете шныряют — репостят всякую политхрень, а их за это того… сажають.

Пояснения


Ягоднич (Ягодник) — дух леса, нежить, отвечает за вызревание ягод. Хозяин и хранитель ягод. Все ягодные угодья под своей рукой держит. Привечает тех, кто в лес по ягоды ходит, но веток не ломает, кусты лишний раз не гнет. Повелитель земляничных полян и оврагов с ежевикою.

Грибнич (Грибич) — дух леса, нежить, присматривает за грибным царством, отвечает за хороший рост грибов. Грибич очень любит тишину и покой. Уважайте Грибича – не шумите в его обители. Срезая грибы – не повреждайте грибниц. А если устроите пикник на природе – уберите после себя. А перед трапезой разделите свой хлеб с духом леса, положив у корней дерева небольшой кусочек снеди.

Полевик (полевой, житный дед) — дух, охраняющий хлебные поля. Старец в белых одеждах или нагой, чёрный, как земля, человек с волосами-травой и разноцветными глазами. Полевого сопровождает сильный порывистый ветер, вихрь. Днём выглядит как маленький человечек, а ночью — как мелькающий огонёк. Если полевик благоволит к хозяину пашни, будет посевы его лелеять, а иногда может за стогом спрятаться и что-нибудь такое важное предсказать. Иногда люди встречали в поле старичка, невзрачного с виду и донельзя сопливого. Старичок просил прохожего утереть ему нос. И если не брезговал человек, в руке у него неожиданно оказывался кошель серебра, а старичок полевик исчезал. Полевика старались умилостивить – оставляли ему подарки: тёмной ночью клали в овраг несколько яиц и петуха.

Сон-трава — прострел семейства лютиковых. У всех цветов есть мать, а у сон-травы – мачеха, которая выгоняет цветок из земли, заставляя цвести раньше других. Сон-траву собирали с различными обрядами и наговорами, а другие – топтали со словами: «Шоб и на той год дождаты сону топтаты». Для того чтобы сон-трава избавила от бессонницы, её следует собирать в конце мая, строго с 11.00 до 11.30. Спящему с сон-травой в изголовье ничего не грозит – ни дурной человек, ни напасть посерьезнее. Если положить сон-траву под подушку, растение в сновидениях покажет человеку его судьбу. Ну а тот, кто умудрялся заснуть на полянке с сон-травой, приобретал способность предсказывать будущее. На Руси сон-трава заменяла богатырям будильник: добры молодцы клали сон-траву под подушку и загадывали пробудиться в назначенное время. А ежели натереть наконечники стрел или копий, тогда они становились отличным подспорьем в борьбе с нечистью. От тех, кто носит при себе сон-траву, дьявол бежит.

Гороховая баба — хозяйка гороховых полей, злой дух, нежить, не боится солнечного света и бродит, где захочет. Гороховая баба душит тех, кого застаёт работающими в поле, и вообще всех, кого встретит. Она не знает о том, что с нечистью можно договориться или откупиться, поэтому при встрече с ней даже не вздумайте швыряться оладьями. Чтобы распознать гороховую бабу, внимательно вглядитесь в несущуюся на вас фигуру с растопыренными когтистыми лапами. Если она облачена в балахон из грубо связанных стеблей гороха и напоминает пень с ногами, то схватите тяжёлую палку, бросьте её, а потом бегите как можно быстрее куда глаза глядят, потому как эта нечисть в любом случае сильнее вас. И не шуршите горохом в полдень, чтобы нечисть не подумала, будто вы её дразните. А также не засыпайте рядом с гороховым полем — этого баба тоже не любит.

Леший – дух леса, способен менять облик по своему желанию, но его истинное обличье: старик с длинной бородой, серо-зелеными спутанными волосами, в которых торчат листья и ветки, сероватая кожа, отсутствие бровей и ресниц, а также большие зеленые глаза, которые светятся. Свой рост леший также способен изменять: в лесу он может головой доставать до верхушек самых высоких деревьев, а через мгновение, шагнув на луг, стать ниже травы. Лешие ходят по лесу и смотрят все ли в порядке, помогают животным, выкорчевывают больные деревья и отгоняют от леса прочих духов, вредящих ему. Любит леший и повеселиться: пугать зверей, птиц и людей. Он может кричать на разные голоса, подражая зверям и людям, а когда «шутка» удалась, начинает громко хохотать и хлопать в ладоши. Но если лешего разозлить, может он убить человека: в топь заведет или нашлет на него зверей, а то и вовсе убьет своими руками, выйдя к человеку в облике огромного медведя. В основном леший добрый и заботливый хозяин леса: часто он помогает и людям, выводя заблудившихся из леса. Леший способен превращаться в различных лесных зверей, оборачиваться растениями и вовсе становиться невидимым. Также лешаку подчиняются все лесные животные и растения, он умеет разговаривать с ними и излечивать раны.

Гаёвки — внучки лешего, покровительницы лесных зверей и птиц. Зимой они обрастают белой шерстью, а весной ее сбрасывают, оставаясь голыми с длинными белыми волосами. Гаёвки подкарауливают гуляющих в лесу девушек, раздевают их и забирают себе платье. Гаёвки помогают лешему присматривать за лесом. Могут помочь и человеку, идущему в лес с добрыми намерениями, делятся с ним знаниями о целебных растениях и полезных грибах да ягодах. Когда животные болеют или ранятся, идут к гаёвкам за помощью: те залечивают им раны, выхаживают. Но когда леший волков пасёт, гаевки прячутся. В минуту опасности они могут стать невидимыми. В ночь на Купалы гаёвки тоже выходят из леса посмотреть на костер, подурачиться, собрать лечебные травы. В полночь они идут назад в лес, чтобы успеть полюбоваться цветением Цветка-папоротника. Гаёвкам известно, где и когда распустится Чудо-цветок. Потому если вдруг какому человеку повезет выследить гаёвок и незамеченным ими пойти следом, то они приведут его к желанному цветку счастья.

Водяной (водяник, водяной дедушка, водяной шут, водовик) — дух, обитающий в воде, хозяин вод. Он раздут, наг и космат, с зеленой бородой, опутанным речной тиной. Лапы у него с перепонками, хвост — рыбий, а глаза горят, как уголья. Ездит на соме или на коряге. Имеет власть над русалками и прочими водяными жителями. Он хозяин вод, хранитель рек, озер и рыбных запасов. Пасет на водных просторах, особенно в омутах, стада лещей, сомов, налимов и другой водной живности. С другими водяными он нередко враждует. Чаще всего из-за того, что те стараются рыбьи стада друг у друга угнать. А бывает, что пытаются и территорию соседа захватить.

Водяниха (водяница, водява, вадяная чертовка, водянуха, водяная дева) — жена водяного дух, обитающий в воде или показывающийся у воды. У водянихи нет хвоста, но есть длинные распущенные зелёные волосы. Она любит сидеть на камне и расчесывать их, но при появлении человека тут же исчезает в воде, реже — угрожает ему. Любит шутить над рыбаками — рвать их сети. Когда водяница рожает, водяной принимает вид обыкновенного человека и идет к людям приглашать к себе повивальную бабку, которую потом за услуги хорошо награждает.

Богинки — нежить, злые духи, старые, безобразные женщины с большой головой, отвисшими грудями, вздутым животом, кривыми ногами, черными клыкастыми зубами. Они могут появляться в виде животных, быть невидимыми, показываться как тень. Живут в прудах, реках, ручьях, болотах. Они появляются во время ненастья. Любимое их занятие — стирка белья, детских пеленок с громкими ударами. А помешавшего им человека гонят и бьют. Богинки, чтобы заманить прохожих и утопить, танцуют, купаются, сбивают с пути. Также богинки приходят к роженицам, манят их, зовут с собой, очаровывают голосом, взглядом и похищают рожениц да беременных женщин. Они подменяют детей, подбрасывая на их место своих уродцев; похищенных детей превращают в нечистых духов. А ещё богинки мучают людей по ночам, давят, душат их, сосут грудь у детей, мужчин, насылают порчу на детей. Они опасны также для скота: пугают и губят скот на пастбищах. Происхождение богинок: ими становятся роженицы, умершие до совершения обряда очищения. В богинок превращаются дети, похищенные этими существами у родителей. Часто становятся нечистью женщины-самоубийцы и клятвопреступницы, а также матери, погубившие своих детей.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 25.4.2019, 8:08
Сообщение #29


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Алиса и Диана в Заболотье


Зря, дружок, ты как сумасшедший, схватился за вторую часть этой книги. Надо было посидеть, подумать о том, как опасно отпускать детей в лес одних. Переосмыслить всё это для своей будущей, так сказать, семейной жизни. А теперь... Вот о чём ты собрался читать? Думаешь, наткнёшься на что-то новое? Ай и не угадал! Тебя ждёт всё та же нерадивая мамаша, и всё те же непослушные дети, снова ушмыгнувшие в тёмный лес. Хуже того! В болото.


Глава 1. Сёстры пытаются прижиться во Мгачах



Прошёл год. Диане исполнилось двенадцать лет, а Алисе целых тринадцать.
— Боже, какая я старуха! — говорила старшенькая, глядя на себя в зеркало.
— Не поминай бога всуе в советской семье, баба Алиса! — ухмылялась баба Валя, проходя мимо.
Кстати, Валентине Николаевне весь этот год жилось очень хорошо, она нашла новую жертву для своих сказок: «Колобок», «Теремок» и «Репка». Ну, а что? Диане нравилось, в аккурат после третьей сказки она и засыпала. Дед пытался вклиниться со сборником арабских мифов и легенд, но после непродолжительной драки ясельные байки отвоевали себе пространство: каждый вечер баба Валя садилась на детский стульчик у кровати младшей внучки и начинала: «Посадил дед репку, выросла репка большая-пребольшая...»
Алиса старалась не смотреть на её жирную спину, чтобы не психовать. Старшенькая пыталась читать на ночь литературу, которую задавали в школе и мамины сказки. Но в этом году Инна Ивановна вообще ничего не писала. Всё свободное время съедал найдёныш: одеть, обуть, причесать, выучить! Ой, учили Диану все: учителя, сестра, одноклассники и родные дедушка с бабушкой. Баба Валя объясняла как сажать огород, а дед вёл уроки политинформации, как всегда, на матах-перематах. Так что новоявленная школьница к следующему лету перешла уже в третий класс.
— Умочка моя! — говорила мама младшенькой, позабыв, что старшая вовсе не старуха, а маленькая девочка, нуждающаяся в похвале.
В общем, у Алисы накапливались обиды на маму и папу, тот тоже жалел Диану, когда приезжал в гости, а Алиса расценила это как любовь к сестре и нелюбовь к себе, да ещё этот ужасный комплекс вины! Порой вина за то, что это она избавила на целых семь лет семью от своей сеструхи-конкурентки, раздувалась в её мозгу до невероятных размеров, до головной боли. Ей мерещилось, что эту боль видят все, но никто её не жалеет. И отсутствие жалости близких, выливалось в привычные детские истерики.
— Алиса — очень сложный человек! — вздыхали даже мамины подружки.
И от этого сама жизнь Алисе представлялась намного большим адом, чем путешествие по тёмной Руси. Её почему-то туда очень тянуло, ей казалось, что в сказке всё родное, знакомое, именно там она героиня, а не в обычной жизни. Она постоянно думала: «Ну кто я в том загадочном мире, ну кто?»
И даже хотела втайне убежать в тёмнорусь навсегда: «Потом, когда Динку на ноги поставлю.»
Поэтому старшенькая всё чаще уходила в лес с блокнотом в руках и рисовала, рисовала зелень, деревья. Она мечтала только об одном: «Я фея. Да, да, я в сказочном мире прекрасная фея!»
А Динка и думать не хотела о возвращении в тот гнусный тоннель:
— Меня там обязательно в кого-нибудь превратят: в сову или в бегемота, фу-фу!
Она уже видела на картинке бегемота — вот кем ей бы совсем не хотелось стать. Да, да, у младшенькой тоже были свои страхи и комплексы, она боялась оборотничества и геологоразведочных шахт.
А вот кто прилип к той старой шахте, так это ворон Тимофей. Ну родили они птенцов со своею подругой, ну выкормили, ну отправили в долгий путь. Но всё это было не то! Дар разговаривать он потерял, а девушки вплотную занялись наукой, так что птичка осталась не у дел. Чёрный ворон бился всем телом в тёмный лаз, но почему-то без своих волшебных подружек не мог пробиться на родину. Тимоша затосковал. Летал по лесу в поисках приключений, летал... Пока ни наткнулся на домик мгачинского лесника. С ним и остался жить. Ему понравилось. Лесник разговаривал с крылатым товарищем, кормил со своей тарелки, кряхтел и жаловался на одинокую судьбу.
А время, скрипя и ойкая, добралось наконец до каникул. Лето! Счастье! Свобода!
— Где наш друг Тимошка? — спросила Динка, когда все учителя с неё наконец слезли и занялись прополкой грядок.
Алиса совсем не смогла простить себе такой забывчивости и схватив сестру за руку, поскакала по лесам, по полям, истошно крича:
— Тимофей, Тимоша, ворон! Тимофей, Тимоша, ворон!
Вечер застал девчат непонятно где. Заблудились малышки. Кинулись туда-сюда: темно, страшно. Сидят, ревут. А Диана ещё масла в огонь подливает:
— Ты меня точно до смертоубийства доведёшь! Сестра называется, психопатки кусок!
Алиса уже и не знала что делать со своим внутренним миром, какая она: хорошая, плохая или бесноватая? Ей хотелось повеситься. Она поискала глазами какую-нибудь верёвку на суку и наткнулась глазами на Тимофея, который гордо восседал на плече своего нового друга и злорадно поглядывал на сестрёнок.
Алиса заулыбалась:
— Тим!
— Нашёлся, — выдохнула Диана. — Дяденька, а где Мгачи? Я говорю, что в той стороне, а моя сестра мне не верит.
Мужичок сощурился, нестрашный такой мужичок, маленький, глаза добрые, одет в военный камуфляж.
«Этот дядька нам точно поможет! — подумала Алиса. — Тимофей к плохому человеку на плечо не усядется.»
— Правильно, — кивнул лесничий. — Мгачи в той стороне, пойдёмте я вас отведу.
Девочки заулыбались, подскочили и потелепались за охотником.
«Не, не охотник он, ружья нет. Да и ягоды, грибы пока не созрели», — рассудила старшая.
А вслух сказала:
— Вы кто?
— Я то? Лесник.
У девочек екнули сердечки:
— А как вас зовут?
— Алексей Филатович. Но можно Лёшка.
— Лесник Лёшка! Леший Лёшка! — сёстры забежали вперёд и внимательно рассмотрели его лицо.
— Он!
— Он самый!
Девчушкам не верилось, что они так просто встретят своего сказочного помощника в реальной жизни.
— Да не просто, — буркнул лесник. — Если бы ни ворон, не встретили бы.
— Что?
— Да ничего! — рассердился Алексей Филатович. — Вон ваш дом, бегите уже.
— А ворон?
— Ах, ворон! — мужик хлопнул птицу по крылу. — Лети за бабами, кому говорят!
Тимофей нехотя поднялся с барского плеча и полетел за сестрёнками. Казалось, он был обижен, но не посмел ослушаться лесного хозяина — ему виднее.
«Я девчатам ещё пригожусь!» — утешал себя ворон.
Совсем стемнело. Дома уж начали беспокоиться. Бабушка собирала бригаду на поиски двух заблудших душ, дед намыливал ремень и бурчал. А мама беспомощно надеялась на ум и силу духа старшей дочери (жаль Алиса не знала, как мать её уважает):
— Не пропадут, вот-вот явятся, я сама такая же в детстве была. Помните, как вы меня и Толика Каргаполова искали по тёмным лесам? Ничего, мы сами всегда возвращались.
— Ну что ты сравниваешь, доню! — возмутилась бабушка. — Мы за застольем бывало как засидимся с Каргаполовыми и Бургановыми, нам и не до вас было. Пока спохватимся! А тут другое, на трезвую голову дщерей не углядели.
— Да как их углядишь? Они ж соберутся оравой и в лес, на море, а то и по скалам лазать, — мама задумалась, вспоминая как дружочек Толик тягал её по скалам, и аж вздрогнула. — Вы правы, надо искать!
Ближе к полуночи семья и мамкины подружки занимались поисками детей с фонариками в руках и звали их:
— Алиса! Дина!
— Домой, засранки! — орал дед Зубков.
Рано или поздно на мгачинскую дорогу вышли пропавшие малышки с вороном и попали прямо в руки сельскому тревожно настроенному обществу. Нацеловавшись, гуртом ввалились в хату. Поужинали. Тимоше на этот раз позволили находиться внутри дома и даже есть за общим столом.
«Так, так, девки тут ни причём, дискриминация исходила от взрослых!» — думал ворон, важно расхаживая по шкафу, вскоре он успокоился и задремал.
Гости разошлись по домам, а Алиса пристала к деду:
— У нас в деревне есть лесник?
— А как же! — далее последовала неприводимая в детской книжке лексика.
Но суть её была в следующем: чёртов лесничий был виноват в том, что мгачинцы вырубили все близлежайшие сопки под новогодние ели, а пустые пространства засадили посадками — пихтами, на чёрта они нужны эти пихты, ибо наше всё — это ель, и к тому же под пихтами маслята неправильные растут — не коричнево-жёлтые, а белые. Чёрти что на курьих ножках!
— Стоп, стоп, стоп! — прервала Алиса эмоциональную речь родного деда. — А как зовут лесника?
— Фролов, мать его! — хрюкнул Ванька.
— А имя?
— Алешенька, мать его, Филатович!
— Уф! — выдохнула Алиса. — Живой!
— Ух! — выдохнула Диана. — Живёт. В нашем мире живёт, пусть живёт, тут лучше.
— Ага, он и в сказке живёт, там тоже неплохо! - размечталась старшенькая.
Диана недобро сверкнула глазами на сестру и пошла засыпать, а вернее слушать «Колобок», «Теремок» и «Репку», и лишь потом засыпать.
«Ну и ладно, бог с вами со всеми!» — подумала Алиса, но осеклась.
Нехорошо поминать бога всуе в постсоветской семье.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 27.4.2019, 1:41
Сообщение #30


