Литературный форум Фантасты.RU

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

Игры Фантастов "Ключ к реальности" регламент

3 страниц V   1 2 3 >  
Ответить в данную темуНачать новую тему
Александр Позин. Меч Тамерлана. Книга первая. Крестьянский сын, дворянская дочь., Название: Меч Тамерлана. Книга первая. Крестьянский сын, дворянская до
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 1:58
Сообщение #1


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Уважаемые читатели, критики, маститые авторы и начинающие, как и я, бумагомаратели!



Выношу на ваш строгий и беспристрастный суд своё произведение. Предваряя ваше чтение, хочу сообщить, что по жанру это историческая фантастика, а по замыслу - история про попаданцев. Но попаданцев наоборот. Дело в том, что интересно, как поведут себя попаданцы а прошлом, вооруженные современными знаниями и технологиями. Я же заинтересовался попаданием в наше время пришельцев из прошлого. Каким они увидят наш мир? Какими глазами будут на него смотреть? Что они смогут дать нашему времени? Временем изначального обитания своих героев я избрал начало двадцатого века. По мере написания замысел расширялся, уж больно в сложном и переломном времени жили мои герои. Поэтому возникла необходимость поподробнее рассказать об этой эпохе, окунуть читателя в их эпоху - эпоху мировой войны и революции.

Представляю первую книгу цикла под общим названием "Меч Тамерлана". Книга была закончена в январе 2016 года. На подходе - вторая книга.

С уважением к моим первым читателям,
Александр ПОЗИН
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 2:23
Сообщение #2


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Цитата
Автор: Позин Александр Геннадьевич, +7(927)725-92-98, agpozin@gmail.com
Название; «Меч Тамерлана», книга первая «Крестьянский сын, дворянская дочь»
Жанр: историческая фантастика
Цикл: "Меч Тамерлана", первая книга цикла
Объем: 15 а/листов


Меч Тамерлана


псевдонаучный, слабо фантастический, мало приключенческий
и лжеисторический роман.


«От песен плясовых и острословья,
От выходок фигляров балаганных
Мы уведем вас в скифские шатры;
Там перед вами Тамерлан предстанет,
Чьи речи шлют надменный вызов миру,
Чей меч карает царства и царей.
В трагическом зерцале отраженный,
Он, может быть, взволнует вам сердца».
Кристофер Марло «Тамерлан Великий»


Книга первая.
Крестьянский сын, дворянская дочь


Пролог

Девочка сидела на полу кабинета деда перед воткнутым в паркет Мечом Тамерлана. Рядом валялись другие предметы, извлеченные из тайника: коллекция старинных золотых монет и дедушкин дневник. Прежде лучезарные глаза девочки теперь выражали боль, гнев, отчаяние и решительность. В перегороженную тяжелым письменным столом дверь бесконечно и грозно стучали. Голоса за дверью, то отчаянно бранились, то неистово угрожали, то раздраженно увещевали. Преданная родителями и покинутая любимым, она осталась совершенно одна. Одна против разнузданной банды за дверью! Все кончено? Они победили? Но ведь есть третий выход. Уйти! Она читала, что есть в Японии такой обычай. И Меч при ней. Она встала на одно колено, положив руки на эфес и устремив взгляд в перекрестье Меча, туда, где сиял блистающий алмаз. Пришла пора прощаться!
- Дед, дедушка, дедуля! Почему так рано ты ушел? Зачем оставил свою внучку одну? Я снова буду рядом с тобой, я ухожу в тот мир, где мы снова будем вместе!
- Прощай мой Николка! Любимый мой! У меня нет иного выхода и нет пути назад. Прости меня!
Девочке внезапно вспомнился тот солнечный день, когда они вдвоем, еще счастливые и безмятежные, сидели на вершине скалы и читали старинный манускрипт. А ведь всего год прошел! Вернуть бы это время назад.
С остальными попрощаться не успела: как-то само собой пришло осознание того, что смерть ничего не изменит. Девочка представила: вот ОНИ входят, перешагивают через ее бездыханное тело и, глумясь, завладевают Мечом. ОНИ все равно выходят победителями, ведь Меч все равно достанется им. Она застонала от отчаяния: если бы был иной путь! Если бы можно было просто взять и исчезнуть из комнаты.
В этот момент что-то неуловимо изменилось вокруг. Неожиданно воздух заколебался и поплыл, словно знойное марево. В нем появились завихрения, эпицентром которых была девочка с Мечом. Внезапно Меч в ее руках завибрировал. Кристалл в перекрестье Меча ожил, засветился внутренним холодным пламенем. Он манил, притягивал ее взгляд. Колебания воздуха переросли в вихрь. Ветер набрал силу, пронесся по комнате, закружил в том месте, где стояла, преклонив колено, девочка. Он кружил все сильнее и сильнее, а потом внезапно прекратился…

Когда спустя несколько минут в комнату ворвались люди, то обнаружили, что комната, бывшая западней для девочки, опустела. На оконном стекле таяла, стекая каплями воды, зимняя изморозь. На полу вертикально стоял воткнутый в паркет старинный меч. Рядом лежала мятая клеенчатая тетрадь, мешочек со старинными монетами и разбросанная в беспорядке женская одежда. Девочка исчезла!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Markus Green
сообщение 11.1.2017, 2:32
Сообщение #3


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 246
Регистрация: 31.10.2016
Вставить ник
Цитата




Мда... Если таково начало, то продолжение читать уже не хочется. Вначале девочка. При слове девочка я лично вижу перед собой ребёнка лет пяти - десяти, не старше. А потом оп-па, у неё есть возлюбленный. Значит, уже не девочка, а как минимум девушка, не? А потом, после этого разговора сама с собой какой-то имбецилки, понимаешь, что это опять девочка.
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 2:23) *
- Дед, дедушка, дедуля! Почему так рано ты ушел? Зачем оставил свою внучку одну? Я снова буду рядом с тобой, я ухожу в тот мир, где мы снова будем вместе!
- Прощай мой Николка! Любимый мой! У меня нет иного выхода и нет пути назад. Прости меня!

Взрослый человек так говорить не станет.

Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 2:23) *
В перегороженную тяжелым письменным столом дверь бесконечно и грозно стучали. Голоса за дверью, то отчаянно бранились, то неистово угрожали, то раздраженно увещевали.

Мда... Ещё раз. Тяжелый письменный стол, видимо, девочка перетащила сама. "Бесконечно и грозно стучали"... Ох, как же коряво. Ну и "отчаянно", "неистово", "раздраженно". Объяснять, почему это плохо?
Диагноз: жуть жуткая. Если так написана целая книга, то... Тут уж ничем не поможешь. Сорри.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 3:24
Сообщение #4


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Цитата
'Markus Green' написал(а):

жуть жуткая

- аффтор, видимо, кудесник слова, куда уж нам, лапотным, до этого перла
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 5:40
Сообщение #5


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Часть первая. Деревня


Первое явление меча

«Закройте, закройте Восток, двери Востока,
Ибо с Запада движется черная тень!
Кости открытой гробницы угрожают миру заразой.
Пройдет два года, и откатится эта чума».
Мишель Нострадамус «Центурии»


Тимур ибн Таргай Барлас Гурган, верховный эмир Турана, стоял в огромной молитвенной зале мечети Омейядов[1] возле могилы пророка Яхьи, именуемого неверными Иоанном Крестителем. Мечеть была построена в самом центре Димашк-эш-Сама. Много империй, пророков и царей пережил этот старый великий город, центр Мира, древняя столица халифов. И вот он покорился ему, простому эмиру из далекой северной страны.
- О, Великий Темурленг, Потрясатель Вселенной! – перед Великим Хромцем пал ниц придворный. Вернее будет сказать не пал ниц, а просто изобразил. Никто из придворных не смел называть Тимура этим именем, скорее кличкой, которую придумали ему покоренные персы. Только этот человек не боялся, того, перед которым трепетали страны и народы, разговаривал с ним на равных, помогал советами. Да и не придворный он вовсе, а скорее советник, соратник, друг…
- Старый хитрец! - подумал Тимур пряча улыбку, которую редко видели на суровом лице воителя. - А друг ли? Слишком многие меня продавали и предавали. На заре жизненного пути, начертанного Аллахом, продал Хуссейн, не просто друг, побратим. Во время похода в Персию вонзил нож в спину подлый Туктамыш, которого любил как сына. Словно вор, шакал захватил Тебриз. Да и родной сын, Миран, прозванный гордым именем Джелал-ад-Дин, назначенный наместником в покоренной Персии, завел какие-то странные делишки с местной знатью, недовольной, что они, гордые персы, покорились выскочке из диких степей севера. Нет, ученый не предаст и не обманет, изменниками движет жажда власти, а старец не подвержен сией страсти, им движет жажда познания истины.
Вслух же, с теплотой несвойственной этому железному человеку, Великий эмир сказал:
- Говори, Учитель.
Сделал шаг навстречу и приподнял старца, не дав ему распластаться на полу.
- Да пребудет с тобой Аллах, я слышал, неслыханное дело ты замыслил? – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Ибн Хальдун[2]. - Надеешься сразиться с самим Баязидом Молниеносным[3] и покорить непобедимых доселе османов?
- Своим высокомерием он не оставил мне выбора. К тому же Баязид оскорбил моего вассала, и долг сюзерена мне велит отмстить. Сделанное против моих вассалов, я рассматриваю как вызов мне лично. Видит Аллах – все покоренные мной царства пали жертвой своего высокомерия, наглости и подлости. Могулистан[4] был вечной угрозой моему родному Самарканду. Герат, Хорезм и Персия плели против меня интриги. Властитель Ак-Орды[6] черной неблагодарностью оплатил мое покровительство. Я честно предлагал Баязиду разделить мир: пусть он оставит мне Азию, а сам подбирает наследство одряхлевшей Империи Ромеев[9]. Он мне ответил дерзким ультиматумом. Теперь он и его держава будут уничтожены! Я не нападаю на тех, кто не сделал мне зла, и мне не нужны холодные северные земли руссов и франков, я чту Империю Ромеев, но бросившие мне вызов османы должны быть повержены.
Медленным шагом Воитель и Мудрец гуляли по залам мечети. Хальдун, как между ними было принято, рассказывал Тимуру об исторических событиях и излагал свои взгляды на идеальное государство. В этот день речь зашла о легендарных мечах.
- В странах франков, где я бывал, мечам придается божественное значение. Воины дают клятву на мече, носят мощи в рукоятках. На мече вассал присягает сюзерену, и клятва эта считается нерушимой. Молодых воинов посвящают в знатных воинов, у франков таких называют рыцарями, ударяя их мечом. Мечам дают имена.
- Но не только Запад славится своими мечами, - прервал Тамерлан ученого, - А меч Пророка?
- Верно?! – в который раз Хальдун поразился знаниями Хромца, необычными для дикаря и рубаки и продолжил. - Самый знаменитый в мире меч – Зульфикар, что называется бороздчатый – принадлежал пророку Мухаммеду. Он добыл его в битве. Сказывают, что меч мог сам разить неверных, висеть в воздухе и по приказу хозяина возвращаться ему в руку. Франки считают волшебным меч императора Карла Великого, а зовется он Жуайезом. Считается, что Жуайез затмевал Солнце, но я думаю, что это легенда. Не менее знаменит Эскалибур, меч короля Артура, правившего на далеком северном острове. Ножны этого меча останавливали кровь и заживляли раны. В варварских королевствах Запада чтут Дюрендаль, меч Роланда, знаменитого рыцаря Карла Великого. Он выкован из того же железа, что и Жуайез кузнецом Галаном. Кроме того, и андалузские мавры, правоверные мусульмане, и христиане Испании одинаково чтут мечи могучего воителя Пиренеев рыцаря Сида – Тисона и Колада. Первый Сид добыл в бою у мавританского короля Букара, а второй – победив знатного франка.
Прогуливаясь по залам мечети, собеседники вышли к небольшому саду, в котором располагалась могила Салах-ад-Дина. Тимур долго смотрел на могилу великого полководца и, наконец, произнес:
- Мне нужен клинок! Мой затупился от крови врагов при штурме Димашк-эш-Сама. Да! Да! И мне не подходят тяжелые, грубые и неповоротливые франкские мечи, мне не нужны только рубящие и легкие монгольские сабли. Мне нужен легкий и гибкий, острый и нуловимо быстрый меч, меч, наводящий ужас на врагов. Мне нужен меч, как знак военной удачи, как символ веры воинов в своего полководца, как олицетворение моей власти, которую я приобрел не по праву своего рождения, а по праву воинской доблести! - с несвойственным для натуры сурового воина пылом произнес полководец, а затем продолжил. - Дай мне меч, учитель! Тогда твой любимый Египет останется в неприкосновенности, а копыта моих воинов будут топать земли Анатолии. Я знаю – ты великий колдун и маг. Ты сумеешь…

Выходец из Испании, Ибн Хальдун обладал поразительными, прямо-таки колдовскими знаниями. Горизонты его разума были поистине безграничны. Современники считали, что ученый и маг водит дружбу с демонами, а то и с самим их прародителем. Гореть бы Хальдуну в очищающем огне инквизиции, останься он в дикой и фанатичной Европе, но мудрец предусмотрительно уехал в просвещенный мусульманский Восток. Написав свой труд «Мукаддима», Ибн Хальдун принялся искать Державу, что отвечала его идеалу, и Государя, который смог бы воплотить идеи ученого на практике. Неожиданно для себя он обнаружил эти качества в жестоком Тамерлане. Столкновение могучих османов и необузданных туранов неизбежно станет еще одной ступенькой к воплощению мечты об идеальном государстве. После покорения османов в руках свирепого, но умного Тимура будет Великий Шелковый путь. Покоренные народы смогут торговать и богатеть. Это ли не его идеал? Дать Темурленгу ключ к ОТРАЖЕНИЯМ? Один из последних носителей знаний тайной секты Ибн Хальдун решился!
- Я дам тебе меч! Это будет Сверкающий меч, такой, который ты хочешь. С его помощью ты сможешь возноситься над полем битвы и видеть со всех сторон, знать все о противнике, его тайные планы, сильные и слабые места. Горизонт твоего зрения станет необычайно широк. Разные страны и народы, разные времена предстанут перед твоим взором о, Повелитель.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Алексей2014
сообщение 11.1.2017, 7:56
Сообщение #6


геоГраф
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 4513
Регистрация: 18.11.2014
Вставить ник
Цитата
Из: Ставрополье




Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 5:40) *
Зульфикар, что называется бороз_чатый

Вариантов перевода хватает, но почему в Вашем нет буквы "Д"? Да и вообще, разнообразных грамматических ошибок излишек. Ну, про это Вам специалисты расскажут. Пока - как географ - уточню, что "уехал...в Восток" звучит неграмотно. "На Восток" - верно. А как любитель истории выскажу сомнение о том, что восточному эмиру будет хоть сколько-то интересна информация о мечах гяуров. Да и термин "перекрестье"=эфес для восточного (мусульманского!) оружия не комильфо: стиль ломает. Это ещё можно стерпеть из уст героини, но Автор должен знать, что и как. Кстати, а как Меч выглядит? До сих пор непонятно!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 11:54
Сообщение #7


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Цитата(Алексей2014 @ 11.1.2017, 7:56) *
Вариантов перевода хватает, но почему в Вашем нет буквы "Д"? Да и вообще, разнообразных грамматических ошибок излишек. Ну, про это Вам специалисты расскажут. Пока - как географ - уточню, что "уехал...в Восток" звучит неграмотно. "На Восток" - верно. А как любитель истории выскажу сомнение о том, что восточному эмиру будет хоть сколько-то интересна информация о мечах гяуров. Да и термин "перекрестье"=эфес для восточного (мусульманского!) оружия не комильфо: стиль ломает. Это ещё можно стерпеть из уст героини, но Автор должен знать, что и как. Кстати, а как Меч выглядит? До сих пор непонятно!


- Специально употребил предлог в. В смысле - в другой мир, в иную цивилизацию.
- Ибн Хальдун в своих воспоминаниях отметил вопреки расхожему представлению глубокие знания Тимуром истории и географии и его любознательность. Почему строителю новой империи не будет неинтересно знать о создателе империи франков? Предваряя дальнейшее повествование скажу - палаш.
- бороздчатый - исправил. спасибо.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 12:18
Сообщение #8


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Глава 1. Начало. 31 июля 1913 года.

«Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф».
Владимир Высоцкий


Закончив читать, рыжий веснушчатый мальчуган отложил тетрадь в сторону и, задумавшись, уставился на медленно текущую воду. Его спутница тоже молчала, перебирая мелкую речную гальку. Ребятня сидела на высоком волжском берегу прямо на верхушке здорового белого утеса, называемого Лбом. В этом месте великая река делала изгиб, огибая группу невысоких известковых гор, покрытых лесом. На другом берегу Волги тоже виднелся утес. «Словно два часовых на страже у ворот», - невзначай подумал парнишка, вспоминая старинные волжские легенды. Дело было знойным июльским днем, в ту пору, когда большая вода на Волге уже сошла, но река ещё не успела окончательно обмелеть и покрыться зеленой ряской.

Собственно, мальчуганом юного чтеца назвать уже никак было нельзя. Ещё не муж, но уже и не мальчик, подросток лет шестнадцати. Под белой льняной косовороткой угадывалось крепкое тело, налитое молодецкой силой. И хотя, как и большинство крестьянских детей, он был босоног, однако подпоясан отрок был не обычным пояском, а ремнём с бляхой ремесленного училища. Непослушная мальчишеская копна волос тоже была весьма примечательна: не светло рыжего, соломенного цвета. Волосы были темно-медные, даже скорее с бронзовым отливом. Видно, что над ними долго трудились, пытаясь привести к единообразию, но вихры никак не желали подчиняться дисциплине и торчали в разные стороны. Все бы в пареньке выдавало типичного представителя великорусского племени, но некоторая скуластость лица и благородный восточный профиль носа подсказывали, что над его внешностью «поработали» финно-угорские и тюркские предки, что, в общем-то, было характерно для обитателей тех мест.

- Интересно, какие раньше были длинные и пышные титулы: Тимур, Баргас… - насмешливо сказала девочка. – Хм, хотя.., у нашего самодержца подлиннее будет.
- Не Баргас, а Барлас! – с видом знатока поправил мальчик. – Ничего сложного, если дословно, то это будет означать: Тимур сын Таргая из рода Барласов, Тимур Таргаевич Барласов, ежели по-нашенски. Тимур в переводе с монгольского означает железо. Тураном в те времена назывался Туркестан. А эмир - повелитель, вождь, титул, то же, что в Европе означает князь или герцог. Темурленгом же, что по-персидски означает Железный Хромец, Тимура прозвали персы, намекая на его хромоту. Наше Тамерлан – это и есть искаженное Темурленг.
- Ничего себе, герцог, а полмира захватил! Где Туркестан, а где Дамаск! Димашк же это Дамаск, верно?
- Верно!
- А что с мечом произошло потом, как, в конце концов, он оказался у моего деда? – поинтересовалась девочка.
Николка, а именно так звали мальчугана, засопел и почему-то виновато сказал:
- Не знаю, это все, что я пока смог разобрать. У твоего деда не почерк, а ребус какой-то!
И мальчуган потянулся к лежащей рядом на камне видавшей виды переплетенной тетради
- Достаточно. Жарко и разморило. Потом разберем. А может в губернской библиотеке отыщется что-нибудь еще о знаменитых мечах?
- Поеду на учебу в город, поищу.
- Ищи, ищи, ищущий, да обрящет. Работай, Коля, работай! - подзадорила его подружка.
- Не дразнись, а то оттаскаю за косы и не посмотрю, что ты господская дочка.
- А ну, попробуй, только поймай сначала!

Наталка вскочила и резво стала спускаться к реке, быстро перебирая босыми ножками по острым камням. За ней, невзирая на крутой спуск, большими скачками пустился в погоню мальчик. В руке у него была, забытая девочкой на скале, соломенная шляпка. Дети еще долго носились по песчаному плесу, пока утомленная девчушка не упала на горячий летний песок.
- Попалась! – радостно завопил Николка, упав на девочку. Некоторое время они так и лежали, лицом к лицу. Руки, которые уже принялись, было, привычно щекотать подружку, неожиданно налились свинцовой тяжестью и стали неповоротливыми. Мальчик и девочка буквально несколько мгновений в упор рассматривали лица друг друга, как бы открывая их заново. Именно в этот момент между ними и проскочила, что называется, искра. Только дети еще это не осознавали.
- Пусти! Я говорю, пусти! – с какой-то новой, незнакомой интонацией приказала Наталка. А когда освободилась из невольных объятий своего друга, принялась с особой сосредоточенностью поправлять растрепавшуюся матроску.
- Айда купаться! – предложил Николка, пытаясь спасти ситуацию. С тугодумостью, свойственной всем представителям того пола, который он представлял, Коля просто не осознавал то, что с ними только что произошло. Не представлял масштаба изменений, не понимал того чувства, что меж ними зародилось. Поэтому, попросту струсив, а все мужчины - как известно - трусы, быстро скинул порты и, оставшись в одном исподнем, сиганул в воду. Поплыв широкими саженками подальше от берега, от нового чувства, зарождение которого он стал ощущать.

В месте, куда обычно ходила купаться Васильевская молодёжь, росла поросль молодого ивняка. Сама природа позаботилась об отдельных купальнях, разделив песчаный плёс на две неравные половины, ибо именно за эти кустики уходили сельские девки и бабы переодеваться. Правда кустики давали лишь относительное чувство безопасности, всё равно охальники и подсматривали, и подплывали, и брызгались, что вызывало лишь шутливые девичьи визги, да стыдливый румянец на щёчках.