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 2. Девочки попадают в Заболотье


Лето шло своим чередом. Во Мгачах купальный сезон начинался рано, а заканчивался поздно. Это вам не холодные воды океана, а тёплый Татарский пролив — самая его середина. Все поселковые дети в этот период «жили» у воды: загорали, облазили и снова загорали. По пять шкур с них слезало, но к осени всё одно — каждый был похож на негритёнка. Наши два подростка занимались тем же, чем и все: ныряли под волну и плавились на сахалинском не жгучем солнце, чаще затянутым облаками да туманами.
Тимофею отсутствие подружек дома совсем не нравилось. Семью заводить он уже не хотел, сидел целыми днями нахохлившись у геологоразведочной шахты, а вечером недовольный возвращался в Зубковский двор. Следом приходили и дети: кушали, мылись и засыпали счастливые. А когда лес налился своими плодами, то всем от мала до велика пришлось прервать морские процедуры и ходить по грибы да по ягоды. Семья Зубковых тоже. Вот тут то и стало понятно, где околачивается сказочная чёрная птица. То дед наткнётся на сидящего у тоннеля Тимофея, то бабка с мамой Инной, а то и сами девчонки.
Алиса собрала экстренное семейное собрание:
— Надо с птицей что-то делать!
— Что делать? — спросили хором родственники.
— Не знаю, но надо его на тот свет как-то отправить.
— Может, топором по башке? — ласково предложил деда Ваня. — У меня и опыт богатый есть, на курицах натренировался.
Вегетарианка Диана поморщилась:
— Алиска уверена, что только мы сможем Тима на тот свет проводить.
— Кто бы сомневался! — гигикнула баба Валя. — Щас дедушка гробик выстругает, а я его красной тряпочкой обошью но дальше ваша работа — провожать да поминать.
Хорошо что Тимофей всё это не слышал, а скучно сидел у шахты.
— Хватит! — поднялась Алиса с лавки.
— Только мы, я и Дина, можем пролезть в волшебный лаз. Мы полезем, проведём его в родное отечество и сразу назад.
Все собравшиеся прыснули, кроме мамы и младшенькой. Ну конечно же дед с бабой не поверили в бредни детей о тёмной Руси и грешили на похитительницу маленьких детей бабу Дусю. Но мама то знала, что версию про бабу Дусю придумала она сама. Поэтому тяжко молчала. С лавки зловеще поднялась Диана:
— Знаешь что, сама его и проводи, я туда не полезу!
— Я пойду с тобой! — сказала мама Инна.
И тут Алису понесло:
— Ты не волшебная, тебя в том мире нет и быть не может. Сказочники — самые худшие из людей. Юродивые. Хохочут над тобой? А ты пиши. Вот после смерти и прославишься!
Она припомнила все поселковые «уколы и колючки» в свою спину из-за её мамы, и решила высказать Инне Ивановне накопившиеся обиды. Зря она это сделала. Мама обиделась и покинула собрание. Остальные члены семьи тоже ушли из парламента: не слушать же этот бред о проблемах ворона и тёмной Руси! Диана всё же осталась.
— Ладно, я одна полезу. Но ты будешь меня подстраховывать — стоять у входа, — огласила старшая итог сходки.
Младшая согласилась.
Алиса тщательно готовилась к переходу в потусторонний мир, она знала, что всё может пойти совсем не так как хочется, то есть не по плану. А планировала она лишь открыть волшебную дверь и вытолкнуть Тимофея в сказку. Ой ли? Но как бы там ни было, собиралась школьница тщательно: освободила от барахла прошлогодний школьный рюкзак и упаковала туда термос царя-самодура с водой, запасной комплект одежды, спички, зажигалку, кусок мыла, перочинный нож, верёвку, булку хлеба, шмат сала из бочки. Ну вроде всё. Больше ничего не вместилось.
На следующий день Алиса и Диана оделись походно и двинулись в путь. А идти то — минут пятнадцать, не больше. У входа в тоннель сидел беспокойно хлопающий крылами ворон. Старшая перекрестилась слева направо, плюнула три раза и полезла. Тимофей впорхнул следом.
Не успела крошка проползти и метр сырого пространства, как за ней захлопнулась неизвестно откуда взявшаяся дверь. И вдруг в пещере стало светло, сухо и тепло. Пол под руками и коленками Алисы оказался деревянным, стены и потолок тоже деревянными, а свет болтался сам по себе. Он подмигнул гостьюшке, и глаза маминой дочери наткнулись ещё на одну дверь, на которой было написано: «Тёмная Русь. Заболотье». Алиса поискала глазами Тимофея, он был рядом.
«Что такое Заболотье?» — подумала девочка беспокойно.
— Это соседнее государство, — ответил ворон.
— Тим! Заговорил! — обрадовалась подружка.
Ворон и сам пришёл в восторг от этого факта, и важно расхаживая по узкому коридору, продолжил:
— Между тёмнорусью и Заболотьем лежит огромное, непроходимое болото. Но Заболотье — это тот же самый сказочный мир. Лес как лес, бор как бор, горы как горы, скалы как скалы. Ан нет, есть там скалы не совсем обычные.
— А какие?
— Бриллиантовые.
У девушки сверкнули глаза.
— Пойдёшь жить в Заболотье? Всё равно у бабы Яги её новый ворон тебе житья не даст, — робко поинтересовалась Алиса.
— Конечно, я же птица, куда угодно долечу. Наверное к Лешему в услужение пойду. Понравилось мне у него.
— Ну и ладно, иди.
Человек толкнул дверку и выпустил животинку наружу.
Ворон выпорхнул. Но сказочное солнце так призывно манило, что Алиса не удержалась и распахнула дверь во всю ширь. Ей хоть краем глаза захотелось посмотреть на бриллиантовые горы.
Однако перед дитяткой предстали не манящие своим блеском бриллианты, а тёмный мшистый бор и избушка, на пороге которой сидела грязная, оборванная старушка и рыдала. Нет, нет, это была не баба Яга, а невинный «божий одуванчик» — уж слишком жалко она рыдала, подрагивая узкими беспомощными плечами, безвольно опустив голову.
У девочки от жалости застонала душа, и она сделала шаг наружу, а потом другой, третий... И оказалась рядом с незнакомкой.

Диана на том конце параллельного мира ждала сестру обратно, та ей объяснила, что она должна вернуться через одну минуту. И даже если Алиса проведёт в другом измерении год-другой, то всё равно вернется через минуту-другую. Всё проверено!
— Зла немерено! — шипела Диана, прождав сестру полчаса, час, два.
Больше у ребёнка не было сил ждать. Чертыхаясь, младшенькая полезла в тёмный лаз выручать старшую из беды. Не успела малышка проползти и метр сырого пространства, как за ней захлопнулась неизвестно откуда взявшаяся дверь. И вдруг в пещере стало светло, сухо и тепло. Пол под руками и коленками Дианы оказался деревянным, стены и потолок тоже деревянными, а свет болтался сам по себе. Он подмигнул красавице, и глаза девочки наткнулись ещё на одну дверь, на которой было написано: «Тёмная Русь. Заболотье».
Матерясь, как дед Иван, внученька сердито толкнула дверь от себя, та распахнулась, и ребёнок увидел свою сестру, склонившуюся над какой-то замызганной, громко плачущей бабушкой, сидящей на крыльце трухлявой избушки. И прыгающего рядом Тимофея. Диана вздохнула, встала с колен и направилась к горемыкам.

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 1.5.2019, 3:30
Сообщение #31


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 3. Дочечки решают выручить Сказочницу из беды


— Бабушка, как вас зовут? — склонилась Алиса над старушкой.
Та подняла голову и посмотрела в сторону исходящего звука. Оба её глаза, изъеденные бельмом, закрылись, и бабка вновь зарыдала. Девочки подозрительно разглядывали её морщинистое лицо: маленькие глаза, тонкие губы и большой нос. В головы сестрёнкам пришла одна и та же мысль: «Когда наша мама состарится, она будет выглядеть точно так же!»
— Хватит разводить мокроту! — рыкнула Алиса на грязнулю, она вспомнила свои детские истерики и ей стало плохо. — Как ваше имя, дорогая, и какое у вас случилось горе?
Старуха ещё пару раз всхлипнула и промямлила заунывно:
— Я Сказочница, просто Сказочница, так меня зовут. Я горе у меня большое, ой какое горе, самое большое горе на свете, для всех людей живущих и не живущих моё горе — целое горе!
— Какое? — начала раздражаться Диана.
— Болят, болят мои глазоньки, не вижу да я ничегошеньки, не могу писать свои сказоньки. А как же малые детоньки? Никакого теперь воспитания! Лишь ремень останется и питание. Ой-ёй-ёй-ёй, горе то какое! А сказания писать больше некому, лишь одна я сказочница великая на всю тёмнорусь, на всю Русь и всю нерусь.
«С головой у бабоньки плохо! Это плохо. У нашей мамы подобные симптомы бывают. Но тут совсем плохо, ибо старческий маразм», — сделала вывод Алиса и пошла осматривать дом.
А дом, видимо, тоже болел слабоумием, он скрипел, ойкал, охал да тихо-тихо нашёптывал слова какой-то былины.
— Что-то про Илью Муромца! — догадалась памятливая Диана, вспомнив фильм и мультик.
Она что услышит, то и запомнит, в отличие от сестры. Старшая наоборот, всё с трудом запоминала, как мама. Памяти у них обоих не было никакой!
Девочки решили зайти внутрь хибары. Поднялись по скрипучим ступенькам, неловко обойдя умалишённую, и очутились в пыльной, неприбранной, но довольно уютной хатке. Русская печка, кухонька, полати, дверь в баньку, а посреди единственной комнаты стоял тяжёлый, крепкий стол. На нем лежала огроменная книга, рядом чернильница и перо. Дети сдули пыль со старого тома и с трудом открыли кожаную, растрескавшуюся обложку. Обложка ухнула филином и шумно улеглась на столешницу. Первая страница называлась «Пословицы и поговорки», ниже стройным чередом шли все русские пословицы. Алиса их знала. Следующая глава «Заклички», а под ней целый ворох маленьких стишков — обращений к солнышку, к небу, к дождю и даже к растениям и животным: «Солнышко, солнышко, выгляни в окошко: твои дети плачут, есиньки хотят». И другие. Дочки перевернули ещё один лист, и им улыбнулась глава «Считалки»: «На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой?» Ну и так далее.
— Вот бабка даёт! — ухмыльнулась Диана. — Чё, она сама такую книжищу накалякала?
— Я тебе щас дам по башке, не «чё», а «что» и не «накалякала», а «написала», — проснулся в Алисе воспитательно-угрожающий инстинкт.
Но это было ещё не всё! Книга только начиналась. Загадки, скороговорки, потешки, частушки, небылицы, обрядовые песни и песни скоморошинки, байки, легенды, предания, баллады, былины, былички, бывальщина, небылицы, сказы, сказки да сказочки. И что самое обидное, эта старуха написала даже сказки-пытки бабушки Вали: «Колобок», «Теремок» и «Репка».
— Ну старуха, я ей устрою! — со злостью захлопнула Динка книгу (малышку тоже начали раздражать вечерние посиделки Валентины Николаевны у её кроватки).
— Не надо! — остановила младшую дальнозоркая старшая. — Сказки людям нужны и точка. Это не обсуждается.
— Почему?
— Потом поймёшь, когда состаришься и захочешь своим внукам на ночь почитать «Колобок», «Теремок» и «Репку»! — прорычала Алиса.
— А можно я сразу повешусь?
— Нет!
— Почему?
— Потому что мама Инна повесится без тебя. А нам ещё надо Сказочнице помочь, пошли!
Алиса вытолкала сестру из избы и ласково спросила у старушки:
— А давайте, бабушка, мы за вас попишем, а вы нам продиктуете.
«Божий одуванчик» попробовала посмотреть на милую девочку, и из её глаз потекли слёзы счастья.
— Но скажите, — продолжала напирать ученица. — Ведь всё, что в вашей книге написано — народное. Вы собирательница мифов и легенд?
— Нет, детонька, я сама придумываю сказки. Всё народное — моё. Ну посудите, сказка «Иван-царевич и серый волк» разве могла сразу всему народу в головы вселиться?
Девочки живо представили, как миллионы Иванов-царевичей и серых волков лезут в головы миллионам пашущих землю крестьян, и рассмеялись:
— Нет!
— Да, любой текст имеет автора.
— А-а-а! Но как так? Значит, ты сидишь в Заболотье, а твои сказки гуляют у нас — в реальном мире?
— А то я у вас не живу! — начала раздражаться старушка. — Вот чем ваша мать занята? Сидит и мои сказки строчит, думая что высшие силы ей диктуют. Хренушки, я ей (то есть сама себе) нашёптываю.
— Ты наша мама тут? Такая неказистая и сморщенная? — удивилась Алиса. — А мы тут тоже бабки?
— Не я ваша мать, вашу мать! А вас тут бабками нет и быть не может. Иначе б вы сюда не попали.
— Ладно, давайте дело делать и домой, — Диану не очень то интересовало её сказочное происхождение, ей и кошачья жизнь до сих пор комом в горле стояла. — Пойдёмте в дом писать письмена ваши заветныя, духовныя!
— Не ёрничай! — одёрнула её старшенькая.
Тут вернулся ворон Тимофей, который покинул компанию ненадолго, чтобы осмотреть окрестности. И важно расхаживая по хвощам и плаунам, пробурчал:
— Писать за бабусю мелким шрифтом — оно то конечно можно, но нужно ли? Опять же время потратите, состаритесь, умрёте. Во Мгачах вас обыщутся, не найдут! Есть способ получше. Там, за Бриллиантовыми горами бьёт источник с живой водой. А сбегайте-ка вы туда, наберите водицы, дайте Сказочнице её испить, она и протрезвеет, то есть прозреет.
Идея ворона очень понравилась девицам, тем более, что им дюже захотелось потрогать бриллианты своими руками.
— Алиса вытащила буханку хлеба, шмат сала из рюкзака, незаметно положила съестное на ступеньку рядом со старушкой и зашипела на сестру:
— Пойдём!
Сёстры поспешили навстречу бриллиантам, а Сказочница долго и счастливо махала им рукой наудачу. Чернокрылый друг показывал принцессам дрогу. А хвощи и плауны сменились зарослями папоротника.
— Надо было прибраться у бабульки, — вздохнула Диана, еле поспевая за сестрицей, она, как бывшая кошка, не любила спешить.
— Некогда! Потом, когда вернёмся. — отрубила тринадцатилетняя командирша.
А в воздухе запахло побоищем и небо, раскачиваясь и хлюпая тучами, затянуло свою длинную-предлинную песню, которая мучила юных путешественниц всю дорогу туда и обратно, не прерываясь ни на секунду, рассказывая былину за былиной: «А Добрыня своей матушки не слушался. Как он едет далече во чисто поле, на тую на гору Сорочинскую, потоптал он младых змеенышей, ай повыручил он полонов да русских...»