Наталка, зайдя за кусты, тем не мене не спешила скидывать одежду. Неожиданная робость и чувство стыда мешали ей, как ранее, раздеться и зайти в воду. Жаркий июльский день был в самом разгаре, и искупаться ой как хотелось. Наконец она решилась и, оставив на себе нижнюю юбку и сорочку, зашла в воду, окунулась и аккуратно поплыла. Вскоре её догнал Николка и принялся брызгаться, нырять и хватать за пятки.
- Ну погоди, враз догоню, попомнишь у меня!
И девушка ловкими и быстрыми взмахами рук пустилась вдогонку за другом. Плавала Наталка просто здорово и стремилась ни в чём не уступать своим приятелям, но куда ей было угнаться за Николкой! Мальчик оставил подружку далеко позади. Далось это ему, однако, нелегко и Коля, запыхавшись, вылез на берег.
Наталка осталась ещё поплескаться на мелководье, а Николай, отдышавшись, развалился на песке и нежился на солнце. Лениво скользящий по сторонам взгляд вдруг замер, сосредоточившись на выходящей из реки Наталке. Во рту у юноши немедленно пересохло, а лоб покрылся испариной.
- Нимфа! Наяда! Должно быть, так сама Афродита выходила из воды!
Для юноши выходящая из воды подружка, с ее еще не до конца оформившимся угловато-подростковым телом, казалась настоящей богиней.

Девочка и впрямь была чудо как хороша! Уже в свои пятнадцать лет она выглядела красавицей, и сложно было даже предположить, что получится, когда это юное создание созреет и нальется женской силой. Собранные наверх волосы каштанового цвета за время купания растрепались и теперь свободно ниспадали, почти доставая до пояса. Картину дополняли большие темно-зеленые глаза и две очаровательных ямочки на ланитах, выдававшие задорный и боевой нрав. Намокшая одежда плотно облегала тело, почти не скрывая начинающую формироваться фигурку, а сквозь тонкую ткань сорочки угадывались две небольшие тугие округлости на груди, на вершине которых выпирали темнеющие остренькие бугорки.
- Когда же они успели вырасти? – со смятением подумал Коля. – Когда же ОНА успела вырасти?
Он не мог поверить, что это его подружка, верный товарищ по озорным детским играм. Давно ли вместе лазали по деревьям, опустошая сад деда Калги?

А Наташа, быстро повернувшись спиной к товарищу, принялась прыгать на одной ноге и выжимать волосы. С чисто женской проницательностью девочка не могла не заметить Колиного замешательства, и ей льстило то впечатление, которое она оказала на своего друга. И девочка решила при случае проверить свои догадки.

Между тем юноша уже оделся, подал девочке шляпку, и они начали обратное восхождение на утес, с которого так весело скакали два часа назад. Пока дети обсыхали на вершине Лба, и потом, на пути домой, прерванный купанием разговор был продолжен.

- Если клинок Тимуру выковали в Дамаске, значит из знаменитой дамаской стали? - полюбопытствовала Наталка. - У Вальтера Скотта написано, что оружие из этой стали обладали совершенно особыми свойствами.
Разговор позволил отвлечься от дум о его спутнице и Николка рад был этому обстоятельству, поэтому с жаром принялся рассуждать о свойствах сталей, про которые он был неплохо осведомлен.
- Мы чать тож не лаптями щи хлебаем и «Айвенго» читали, - сначала он начал было валять дурака, на постепенно перешел на более серьезный тон, - Средневековые хроники утверждают, что клинок из дамаской стали мог пробить любой кольчужный и панцирный доспех. Западноевропейские рыцари порой выкладывали целое состояние за обладание таким клинком. Дамаскую сталь очень легко узнать по узорчатым линиям на поверхности клинка, которые возникают в результате перековки пакетов стали с различным содержанием углерода.. При проковке получается рисунок, придающий благородство клинку. Однако, отнюдь не Дамаск родина этой стали, все клинки дамаской стали выкованы в Индии и Персии.
- А при чём здесь Дамаск?
- А ни при чём! Это европейцев благодарить надо, дальше Ближнего Востока в Средние века в Азию и не заглядывавшим. А также благодаря знаменитому Дамаскому базару, где и был крупнейший рынок оружия.
- А помнишь, дедушка показывал нам Меч Тамерлана? Даже подержать его дал. – перебила девочка.
- Как же, разве такое забудешь? Только тогда мы маленькие были, и я всего этого ничего не знал. Понимаешь, железо — металл очень мягкий и клинки из железа не могут отразить рубящий удар — гнутся. А сталь, получаемая в результате насыщения железа углеродом, проковки и последующей закалки, напротив, очень тверда. Вот на Востоке и нашли способ совместить твердость стали и упругость железа. Полосы железа и высокоуглеродистой стали сваривали и проковывали вместе. Несколько полученных таким образом брусков, кузнецы скручивали, снова проковывали и таким образом формировался клинок. Но клинок дедушки, всё-таки изготовлен с помощью тигельной плавки, как я помню, линии пакетов в нём не видны. А, заначит, это скорее булат, а не дамаская сталь.
- Да? А я думала, что это одно и то же.
Как-то само собой незаметно они оделись и уже шли в сторону села. Юноша шёл, размахивая руками, словно помогая разговору.
- Да ты что? Дамаские стали – результат проковки и сварки пакетов стали с различными свойствами. А булат, или как его ещё называют, вутц – это сплав твердых и вязких сортов железа. Разные сорта железа плавятся неодинаково, поэтому в результате нагревания в тигле, они смешиваются, но не растворяются полностью один в другом, отдельные частицы располагаются вперемешку. А потом, в результате проковки, из-за неравномерного распределения углерода в металле, возникает характерный узор. Такое лезвие, из-за углеродных кусочков, состояло из очень мелких, твердых и опасных зубчиков. Лезвие булатного клинка практически не затуплялось и не требовало заточки. Даже сейчас, когда появились легированные стали и сплавы, нет ни одного современного материала, настолько совмещающего гибкость и прочность. Булатные клинки можно было носить как пояс, обернув вокруг талии, но после он неизменно распрямлялся и вновь был готовым к бою. Считается, что родина булата – Индия, но ковали булатные клинки и в Персии, и в Туркестане. А, значит, Верховный правитель Турана Тимур был хорошо знаком с булатом.

Девочка внимательно смотрела на приятеля, как будто заново открывая его.
- А ты, Коля, похоже, выбрал свой путь в жизни. Быть тебе знаменитым металлургом, русским Круппом.
Юноша скривился:
- Фи, если уж становиться металлургом, то не Круппом, а Павлом Матвеевичем Обуховым, получившим за свою стальную пушку золотую медаль на всемирной выставке в Лондоне.
- Это не тот, кто созал в Петербурге Обуховский завод? – уточнила Наташа.
- Он самый, или его последователем, Черновым, который изобрёл конвертерный способ выпавки стали. Но больше хочу стать оружейником.
- И ковать клинки для русской армии?
- Я буду ковать оружие, которое приносит победу! - серьезно сказал мальчик. - Я буду ковать победу! За последние несколько десятилетий Крупп, и такие как он, создали страшную силу, могучую империю, остановить которую сможет только Россия. Времена мечей в прошлом, в предстоящей войне говорить будут пушки и пулеметы. Именно для них создают свои стали и сплавы русские Черновы и Обуховы. А холодное оружие — так, hobby, как говорят англичане.

- Я еще не выбрала свой путь, - призналась девочка. – Но сначала нужно закончить гимназию. А там университет, или женские курсы. В любом случае я не собираюсь становиться безропотной жертвой матримониальных и финансовых планов своих родителей. Мне интересна история моей страны, без знания истории не понять, куда идет Россия и что ждет ее в будущем. А в прошлом столько загадок!
- Женщина-математик уже была, женщина-врач уже есть, теперь ждем появления нового светила отечественной истории Наталью Александровну Воинову, - теперь пришел черед юноши поддразнить свою подружку.
Наталка не обиделась, а продолжила свои размышления:
- Взять, например, ту же судьбу Тимура. Историю его взаимоотношений с Тохтамышем. Почему он, разгромив Тохтамыша, не пошел завоевывать Русь?
- В рукописи об этом упоминалось.
- Не все.


- Эй, робяты! – окликнули сзади.
Они разом обернулись и распознали в догонявшем их долговязом подростке своего приятеля, Сеньку. С детства их связывала неразрывная дружба. Втроем они были грозой всех окрестных садов, втроем излазили все склоны, лощины и пещеры Жигулей[7]. И заводилой их походов в лес и катаний на лодках по Волге, как ни странно, Наталка, сущий чертик в юбке.
- Ты откель такой взмыленный? – поинтересовалась девочка и улыбнулась широко, радостно. Она заметила, что Николка вовсе не был рад приятелю, и не прочь была поддразнить обоих. Эта девочка была еще на пути превращения в женщину, но уже успела почувствовать силу своих чар, поэтому неосознанно включила свое женское кокетство.
- С батей на рыбалке были, - принялся объяснять запыхавшийся Арсений, переходя на шаг.
- На рыбалку? Без нас? – подключился к разговору Коля.
- Да вы сами хороши! На Волгу без меня ходите. А батя позвал, как же отказаться? – начал оправдываться Сенька.
- Мы с Колей старинный арабский манускрипт в дедовой библиотеке нашли. Вот, сидели, переводили.
- Как переводили, сами? – округлил глаза приятель.
- Нет, перевод еще дедушка сделал, - вынуждена была признаться девочка, - а мы просто его каракули сидели, разбирали. Перевод с дедушкиного почерка на читаемый русский язык.
И Наталка сама засмеялась удачной шутке.
- Как улов? – в свою очередь спросил Николка.

Они уже снова шли в сторону села, которое уже виднелось маковкой церкви и высокой колокольней. Посередине шла девочка – мальчишки по краям – такой порядок у них отработался за годы дружбы. Коля и Наташа шли все таким же размеренным шагом, Сеньке же явно не терпелось, он спешил за подводой – рыбалка была удачной. Но и не рассказать, свои рыбацкие истории, не похвастаться перед друзьями, он не морг. Еще бы – на этот раз в сети попали и здоровенные лещи, и жирная чехонь, и царь-рыба стерлядь, и даже несколько чудных змей-рыб, угрей. А сколько раков со здоровенными клешнями, без счету! Все это торопясь и проглатывая слова, Сенька поведал своим приятелям. От того, как внимает его рассказу Наталка, от ее внимательных малахитовых глаз мальчик просто таял. Хотелось рассказывать еще и еще, лишь бы она продолжала смотреть на него. Но нужно было бежать в село за телегой, лучше не заставлять отца ждать! Бо нрав у него был - ох как крут. И Сенька, попрощавшись с товарищами, побежал вперед.

Оставшись вдвоем, молодые люди некоторое время шли молча. Николка замкнулся, насупился и на вопросы Наталки, пытавшейся растормошить друга, отвечал односложно, нехотя. Васильевка между тем становилось все ближе. Большое, как и все волжские села, она широко раскинулась на обращенных к Волге склонах утеса. Поговаривали, что село возникло в том месте, где в незапамятные времена разбил свой бандитский стан полулегендарный разбойник Васька Кистень, промышлявший воровским ремеслом в этих краях. По последней переписи населения в 1897 году население Васильевки достигло, почитай, три с половиной тысячи душ. В селе строились паровые и водяные мельницы, работали больница, телеграф и почта, торговые лавки и трактиры, чайная с бильярдом Ярмакова и столовая с вином Бачанова, аптека купца Кушакова, лесопилки и каменоломня, кожевенные, салопные и другие мастерские и даже метеостанция. Обратный склон утеса был засажен фруктовыми садами деда Калги. На Волжском берегу стояли три пристани: пассажирская Фрола Яценюка и две грузовые, для погрузки зерна и камня, Батюшкина и Заломова. Детишки обучались в женском и мужском земских училищах, а при дивно красивом храме Святой Троицы работали церковно-приходское училище и публичная библиотека. Славилась Васильевка шумными и богатыми базарами, куда по четвергам и воскресениям съезжалась вся округа, а три раза в год местное купечество и сельские богатеи проводили веселые ярмарки с качелями-каруселями и прочими удовольствиями. Жители гордились местными Кулибинами: изобретатаелем-самоучкой Василием Кальдебаевым и агрономом-любителем и самоучкой-экономистом Тимофеем Кондратьевым. Красив был центр села, где стояли двухэтажные дома купцов и сельских буржуа и одноэтажные, с украшенные резьбой по дереву, избы ремесленников и крестьян.

Наконец они остановились на развилке. Одна дорога вела в село, другая – к утопавшей в зелени парка помещичьей усадьбе.
- Я завтра в губернский город уезжаю. – как бы невзначай произнес Николка.
- Почему, ведь до начала занятий еще больше месяца?
- Брат зовет, скоро уборка урожая, заказов много – инвентарь для починки крестьяне везут и везут, ему помочь в кузне надо.
- Ну, тогда прощай, в городе увидимся. – нарочито равнодушно произнесла девочка.
- Прощай! – сказал Николай и вдруг неожиданно поцеловал. Поцеловал плохо, больше мимо, губы едва коснулись девичьей щеки в районе уха. Развернулся и быстрым шагом, почти бегом, пошел в сторону села.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Алексей2014
сообщение 11.1.2017, 12:50
Сообщение #9


геоГраф
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 4513
Регистрация: 18.11.2014
Вставить ник
Цитата
Из: Ставрополье




Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 11:54) *
Почему строителю новой империи не будет неинтересно знать о создателе империи франков?
Да, он был любознателен, но у Вас такие слова:
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 5:40) *
В странах франков, где я бывал, мечам придается божественное значение. Воины дают клятву на мече, носят мощи в рукоятках. На мече вассал присягает сюзерену, и клятва эта считается нерушимой. Молодых воинов посвящают в знатных воинов, у франков таких называют рыцарями, ударяя их мечом.
у правоверного мусульманина это вызовет не просто недоумение, а, скорее всего, серьёзное возражение - и по поводу "божественности", и по поводу "мощей", и "клятв". Что до "палаша"... Ну, посмотрю позже, когда дойдёте, но пока ничего обнадёживающего не разглядел: даже столица Сирии у Вас написана с ошибкой (два "С" вместо одной). И такого брака много, поверьте.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 11.1.2017, 23:23
Сообщение #10


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Цитата(Алексей2014 @ 11.1.2017, 12:50) *
: даже столица Сирии у Вас написана с ошибкой (два "С" вместо одной). И такого брака много, поверьте.


- А за указанные описки отдельное спасибо, сам не знаю как они взялись.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 12.1.2017, 0:01
Сообщение #11


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Глава 2. Наталка.

«Родимая ты моя мати,
Матушка!
Ты дай мне поспать
Понежиться,
Покуда я младшенька,
Во девушках:
Замуж выдадут,
Поспать не дадут…»
Русская народная песня


Она, прижав кончики пальцев к пылающей щеке, которую коснулись губы юноши, еще долго стояла на дороге, глядя в след уходящему Николке. Потом медленно пошла по аллее к своему дому, белые стены которого просвечивали сквозь столетние парковые липы.

От былой величавости строй дворянской усадьбы, в которой почитай целый век проживали несколько поколений Воиновых, столбовых дворян Российской империи, защитников земли Русской, теперь не осталось и следа. Белоснежный когда-то дом поблек, давно не обновляемая побелка стала облущиваться и отпадать, железная кровля заржавела, и стекающая с крыши вода оставляла на стенах дома рыжие подтеки. Не менее печальную картину общей неухоженности добавлял заросший парк. И это также, как, и немыслимая в прежние времена, странная дружба господской дочки с сыновьями бывших крепостных крестьян, была одной из примет времени.

Хотя, по правде говоря, крепостное право в отрогах Жигулевских гор Самарской Луки так и не смогло уложиться по-настоящему, что было извечной проблемой местных землевладельцев. Это вам не Центральная Россия с крепкой властью, и не степное Заволжье с жирными черноземами и полями за горизонт. Куцые делянки на склонах гор со степным ковылем, тонкий слой гумуса на известняке – кот наплакал. Да и люди – не великоросс с его безграничным смирением. Коренные – местное инородческое население, всего несколько поколений назад ставшее христианским, дикое и необузданное: высокая степенная светловолосая мордва, спокойные и невозмутимые скуластые чуваши, хитрые и оборотистые татары. Состав переселенческого населения был не менее пестрым: прирожденные педанты немецкие колонисты, хозяйственные малороссы, бунтари поляки. И со своими, русскими, ухо надо было держать востро: угрюмые, смотрят исподлобья, того и гляди всадят за углом нож в бок. Даром, что желающих пустить кровушку дворянскую, было среди них хоть отбавляй: курчавые и кучерявые, они были сплошь и рядом потомки ушкуйников и казаков, разбойников, грабивших торговые волжские караваны. Тех, что оженились, осели и не ушли вместе с вольницей на Дон или Яик. Резали помещичков с удовольствием и при Стеньке, и при Емельке. Только Катерина на них более-менее управу нашла. Но местное дворянство уроков не забывало, в три шкуры драть опасалось, предпочитая договориться полюбовно.

Наташа зашла в дом, справилась у Тихоныча о родителях и, удовлетворенно кивнув, прошмыгнула в свою комнату. По мнению девочки, она не могла показаться родителям на глаза в ТАКОМ виде. «Стыдно, как стыдно!» – думала Наталка. Она ощущала себя голой, ей казалось, что все видели случай на реке и их поцелуй на дороге: и стайка мальчишек, попавшаяся навстречу, и непутевая Аньсья, служившая у них кухаркой, и даже Тихоныч. Девочка думала, что стоит показаться родителям на глаза, они сразу все узнают, обо всем догадаются. Постепенно смятенье мыслей и чувств уступило место спокойному раздумью вперемешку с затаенной усмешкой.

- Что он такого во мне нашел? – вопрошала Наталка, от наблюдательного женского взгляда не укрылся восхищенный взгляд мальчишки, когда она выходила из воды. Подойдя к зеркалу, она попыталась оценить свою внешность мужским взглядом и вдруг поймала себя на мысли, что с некоторых пор многие мужчины останавливаются на улице, оборачиваются и смотрят вслед. Разглядывая себя в зеркало, девочка вдруг прыснула:
- Совсем как гоголевская Оксана!
И следом:
- Ой, что будет, если папенька все узнает?

Зря думала. Отец – Александр Олегович Воинов – занимался в сей момент сверхважным и любимым делом – раскачиваясь в кресле-качалке курил трубку, одновременно потягивая мадеру, наряду с хересом, любимый напиток на все случаи жизни. Это было обычное времяпровождение последнего мужского отпрыска славной фамилии Воиновых, конечно, когда он был дома. А то в трактирах, ресторациях и прочих увеселительных заведениях Сызрани, Симбирска и Ставрополя он был известен очень хорошо. Постоянный клинет! Одинаково охочий и до очередной бутылки, и до свежей молодицы. Рано обрюзгший, равнодушный ко всему, кроме денег, Александр Игоревич слыл мизантропом. Относился к крестьянам с плохо скрытой неприязнью, те платили ему той же монетой. Странно, что рожденный в пореформенной России, он, в отличие от своего отца, так и не смог встроиться в новые отношения, считал себя обделенным и с завистью поглядывал на успешных и богатых. Умудрился заложить и перезаложить свое имение, не брезговал брать в долг у своих разбогатевших крестьян. Больше всего на свете Александр Олегович любил деньги, но деньги не любили его и имели свойство почти сразу же покидать своего владельца. Они это делали ловко и изящно – за игровым или трактирным столом. А бывало, пропадали, падая прямо в объемный лиф очередной гулящей девки. Дочь занимала в его планах большое место, причем планы эти были сугубо материального характера: как бы поскорее и повыгоднее выдать Наталку замуж. Да только женихи не маячили даже на горизонте, чего с бесприданницы взять?

Однако, наступили сумерки, и пришло время вечернего чаепития – события, хотя бы формально символизирующего единство семьи. Пришлось выходить «в люди», поэтому наскоро переодевшись Наталка направилась в гостиную. За большим и старым столом стиля модерн чинно расселась семья. Мать Наталки, утомленная вечными проблемами, невзрачная болезненного вида женщина (как только могло уродиться у нее такое сокровище как Наталка), зорко смотрела на правильность отправления молитвы перед трапезой. В отличие от сумбурного отца, Екатерина Михайловна являла образец строгости и религиозности. «Правильность» и «благопристойность» были ее девизом. Этими довольно примитивными понятиями и мещанским принципом «чтобы было все как у людей» она руководствовалась в жизни. Было странно, что два таких разных человека, как родители Наталки, спокойно уживались под одной крышей.

После слова «Аминь» некоторое время в столовой стояла тишина, прерываемая звоном столовых приборов. Наконец, после очередной чашки чая, Александр Олегович вспомнил о своем родительском долге:
- Ну, дочь, расскажи, чем сегодня занималась?
- На речке была, папа. На Лоб ходили, с Николкой книгу читали, - о купании она предусмотрительно умолчала.
Но само упоминание о крестьянском мальчике было достаточно. Воинов вспылил:
- Сколько раз тебе говорить, что не пристало благородной барышне носиться как простой крестьянке с чумазыми!
- Началось, - подумала Наташа, опустив глаза. - Эти «чумазые» побогаче нас будут, даром, что папенька в долгах у них ходит.
Вслух же сказала:
- Да не носились мы вовсе, а книгу читали, - заодно решила защитить друга. – И никакой Коля не чумазый, реальное заканчивает, в университет хочет поступать.
Только это вызвало еще большее раздражение Александра Олеговича:
- Вот-вот, распустил нынешний государь чернь, не чета батюшке, - при этом он полуобернулся в сторону портрета Николая Александровича, перекрестился и слегка поклонился. - Пожалуйте и результат – уже и в гимназии, и в реальные училища пролезли, в Думах заседают, а там и до бунта недалеко, только один недавно подавили. Кухаркиным детям не след обучаться в гимназиях и университетах – так в прежние времена было!
Самое обидное было, что и мать была заодно с отцом. Сидела и, соглашаясь, мелко и часто кивала головой в такт папенькиным словесным излияниям.
- А какую-книгу-то хоть читали, доченька, - поинтересовалась она.
- О холодном оружии, о знаменитых мечах.
Лучше бы этого Наташа не говорила, ибо вновь посыпались возмущенные нотации родителей.
- Все дед твой, фантазер! Всю жизнь носился по свету, холодное оружие собирал, наследство потратил, – отец нашел новую, больную для него тему для возмущения. – Мало того, что исчез, бросил имение, нас оставил в бедности, так еще и внучку свою испортить успел оружием своим.
Справедливости ради надо сказать, что Наташин дедушка, Олег Игоревич, и имение оставил в полном порядке, и завещание отписал чин по чину, а промотал наследство непутевый сынок.
- Неправильно дочка книги об оружии читать, - вторила мать отцу. – Девице пристало Закон Божий читать, книги по рукоделию, домоводству. Ох, видно пора пришла тебе партию достойную подыскивать. Вот будущим летом поедем в Москву, займемся поиском.
Для благопристойной матери Наталки, видевшую в ведении домашнего хозяйства главное предназначение женщины, удачное замужество дочери казалось «правильным» и «добропорядочным».