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 5.5.2019, 8:15
Сообщение #32


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 4. Криксы-Вараксы


Девчушки всё шли и шли, подгоняемые вороном. Вскоре сказочное Заболотье подмяло под себя папоротники и захлюпало под ногами болотцами, мягкими кочками, замелькало коряжистыми деревьями, заморгало глазами Болотников, ждущих с нетерпением, когда путницы оступятся и увязнут в зелёной жиже.
— Не глазейте по сторонам! — советовал подружкам Тимоша.
И сёстры не глазели. Вдруг они услышали детский плач. Плач нарастал, превращался в истерический рёв и вопли. Девушки переглянулись и поспешили на помощь к дитяти — совсем в другую сторону, налево. И тут кочки закончились. Дитя ревело всё жалостней, но нянек и несчастную сиротинушку разделяло болото, похожее на озеро. Глаза Болотников в воде хищно поблёскивали. Сахалинки ни за что бы не догадались, что мохнатые кучи еле-еле выступающие из воды (то ли пни, а то ли кочки) — это одни из самых нехороших водяных духов, которые жаждут новых утопленниц, дабы превратить их в Русалок. А малыш на другом берегу захлёбывался от плача.
— Надо плыть! — решила Алиса.
— Не надо! — каркнула птица.
— Пусть ревёт, — повела носом Дина. — Пойдёмте отсюда.
— Вы оба бесчувственные остолопы! — сделала вывод семиклассница, передала рюкзак третьекласснице и прыгнула в воду.
Она попробовала плыть, но у неё не получилось. Пни-Болотники подкрались поближе к жертве и стали ждать. Девочка тонула, махала руками и захлёбывалась. Дитя перестало плакать, будто замерло, ожидая, что будет дальше. Ворон спохватился и сел на склонившуюся над водой тонкую осинку. Динка догадалась, наклонила дерево ещё ниже, прямо на голову сестры:
— Хватайся, дура! — закричала она.
И дура, не будь дурой, ухватилась. Вылезла кое-как. Мокрая, зелёная, в тине.
— Русалка чистой воды! — обошёл её со всех сторон ворон.
Болотники разочарованно расползлись по своим местам-засадам. Детский плач возобновился с новой силой, но уже зловеще и угрожающе. Принцессы поёжились.
— Бежим! — крикнула младшенькая.
И сестрёнки побежали. Плач, казалось, поскакал за ними следом. Он возникал то слева, то справа, то сзади, а потом и вовсе прочно засел впереди. И всё это в совокупе с тем, что небо продолжало бубнить свои былины.
— Жуть! — твердили сестрёнки.
Но надо было спешить туда, куда указывал чёрный, пернатый друг. Вдруг плач закончился и девочки чуть ни споткнулись о сидящего во мху голожопого малыша. Он агукал, улыбался и жевал траву-мураву.
— Какой милый! — воскликнула Алиса.
Диана наклонилась над карапузом, понюхала его и отшатнулась:
— Пусть сидит, уходим! — она потянула Алису подальше от малыша.
Девоньки убегали, оглядываясь, а дитя разозлилось, раскраснелось, потом почернело и превратилось в мерзкое создание, похожее на отвратную ляльку-кровопийцу из фильма ужасов. Адова кукла взлетела в воздух и зависла над людьми, капризно хихикая:
— Крикса-плакса, Варакса-пустомеля! Крикса-плакса, Варакса-пустомеля!
— Ах, Крикса-Варакса! Как же я не вспомнил про него? — поразился Тимофей своей забывчивости. — Идём, идём дальше, не смотрите на него, бабы, а то он в душу к вам поселится и будете вопить с ура до ночи.
— Как Алиска в детстве? — хмыкнула Дианка, наслышанная о младенческих истериках сеструхи.
— Как я в детстве? Мои вопли? — тринадцатилетняя барышня нахмурила лоб, подумала секунду-другую, остановилась, подняла руки к летающему над ней уродцу и крикнула громко-громко. — Крикса-Варакса, изыди! Крикса-Варакса, изыди! Крикса-Варакса, изыди!
И вдруг случилось чудо: из Алискиной души вырвалось существо, похожее на малышку, но со страшной мордой и полетело в объятия к Криксе-Вараксе. Жуткие младенцы обнялись и запричитали хором:
— Крикса-плакса, Варакса-пустомеля! Крикса-плакса, Варакса-пустомеля!
— Ну слава богу! — вздохнула Диана и проделала то, чего категорически запрещалось делать в их социалистической, мгачинской семье — перекрестилась справа налево.
А её сестра, замороченная жизнью и злыми духами, облегчённо выдохнула, опустилась на коленки и зарыдала уже своими, чистыми и лёгкими слезами.
Дурные ляльки, нацеловавшись, улетели плакать в другое место.
— Полегчало? — спросил Тимоша у подруги.
Алиса радостно закивала.
— А теперь в путь! — махнул крылом ворон.
И они пошли: Диана с рюкзаком за спиной; Алиса, вымокшая в болоте и изгнавшая из себя злого духа; и черный, пернатый проводник.
Кстати, некоторым пора было обсушится и покушать. Поэтому дойдя до первой сухой полянки, путешественники остановились. Алиса разожгла костер, а Диана отправилась по грибы да по ягоды, под присмотром ворона.
Когда одежда у старшенькой обсохла, вернулась младшенькая с платочком-узелком, полным морошкой, клюквой, голубикой и опятами.
— У нашей Динчи прям собачий нюх! — похвастался Тимофей. — Она самостоятельно дары природы выискивала и сама назад дорогу нашла.
— Кошачий нюх, — смущённо поправила его бывшая киска.
Грибы обжарили на прутике, поели, закусили ягодами, попили воды из термоса, набрали новой — стоялой. А куда деваться? Тимофей проглотил парочку жаб. Девицы старались не смотреть на это действо. Но набившая брюхо птица сделала глубокомысленный вывод:
— Всё таки в Заболотье земля жирнее, чем в тёмноруси. Останусь как я тут навсегда.
— Правильно, — согласились люди. — Живи со Сказочницей, вон она какая... как ребёнок. Ты ей очень нужен!
— Крайне необходим!
— Это верно, — мотнул клювом ворон. — Я подумаю.
И завел длинные разговоры. Он рассказал школьницам всё что знал о Криксах-Вараксах:
— Крикса-Варакса — маленький, злой, истеричный демон, несущий детям болезни от испуга и плаксивость. Такая тварь вызывает рёв ребенка, особенно по ночам. Облик Криксы неясен: это мелкий, назойливый и крикливый, меняющий свой лик, опасный дух. Криксу можно вынуть, «выкурить», изгнать из тела младенца. От Крикс парню оружейку делают — над изголовьем вешают, а девке — прялочку. Про них даже потешки-заговоры сочиняют: «Криксы-вараксы скакали из-за крутых гор, лезли к попу в огород, оттяпали хвост попову кобелю, затесались в малинник, там подпилили собачий хвост, играли с хвостом.» А чтобы навсегда прогнать нечистого со двора, взрослые должны повторять: «Криксы-Вараксы, идите вы за крутые горы, за темные леса от младенца свет такого-то».
И Алиса, засыпая, шептала:
— Криксы-вараксы! Идите вы за крутые горы, за темные леса от младенца Алисы свет Олеговны.
А Диана ей вторила:
— Криксы-вараксы! Идите вы за крутые горы, за темные леса от младенца Дианы свет Олеговны.
Криксы-Вараксы гугукнули вдалеке пару раз, прослезились и разорвав пространство, исчезли.
— Никак полетели искать себе новую жертву в реальном мире? — возмутился Тимофей.
Но принцессы уже дремали.
— Ну и ладно, — ухнула чёрная птичка. — Меньше знают, крепче спят!
И сам прикорнул рядом. Ну как рядом... на боках у свернувшихся калачиком хозяек.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 7.5.2019, 5:32
Сообщение #33


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 5. В гостях у Морского царя


Девчата проснулись, собрались, перекусили и решительно зашагали за поводырём Тимофеем. Болото всё не кончалось.
— Да когда же эти долбаные Бриллиантовые горы начнутся? — сетовала в пути Диана.
— Уж замуж невтерпёж? — хихикнула тёмная птица.
Диана не поняла намёка. Зато Алиса оказалась понятливее:
— У нас так шутят, когда кому-то чего-то не терпится.
— А вот и не угадала. Тянет к бриллиантам, значит, замуж пора! — ехидно каркнул ворон.
— Тьфу на вас! — обиделась двенадцатилетняя.
А тринадцатилетняя тяжело вздохнула, уж очень она хотела замуж: «Лишь бы подальше от моей сумасшедшей семейки!»
Опля! Как только она так подумала, из болотной водицы выглянули торсы невероятно красивых парней. Их было тринадцать. Золотистые волнистые волосы, голубые глаза, загорелые тела, накачанные груди, и руки, играющие круглыми мышцами. Они били по воде своими рыбьими хвостами и задушевно пели:
— Ой ты, дева краса, косы русы и глаза печальные. Перезвоны венчальные слышишь, слышишь, слышишь? Я иду к тебе, ты дышишь?
Откуда ни возьмись, послышались колокольные переливы, пареньки потянули руки к нашим невестушкам и запели ещё сильнее да громче. Диана в ужасе отшатнулась от этого цирка. А юноши затянули уже отчаянно:
— Ой ты, дева краса, косы русы и глаза печальные. Перезвоны венчальные слышишь, слышишь, слышишь? Я иду к тебе, ты дышишь?
Алиса застыла на месте, её глаза наполнились тупой гипнотической тиной, она вдруг ни с того, ни с сего возомнила себя русалкой и пошла навстречу судьбе, предварительно сбросив с плеч школьный портфель. Да, да, она как дура пошлёпала прямо в роскошное болото, манящее ряской, кувшинками и сверкающими очами противоположного пола. Динка и Тим не успели опомниться, как наша псевдорусалка оказалась в крепких мужских руках. И в мгновение ока один из морских принцев скрылся под водой вместе с Алисой. Двенадцать оставшихся не у дел красавцев хотели было ещё попеть, но видя Дианкину неприязнь, хлопнули сердито хвостами и тоже ушли под воду.
Тимоша опомнился первым:
— Это же Морские люди! Они соблазняют женщин и топят их, а потом превращают в русалок.
— А-а-а-а! — дикий крик Дианы разорвал пространство, и она с разбегу прыгнула в мутную муть — спасать сеструху. Растущая на поверхности ряска подождала, когда девичьи ноги уйдут под воду и важно заполонила собой то место, куда нырнул ребёнок. В Заболотье устаканилась тишина. Даже небо перестало твердить свои былины.
Черный друже нервно запрыгал по кочкам, замахал крылами и заикаясь, закаркал — он не знал что делать дальше, его чёрные бусинки глаз посерели и мгновенно состарились.
— Ну вот, ну вот, хорони теперь народ, — без конца повторяла дряхлая птица, а потом и вовсе уснула от шока, она впервые теряла любимых друзей навсегда.
Грустная кочка-Болотник медленно подплыла к Тимофею и попыталась его погладить коряжистой рукой. Ворон спал как убитый. Или вовсе умер от горя?