Наташа только сжала плотно губы и глазки опустила на столовый прибор, уж очень не хотелось, чтобы родители увидели слезы в ее глазах. Дитя своего времени, ровесница двадцатого века, она была вполне современной девушкой, материальные и матримониальные виды родителей не разделяла. Гимназисты той эпохи не оставались в стороне от общественной жизни страны, горячо обсуждали новые веяния, а девушки особо увлекались «женским вопросом», много дискутировали в роли женщины в обществе. И, конечно, «Что делать?» Чернышевского и «Женщина и социализм» Августа Бебеля были настольными книгами каждой образованной девушки. Гимназистки тайно читали и передавали друг другу эти книги, написанные плохим типографским шрифтом, и их не останавливало, что наказанием за чтение такой литературы было исключение из гимназии, что означало всеобщий позор.


- Чужие, чужие люди! – давясь слезами, думала Наташа, спустя некоторое время сидя в дедовой комнате. Это был ее укромный уголок в доме, даже в своей собственной спальне она не ощущала такой безопасности и защищенности как здесь, в кабинете любимого дедушки. Большой письменный стол, шкафы с книгами и старый диван, на котором сейчас и расположилась девочка, - вот и все, пожалуй. Словом, совершенно спартанская обстановка, если бы не стены, увешанные старинным холодными и огнестрельным оружием. Впрочем, и так уже прореженная непутевым последышем, дедова коллекция доживала последние дни. Александр Олегович все-таки нашел покупателя всей коллекции сразу - какого-то выжившего из ума старикашку-коллекционера – выложившего за оружие сумму, которая позволила бы оплатить Наташину гимназию, и на следующий года совершить наконец-то визит в Москву, где у Воиновых оставался дом. Дед был ее другом, учителем и наставником. Нежность и ласку, которых так недоставало Наташе в отношениях с родителями, она с лихвой получала в общении с дедом.

В дверь кабинета тихонечко постучали. Наташа улыбнулась, узнав этот стук:
- Заходи, Тихоныч.
Старый слуга, служивший еще ординарцем Игоря Олеговича, старчески шаркая, зашел в комнату.
- Ну-ну, барышня! Не пристало такой хорошенькой девочке портить свое личико слезами. Все минует и уляжется.
- Если бы Дед был жив, все было бы иначе, - убежденно заявила Наталка.
- Зря, барышня, ты думаешь, что Олега Игоревича уже нет на этом свете. В турецкую компанию мы с ним в таких переделках бывали! Слава богу, живы остались.

Девочка сквозь слезы улыбнулась, она любила рассказы Тихоныча о их приключениях с дедушкой. А старик между тем продолжал:
- Сколько с ним на Шипке перенесли. Когда в августе супостат в наступление пошел, думали, что все, конец, сил уже не было сопротивляться. Отца-командира нашего, генерала Дерожинского Валериан Филипыча убило, лошадей почти не осталось, а турок с трех сторон артиллерию поставил и бьет по нам. А наш все соколом глядит, все нипочем ему. И верно, генерал Радецкий, вот молодец, солдатиков на лошади к казакам подсадил, таки вовремя подоспели солдатушки на подмогу.
Наташа жадно слушала деда. Каждая губерния имеет свой пантеон местных героев, свои мифы, от коих и питается местечковый патриотизм и гордость за родные пенаты. Поэтому она, как и каждый гимназист в губернском городе, знала о подвиге местных ополченцев при обороне Шипкинкого перевала, о знамени, который подарил болгарским ополченцам губернский город. Что-что, а историю в гимназиях преподавали изрядно, не гнушались изложения и местного мифотворчества. Но рассказ вживую воспринимался совершенно иначе, волнительнее.

Тихоныч помолчал намного, вспоминая, как бы заново переживая те дни.
- Оказалось, что это не конец, а лишь начало всех наших бед. В сентябре зима началась. Метель, мороз, есть нечего, а турка прет и прет. Основная наша позиция была на горе святого Николая. На нее и пошли в наступление басурмане. Уже и патроны на исходе. Твой дед сущим хватом был, шаблю выхватил и ею отбивался от турка. Четырех супостатов положил, прежде, чем сам пал. Всего исполосованного вынес я из боя. Сам в Тырново отвез, думал не жилец уже наш Олеженька. Если бы не Галия, та девчонка, что Олег из рук болгар вырвал. Как прознала, что он израненный в госпитале лежит сразу и примчалась. Глазищами черными сверкает из-под тряпки своей, лопочет чтой-то по-своему. Добилась, отвезла раненного к себе, в дом паши, чьей дочкой была. Днями и ночами сидела возле него. Выходила, на поправку пошел наш Олеженька. А там и войне конец. Паша-то после мира к себе, к османам подался, а дочь ни в какую. Любовь у них с дедом твоим, понимаешь, образовалась. Да и не мог паша взять ее с собой – опозорена дочка. Так и приехал Олег Игоревич Воинов к себе домой: грудь в ранах и орденах, жена-турчанка на сносях и меч турецкий фамильный в приданое. Встретили ее здесь хорошо. Знать бы только, что молодую барыню подкосило: тоска по дому, иль места наши неподходящи оказались. Да только чахнуть стала, вить не растет цветок на чужой земле. Вскорости после рождения папани твоего и отдала богу душу. А барин так и не женился, нет, все путешествовал, оружие собирал. Здесь, в имении лишь малая толика, основная коллекция в Москве.
Речь старца звучала как сказка. Постепенно девочка забыла о своих переживаниях.

"Вот жизнь была! А какие люди раньше были! Книги о них писать надо, почище рыцарских романов будут! А сейчас что за жизнь, ни войн, ни приключений. Все разговоры о цене на пшеницу, каковы виды на урожай, да почем в этом году будет стоить обучение детей в гимназии. Что нас с Николкой ждет? Скучная жизнь в деревне!" – размышляла Наталка.
Имя Николки всплыло само собой, заставив вновь смутиться девочку. Она поспешила заглушить опасный ход мыслей и перевела разговор в новое русло:
- А где теперь тот меч, дедушка говорил, что он и есть Меч Тамерлана?
- Неведомо. В Москве, когда дом вместе с имуществом описывали, чтобы в банк заложить значит, Меча-то и не оказалось. Очень барин Мечом тем дорожил, завсегда с собой брал. Нынешний барин, батюшка значит ваш, зело гневался, когда Меч исчез. - молвил Тихоныч. - Да уж на следующий год срок закладной за дом минет, да и завещание Олега Игоревича черед оглашать придет, тогда и Первопрестольную поедете.
И видя, что девочка совсем успокоилась, закончил:
- Ты иди, дочка, почивать пора, я сам здесь свет загашу.

Прежде чем уснуть Наталка перебирала все события прошедшего дня, и думы о героическом деде перемешались с мыслями о Николке. Вспомнилось, как уйдя в лес, учил Дед их с Николкой драться на мечах и саблях из своей коллекции, стрелять из пистолета. Именно тогда и зародилась в детях страсть к холодному оружию. Постепенно детская игра и шутливое фехтование превратилось в настоящие тренировки. Так продолжалось, пока два года назад Наташин дедушка не пропал в очередной раз. Уехал в Москву и не вернулся. Олег Игоревич к своим занятиям пробовал было привлечь и Сеньку, но тот всему на свете предпочитал рыбалку. А у Николки глаза горели при виде какого-нибудь старинного кинжала или турецкого ятагана и, засыпая, девочка твердо решила назавтра проводить друга.


Перед спуском к воде Наташа еще раз с восхищением взглянула на Волгу. Было раннее утро, когда едва проснувшееся солнце начинает поливать своими лучами землю, пока только освещая ее, но не согревая. Наташа стояла на высоком утесе над рекой. Ни саму Волгу, ни берега, а тем более пристань не было видно: под ногами девочки расстилался густой туман. Над сплошной пеленой тумана, куда ни кинь взгляд – темно-синее бездонное небо, голубеющее по мере восхода светила. И лишь на самом востоке на белой подушке покоился губернский город. Оттого, что город был построен на высоком холме, он оказался выше кромки тумана, поэтому казалось, что он парит над облаками. На облаках плыли золотые маковки церквей, шпиль католического собора и пожарная каланча. В самом центре облачного города величаво плыл гордый корабль – кафедральный собор Христа Спасителя с мачтой – колокольней.

Однако требовалось поторопиться, и девочка стала быстро спускаться с косогора. В изящных ботиках сделать это было, не в пример, труднее, чем давеча босиком. Но Наташа, собираясь на утреннюю вылазку, решила не мочить ноги в ледяной росе. В густом тумане было зябко и не видно не зги. Причал появился неожиданно: деревянный дебаркадер, слева и справа от него – рыбацкие и крестьянские лодки. Но пристань была пуста, и Наталка недоуменно нахмурилась. И тут же засмеялась: должна была догадаться, что Николка будет отчаливать с грузового причала, принадлежащего отцу мальчика – Егору Никитичу Заломову, а не с лодочной станции и пассажирского дебаркадера, где хозяйствовал Сенькин отец. Девочка припустила по берегу к видневшемуся вдалеке лабазу. Наконец, достигнув его, она сразу увидела, как возле деревянного помоста на воде качается лодка, куда Егор Никитич и Николка укладывают бесчисленные баулы и узлы, словно родители хотят снабдить Колю и его брата с семьей продуктами на год вперед. Конечно, гораздо проще было совершить это путешествие на пароходе, благо регулярное сообщение по Волге развито было изрядно. Но отец Николая принадлежал к тому слою российских предпринимателей, что отнюдь не были белоручками, не стремились отрываться от своих крестьянских корней, не чурались физической работы и были твердо убеждены, что каждый человек достичь своего места в жизни должен собственными силами. На причале стояла мать Николки. Поскольку реалистам, так же, как и учащимся классических гимназий, предписывалось носить форму и вне учебы, Николай был обмундирован. На нем была надета тужурка черного сукна, подпоясанная форменным ремнем, и брюки навыпуск. Фуражка с желтым кантом и форменной кокардой «РУ» залихватски сдвинута на затылок. Ранец среди всех вещей уже был погружен на лодку. За формой реалиста окончательно исчез прежний крестьянский босоногий мальчишка.