Диана плыла вглубь болота и не знала как у неё это получается. Вода не мешала ей дышать, не забивала лёгкие, девчушка просто-напросто не дышала и всё. И чем ниже она опускалась, тем чище становились воды. А вот и дно: лоскуты красно-бурых водорослей, устремлённые на многие метры вверх, глупые рыбы с раскрытыми ртами, пятикилограммовые раки и чудовищные угри с муренами, норовящие поживиться свежей падалью.
— Я не падаль! — пригрозила им кулаком Диана и распихала наглых змей пинками.
Пробираться сквозь заросли водорослей было невероятно тяжело, но она шагала — шла ногами по илистому дну. А заросли тянули её внутрь себя и гундели похоронный мотив: «Мы плачем, рыдаем и ноем, мы свои недра откроем, откроем их и захлопнем, и не будет никаких воплей, лишь сон удивительно сладкий. Зачем тебе, дочка, быть мамкой? Ты устала, устала, устала; жизнь ушла, ты её проспала, пропала, пропала, пропала, упала, упала, упала и выхода нет никакого. На воле? Там одно горе: грешники, воры, убийцы и их лица, лица и лица. Лики эти недобрые, не наши лики, голодные, лики исполненные печали. Они, девчушечка, не встречали твоей безвыходной нищеты! Ты иди в наше жерло, иди. И мутные, мутные воды смоют непогоду, смоют горькие слезы у девочки, у розы.»
Впервые в жизни Динка так злилась на флору! Будь её воля, она бы вырвала все эти поганые водоросли и выкинула их на сушу.
Но всё имеет свойство заканчиваться. Закончились и стада буро-зелёных глубинных трав. И пред человечком-амфибией предстал роскошный голубой дворец с синими куполами и резными ставнями. Рядом игриво плавали морские коньки. У крыльца с трезубцами в руках стоял караул охранников — уже знакомые ей красавцы на рыбьих хвостах, Морские люди. Ну типа воины. Ага!
Девушка бесстрашно подошла к женихам русалам и постаралась пробулькать как можно громче:
— А ну отвечайте, куда дели мою сестру?
Рыбы-парубки хмыкнули и пробулькали в ответ:
— Коль сама пришла, проходи, Лоскотуха, будь нам верной женой, а царю Морскому подругой!
Ребёнок осерчал ещё сильнее:
— Во первых, я не Лоскотуха! Во вторых, мне двенадцать лет, в таком возрасте замуж не выходят. Ещё чего! А в третьих, будете приставать, напущу на вас своего деда, он вас быстро в ментовку определит!
— Буль-буль-буль! — зареготали подводные братья. — И кто это у нас дед-волшебник?
— Зубков Иван Вавилович. То есть... Иван-царевич. То есть Царь-самодур!
— Ух ты ж, ух ты ж, ух ты ж, буль-буль-буль, карасики! Это ты о первом на всю округу деревенском матершиннике? А второй, тот и вовсе рукожопый. А ещё у вас, мадам, папашка Грибнич — лесной заморыш бич!
Диана раздула ноздри. И если бы ни вода, было б видно как из них идёт пар:
— Мой папа в Гидрострое работает!
— Ну да, ну да, он мужчинка гидростроевский, а ты кошка драная мгачинская! Вот поэтому он и бросил вас! Всех вас. Всю вашу ненормальную семейку.
Если бы ни вода, было б видно как из женских глаз потекли огромные, обидные слёзы.
— А вы, а вы, а вы... — девица чуть не задохнулась в припадке гнева и вспомнила наконец модное в их школе словосочетание. — А вы нарциссы геморройные!
Она оттолкнула дурней с трезубцами, покрутила пальцем у виска, указывая на их идиотские рыбьи хвосты и прошлёпала по богато украшенному жемчугами крыльцу, отворила тяжёлую янтарную дверь, заглянула внутрь и сразу попала на королевский бал. Со всех сторон лилась сказочная музыка. А какая ещё? По огромному залу кружили русалки и русалы, то бишь Морские люди с Морскими людихами.
— Врёшь, не людихи мы, а Лоскотухи! И ты такая же будешь, — хохотали русалки и кружили, кружили, кружили.
А потом Лоскотухи бросили своё пустое занятие — танцевать, накинулись на гостью и принялись её щекотать. Через минуту девочке стало невыносимо это терпеть, и она побежала. Дианка носилась из залы в залу (Лоскотухи за ней), пока ни наткнулась на трон в виде белой раковины и сидящего на нём Морского царя. Выглядел царь, как обычный человек, но с зелёными волосами и бородой, в накидке из водорослей, в левой руке он держал весло, а в правой — трезубец. Рядом с вседержителем стояла Алиса, глаза которой были затуманены уже не гипнозом, а грозовыми тучами, направленными на повелителя морей и болот.
— Нашлась! — закричала Диана и бросилась к Алисе с поцелуями.
Та пшикнула на молодуху:
— Чего приперлась? Двух утопленниц наша мать не переживёт!
— Батюшки мои! — запрыгал царь от восторга. — А вот и Марына котейка до нашей хаты доволоклась. Никак кот Баюн собственной персоной явился? Ты поди ж!
Диана вопросительно посмотрела на зелёного человечка. А Алиса попробовала ей всё объяснить:
— Этот непонятный мужчина уверен, что я какая-то там богиня смерти и зимы Мара, а иначе бы я в воде захлебнулась и утонула, как все обычные люди.
— Как смерды, — поправил её Морской царь. — Да, да, всё верно. Ведь кто подружка у бабы Яги? Конечно же Мара! А какая кошка в услужении у бабы Яги? Кот Баюн. А кто у нас баба Яга? Баба Валя — на том свете ваша родная бабка.
Царь обошёл Дину три раза, три раза обнюхал её и завизжал в ухо старшей сестре:
— Отвечай, нахалка Мара, зачем в наш нижний мир из Прави спустилась? Пошто котейку у Яги украла? Что замышляешь ты опять, медуза ядовитая? Никак все мировые воды заморозить удумала? Иль смерть посеять от чумы в тёмноруси и Заболотье? — монарх показал Алисе кукиш. — Не выйдет, слышишь, не выйдет! Молиться буду, всех Водяных заставлю по берегам костры жечь, богов славянских призывать, чтоб тебя, гниду, наверх забрали с глаз моих долой!!!
От такой пламенной речи у девчушек закружилась головки, они обе были на грани обморока. Лоскотухи и их женихи сгрудились вокруг своего хозяина и не знали что делать дальше: то ли бояться девчонок, а то ли продолжить попытку защекотать несчастных до смерти?
Первой пришла в себя богиня Алиса:
— Как мне доказать тебе, что я не Мара?
Морской батюшка подозрительно посмотрел на железную леди и показывая рукой на проползающего мимо рака, приказал:
— Плюй на омара!
Алечка пожала плечами и плюнула на членистоногое. Не получилось — кругом вода.
— А ну потрогай, потрогай его руками! — увивался царёк вокруг всемогущей леди.
Алиса наклонилась и погладила рака, тот махнул хвостом и продолжил свой путь. Морской царь прикусил кулак.
— Так, так, не сдох. И этот факт настораживает ещё пуще, — мужичок стал странно приплясывать. — Врёшь, не возьмёшь! Ну не смерды вы. Нет, не смерды. Никогда не поверю, что смерды.
— Дяденька, можно мы пойдём отсюда? — взмолилась уставшая от его клоунады Диана.
Зелёный дядька с жалостью посмотрел на «котейку» и промолвил:
— Идите, чего уж.
— А мы? — заверещали Лоскотухи.
— А вы на бал валите!
Морские парни весело подхватили на руки русалок и поплыли в тот зал, где они танцевали. Алиса с Дианой охнули, пожелали Морскому царю побольше рыбы в прудах и двинули по дну болота к берегу.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 12.5.2019, 22:43
Сообщение #34


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 6. Алиса продолжает выяснять кто она на самом деле


Повелитель озёр и прудов нервно побегал по своим угодьям ещё часок-другой, подёргал водоплавающих за хвосты, загадочно пожевал морской салат, но так ничего и не придумав, уселся на трон-ракушку. Трон вдруг размяк, сплющился и превратился в Болотника:
— Разрешите обратиться, господин Черномор! Дык эти две бабы с того света ползут нашу Сказочницу ото слепия выручать!
— Хм. И что с ней?
— Бельмо изъело очи. Рыдает. Не могёт она более сказочки строчить.
— Сказки писать не может?
— Гы-гы! Ага.
— Чего ж ты, дурень, ржёшь? Не будет сказок, исчезнем и мы с тобой, да в прах рассыпемся... Ай, не брешешь ли, коряжина замшелая? Не может быть, чтобы Мара с Баюном нашу Сказочницу выручать надумали. Не в их прерогативе сии задачи.
— На, смотри. — Водяной выудил из своего неопределённого тела мутную бутыль, непонятно когда затонувшую, и приставил её горлышком к глазу Черномора.
Владыка посмотрел внутрь бутылки, калейдоскоп раскрылся и показал ему слепую Сказочницу, разговаривающую с мгачинскими ученицами и булку хлеба с салом на пороге избушки. Вот старушка машет девочкам рукой, а они уходят, подгоняемые чёрным вороном.
Черномор сочувственно поморгал, покивал, пару раз хлюпнул носом для порядка и засунул бутыль в карман своего плаща.
— Ну лады. Пущай идут. Подмогём, если смогём, — разрешил царь добраться сёстрам до живой воды и задумался. — Чи не Мара она? Тогда кто?
Болотника этот вопрос мало интересовал, он снова превратился в трон и захрапел.

А сестрёнки в это время боролись со стихией. Идти по дну то ли моря, а то ли болота конечно же было непросто! Диана вела старшую за собой, нюх у девочки после кошачьей жизни остался животным.
«Ну хоть какая-то польза от моего прошлого», — бурчала младшенькая.
Оп-ля! Перед двумя недорыбами новой, зловещей стеной встали заросли ламинарии и потянули жертв внутрь себя, гундя похоронный мотив: «Мы плачем, рыдаем и ноем, мы свои недра откроем, откроем их и захлопнем, и не будет никаких воплей, лишь сон удивительно сладкий. Зачем вам, дочки, быть мамкой? Вы устали, устали, устала; жизнь ушла, вы её проспали, пропали, пропали, пропали, упали, упали, упали и выхода нет никакого. На воле? Там одно горе: грешники, воры, убийцы и их лица, лица и лица. Лики эти недобрые, не наши лики, голодные, лики исполненные печали. Они, девчушечки, не встречали вашей безвыходной нищеты! Иди в наше жерло, иди. И мутные, мутные воды смоют непогоду, смоют горькие слезы...»
— В лютые морозы! — закончила их песню Алиса и поёжилась, представив, что она и есть богиня холода и зимы Мара.
Продравшись через бесконечные заросли морской капусты и ругаясь почти как дед Иван, молодые женщины потихоньку приближались к родному берегу.
Они вышли из воды, как самые настоящие монстры амфибии, не хватало только торжественной космической музыки. Но её с лихвой заменило задремавшее было небо, которое вдруг очнулось от дрёмы и как ни в чём не бывало продолжило свой сказ: «Ай, Василиса дочь Микулична подрубила волоса по-молодецки, нареклась Васильем Микуличем, брала дружинушки хоробрыя, сорок молодцов удалых стрельцов, сорок молодцов удалых борцов, поехала ко граду Киеву. Не доедучи до града до Киева, пораздернула она хорош бел шатер, оставила дружину у бел шатра, а сама поехала ко солнышку князю Владимиру...»
— Тимофей! — закричали вылезшие из воды девушки.
Крылатый воин очнулся, увидел воскресших мертвецов и снова упал в обморок. Растормошив птичку, победительницы мутных вод разожгли костёр, разделись и занялись сушкой одежды. Им очень хотелось есть. Ворон, потерявший на время дар речи, молча предложил подругам лягушек, но те отказались.
Морской царь, пристально следивший за передвижением иномирянок в подзорную трубу-бутыль, сжалился над «котом Баюнком» и кинул к их костру жирную плотву. Алиса не удивилась летающей рыбе, она очень хорошо знала зоологию. Да, есть такая. И достав перочинный ножик, лихо разделала рыбку, а затем поджарила её на камне, как учил дядька Леший. Диана поморщилась и отказалась от подарка. Владыка вод тоже сморщился и кинул привереде лист морской капусты и связку морского винограда.
— Неплохо! — оценили сёстры обед, нажевавшись сырых водорослей и запечённой плотвы без соли.
Тимофей перекусил рыбьими головами, хвостами и к нему вернулся дар речи. Он попросил юннаток рассказать, что они делали на дне болота и много ли там вкусных земноводных? Школьницы рассказали всё, что с ними приключилось.
— Тим, а кто такие Лоскотухи? — спросила Диана.
— О, Лоскотухи — это русалки, души мёртвых дев. Они защекочивают насмерть парубков и девиц. А потом уносят их с собой на дно морское, где те превращаются в русалов и русалок, — ворон подозрительно обошёл мадемуазелей со всех сторон. — Так вы говорите, что не превратились в Лоскотух? Это странно.
— Вот и болотному монарху показалось это необычным. Он обозвал Алису богиней Марой, а меня котом Баюном, — надула губы младшенькая.
— Мара? — птичка чуть не подавилась. — Кот Баюн? Нет, нет, нет, только не это!
Ворон взлетел и очень больно тюкнул в лоб сначала Алиску, а потом Динку. Дочечки закричали от боли и расплакались от обиды.
— Расслабьтесь! — важно гаркнул Тимофей и занялся чисткой перьев. — Вы обе не то, что возомнил себе о вас Черномор.
— Черномор?
— А морской царь не назвал своё имя? Странно. «Там все красавцы удалые, великаны молодые, все равны, как на подбор и с ними дядька Черномор.»
— Да какие они великаны! — с досадой рявкнула бывшая кошка. — Нарциссы с рыбьими хвостами.
— Ну да, ну да, ну да, — согласился Тим.
— Так почему мы обе не то, что возомнил себе о нас Черномор? — взъелась Алиса, потирая лоб.
— Ха! То есть кар-кар! Я вам сделал очень больно сверх неожиданно. Так? Так. А какая реакция была б у злыдней на такой манёвр? Не знаете? А я вам отвечу. Мара инстинктивно заморозила бы меня, а Баюн вцепился в горло.
— Логично, — согласилась опытная Алиса.
Озябшая без одежды Динка вспомнила как хорошо, тепло было жить у мамы, спать на печке, и жалобно мурлыкнула:
— А мне жизнь прожить без всякой бредятины уже не светит никогда?
Ворон и старшенькая кинули на неё удивлённые взгляды и угрожающе замотали головами:
— Нет! Размечталась, серая!
Ну как говорится: разговоры говорятся, а дело делается. Кроссовки, штаны, футболки и курточки высохли. Походницы оделись да легли спать. Ворон же полетел на разведку.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 14.5.2019, 22:18
Сообщение #35


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 7. Болотные духи Инчетики, карты и их несбывшееся зазеркалье

Когда девчонки проснулись, Тимоши нигде не было. Они звали его, звали да звать устали. Где же шныряет эта вольная птица, опять бросила их ради какой-нибудь старой любви? Эх и дорогу до Бриллиантовых гор они не знали. Решили идти в ту сторону, куда и шли до сих пор.
— Найдётся, он же крылатый. Увидит нас с высоты и прилетит, — вздохнула Дина.
И сёстры продолжили путь к живой воде наугад да по наитию. Нет, они не прыгали по кочкам, как заставляла их делать коварная птичка, а пробирались по краю болота. Они даже планировали свернуть к суше, но запасы мутной воды крепко держали людей рядом с собой. О! Алиса очень хорошо помнила свои засушливые мытарства в тёмной Руси.
Вдруг вдали замелькали два силуэта, они были по пояс в воде.
— Принимают грязевые ванны у бережка? — сощурилась семиклассница.
— Вроде бы да. Осторожно, мужчины! — подтвердила ученица начальных классов.
— Подойдём, дорогу у них спросим! — отважилась старшенькая, она уже знала: тут её и смерть не берёт, а сеструха — та и вовсе оборотень.
Девушки взялись за руки и крадучись, подползли к забавляющимся в болоте дядькам. Джентельмены оказались жирными, с зелёными телами, облепленными пиявками и водорослями, с длинными спутанными волосами, но весёлые! Шпионки приблизились ближе и присмотрелись: игривые мужички азартно играли в карты, матюкались и хихикали.
— Ха! — Алиса поднялась с колен и смело двинула к поддатым юмористам. — Здравствуйте, люди добрые, как вас звать-величать?
Однако, нахватавшаяся модных старорусских слов девчуха не поклонилась три раза до земли, как раньше, Заболотье уже успело ей отбить охоту от супервежливости.
— От нижепоклонства, — подправила ход её думок подошедшая Диана, она вновь обрела способность читать чужие мысли.
Алиса не обратила на это внимания, а раскрыв рот, пялилась на толстых людей-жаб с безобразными рожами да с большими носищами в форме соплей, отвисшими аж до подбородков.
Дядечки бросили своё развлечение и с интересом посмотрели на каликов перехожих.
— Ичетиками нас кличут! — представились носачи. — Духи водяные, нежить болотная, помощнички царю Черномору, слыхали о таком?
— Наслышаны! — сердито хрюкнула в ответ Диана. — Чёрной птицы не видали?
— Нет, — развели руками Ичетики.
— А до Бриллиантовых гор далеко отсюда?
Духи взглянули на девушек таким тоскливым взглядом! Дина прочла в нём следующее: «Мы конечно знаем сколько вёрст до чёртовых блестящих гор, но как же мы вас отпустим? В картишки перекинуться — душа зудит!»
А вслух заверещали:
— А давайте в карты сыграем! Ваша возьмёт — дорогу скажем, а коли нам повезёт — утянем вас на дно болота, на съедение царскому сому, тому самому на котором он ездит: океяны, моря проверяет, озера да болта ощупывает.
— Хм... — задумалась Алиса, внутри сома она ещё не сидела, но нутром чуяла, что и из этой беды выберется целой да невредимой.
Водяные подозрительно покосились на бессмертную, заскучали и прошамкали:
— У-у, дочь мамкина, ты хочешь сделать триллер Инны Ванны совсем неинтересным. Кто же будет эту сказку читать, когда вам обеим любая гадость, что укус комарика?
— Триллер, говоришь? — задумалась младшенькая и вдруг не по-детски озверела. — А я его разукрашу! Пущай мамаша напишет и объяснит мне и добрым людям: зачем, зачем она рожала второго ребёнка от мужика, который уже год как её бросил?
У старшенькой округлились глаза, о таких душевных травмах сестры она даже и подумать не могла:
— Ты о себе что ли?
— А о ком же? Это ты у нас в любви да в браке родилась. А я нагулянный ребёнок, брошенка!
Алиса аж подскочила на месте:
— Это кто тебе сказал такое, баба Дуся что ли?
— Мальчишки! — Диана расплакалась.
— Ты дура набитая! — закричала она на малышку. — Мама с папой до сих пор расписаны, они муж и жена, понятно тебе! Ты в бумажный паспорт к ним заглядывала?
Диана ещё плохо представляла себе, что такое паспорт, поэтому нет, не заглядывала. Да и какая разница что там в бумажке, вместе же не живут!
Динка насупилась и пошла в наступление:
— Факты такие: я родилась не по любви!
— И что? Ты сдохнуть хочешь? Ты для себя рождалась, а не для них! Слышишь, для себя! И кто бы тебя ни родил, да хоть Кощей Бессмертный с бабой Ягой, ты в этот мир пришла для себя и со своей собственной миссией! Поняла, мозга куриная?
— Кощей Бессмертный с бабой Ягой? — вздохнула Диана. — Ты недалека от истины...
Девчонки переглянулись, вспомнили бабу Валю — Ягу, папку — Грибнича, мамку — старуху Сказочницу, да деда Ваню — царя-самодура и рассмеялись.
— Да, да, коль родилась, так живи и стихи свои пиши! — вспомнила Алиса слова мамы Инны.
— А если жить совсем уж тошно? — спросила бывшая кошка.
— Борьба. Борьба за жизнь — главный фактор эволюции! Так все учителя говорят. А им нельзя ни верить.
— Почему?
— Потому что учитель — это и есть бог на земле.
— Кто тебе такое сказал?
— Сами учителя и говорят.
Диана обеспокоенно засомневалась.
— Да, да, и баба Валя это подтвердила, и мама, и папа.
— А дед?
Алиса развела руками:
— Ну у деда свои бог и дьявол: топор да политика.
— Неужто?
— Так точно! — рявкнули водяные, нырнули в воду, вынырнули держа в руках фляжки с бражкой, отхлебнули по глотку и гаркнули. — А теперь айда в картишки ёриться!
— Может, перескочим главу про карты? — попросила Алиса.
— Никак нельзя! Законы жанра-с, — заржали Ичетики, размахивая Таро перед носами сестрёнок.
Алиска запротестовала.
— Ну нет, в картинки я играть не умею, мы только в подкидного или, на худой конец, переводного дурачка ругались.
— В лото хочу! — потребовала Диана. — там такие смешные бочоночки, и монетки так загадочно звенят.
Водяные пожали плечами, и карты Таро превратились в обычные, с мастями. Алиса деловито расселась на мху, Диана рядом, Ичетики раскинули колоду и игра началась. Играли они тридцать раз подряд. День сменился ночью, но продолжалась ничья с переменным успехом. А как же! Ведь каждому хотелось отыграться.
— Стоп, баста! — не выдержал один из духов, когда выигрыш был на его стороне.
— Нет! — закричали сёстры. — Играем в последний раз.
— По рукам, — кивнули водяные и раскинули в последний раз.
Выиграли наши внучки. А то! Деда Ивана школа. Нежити насупились:
— А всё одно — не скажем вам, где Бриллиантовые горы, где птица чёрная прячется и даже то, кто вы сами такие и откуда.
Алисе стало жаль потерянного времени, она сжала кулаки и зашипела:
— Ну и ладно! Фиг с вами. Сопьётесь — не жалко!
А Диана, вспомнив свой животный инстинкт, резко развернулась и толкнула Ичетиков в воду.
«Буль, буль», — заволновалась мутная жижа, поглощая грузные тела.
— За вами должок! — пригрозила старшая внучка пальцем сомкнувшейся воде.
— Пошли отсюда, — брезгливо сплюнула Диана.
Сестры поднялись и заспешили прочь по-тёмному Заболотью — туда, куда несли их ноги. Темно, зябко, но лишь бы подальше от склизких пересмешников!
— Дин, а Дин, — пыхтела Алиса, едва поспевая за сестрой.
— Чего тебе?
— А ты никогда не простишь меня за то, что я тебя в шахту толкнула?
— Да ладно тебе, — пропыхтела человеко-кошка. — Зато теперь я чую дорогу. Всё плюс, а не минус в пути.
— И то верно, — облегчённо вытолкнула из себя чувство вины вторая нашкодившая «кошка».
Бежать в темноте им стало гораздо веселее.
А где-то там, далеко-далече: у подслеповатой Сказочницы екнуло сердечко:
— И то верно, пусть бегут веселее. Не надо нам страшных сказок. Устал народ, сдулся, — старушка завернулась в тёплый тулуп.
— Беги, дочка, беги! — промулыкала она, засыпая.
И дочки бежали. Вернее, летели навстречу новым приключениям, уже не таким страшным и колючим как раньше. Или просто они стали отважнее?
— Растут! — прослезился в тёмной Руси Леший и тоже захрапел в своём уютном шалаше.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 16.5.2019, 23:13
Сообщение #36


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 8. Злой дух Моховой


«Вот я и бегу, загадочно так бегу, — думала Алиса на ходу. — Сказочницу из беды выручаю. Сказки — дело святое! Она должна их писать. Но почему судьба всегда бьёт по самому больному? Ну подвернула б она руку или ногу. Нет же, ослепла. А слепой как писать?»
Тут ей очень стало жаль не только незрячую старушку, но и горемыку маму, пытающуюся уловить и записать нашёптывания Сказочницы, и даже свихнувшуюся на ясельных байках бабу Валю. Аля вдруг сама захотела стать доброй-предоброй бабушкой и каждый вечер читать своим внукам «Колобок», «Теремок» и «Репку».
«Вот мы и бягим. А куда бягим? — думала на ходу Диана. — Прижаться бы как раньше к тёплой печке, закрыть глаза и никогда-никогда их не открывать!»
Бел свет глазами кошки казался ей гораздо серьёзнее, больше и загадочнее. Незнание мироустройства приводило её то в дикий восторг, то в глубокое равнодушие. А теперь биосфера по-скоморошьи пестрила в глазах, чёрно-белое магическое очарование ушло, загадки стали объяснимы и не таинственны. Каждый взрослый и ребёнок пытался ей что-нибудь да объяснить. Тьфу! Бывшей кошке как-то неинтересно стало жить. Она злилась на Заболотье, на родные Мгачи и на всё-всё вокруг: «Нет, есть где-то мой край, где мне будет хорошо! Или было...» — в её голове иногда проскальзывал многогранный тёмно-сиреневый мир с осколками звуков «дзинь-дзинь», там она ощущала себя ни человеком и ни животным, а глазами, заглядывающими в крохотную вселенную. Такую крохотную, что невозможно даже рассмотреть кипящую на планетах жизнь. И таких вселенных была тьма тьмущая! И они плавали какой-то в сфере, а её глаза находились за сферой — в другом, ещё более огромном пространстве. И ей ни то чтобы было всё равно на то, что творится на планетах, но даже самые глобальные проблемы казались проходящими. Ещё миг и этот шар лопнет, и народится новый с новыми вселенными, а жизнь практически повторится со всеми её большими взрывами и мучениями душ. Её заботила только одна мысль: как сделать так, чтобы жизнь не повторилось, а сделала новый виток: лучше, добрее, веселее, без злобы? Но в этом она была бессильна. Она просто вглядывалась внутрь маленького мира, да и только. Хотя нет. Она пускала туда свои фантомы... Нет, нет, она запускала туда крохотные частицы своего разума, которые подселялись в души людей. А как всё это выглядит на планетах — её глаза рассмотреть не могли. Или Динке просто дали посмотреть на запредельный мир теми большими глазами? Потому что ничего другого она не помнила и не знала о том гигантском пространстве. В детском уме сталось лишь ощущение фразы (даже ни сама фраза, а лёгкий её призрак): «За моим фиолетовым миром есть ещё больший мир, я там никогда не была, но оттуда приходят посланники мысли. Разные. Злые тоже.»
Диана, пожив кошкой и посмотрев на вселенское днище огромными космическими глазами, уже сомневалась, что она человек.
«Опять, поди, временное пристанище для моей души?» — думала она о своём теперешнем теле.
— Кар! — неожиданно прервал думки сестёр родной звук.
Леди остановились. У Алисы затрепыхало сердечко:
— Тимофей!
Диана повела носом, принюхалась, вгляделась вдаль и сказала:
— Нет, кто-то тёмный, не он.
— Кар!
— Он! — зашептала душа, которая жила дольше в человеческом организме.
— Не он.
— Кар! — прозвучало уже жалобно.
— Бежим туда! — зашипела старшенькая. — Он мой друг. Ты его не любишь, я знаю.
И во всём уверенная девочка помчалась в сторону звука, младшая за ней. А куда деваться? Не бросать же неуравновешенную одну! Дина хотела было объяснить сестрице, что привыкла охотиться на птиц и сейчас ей очень трудно принять ворона как друга, но темнота опять закудахтала.
— Кар, кар, кар! — звучало всё дальше и дальше, в разных местах: то спереди, то сзади, слева, справа.
Подружки бегали за вороньём очень долго и уже без всяких думок. Наконец они вымотались, упали на землю и закрыли глаза. Но как только они прикрыли свои ясные очи и приготовились провалиться в царство сна, на свободу вывалилось красное солнышко и заулыбалось рассветом. Небо тоже очнулось, порозовело, поголубело, раскачалось, расшаталось на месте и забубнило прежними голосом, нуднее нудного: «А из-под ельничка, с подберезничка, из-под часта молодого орешничка, выходила калика перехожая, перехожая калика переезжая. У калики костыль дорог рыбий зуб, дорог рыбий зуб да в девяносто пуд, о костыль калика подпирается, высоко калика поднимается, как повыше лесу стоячего да пониже облачка ходячего, опустилася калика на тыи поля, на тыи поля на широкие, на тыи лужка на зеленые...»
— Кар, кар, кар! — прокудахтало прямо на груди моей старшей дочери.
Дщерь открыла один глаз, потом второй и приподняла голову. Прямо по её телу бодро прохаживался крохотный старичок зеленовато-бурого цвета, одетый в бараний кожух, с ярко-зелеными волосами и пушком на тельце. Алиса закрыла глаза, пощупала эмоции внутри себя: поискала ужас или на худой конец страх. Не нашла. Открыла веки и рассмеялась, уж больно смешно выглядел мохнатый дед. Пробудилась и её соратница по несчастьям:
— О! Ёкарный бабай, и этот карлик водил нас всю ночь туда-сюда? — и закрыла лицо руками, уж очень ей хотелось спать.
Но сестра-старушка знала, что всякое живое существо может пригодиться.
— Или навредить! — пробурчала молодая, засыпая.
Алиса снова не обратила внимания на то, что Динка прочла её мысли и рассыпалась в приветствиях:
— Как звать-величать тебя мал человек? Это ты каркал или наш ворон Тимофей?
Мохнатая кучка разразилась дурным самодовольным визгом, закивала глупой головой и замурлыкала сладко—сладко, пританцовывая на Алисиной печёнке:
— Я. А то кто же? Кличут меня духом Моховым, от того, что живу во мху. Нежить я добрая, наказываю лишь тех, кто собирает ягоды в неурочное время. И не веду людей на погибель, а лишь замучу до полусмерти, да и отпущу подобру-поздорову.
— Нашёлся тут добряк! Да было бы на дворе светло, я б на твоё карканье и внимания не обратила, — осерчала Алиска.
— Ух ты ж, ух ты ж! — самодовольно поддразнил гигантскую массу лилипут и прыгнул человеку на нос. — А вот откушу тебе то, что ты до неба задрала, будешь знать!
И вцепился девочке в ноздрю. Та брезгливо, двумя пальчиками оторвала Моховичка от лица и равнодушно отбросила его подальше. Карлик три раза перекувыркнулся, пообещал отомстить и исчез. Дочечка прижалась к младшенькой и тоже уснула, невзирая на пыхтение небосвода: «Добрыня Никитич размахнулся левой рукой, а калика шла серёдочкой. Стал он своею дубиною помахивать, как куды махнул, так пала улица, отмахивал – переулочек, прибили всю силу неверную и обратились к славному городу...»