Казалось всего-то: взять и окликнуть. Но девчонку охватила вдруг непонятная робость, да еще в присутствии Колиных родителей. Вступить на мостки и встать рядом с мамой мальчика показалось совершенно невыносимым. Неожиданно, словно что-то почуяв, оглянулась Елена Тимофеевна, мама Николки. Брови матери удивленно поднялись вверх, и Наташа услышала ее голос:
- Николаша! К тебе пришли!
Николка обернулся, а когда разглядел, кто пришел его провожать – бросил все и побежал на берег, к Наташе. Шага не добежал, встал, как вкопанный, слова не мог вымолвить от счастья. Наталка смотрела в светившиеся от счастья глаза друга, и на душе было хорошо. Пусть дома снова выйдет скандал, ради таких горящих глаз все можно перетерпеть. А в душе у Николки стояла буря, ураган, шторм! Наконец он, преодолев робость, вымолвил:
- Молодец, что пришла!
И мальчик, метнулся было к лодке. Только нежная рука девочки мягко коснулась его ладони:
- Держи, ты забыл тетрадь с дедовыми записями, а вот и сам манускрипт. - она протянула мальчишке потрепанную тетрадь, что давеча читали и древний пергамент с непонятной арабской вязью. - Мой папа два года в дедов кабинет не заглядывал и еще столько же не заглянет. Хоть стол вынеси – не заметит, не то, что какую-то старую рукопись. Если будешь писать, письмо не почтой отправляй, передашь с кем-нибудь. Напишешь?
- Напишу, и с мужиками нашими передам, они почитай каждый день в город ездят.
И, набравшись смелости, взял ее руки в свои. Так и стояли, взявшись за руки.

Между тем мать, передавая тюки отцу, несколько ворчливо сказала:
- Ну, что отец, и не проститься теперь с младшеньким, а почитай на целый год уезжает. Есть у него свои провожатые.
На что Егор Никитич философски заметил:
- Невеста-то есть, да не про нашу честь!

Прощаясь, Наталка отважилась чмокнуть Николку в щеку, что получилось у нее не в пример лучше. А потом стояла и махала платком отъезжающей лодке. Николка сидел на веслах и сильно и размашисто греб, а под формой на тренированном теле играли бугорки мышц. И лишь, когда лодка превратилась в маленькую точку, девушка скороговоркой сказала Елене Тимофеевне «До свиданья» и быстренько побежала домой, опасаясь остаться с матерью Николки наедине.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Markus Green
сообщение 12.1.2017, 0:25
Сообщение #12


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 246
Регистрация: 31.10.2016
Вставить ник
Цитата




Мама моя... Брюки навыпуск, играющие бугорки... Невероятное, безграмотное, кошмарное УГ. Аффтырь, не пиши больше, Святым Толкиеным тебя заклинаю...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Monk
сообщение 12.1.2017, 10:27
Сообщение #13


Создатель миров
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 10756
Регистрация: 10.7.2011
Вставить ник
Цитата
Из: С-Петербург




Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
у франков таких называют рыцарями, ударяя их мечом.

и разрубая напополам.... laugh.gif biggrin.gif
Автор, ошибок множество, начиная стилем и заканчивая орфографией...
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
Никто из придворных не смел называть Тимура этим именем, скорее кличкой, которую придумали ему

а кому же еще??
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
человек не боялся, того, перед которым трепетали страны и народы, разговаривал с ним на равных

с ним -лишнее... с кем же еще?
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
Вслух же, с теплотой несвойственной этому железному человеку

Авторские оценки персонажа неуместны. Это бонтон.
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 3:23) *
Но ведь есть третий выход. Уйти! Она читала, что есть в Японии такой обычай. И Меч при ней. Она встала на одно колено, положив руки на эфес и устремив взгляд в перекрестье Меча, туда, где сиял блистающий алмаз.

То есть в Японии есть обычай "уходить", пользуясь мечами с алмазами в перекрестьи? Так вас понимать?))) Интересный обычай))). И главное, действенный.)))
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 3:23) *
Зачем оставил свою внучку одну?

Говорить о себе во втором лице по меньшей мере странно... почему не сказать: почему ты меня оставил? Это нормальная речь, у вас же ужас нечитабельный. Так не говорят. Свою - лишнее.
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 3:23) *
Вернуть бы это время назад.

А можно вернуть вперед??
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 3:23) *
перешагивают через ее бездыханное тело

А то чье же? в комнате никого ж больше не было!
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 3:23) *
Она встала на одно колено

Одно - лишнее. Если два, то колени...
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
Воины дают клятву на мече, носят мощи в рукоятках.

Мощи - православное слово, смешно его слышать от такого персонажа, замените чем-нибудь другим.
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
На мече вассал присягает сюзерену

вассал и сюзерен - западноевропейские слова, см. выше. Я бы заменил.
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 6:40) *
Своим высокомерием он не оставил мне выбора. К тому же Баязид оскорбил моего вассала, и долг сюзерена мне велит отмстить. Сделанное против моих вассалов, я рассматриваю как вызов мне лично. Видит Аллах – все покоренные мной царства пали жертвой своего высокомерия, наглости и подлости. Могулистан[4] был вечной угрозой моему родному Самарканду. Герат, Хорезм и Персия плели против меня интриги. Властитель Ак-Орды[6] черной неблагодарностью оплатил мое покровительство. Я честно предлагал Баязиду разделить мир: пусть он оставит мне Азию, а сам подбирает наследство одряхлевшей Империи Ромеев[9]. Он мне ответил дерзким ультиматумом. Теперь он и его держава будут уничтожены! Я не нападаю на тех, кто не сделал мне зла, и мне не нужны холодные северные земли руссов и франков, я чту Империю Ромеев, но бросившие мне вызов османы должны быть повержены.

Вот этот монолог - апофеоз ваших проблем. Вчитайтесь: своим, мне, моего, мне, моих, мне, мной, своего... Это же пипец!!!!!!!!! Через каждое слово!!
Автор, пока вы не научитесь искоренять слова-паразиты. ваш текст невозможно будет читать!
Вы пока еще очень слабо пишете. Очень. Роман в таком виде никуда не годится. Лучше начните с рассказов, развивайте стиль и умение писать без лишнего, ясно и точно.
Цитата(Iskander_2rog @ 11.1.2017, 2:58) *
Выношу на ваш строгий и беспристрастный суд своё произведение.

Надеюсь, вы не отказываетесь от своих слов? smile.gif
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 12.1.2017, 20:22
Сообщение #14


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Часть вторая. Город


Второе явление меча

«Я – меч. Прославленный кузнец
Меня любовно закалял.
Огонь Творящий – мой Отец.
А Мать – глубокая Земля».
Мария Семенова


«Как властвовать клинком веду я речь,
И Вы, прошу Вас, сударь, мне внемлите.
Ведь может носорога меч рассечь,
Иль вырезать узоры на нефрите.

Меч в облаках прокладывает путь,
В дни равноденствий меч — Ковшу опора.
Легко бесовских змеев им проткнуть,
Казнят чинушу им, плута и вора».
Юань Чжэнь


Цитата
«Милая моя Наташенька!

Как меж нами и было уговорено, пересказываю тебе продолжение книги:
Цитата
«Сайф-кузнец собирался в дорогу. Жестокий покоритель Димашк-эш-Сама Тимур ибн Тарагай, называемый персами Темурленгом, в делах мира оказался вовсе не так жесток, как на поле брани. Кровожадный завоеватель, чьим именем матери пугали непослушных детей, был вполне разумным правителем. Он покровительствовал ремеслу и торговле, установил справедливый суд для подданных. По всем покоренным землям он собирал искусных ремесленников, ученых, градостроителей в родной Самарканд, столицу своей империи. Знаток своего дела мог рассчитывать там на удачную карьеру и щедрые заказы.
Именно это и учитывал Сайф, считая, что сам Аллах указал ему путь – переселиться в Самарканд – заново начать жизнь на новом месте. И полугода не прошло, как отошла в иной мир его Надира. Ничего более его не связывало с Великим городом. Нередко Сайф задавал себе вопрос, а не было ли ошибкой переселение в Дамаск? Он ехал сюда, думая, что познает неведомые ему секреты металлургии, разгадает тайну знаменитого булата. Однако действительность разрушила радужные надежды. Члены кузнечного ахи вовсе не были рады появлению нового конкурента и не спешили делиться с чужеземцем ни секретами кузнечного мастерства, ни местом в корпорации, ни богатой клиентурой. Второе разочарование постигло Сайфа, когда ему все-таки удалось получить место ученика у знаменитого мастера, одного из старейшин здешней ахи. Оказалось, что никакими особыми знаниями обработки металла дамаские кузнецы не обладали. Все кованное ими оружие не несло искры божьей и навыками изготовления булата обладает лишь он один, чужеземец Сайф.
Денег на обратную дорогу не было. Много лет трудился Сайф в учениках у богатого и знаменитого коваля, пока хозяин, не имевший сыновей, не решил поженить своего ученика на дочери. Лишь после того как Сайф стал зятем и наследником футувва перед ним открылись ворота ахи. На ближайшем собрании братства перс Сайф произнес слова обета и стал полноправным ахиликом[8]. Пятнадцать лет прожили с Надирой душа в душу, дочь подарил им Аллах. Алия! И сейчас, глядя на дочку, видел сайф свою Надиру.
- Надо уезжать! – окончательно решил кузнец.