Когда сёстры проснулись, день клонился уж к вечеру. Дина нырнула в мох и вынырнула оттуда с узелком, полным морошки и с кедровыми шишками в карманах — подарок от кедрового стланика. Поклевав подножный корм, дети вспомнили о Тимофее. Алиса вздохнула:
— Скучно без него.
— А мне и с ним скучно, — сквозь зубы процедила Диана.
Старшая озабоченно присмотрелась к молодой:
— Ты у нас какой-то пессимисткой растёшь!
— Зато ты у нас старушка-веселушка: то плачешь, то рыдаешь, то перед матерью истерики закатываешь!
Алиса смутилась, был за ней такой грешок. Она знала, что делает это не из-за душевных травм, а как-бы специально да назло близким, но ничего не могла с собой поделать. Настала очередь Дианы внимательно присмотреться к психопатке:
— А почему ты здесь не катаешься по полу и не ревёшь по всяким пустякам?
Алиса огляделась и поморщилась:
— Наверное потому что в Заболотье пола нет. Хотя... Я регулярно лила слёзы в тёмной Руси. Помнишь?
— Не помню.
— Я больше не буду вам всем причинять боль своими истериками, — пообещала Алиса. — Честное пионерское!
Диана подозрительно покосилась на неё, она не знала что такое «честное пионерское»:
— А не брешешь? Поклянись!
— Клянусь своим зубом мудрости.
Диана не поверила её клятве: «Какой ещё такой зуб мудрости?»
Она закряхтела, поднялась и впялив своё всевидящее око в горизонт пустынной тундры, страдальчески произнесла:
— Пошли, чего расселась!
И они побрели на ночь глядя туда, куда глядели зенки «кошки» Дины. А Моховой трепыхал за ними следом да квакал лягушкой, каркал вороном, плакал дитятей, ухал филином и махал невидимыми крылами, точь-в-точь как змей Горыныч. Но люди на то и люди — имеют свойство учиться на своих ошибках. Поэтому ученицы не пугались, не останавливались, а лишь вздрагивали и пробирались по настилу из мха навстречу тёмной-претёмной ночи.
— Эх ты, нежить глупая, Моховик-дубовик, мал бестыж твой дикий лик! — вздыхала время от времени Алиса.
С каждым часом глаза у девушек сверкали всё ярче и ярче, как звёзды! Они глядели друг на друга, изумлялись, но ни слова ни говоря, маршировали дальше. Со стороны казалось, что некая глубинная сила, надёжно спрятанная в этих хрупких тельцах, вот-вот прорвётся наружу. Ещё немного, и она выпорхнет из детских душ и улетит отсюда навсегда в свой тёмно-фиолетовый гранит, внутри которого и колыхается наша вселенная. Но дети, как ни в чём ни бывало, продолжали путь, а сила померцала в их очах и потухла. Мадемуазели устали. Развели костёр, попили из термоса болотной воды и задремали.
— Утро вечера мудренее.
— И то верно.
— Хр...
— Хр...
— Кар!
— Хр-хр-хр...
— Кар, кар!
— Хр-хр-хр...
— Кар, кар, кар! — чёрный ворон разозлился и тюкнул хозяйку по лбу.
Та подскочила и заголосила на всю округу:
— Тимофей, родной мой!
— Какими судьбами? — рассупонилась младшенькая и растопырила руки для объятий.
— Моховой изловил меня силками да в полоне держал: есть, пить не давал.
— А ты вырвался?
— Мой ты хороший!
— Да нет, не вырвался, Моховой сам меня отпустил.
— Чего так?
— Говорит, разглядел в вас силу сильную несгибаемую. Испужался. Передаёт поклон вам низкий до земли, обещает впредь ходить стороной да околицей.
Динка резко обернулась на триста шестьдесят градусов, хищно выхватила взглядом забившегося под пенёк Моховичка, зыркнула на него устрашающе и развернулась к друзьям:
— Отбой! Утро вечера светлее.
Алиса обняла свою непутёвую птицу и вся компания захрапела:
— Хр-хр-хр...

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 18.5.2019, 23:20
Сообщение #37


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 9. В Причудье, у Чудского озера


Когда путешественницы проснулись, чернокрылый охотник уже наловил лягушек и сложил их горкой перед носом хозяйки.
— Что это? — обомлела Алиса, продрав глаза.
— Ваш завтрак, мэм.
Дохлые лягухи аппетитно возлежали одна на другой. Диана уняла хищный блеск в глазах, вспомнила о том, что она с некоторых пор вегетарианка и демонстративно отвернулась. Совершив утренний моцион, «почистив пёрышки», молодуха умотала в гости к Моховому — без спроса обрывать дикоросы. А Алиса разожгла костерок, достала перочинный ножичек, разделала и поджарила добычу. Голод скрутил её желудок в узелок: «Едят же зелёных тварей французы и ничего, не жалуются на бесплодие!»
Ворон забеспокоился:
— Что-то наша дама совсем заневестилась, того и гляди, замуж за первого поперечного выйдет!
Женщина смутилась:
— За встречного.
— Что?
— Я говорю, не за поперечного, а за встречного.
— Хрен от редьки мало чем отличается.
— Поперечный — поперёк чего-либо, а встречный — это путник.
— Вот и я говорю, выскочишь замуж за первого путника, вопреки дедовской воли.
— Тоже мне, нашёл контролёра!
— Контролёра ОТК.
— Чего?
— ОТК — отдел технического контроля на заводах, качество продукции проверяют.
Алиса закатила глазки:
— Не удивлюсь, если ты в реальном мире — человек и на какой-нибудь фабрике работаешь.
— Это исключено, я уже был в вашем мире, и я там был вороной. А если я попал в реальность, значит, меня там нет.
— А-а, — огорчилась фантазёрка. — Значит, если мы с Диной попали сюда, то нас в сказочной Руси нет. А Правь — это сказочная Русь?
— Не-а!
— Уф, есть шанс, что мы там есть! — сделала вывод красавица, жуя лягушачьи лапки.
Потом она хитро сощурилась и спросила:
— А откуда ты знаешь про ОТК?
Тимофеюшка важно раздулся:
— Ты что, думаешь я зря топтался по газетам Ивана Вавиловича?
Ворон сел хозяюшке на плечо и зашептал ей в ушко:
— Диана мне буковки показала, читать научила.
— Вот те на! Я плохо о ней думала, а она оказывается тебя любит.
— Ну не так чтобы очень.
Алиса задумалась, пережёвывая жёсткие лапки:
— Ничё, есть можно, вкусно! Хочешь? — предложила она жаркое подоспевшей сестрице.
Та отказалась и нанизала на веточку подосиновики. Поели, закусили морошкой и двинули к Бриллиантовым горам.
Через три дня пути, под тарахтенье фольклорного неба, походницы вышли к воде. Напились, налакались до колик в брюхе, а уж потом рассмотрели окрестности. Тундра, песчаный берег и голубая гладь воды до неба. Ничего особенного.
— Море!
— Озеро.
— Море.
— Нет, озеро, вода пресная.
Птичка разрешила их спор:
— Озеро Чудское, а посередине озера Пёсий остров, на нём и находятся Бриллиантовые горы.
Амазонки вгляделись в водный горизонт и приметили чёрный крошечный бугорок:
— Ужас как далеко!
— Ну вот, почему ты сразу не сказал, что горы окружены водой?
— А вы бы тогда не пошли!
— Много ты про нас знаешь! — цыкнула на ворона Алиса, достала из рюкзака кусок мыла, разделась и полезла мыться да купаться.
Диана следом. Ну и Тимофей тоже — пёрышки сполоснуть. Потом соратницы долго стирали свою одежду да сушили её у костра. А их верный друг наловил клювом рыбы, раков и даже черепаху припёр. Живность будто сама лезла на его клюв-крючок. Черепашку решили отпустить. А рыбой и раками занялась старшенькая. Младшей же пришлось нырять в кусты и собирать, как всегда, ягоды, орехи да на мшистых пнях очень белковую пищу — рыжие опята.
— Сегодня был пир горой! — еле дыша прокурлыкал пернатый после обеда.
— Про горы очень кстати, — поперхнулась Алиска. — Давай рассказывай, что там за остров и какие они, эти горы? Что-то не видно, чтоб они блестели от бриллиантов.
— Горы как горы, — начал рассказ Тимофей. — А бриллианты в Змеиных пещерах глубоко запрятаны, их Дивьи люди добывают, они же их и берегут. Зорко стерегут! У них один глаз на лице, а на теле одна нога и одна рука. А ещё их кличут Чудь — чудной то бишь народец.
— Как же они тогда ходят да дела делают?
— А левой ногой и правой рукой опираются о землю и прыгают, как звери.
— Они злые?
— Всякое болтают. Одни говорят, что любого к ним попавшего до косточек сжирают. Другие ведают, что надобь от их богатства отказаться, тогда Чудь тебя домой и отпустит.
— От бриллиантов что ли?
— От них самых. А ещё от злата, серебра и камней самоцветных. Но Дивий народ нам с вами задобрить хоть чем-нибудь, ох, как надо! Источник с живой водой как раз в их пещерах течёт.
— Задобрить?
— А что они любят?
— Не знаю! — каркнула птица. — Может им страшные сказки вашей матушки рассказать?
— Страшным людям — страшные сказки. Гы-гы-гы! — не выдержала Диана.
— Ладно, хватит! — встала Алиса, она уже знала, что ни огонь, ни вода, ни медные трубы вреда не причинят ей и её сестре. — Пойдём пешком по дну. Чего время зря терять?
— Сядь, — уселся на её голову чёрный друже. — Я не всё вам рассказал. Бриллиантовые горы крепко-накрепко стерегут воины Песиглавцы, никого к ним не подпускают! Весь остров — их заповедный край.
— А это ещё кто такие?
— Дикое племя воинов с человеческим телом и собачьей головой.
— Блин, а этих чем задобрить можно?
— Знаю чем! — догадалась Диана. — Черномор обещал помочь. Кликнем его, пускай парней с трезубцами на псов напустит.
— И как ты себе это представляешь? У них вместо ног хвосты! — остудила её пыл Алиса, уж очень она не хотела снова встретиться с гипнотизёрами русалами.
— Черномор, Черномор, — забурчал ворон и побрёл к озеру, засунул клюв в воду и забулькал. — Черномор, Черномор, выручай, выручай!
«Буль-буль-буль», — поплыли пузырьки птичьих слов к Морскому царю.
Доплыли и забурлили в уши властелину вод: «Черномор, Черномор, выручай, выручай!»
Тот спохватился, сбросил с себя сон-тоску, полез в карман за бутылью-калейдоскопом и посмотрел в горлышко. Увидел на заплесневелом дне бутылки Причудье, Алису и Диану, тоскующих на берегу озера, Пёсий остров, Бриллиантовые горы, Песиглавцев, занятых домашними делами, и истолковал просьбу чернокрылого по-своему:
— Подмогу чем смогу. А чтоб и не помочь?
Ах, царь, царёк из-под трона выволок огроменного сома: «На нём плаваю сам я!»
Черномор похлопал большеусую тушу по спине, шепнул ему пару ласковых и отправил восвояси.
«Ух, ух, ух!» — пыхтела, нехотя уплывающая от царя рыба, жалобно посапывая.

Тимофей рассказывал подружкам об особенностях характера Песиглавцев, об их воеводе Полкане, а Алиса тем временем рылась в своём рюкзаке в поиске подарков для собаколюдей. В портфеле лежала лишь верёвка и комплект запасной одежды. Ну как комплект? Очень красивый, чёрный, блестящий, спортивный костюм фирмы Адидас. Китайская подделка, конечно. Но девочки об этом не знали. Папа привёз из Владивостока два костюма — ей и Дине. А так как Аля планировала путешествовать без малявки, то и спортивку с собой взяла лишь одну — свою.
— Не взяла, а украла, — подправила её мысли младшенькая.
— Как это украла? — остолбенела от возмущения тринадцатилетняя. — Он же мой!
— Ага, деда Ваня быстро объяснит тебе с помощью ремня: взяла ты или украла что-либо из его родного дома.
— Тьфу на тебя! Нашлась тут шутница. Не до хохмы, — и повернувшись к Тимофею, спросила. — А у Песиглавцев есть дети?
Ворон почесала клюв о песок:
— Есть, но мало. А что?
— Да вот у меня одежонка завалялась для мальчика или девочки моего роста. Чем ни подарок? — Алиса потрясла штанишками и олимпийкой перед другом.
— Чёрный, блестящий! — восхищённо пробормотала чёрная, блестящая птица. — А он мне будет впору?
— Ты что? Он же для людей!
— Уже для собак, — многозначительно прохрипела Диана, давясь от смеха. — А они говорят или лают? Бррр!
У неё остались неприятные воспоминания о псах из прошлой жизни.
— Вроде бы говорят. Не знаю точно, — отмахнулся учёный ворон.
Из воды высунулся сом с большим усом, поднял на поверхность свою широкую, серую спинищу и призывно загудел.
— Оп-ля, и карета подоспела! — прыснула двенадцатилетняя и поволокла всю компанию на «корабль».
— Ну, на корабль, так на корабль, — согласились Тимоша и Алиса.
Старшая моя дочь аккуратно сложила костюм Адидас обратно в сумку, надела её на плечи, и смело направилась к безобразной и огромной рыбине. Все втроём они уселись на сома и тот поплыл к острову. А небо скрашивало им путь народными преданиями: «По морю, морю синему, по синему, но Хвалунскому ходил, гулял Сокол-корабль немного-немало двенадцать лет...»