Полуночные раздумья кузнеца прервал стук. Судя по одежде, вошедший был представителем ученого сословия, а по качеству отделки – из знати. Кузнец поклонился ночному посетителю.
- Ты, Сайф-кузнец? – тоном, привыкшим повелевать, справился незнакомец.
- О да, повелитель! – ответил кузнец, не зная как обращаться к визитеру.
Незнакомец произнес:
- Тебе выпала великая честь и удача, кузнец! Темурленг, великий наш господин, идет войной на султана Баязида и пожелал иметь меч, невиданный доныне. Выбор пал на тебя.
- Видит Аллах, я не достоин такой чести! – в ужасе произнес Сайф и припал к ногам Ибн Хальдуна.
- Именно ты выкуешь этот разящий клинок, - продолжил ученый, словно не замечая паники кузнеца. – Ибо ты один в этом городе обладаешь тайной булата и допущен к секретам сокровенных знаний Древних.
Услышав эти слова Сайф изумленно поднял голову и его взгляд наткнулся на кольцо с камнем на пальце Ибн Хальдуна, на котором был выгравирован Знак. Знак Братстыв Звезды представлял собой два наложенных друг на бруга квадрата. Причем один из них был повёрнут вокруг оси по отношению к другому таким образом, что выходила восьмиконечная звезда. Знак Звезды!
Второй раз в жизни видел Сайф этот знак. Впервые он узнал о существовании тайной секты, члены которой хранят и передают в наследство будущим поколениям крупицы древних знаний, когда его, маленького мальчика, стали обучать искусству кузнечного мастерства. Люди, которых он считал своими родителями, объяснили малышу, что они не настоящие его мама с папой, а члены могущественной организации, которым было поручено воспитать мальчика. Много воды утекло с тех пор, умерли воспитатели Сайфа, безжалостные фанатики истребили всех Несущих Свет в Персии. По молодости он избежал участи побратимов, поэтому Сайф счел, что секты больше нет, и он свободен от обязательств перед этими людьми. Именно тогда кузнец решился сбежать в Дамасск. Сейчас он понял, как ошибался!
Ибо Ибн Хальдун принадлежал к Магистрам тайного ордена. Их звали Братство Звезды, но под разными небесами и в разные времена их знавали под именами асассинов, тамплиеров, катаров, иоаннитов… Их боялись и ненавидели. Они были сильнее королей и богаче империй. Их пытались воевать и мечтали уничтожить цари и султаны, герцоги и короли. Через века они пытались нести искру божью, остатки знаний могущественной цивилизации Древних, модель идеального общества. Они верили, что в стародавние времена на землю упала огромная звезда и принесла неисчислимые бедствия и новые знания. Людей со звезды, которые несли эти знания, звали Несущими Свет, или Древними. Никто из рядовых членов не знал истинной цели тайного общества, знанием обладали лишь Посвященные. Иль Халдун был одним из них.
- Меч нужен будет в исходу другой недели. Звездный металл, который тебе доставят завтра, используешь в качестве сырья. В рукоятку вставишь вот этот алмаз. – Протягивая камень, Хальдун давал указания кратко и четко, он все продумал заранее, - Твоя дочь должна будет присутствовать в кузне все время работы, а на ночь заготовку клади в ее ложе. Клинок должен настроиться на волны ее души, ибо только женщина может вручить меч воину. Лишь тогда зазвучат волшебные струны меча!
Ибн Хальдун собрался было уходить, но остановился, словно что-то вспомнил, обернулся к Сайфу, добавил, уже значительно более теплым и мягким тоном:
- Сайф!
- Да, господин?
- Я очень рад встрече с собратом. Тяжело всю жизнь быть одному среди крови, невежества и мракобесия.
От теплых человеческих слов у Сайфа намокли глаза и он, чтобы скрыть слезы, опустил голову еще ниже. Добавил слов:
- Я господин тоже уже много лет не видел братьев. Вы для меня – луч надежды. Дай совет!
- У тебя золотые руки Сайф! Сделай меч достойный своего полководца. У тебя щедрое сердце Сайф! Сердцем сделай этот клинок. У тебя бесценное сокровище Сайф! Твоя дочь, Алия. Дай мечу частичку ее души.

Богат и красив город Димашк-эш-Сам! В нем есть все! На широких площадях журчат и радуют взгляд многочисленные фонтаны, утопают в рукотворных садах дворцы вельмож и школы, бани и купола мечетей, высоко над городом парят, в раскаленном от жара воздухе, сотни минаретов. Товары всего света продаются на восточном базаре, огромном как город. Все это было, все, или почти все сгорело в огне. Разрушенная и сожженная древняя Цитадель уже не стоит высоко над городом. Лишь самое прекрасное чудо света, древняя мечеть Омейядов по-прежнему непоколебимо стоит в центре Димашка. Именно там собрались верные сардары Тимура, местная знать и сановники.
- Своим высокомерием и наглостью османы подписали себе смертный приговор. Не будет никакой пощады тем, кто вздумает сопротивляться! Участь сластолюбивого и заносчивого Баязета будет ужасной. И пусть не называют меня Великим Хромцем, если не наступлю я своей ногой на горло этой коварной стране и ее султану. – немногословный Тамерлан на сей раз был весьма красноречив. – Горе побежденным! И да свершиться воля Аллаха!
Все готово к походу на османов. Уже пылят по дорогам Сирии и Анатолии многотысячные сомкнутые кулы пехоты и тяжеловооруженной конницы. Мимо малоазийских городков проносятся легкоконные кошуны. Сотни волов тянут осадные орудия, возы с припасами, инструментом для осады, сосуды с греческим огнем и понтонами для форсирования рек. К месту предстоящей схватки выдвинулись хашары[9] союзников. Армия напоминала слаженный механизм, подчиненный воле Железного Хромца. Наконец распахнулись двери мечети и Ибн Хальдун ввел в залу дрожащую от страха девочку, нет, не девочку, а Деву Дарующую Меч.

Мудрый Ибн Хальдун рассчитал точно. Хитроумными речами он отвратил взор Тимурленга от Египта и направил его железные кулы в сторону османов. Руками Девы Дарящей Меч он вложил в руки Хромца страшное оружие, в котором заключена магия Древних. Тимур верит в него, советуется с ним. Постепенно можно приступать к созданию в империи Тамерлана разумного и справедливого общества, мечте Братства Звезды о месте на земле, где можно воплотить наяву остатки знаний Несущих Свет. А свидетели древней магии должны исчезнуть из города, поэтому Сайфа-кузнеца и Деву Дарующую Меч ждет долгая дорога. Вознаграждения, данного Тимуром, вполне хватит для обустройства на новом месте – в Самарканде, блестящей столице Тимурова царства.
Как гласит восточная пословица, «человек предполагает, а Аллах располагает», ибо далеко не всем расчетам хитромудрого Ибн Хальдуна суждено было сбыться. В июле 1402 года в битве при Ангоре армия Тимура наголову разбила войска Баязида Молниеносного, а самого султана Тимур взял в плен и посадил на цепь. Очевидцы рассказывали, что Тамерлан сам сражался как лев, а его клинок творил чудеса: с ним Тамерлан возносился в небеса и оттуда разил врагов, во время удара клинок раздваивался и разрубал тело на три части, а сам Железный Хромец был одновременно в разных местах битвы. Весть о страшном мече передавалась из уст в уста по всему Востоку, говорили, что клинок в руке Железного Хромца светился и издавал звуки, похожие на пение и свист.
Однако вскоре после возвращения в Самарканд, во время подготовки похода на Китай, Тамерлан скончался, разделив империю между сыновьями. Через год в Каире скончался и Ибн Хальдун. А Сайф вместе с дочерью так и не достиг Самарканда, исчез, не оставив и следа. Что произошло – неведомо. Разбойники на дорогах, пираты на Каспии, мор или болезнь… Опасное время, опасные дороги…
А знаменитый меч Тамерлана долго переходил из рук в руки. Поговаривали, что видели его, то в той, то в иной битве. Пока не попал меч в сокровищницу персидских царей. О «поющей» сабле Тамерлана сложено множество легенд и песен, и что здесь правда, а что вымысел уже и не отделить».


Наталочка, вот если коротко и все, что мне удалось узнать. Больше записей нет, поищи у деда, авось есть продолжение, Письмо переправлю с первой же оказией. Жду не дождусь, когда мы сможем встретиться вновь»

Юноша писал письмо. Заканчивая, он подумал, и приписал снизу:
Цитата
«Целую.
Твой верный друг Николка»

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 13.1.2017, 17:19
Сообщение #15


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Глава 3. Николка.

«Куда подует ветер – туда и облака.
По руслу протекает послушная река.

Но ты – человек, ты и сильный и смелый.
Своими руками судьбу свою делай,
Иди против ветра, на месте не стой.
Пойми, не бывает дороги простой.»
Юрий Энтин


Мальчик, нет, не мальчик, юноша запечатал конверт, загасил свечу, и отправился спать. Небо уже начинало сереть, и далеко на востоке только-только разгоралась алая заря. А Николке надо было рано вставать – проследить за растопкой кузницы.
За окном Николкиной комнаты тихо спал губернский город С. – типичный волжский город. Срубленный как крепость на высоком холме при впадении заволжского притока в Волгу одним из царских воевод, город долгое время был форпостом растущего Русского государства на его восточной украине. До середины девятнадцатого века город С. был заштатным провинциальным городишкой, не имевшим даже губернского статуса. Зарождающийся русский капитализм и дал толчок развитию города. Сначала оказалось, что мысок при впадении местной речки в Волгу – очень удобная пристань, так в городе появился речной порт. Второй роковой причиной, пробудившей городок от спячки, стала «железка» и мост через Волгу. Через город С, протянулись нитки, ведущие из центра России в Южный Урал, Сибирь и Туркестан. Тут и волжская грузовая пристань кстати пришлась: образовался мощный транзитный узел. Поэтому ко времени описываемых событий С. уже был солидным губернским городом, «русским Чикаго», городом богатейших в России мукомолов, оборотистых купцов, умелых промышленников и дерзких предпринимателей. Била ключом культурная и общественная жизнь губернского города: театры, газеты и даже свой квартал красных фонарей.

Что такое два часа сна для молодого организма? Запасов жизненной энергии – на всю жизнь впереди! Уже в пять часов Николка был на ногах, только забежал на кухню, взял у кухарки кусок свежего, только испеченного хлеба, отказался от чая, запив холодной водой, и бегом в кузницу. Благо путь от дома до кузни занимал совсем немного времени. Средний отпрыск Георгия Никитича Заломова, Алексей, с семьей жил на улице Москательной, спускавшейся к самой реке. По обычаю того времени, кузницы располагались вдоль реки. Ибо вода была универсальным движителем для горна и молота в кузнях на водной тяге. Многие зажиточные кузнецы уже обзавелись паровой тягой и пневмомолотом, но и в паровом двигателе без воды никак не обойтись. Вот и не спешили кузнецы переносить свое производство далеко от реки. От мыса при впадении притока в Волгу тянулись: сначала грузовой причал, затем пассажирские пристани, за ними вверх по реке кучно расположились кузницы аж до самого сада, любимого места отдыха горожан.
- Вишь ты, брательник хозяйский прибыл! – заметил паренька истопник Федор, степенный мужчина с седой бородой лопатой, и поприветствовал, - Ну, здоров, что ли?
- Здоров! – улыбнулся Николка.
- Наше Вам почтение! – с шутливым полупоклоном поздоровался молотобоец, чернобровый и черноусый балагур Кирилл.
- Да ладно уж, - не обиделся мальчишка, и сразу сменив тон, деловито спросил, - Ну как сегодня вода? Исправно идет?
Взглянув на манометр, Кирилл ответил:
- А чё ей сдеется? Давление воды в системе нормальное, горн сегодня запустим к сроку.
- Угля заготовлено достаточно? – обратился Николка к истопнику, впрочем, скорее для проформы, надежный был мужик Федор.
И, неожиданно, нарвался на целую речь обычно немногословного Федора:
- Угля-то хватит, но жрет это чрево горючего камня немеряно! Давно уже говорил хозяину: «Егорыч, разоришься ты с этой утробой ненасытной! Пора, наконец, на мазут переходить. И жара больше, и топлива меньше, и нагревается шибче, и отдача больше будет».
- Знаю я, обсуждали они это с батей и инженером. Вроде на будущий год собираются.
Мальчик улыбнулся: все сегодня ладилось, а, значит, появилась возможность спуститься к Волге, окунуться в утреннюю воду.