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 22.5.2019, 22:55
Сообщение #38


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 10. В гостях у Песиглавцев


А Песиглавцы — народец не очень то на ум гораздый, да и не грозный уж как тыщу лет. Это когда они по бел свету набегами наскакивали да мужей косили, жён полонили, а малых детушек в овражки кидали, тогда да — они слыли силой сильною, на сердца и души трепет наводящие. Но собрался род людской и изнечтожил тёмну силу — всех псов смердящих до единого! Теперь они токо в Причудье и живут, свой остров от Ивана-дурака охраняют. А что Иван? Он не дурак оказался, поиграл пред их носами свиристелкой да и был таков. А в пещеры те поганые за златом-серебром и вовсе не полез, ну не дурак же он. Но об том другая сказка. А Песиглавцы ничего, освоились в тесноте да в одиночестве века коротать. Даже дитяток своих холят да лелеют, старикам в обидушку не дают. Вот об пёсьих детушках и думала хитромудрая Алиса, подплывая: «Алчность не один народ погубила! А уж детские душонки и подавно. Мой Адидас им точно-преточно понравится! Он, поди, дорогущий, папа даже цену не сказал. Наверное, чтоб мамка в обморок не упала.»
Диане, подслушивающей глупости сестры, оставалось только закатывать глазки и хихикать себе тихонько в носовой платочек. А ворон всерьёз задумался о бешеных псах, беспокойство его одолело, и он ни слова не говоря сорвался с места и полетел на Пёсий остров впереди царского сома.
Крылатый шпион облетел крохотную сушу три раза, оглядел собачью коммуну, занятую жизнеобеспечением: пол мужеский занимался ловлей рыбы да ковкой уже не нужных им кольчуг, бабы варили уху, старичьё отдыхало развалившись, а молодёжь охотилась на пичужек малых. Тимофей поискал глазами Полкана, нашёл, тот занимался стройподготовкой: дрессировал трёх могучих, сильных гвардейцев.
«Вот так войско-рать, нам на пальчиках считать!» — хмыкнул наш разведчик и опустился на плечо главнокомандующему.
Он быстро и страстно зашептал воеводе всю-всю историю двух сахалинских сиротинушек, долго шептал — три часа и тридцать три минуты. Полкану даже пришлось боевой отряд распустить по домам, по пещерам — пожрать да всхрапнуть. Притомила, в общем, птичка Полкашку. Ему вроде бы и Сказочницу жалко: в сказках то сидеть хорошо, народ про пёсий род байки бает, всё какая-никакая, а слава. Но и совесть велит драгоценные горы дозором держать: ни мышь, ни гада ползучего, ни змея летучего, ни богатырей киевских могучих не подпускать. Потёр воеводушка свой собачий носик, потёр, да и говорит:
— Пущай народ решает как с пришлыми поступить! Сзову-ка я большую сходню.
Протрубил Полкан в горн могучий, и пришли к нему стар и млад, загадочные дела свои бросив. Выставил главный Песиглавец вперёд своё брюшко и прорычал:
— Слухай сюда, едет к нам татар орда: одна, нет две орды — две деревенских головы. Женщины, то бишь, младые, но уж дюже заводные.
Племя зашумело, загигикало, заулюлюкало, засюсюкало.
— Молчать! Бабье племя — всё не рать. Воевать с ним смысла нет.
— Так сожрать их на обед!
— А сожрём мы их сома, жирный прёт тех дев сюда. А с бабья навара нету, не хватит даже на котлету. Отроки они, однако. Лет им, то есть, маловато. Не годятся и в невесты.
— Подрастут! Ну честно, честно.
— Нет, оставим их в покое. У них миссия.
— Не спорим.
— А кака?
— Спасать и нас. У Сказочницы левый глаз, да и правый болен тоже. Ослепла, значит.
— Эт не гоже!
— Нам то что?
— А вот те шо: на глазу у ней бельмо, и писать она не может. Кто былину про нас сложит? Песен дивных напоёт, мол, живёт в горах народ: стан людской и волчий взгляд, храбрей Ярилы тот отряд!
Загудела волчья рать, каждый лезет выступать:
— Подмогём, а что им надо?
— Живой воды.
— Да нет уж, на кол!
Порешили, порешали, ничего не нарешали, сели все у брега, ждут.
— Корабли уже плывут!
Сом наш тихо подплывал, в свой ус песню напевал:
— Там за морем-океяном Пёсий остров есть. Болваны ждут меня к себе на ужин, сом им толстый очень нужен.
— Земля! — выдохнула Алиса.
— Земля! — напряглась её напарница.
— Земля! — промычала рыбина, вздыбила свою огромную спину, вытолкнула пассажирок на мель, а сама развернулась и поплыла обратно к Морскому царю, отсиживаться под жемчужным троном.
Обескураженные Песиглавцы долго пялились на круги в воде, в то место, куда нырнула их провизия. А оставшись без желанной добычи, разозлились и пошли стеной на наших красавиц. Девчонки высунулись из волны, увидели грозное нечеловеческое войско, прущее на них с голодным блеском в глазах, и зажмурились. Тимофей рванул к соратницам, вцепился в Алискин рюкзак, болтающийся над водой, уселся на него и нахохлился. Идти в наступление за спиной хозяйки ему, видимо, было намного комфортнее. Хоть Песиглавцы на этот раз пёрли в бой без оружия на двух беззащитных крох, но вид у них был устрашающий: накачанные голые торсы в набедренных повязках, и мохнатые волчьи головы, клацающие острыми клыками.
У Алисы за закрытыми веками промелькнула вся её жизнь. Пробормотав какую-то молитву, строго-настрого запрещённую в их атеистической семье, дочка-внучка, уняла растёкшийся по крови ужас и отчаянно шагнула навстречу зубастым псачеловекам. Вылезла на сушу, отряхнулась, прямо как собачка, поклонилась три раза и дрожащим голосом произнесла:
— Здравствуйте, люди добрые! Меня зовут Алиса, а мою сестру Диана, — она поискала глазами младшенькую.
Та прямо-таки в кошачьей панике бултыхалась на мелководье, не зная куда ей деться: в ад или сразу в рай?
Старшенькая вздохнула:
— Мы ищем Бриллиантовые горы, внутри них, говорят, есть животворящий ручей, нам просто необходимо спасти Сказочницу от лютой смерти! — не прерывая свою речь ни на секунду, малышка сердито согнала ворона с рюкзака, открыла его, достала чёрный спортивный костюм, и тряся штанами да кофтчкой перед носами зверья, продолжила. — А у вас есть дети моего возраста? У нас имеется для них подарок — одежда, обыкновенная человеческая одежда.
Любопытство взяло верх и рать остановилась. Полкан наклонил голову набок и поднял руку вверх, мол, не трогать жертву до выяснения обстоятельств. Он в глубине души очень хотел помочь Сказочнице, он то понимал, что такое сказки, в отличие от своих подданных, которым былинное небо, ох, как житья не давало, а тут ещё и сказки какие-то.
— Гыть сюда, малява! — позвал начальник детушек Песиглавцев.
Сквозь толпу пролезли всего лишь пять малышей разного пола и возраста. Полкан вырвал из людских рук костюм, повертел его в лапах, понюхал и кинул мальцу, который был чуть пониже Алисы. Щеночек аж затявкал, заскулил от удовольствия, долго путался, но всё же напялил на себя обновку (Воеводушка помог) и пошёл колесом кружиться перед стаей. Взрослые умилённо заулыбалась, но остальные четверо парубков зарычали, опустились на четвереньки и поползли с грозным воем на Алису. Дочь судорожно схватила портфель и стала в нём рыться. Нашла верёвку, вытащила её:
— Вот!
— Зачем нам это вот? — гавкнули волчьи дети.
— Вот, ну вот и всё, — девочка смущённо хихикнула, ужас снова начал растекаться по её венам и артериям.
И тут небо заткнулось, громыхнуло грозой и нависло над школьницей тучкой малою. А эта тучка возьми и покажи девчушке картину прошлого: как она с подружками возле школы прыгает через скакалку, хохочет! В первые секунды видения несчастная человечечка обзавидовалась своей мгачинской жизни, но потом спохватилась, взяла верёвку в руки как скакалку, стала прыгать и притворно смеяться. Чудо дети застыли на месте, отвесили челюсти и выпучили глаза. Но быстро сообразили что к чему, вырвали бечёвку из женских рук и тоже принялись прыгать, падать, спотыкаться, заплетаться и искренне хохотать. Взрослые особи расслабились, махнули на молодую купчиху руками и разбрелись по своим особо важным делам, оставив малышню играться на воле.
Подождав когда толпа рассосётся, Диана на карачках выползла на мрачный берег и обходными путями потянула сестрицу к Бриллиантовым горам. Девочки и их питомец растворились меж камней. Казалось, никто их исчезновения и не заметил. А может, сделали вид что не заметили. Но как бы то ни было, мокрые ученицы пробирались по вражескому стану, прячась за булыжники. Тимофей пыхтел, перелетая от камня к камню. Тёмные, зловещие горы приближались и укали эхом молотков да кирками одноглазых Дивьих людей. С каждым шагом становилось всё страшнее и страшнее.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 25.5.2019, 0:14
Сообщение #39


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 11. В подземелье у Дивьих людей


Горы надвигались на бегущих к ним человечков гипертрофированным чёрным драконом, который расползался, раздвигался и готовился вот-вот проглотить наших крох.
«Из огня, да в полымя!» — засело Алисе в мозг и стучало молоточком "тук-тук-тук"!
«Лишь бы от злых собачищ подальше!» — твердила бывшая кошка.
Одноногие и однорукие люди рисовались ей неуклюжими уродцами, от которых всегда можно уйти, ну или распихать их ногами.
Ворон же беспокоился за алчность своей падчерицы, знал как она любит экономить да считать в деньги в Зубковском хозяйстве. Мысли его были хмуры: «Как завидит моя Алисонька бриллианты, так захапает их для нужд семьи, ну или для своего собственного приданого. И тогда всё, пиши пропало!»
А Бриллиантовые горы ничего не думали, они расступились перед беглецами зияющей чёрной пещерой, куда и юркнули юные геологи, дабы изучать там залежи полезных ископаемых да искать нефтяную скважину под названием «источник живой воды». Старшенькая зажгла зажигалку, а у Дины загорелись глаза зелёным светом. Никто ничему уже не удивлялся. Тимоша крепко вцепился в рюкзак хозяйки и нахохлился — оробел детинушка с непривычушки: это тебе не по небу парить, да на голову любимой Ягуси какать как бы невзначай.
Пещерка оказалась пологой и плавно уводила нашу команду вниз. Послышался методичный стук.
— Чудь работает, — прошептал ворон.
Кувалды и кирки Дивьих людей стучали всё отчётливее и звонче. Как бы девочки ни внушали себе, что они в этом мире бессмертны, но страх не унимался, залезал им под кожу, в черепную коробку и особенно в глаза. Чёрные бусинки пернатого так и вовсе источали ужас, он то как раз был смертен в этом сказочном мире.
Ещё шаг, ещё шаг, ещё... И впереди замелькал слабый свет. Постояли, подумали, набрались мужества и почти поползли к зияющему огоньку. Впрочем, другого пути и не было, кроме как повернуть назад. "Бух-бух-бух" — отбойными молотками давался каждый шаг. Дивьи люди в воспалённом воображении Алисы (да уже и у Дианы) расплывались гигантами и одной рукой душили, а одной ногой топтали двух несчастных сестрёнок. Тимофей вздрагивал, расправлял и складывал крылья с периодичностью нервного тика. Он тоже никогда не видел Дивьих людей, ему о них лишь бабка Ёжка рассказывала.
Свет перестал приближаться и превратился в большой зал, на стенах которого висели факелы и капали смолой на каменный пол "кап-кап-кап". Зал пустовал. Звуки, работающей под землёй Чуди, притихли, словно хозяева почуяли пришельцев и затаились. Посреди комнаты стояли большие кованые сундуки. Бригада двинулась к ним. Алиса на удивление смело принялась их открывать. А там! Первый сундук был доверху наполнен янтарём, второй — изумрудами, третий — алмазами, четвёртый — малахитовыми камнями, пятый — золотыми самородками, шестой — рубинами, седьмой — сапфирами, восьмой — горным хрусталём, девятый — опалами, десятый — топазами, одиннадцатый — нефритом и так далее. Ворон в истерике метался от сундука к сундуку, от факела к факелу и истошно каркал:
— Не берите, ничего не берите, не трогайте даже!
— Цыц! — разозлилась хозяйка птицы, открыв последний сундук.
— А где тут бриллианты? — спросила младшенькая деловито.
— И эта туда же! — буркнул Тёма и уселся на один сундук, широко распахнув крылья, не подпуская к ним девок. — Тут они, алмазами их кличут. А как алмаз обработают, так он бриллиантом и заблестит. Не трогайте токо, ничего не трогайте!
Невестушки склонились над сундучком. Серые, жёлтые и розовые прозрачные камушки игриво звали к себе, стыдливо прикрываясь первородной невзрачной матовостью.
— Ничего особенного, — огорчилась Диана.
— Ерунда какая-то! — подтвердила Алиса и стала захлопывать сундуки один за другим.
Тимофей оживился, расслабился и начал даже подхихикивать, вернее подкаркивать себе в ус... вернее в клюв... то есть клювом. Где ж ему бедолаге было знать, что в бедной семье Зубковых никогда, никогда не говорили про золото, серебро, драгоценные камни, про кучу денег «хорошо бы свалившуюся на голову нежданно, негаданно». Нет, тема внезапного обогащения — закрытая тема в доме бабы Вали и деда Вани. Запретная даже тема. Почему? Да бог его знает! А коммунисты и атеисты они все потому что. Наверно поэтому. Так что зря паниковала чёрная блестящая птица, наши дамы на удивление легко перенесли искушение, справились с ним и тут же забыли про заманчивые для других людей самоцветы. Но не совсем. Закрывая сундук с малахитом, Алиса вспомнила сказки Бажова «Малахитовая шкатулка». Она ни один раз пробовала прочитать эту толстую книжку, да уж больно тяжелы оказались те древние северные слова для её восприятия. Но она запомнила «Хозяйку медной горы» и «Серебряное копытце». И то, по мультикам.
Девчушечки устали, идти искать тёмные ходы-выходы не хотелось, и они уселись на казённое имущество отдохнуть. Старшая от скуки и давай рассказывать две сказки Бажова своим друзьям. Начала с копытца:
— Жил на Урале старик бобыль Кокованя. Летом золото добывал, а зимой на козла с золотым копытцем охотился, но неудачно охотился. Удочерил он как-то раз девочку сироту Даренку...
Семейка заслушалась. Диана и ворон хотели даже прилечь подремать на пухлых узорчатых ящиках, но вдруг со всех сторон зашуршало. И из ниоткуда возникли они — Дивьи люди. Они бросили свою горнокопательную работу и подкрались, как рыси, но на одной руке и одной ноге. Поблёскивая огромным единственным белым глазом, они внимательно слушали Алискины сказки. И судя по выражению их лиц, им нравилось!
Дочки вздрогнули. Старшая решила не прерывать свой сказ, инстинктивно чувствуя, что именно её байки и спасают им жизнь. Обе девы зажмурились и долдонили: Диана что-то похожее на молитву, а Алиса от Бажова перешла к Фидяниной-Зубковой, а потом и к братьям Гримм. Тимофей хрипло каркал и угрожающе махал крылами — в общем, как мог, корчил из себя отважного воина.
А когда сказочница выдохлась, замысловатая Чудь подобралась совсем близко скалолазкам и потребовала ещё сказок.
— Хотим ещё, хотим ещё, хотим ещё! — твердил подземный народ.
Сёстры открыли глаза. Дивьи люди оказались вовсе и не страшными, а жалкими калеками, однако очень быстро передвигающимися. Пугала лишь их одноглазость. Непривычно было это! Алиса сообразила первой:
— Вы любите сказки? А мы как раз и боремся за будущее сказок. Проведите нас к ручью с живой водой!
И дочечка рассказала всю их историю от начала до конца. Чуди белоглазой в диковинку рассказы долгие слушать, они кайлом привыкли махать да блестящие каменья из скал выковыривать. Окружили они человечков, обступили, стоят на «четвереньках» ждут «сладенького». Про ручей животворящий как бы и не слышат, мимо ушей пропускают.
Дина поняла, что их на жалость не возьмёшь, и взяла ход событий в свои руки:
— Стоп! Хватит байки баить. Покажите нам источник, тогда будут вам ещё сказки. А не покажите, хоть режьте нас, всё одно — жизнь не мила, бояре житья не дают, последнюю корову отобрали. Вот прям хоть щас режьте нас на куски, домой всё одно, ходу нету! Вот нам бы Сказочницу спасти. Токо это одно и держит на белом свете.
Тимофей аж поперхнулся от неожиданности, Алиса сделала страшные глаза и медленно повернулась к младшенькой. Чудь удалилась думу думать.
Думали они год. Так показалось женским желудкам, свернувшимся от голода в узел. На самом деле совещание длилось минут тридцать, не больше. А потом один из Дивьих людей снял со стены факел и вся их толпа поскакала в темноту, прорывая ход огнём. Дети переглянулись, пожали плечами, слезли с полезных ископаемых и крадучись заскользили следом. Тимофей поехал за спиной хозяйки на её опустевшем рюкзаке.
Долго ли коротко длился их путь, нам не ведомо. Но рано или поздно, поздно или рано послышалось журчание ручья. У юных леди затрепыхали сердечки, а сгустившаяся кровь обрадовалась: «Жидкость!»
— Вода! Живая вода! — донечки припали к земле и поползли прямо на звуки "буль-буль, буль-буль".
"Глыть-глыть-глыть" — это пьют волшебную жидкость трое подземельных засланцев, невзирая на волшебные последствия. Дивьи люди присели рядом в ожидании долгих повестей. Когда наши друзья напились, они почувствовали прилив сил, непонятно откуда взявшуюся сытость, а ссадины и синяки зажили, мелкие ранки затянулись. Но сёстры не заметили обновление своих тел в темноте да под одеждой. Алиса догадалась: «Нужно набрать воду в термос царя-самодура!»
Судорожно полезла его искать, потому что отчётливо помнила: его не было, когда она раздаривала подарки Песиглавцам. Скажу вам по секрету, термоса в тот момент действительно не было, он спрятался, чтобы щедрая дамская душа не всучила его собакам. А сейчас он снова материализовался. И о чудо, школьница нашла его в кармане портфеля. Она доверху наполнила сосуд драгоценной влагой, крепко закрутила крышку и надёжно упрятала обратно в сумку. А Тёмыч уселся на неё — охранять.
Калеки вплотную упаковались вокруг сытых принцесс, весь их вид указывал на то, что без сказок незваных геологоразведчиц не выпустят на поверхность, а с образцами недр тем более.
Посвежевшая Алиса поведала подземным гражданам всего Андерсена. Но потом её язык отказался шевелиться — устал. Одноногим бандитам почему-то показалось этого мало и они взяли пленниц в плотное кольцо.
Тут опять Диана взяла бразды правления на себя:
— Итак, головастики! Мы все вместе пойдём к выходу и я на ходу буду травить вам анекдоты. По другому не будет! Я уже говорила, шо нам жисть не мила, последнюю козу медведи задрали, поэтому дома делать больше нечега. Одна мысля в мозга засела: токо Сказочницу бы спасти. А так, хучь сейчас помирать!
Алиса и Тимофей схватились за головы от таких речей, а одноглазые кладодобыватели отвалили в сторонку — думу думать. Посоветовавшись полчаса, они согласились на условия наглой гостьюшки. И обступив её кружком, медленно заковыляли обратной дорогой.
Пошлые анекдоты Ивана Вавиловича не понравились Дивьим людям, дурацкие детские анекдоты тоже, и тогда двенадцатилетняя красавица вспомнила Валентину Николаевну, читающую им каждый вечер ясельные сказки. Вот это анекдот так анекдот! Вы только представьте себе картину: темнота, пещера, по узкому коридору ползут однорукие и одноногие человечки. В середине этого муравейника бредут две двурукие и двуногие девочки. За спиной одной из них едет чёрная, как смоль, птица. Путь им освещает слабый свет горящего факела, до жути белые глаза калик, черные бусинки ворона и зелёные глаза младшей девочки, которая громко травит сказки «Колобок», «Теремок» и «Репка». Вся процессия хохочет и просит:
— Ещё, ещё, ещё!
И Дианочка послушно рассказывает снова и снова эти три коротенькие сказки:
— Жили-были старик со старухой. Вот и говорит старик старухе: «Поди-ка, старуха, по коробу поскреби, по сусеку помети, не наскребешь ли муки на колобок»...
Так они добрались до уже знакомой светлой залы с драгоценностями. А Чуди отпускать девчонок на волю вольную, ох, как не хочется, и давай они открывать сундук за сундуком, предлагая невестам каменья самоцветные, жемчуга скатные да злата, серебра побольше:
— Берите, берите на приданое. Али как?
Алиса тоже умнела и хитрела не по дням, а по часам, на сеструху то глядючи. Поэтому хмыкнула, почесала подбородок и произнесла многозначительно:
— Приданное нынче платиной берут. У вас есть платина?
— Платина? — удивились труженики гномы. — Это белое золото что ли?
Алиса гордо кивнула, мол, не зря я химию зубрила.
— Ну что ж, вот белое золото, берите, — показал старейшина на самый маленький сундук (чуть пониже колена), открыл его и показал на самородки грязно-стального цвета.
Семиклассница деловито захлопнула красивый ящик:
— Это хорошо, что сума' невелика, берём всё. Ключ, пожалуйста!
Ей дали ключ, изрядно пошуршав связкой. Ученица закрыла ларчик на три оборота и засунула ключ себе в рот. Подозвала сестру, велела ей взяться за одну ручку ящичка, сама взялась за другую и... Тянем-потянем, вытянуть не можем! Тимофей от злости клюнул падчерицу в голову:
— Зря ты моего наказа не послушалась!
Но напрасно он это сделал. Алиса скосила взгляд, глупо хихикнула и расплылась в дурацкой улыбке:
— Ну вот, поднять не можем! Ну ладно мы пошли, всё одно, не утянем!

/Платина — самый тяжёлый металл после осмия и иридия. На один килограмм золота приходится тридцать грамм платины. Ну вы, поди и сами это уже знаете. Как у вас с химией, а? А с алчностью всё в порядке?/

— Э-э нет, так не пойдёт! — загудели рудокопы. — Возьмите с собой хоть несколько самородков.
Старшая невестушка порылась в своих карманах:
— А ключа нет, задевался куда-то!
— Ну берите другие каменья иль металлы!
А Алиса уже разошлась да расходилась после удара клювом в лоб: она ходила от ларца к ларцу и захлопывала их со словами:
— Тут дерьмо и тут, и тут, и тут — всё дерьмо!
Рассвирепели Дивьи люди на слова такие похабные. Да чтоб их драгоценности к навозу приравняли! Заблестели труженики «кроты» своими единственными белыми глазами, засверкали и погнали наглых девок наверх, да прочь из своей медной горы. Колесом поскакали пленницы к выходу, подгоняемые улюлюканьем и боданием голов. Радостный ворон летел впереди процессии.
А вон и выход. Ну здравствуйте, солнышко ясное да небко былинное.
Вот оно счастье! И счастливей этого счастья нет ничего на свете. Точно, точно! Было б солнце над головой да ветрище да спиной. А кто по подземельям не шарахался, так тот этого никогда не поймёт.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Инна Фидянина-Зу...
сообщение 27.5.2019, 1:34
Сообщение #40


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 145
Регистрация: 16.3.2019
Вставить ник
Цитата
Из: остров Сахалин




Глава 12. Двум смертям бывать


Бедняжки выбрались на поверхность, и Алиса выплюнула ключ изо рта. Она размахнулась и кинула его обратно в пещеру, из которой блестели глазные яблоки Чуди, не решающейся выбраться наружу. Но было уже поздно! Разбуженная могучей силой подземельного ключа, оказавшегося не в тех руках, великая птица Могол, разорвав по ранам-швам царство Нави, летела к маленьким человечкам, застрявшим в чуждом им пространстве и времени.
Отбежав на некоторое расстояние от Бриллиантовых гор, путники решили немного отдохнуть: позади глупый Дивий род, впереди страшное семейство псовых, а вокруг вода. Деваться практически некуда, только лишь поспать. Силы покинули сестёр, и они упали чуть ли ни замертво меж камней, раскинув руки и ноги. Тимофей тоже, он научился подражать людям. Вообще-то, вороны — самые умные птицы, недаром говорят «мудрый как ворон», да и баба Ёжка не будь дурой, именно ворон выбирает себе в друзья.
«Ягуся!» — вспомнил Тёмыч, дёрнул лапой от ревности к новому любимцу старухи, и захрапел почти как его бывшая хозяйка карга.
Так вот, на спящих дочечек неслась огромная могучая птица, обладающая невероятной силой, живущая в царстве смерти, и летающая между миром Яви и миром Нави. Сокровища Причудья были растормошены плутовками из внешнего мира, и тем самым нарушился «Вечный Покой», настолько вечный, что драгоценные каменья — «проводники добра и зла» вдохнули в себя людской дух и испустили тончайшие тревожные сигналы лучи, которые тонкой струйкой вырвались наружу и добравшись до царства мёртвых, разбудили дремавшую на углях зловещую птицу Могол.
Она закрыла своими крылами небо над Пёсьим островом, солнце померкло. Песиглавцы кинулись в рассыпную без всяких думок в голове, инстинктивно. А впрочем, куда им деваться было? Припали к траве и лежат. Но летяге-смерти сегодня понадобились не они. Высмотрев меж камней двух распластавшихся клух, Могол стремительно опустилась, одной лапой вцепилась в тело Дианы, другой подцепила Алису и взвилась ввысь. У Тимофея от страха выскочила из горла живая жаба, проглоченная им перед сном. Чёрный друже перекувыркнулся через себя несколько раз, очухался, осмотрелся и тоже поднялся в небо — догонять зловещую птицу. Он устало махал постаревшими руками-крыльями, он то знал, что встреча с такого рода нечистью уж точно ничего хорошего не сулит.
Девчонки открыли глаза, узрели под собой постепенно меняющийся ландшафт: вода, болота, тундра, лесные массивы, и подумали, что это сон. И даже заулыбались, попробовали махать руками, «ласковых» когтей чёрной птицы они почему-то не чувствовали. Но ветер! Очень сильный ветер, размахнулся и ударил в принцесс наотмашь, с размаху, не дал даже дышать, он очень быстро привёл их в чувство. Несчастные ужаснулись, подёргались, огляделись, заметили друг друга и обречённо повисли в железных тисках. Одна единственная мысль старшего ребёнка проделала синусоиду: «НеТ, нЕт, НеТ, нЕт, НеТ, нЕт!» — и затухла.
У бывшей кошки мыслительные процессы спутались в клубок, а потом сжались в точку и выстрелили изумительно ровной прямой линией: «Всёэтоконец.»
Тимофей отчаянно пытался догнать полонённых женщин. Большие слёзы капали из его смоляных глаз и соприкоснувшись с сырой землёй, превращались в бусинки чёрного опала.
«У меня окромя них никого нет, у меня окромя них никого нет!» — твердила махонькое крылатое существо и всё роняло, и роняло вниз бесценные слёзы-камушки.
Ну вот и Заболотье осталось далеко позади, а леса тёмной Руси сменились бескрайними полями, и это значило, что навья ведьма размахивала руками-парусами уже над Сечью Богатырскою — самым печальным местом в сказочной стране. Там битва — мать родна, а кровушка — красна жена.
Да, конечно. Вон и тёмная монгольская рать, пыль подымаючи, наползает на... Да что ты? На могучих сильных русских богатырей. Те держат оборону своей заставушки, а может просто озоруют — удаль молодецкую разминают. В общем, сверху не разберёшь.
Могол хищно окатила угольным взором семь добрых витязей и начала посадку прямо в гущу улюлюкающей орды. Ан нет, она не дура давить мразью мразь! Птица разжала когти и кинула человеческих детёнышей прямо на сабли вострые да под копыта быстрые.
Ох, лежат две буйные младые головушки, алой кровушкой истекая. А сила темная вдаль ускакивает, прямиком на стрелы да на копья богатырской дружинушки. Могучая ведьма Могол, выполнив великую миссию, шлепает крылами «ах-ах-ах», улетает в свой Навий мир, приговаривая:
— Вы не суйте свой нос куда не просят вас, нечега смердам знать более, чем им знать положено!
Уселся Тёмушка на бездыханные тела красавиц и зарыдал громче-громкого, пуще прежнего, горше горького:
— Ну вот, ну вот, а вы говорили, что бессмертные! А где бессмертие ваше? В реку кануло, в реку кануло в тую Смородиновую, да под куст ракитовый закатилося!
Так причитал бы он долго, да время шло, колесом смешным катилось, в его масюсенькие ушки прикатилось «динь-дон», зазвенело легонечко:
— Ты пошто сидишь дурень дурнем, пень пнём, песни тяжкие поёшь, весь бел свет во гроб сведёшь, там флакон с живой водой, его живенько открой да напои деток, глупых малолеток. А то времечко уйдёт, их дух с собою заберёт!
Встрепенулось несчастное пернатое, полезло клювом доставать термос с живой водой из кармашка рюкзака. Ан нет, никак! Закрыла Алисонька его на замочек. Всплакнул посеревший ворон ещё раз, взмыл в небо синее, огляделся. Видит, бой идет. Взмахнут богатыри мечами один раз — улочка, взмахнут второй раз — проулочек выстилается из тел ворогов. Сила тёмная уменьшается. Свёл ворон взгляд в одну точку и стрелой калёной помчался на самого жирного русского ратника! Сел ему на плечо и шепчет, мол, печаль-тоска легла землю чёрную, красных дев положили злыдни-недруги ни за что, ни про что, лишь за очи ясные да за невинен лик.
Илья Муромец речами посланца проникся:
— А не шуткуешь ли ты, дружище Ёжкино, ни придумываешь чего сгоряча?
— Да я давно уже не друг бабы Яги, обзавелась она другим сотоварищем. Две сиротинушки у меня на попечении. Да вон они там мёртвые лежат, живой водицы просят, что в их суме упрятана да замком-молнией застёгнута!
— Молнией, говоришь? — потёр Муромец ус и ткнул легонечко копьём булатным во спинушки своих дружинничков. — Сшибай маголку всех до единого, на семена не оставляй никогошеньки!
И пошла тут сечь! Голову свою беречь никто и не отважился даже. В пять минут расправились отважные воины с набегами, с теми что с восточной сторонушки пёрли. И побрели у супротивника доспехи да сабельки собирать, дабы перековать их себе на кольчужечки. А заодно и павших дщерей высматривать.
Наткнулся на них Микула Селянович, склонился низко-низко и возрыдал. Сто лет и сто веков он, окромя поляниц удалых, женского полу не видывал. А тут ещё и младые. Павшие лежат, косы русые во глине да в сукровице.
— Ой горе мне, горе! Грех то какой, грех! Давно я говаривал, шо побоища наши потешные добром не кончатся.
Отпихнул его Илья от тел несчастных дев, порылся толстыми пальцами там, куда ворон клювом указал, расстегнул замочек, достал термос с живой водой, встряхнул его три раза, открутил крышечку, налил в чашечку и смочил губы синие у отроков бездыханных.
И о чудо! Захлопали веки у Алисоньки, захлопали веки у Дианочки. И тут же зажмурились со страха. А и как тут не испугаться? Семь воинственных рож склонились удивлённо на бедными дитятками и что-то лопочут про погубителей, да так тяжко вздыхают смрадом нечищеных зубов, что впору опять в глубокий обморок упасть. Но по подружкам запрыгал их верный Тимофей и произошло второе чудо — сестрёнки заулыбались. Богатыри загигикали от счастья. Дети тоже.
Подхватили воины юных дев на руки сильные, уселись на своих бурушек и поскакали на заставушку — болезненных выхаживать, целебными отварами отпаивать, одежонку замусолену отстирывать да тощеньких спасёнышей откармливать.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

3 страниц V  < 1 2 3 >
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 8.4.2020, 16:26