Быстро спустившись к самой воде, юноша разделся, и перед тем как прыгнуть в воду задержался, вдохнул полную грудь свежего утреннего речного воздуха. Коля, как и все волжские уроженцы, любил воду, любил реку. Волгу он любил с каким-то восторженным чувством местечкового патриотизма. Река возле села Васильевка была спокойной, медленной, уверенной в себе. Дух замирал, глядя на Волгу с утеса: огромная масса воды почти до самого горизонта, островки, бесчисленные ерики, пойменные озерца и протоки. Возле города Волга имела совсем другое очарованье и предназначенье: река жила единой с городом хозяйственной жизнью. Гудки пароходов и огромные баржи с арбузами и рыбой из-под Астрахани и лесом от Казани, причаливающие к пристани, суетливый гомон пассажиров и перекличка артельщиков грузовых бригад, мерный перестук множества водяных колес и пыхтенье паровых машин. Река- труженица, Волга-кормилица, рабочая, мастеровая и предпринимательская – вот какой она предстала Николке. Он любил и эту строну великой реки, она позволяла ему ощущать свою сопричастность к человеческому труду, к народу, который за много столетий освоил, подчинил и поставил себе на службу великую реку.
- Пан Николас ранняя пташ-ш-ш-ка?!
«Пан» обернулся на возглас, заранее предполагая по характерному пшеканью, что увидит инженера Казимира Колоссовского, и не ошибся.
- Я за растопкой кузни проследить.
- Сдается мне, что рабочие и без тебя прекрасно справляются, - иронично сказал инженер, и добавил:
- Вы, руска, привыкли все делать из-под палки, поэтому создали систем контроль, не верите в людзей. А где вша инициатива, где самодеятельность?
Казимир был из семьи польских повстанцев, некогда высланных в Поволжье. Польские ссыльнопоселенцы образовывали в городе довольно большую и сплоченную общину, «вросли» в местное общество, построили католический костел, даже соперничающий по красоте с местным кафедральным православным собором. Инженер Колоссовский, принадлежал ко второму поколению и, несмотря на изрядное обрусение, сохранил и свою веру, и свой акцент, и… традиционную неприязнь к России и государственному строю, что в прочем не мешало ему поддерживать вполне приятельские отношения с городской властью, местной интеллигенцией и многими представителями промышленного класса. Вот и сейчас, видя, что вьюнош начинает закипать, поспешил переменить тему разговора:
- Погодка нынче – ищще ранок, а вжеж жара, - Казимир стоял рядом с Колей и потягивался, причем его роскошные пшеничного цвета усы словно потягивались вместе с поджарой, натренированной фигурой. – Сплаваем до острова?
Поляк был одет в новомодные полосатые купальные трусы – боксеры-брифы – предмет зависти парня. Сам он до брифов пока не дорос, купаясь, как и большинство жителей города, в обыкновенных подштанниках, в родном селе называемым просто и незамысловато «исподнем». Впрочем, передовая молодежь предпочитали их называть французским словом «caleçon».
- А давай! – поддержал поляка Николка. – Саженками наперегонки.
Его охватил боевой азарт:
- Сейчас я этой польской немощи покажу русскую самодеятельность!
- Не сдрейфишь? – проявил наигранное сомнение инженер, прекрасно знающий возможности парня.
- Мы еще поглядим, кто из нас сдрейфит! - подумал юноша, но вслух этого не сказал, а просто стал решительно заходить в воду, надеясь своей стремительностью получить фору в начале. Но Казимир как будто ждал этого решения, поэтому полез в воду вслед за Николкой.
Первые саженей[10] сто пловцы прошли молча и сосредоточенно. Как и все волжане, они умели и любили плавать. Утверждают, что «саженки», известные всему миру как «crawl», позаимствовали англичане у североамериканских индейцев, однако волжане и не подозревали об этом, исстари пользуясь удобным и быстрым способом плавания. В этом заплыве соревновались опыт и молодецкая сила. Поляк плавал кролем методически правильно, экономно, выбрасывая руки строго вперед. Мальчик плыл более размашисто. По мере уставания скорость пловцов стала падать. Первым не выдержал Колоссовский:
- «Редкая птица долетит до середины Днепра». Может, передохнем?
- Давай! – словно делая одолжение, согласился Николка. – Днепр не видел, но Волга-то поболе будет.
Внутри его все ликовало: шутка ли, сам Колоссовский, по праву считающийся лучшим спортсменом, первым запросил пощады. Надо будет рассказать ребятам в училище, ведь все предыдущие заплывы оканчивались наоборот. До острова оставалось еще пару сотен саженей, но последние метры, как водится, были самыми трудными, поэтому оба легли на спину: передохнуть перед последним броском.
Наконец заплыв возобновился. Теперь пловцы не спешили гнать во всю дурь, экономили силы, переглядывались, стараясь поймать момент для ускорения. И лишь метров за сто до берега заработали руками как лопастями гребного винта. Николка опережал Казимира на полкорпуса, но инженер был выше и первым нащупал дно, и пока визави еще работал руками, встал и пошел к берегу.
- Ничья?
- Ничья!
На берегу спорщики обменялись рукопожатием и в изнеможении упали на песок.
Лежать на теплом песке было приятно. Казимир с Николкой расслабились и старались не думать об обратной дороге.
- Пан Казимир, помните, вы интересовались рукописью о холодном оружии из библиотеки Воиновых?
- Никогда не называй меня паном, сколько раз говорил – просто Казимир, - усики инженера возмущенно задвигались. – Воинов, не этот рохля, а тот, его отец, слыл большим оригиналом, всю жизнь занимался холодным оружием, интересовался реконструкцией сражений древности. Если он действительно оставил после себя книгу или записи какие, то хотелось бы взглянуть на нее хоть одним глазком.
- Молодится инженер, - подумал юноша, - Требует, чтобы называли по имени, а сам все время подтрунивает «пан Николас, а то и «пан Микола», - а вслух сказал, - Что ж не взглянуть, взглянуть можно, и не одним глазком. Манускрипт и перевод у меня, только я должен ее отдать буду Наталке, внучке Олега Игоревича.
- О, да тут видать амуры порхают, - догадался Казимир Ксаверьевич.
- И сколько в моем распоряжении времени?
- Она только началу учебы в гимназии приедет.
- Успеем проштудировать. Плывем обратно?
Возвращались медленно, с частыми остановками. Уже на берегу Николка сказал:
- Казимир, я вам вечером занесу тетрадь.
На том и договорились.

В один из промозглых осенних вечеров тринадцатого года к дому по улице Москательной сходилось и съезжалось множество делового люда губернского города С. В этом доме в квартире из семи комнат обитал один из самых преуспевающих кузнецов Алексей Георгиевич Заломов со своими домочадцами. Судя по составу гостей, намечалась не веселая гулянка и не семейное торжество, а серьезный и обстоятельный разговор. Среди приглашенных были замечены два-три коллеги Алексея – тоже кузнецы – хоть и поплоше, во всяком случае Заломов среди своих собратьев был самым сильным[11]. Видное место в собравшемся обществе занимали инженер Казимир Колоссовский, со своим знаменитым портфелем из которого едва не выпадали схемы, чертежи, расчеты; известный в деловых кругах мировой судья; пара продажных чиновников городской думы, готовых за хорошую мзду провести любое решение. Присутствие среди гостей представителей Банка и Ссудной казны говорило, что здесь затевается большое и денежное дело. По такому важному делу и родитель, Георгий Никитич, обрядился в европейский костюм и почтил присутствием сие собрание. Лишь приглашение на сугубо деловую встречу помещика Воинова с дочерью выглядело неуместным, однако это стало результатом хитрой комбинации Николки, которому была необходима легализация в глазах местного городского общества свободного общения с Наталкой на правах старых знакомых.
До ужина еще оставалось время, и все гости сгрудились в гостиной вокруг свободного стола, на котором инженер разложил свои схемы и расчеты. Напрасно Катерина Евграфовна, супруга Алексея Заломова, молодая, несколько дородная женщина с красивым чисто русским лицом и неистребимым волжским оканьем предлагала:
- Чаю, гОспОда! Откушайте пред ужинОм!
Кроме чая предлагались и более изысканные и горячительные напитки, а также разнообразная закуска, но воспользовались приглашением и налегли на питие лишь Воинов и городские чинуши. Остальные собрались вокруг Колоссовского и оттуда время от времени доносилось:
- Турбина.., коловратная машина[12].., котел Беллвиля, Сименс.., Виккерс.., киловатты.., атмосферы.., ссуда..., проценты..., доли…
Банкиры, нахмурив лбы, высчитывали, словно в их головах были спрятаны костяные счеты. Мировой судья, достав кодекс, что-то втолковывал Заломову-старшему. Кузнецы скребли в затылке, слушая инженера. Воинов и вороватые чиновники кушали самодельную водку, импортное вино и домашнюю вишневую наливку деда Калги, привезенную Егором Заломовым из-за Волги. Николка разрывался между столом с чертежами и своей очаровательной гостьей.
А речь шла об установке Заломовым-младшим парового двигателя для своей кузни, с долевым участием своих товарищей – кузнецов. Объединение капиталов, а в перспективе и самого дела, сулило в будущем хороший куш. Попутно обговаривалась выдача разрешения от городских властей. Юридическое обеспечение спорных вопросов обещался обеспечить судья. Техническое обеспечение и монтаж машины вызвался решить инженер. Судя по тому, что общество вокруг стола стало разбредаться на отдельные группы, а некоторые с явным нетерпением поглядывать в сторону столовой и непроизвольно потягивать носом, о главном было договорено, остались детали.

Георгий Никитич мог быть доволен: слаживается большое дело. Он, сын бывшего крепостного и сам крепостной и помечтать не мог об открывшихся перспективах. Род Заломовых считался коренным, волжским. Не только дворянство вело свои родословные, крестьянство помнило о своих корнях и рядилось ими не меньше знати. Сами Заломовы вели счет своих предков от лихого вятского ушкуйника Васьки Кистеня, невесть в какие времена, едва ли со времен татарского ига, обосновавшегося в Жигулевских горах. По семейному преданию неземная любовь не то к юной черкешенке, не то к татарочке подвигла прародителя расстаться с вольной ватагой и осесть. Все мужчины в роду Заломовых славились необыкновенной физической силой, даже свое родовое имя, прозвище, им досталось от одного из предков, по местному преданию заломавшего последнего медведя в Жигулевских лесах.
Минули века, и дикий край обживался, прирастал великорусским земледельческим населением. За людьми пришла и власть Московского царя. Заломовы числились то землепашцами – однодворцами, то городовыми казаками[13], пока Царь-Антихрист, большой любитель единообразия, не отменил «лишние» сословия и записал всех поволжских мужиков и казаков разом в государственные крестьяне. А уж немка Катерина щедро раздавала крестьян своим любимцам, а то и просто хорошим людям в благодарность за службу. Так и оказались бывшие вятские ушкуйники, бывшие казаки Заломовы в крепости у помещика. С завистью смотрели приволжские крестьяне на ту сторону Волги, где расстилались бескрайние степи Заволжья. В Жигулях, на скалах и утесах, всегда было не очень густо с землей, поэтому рано мужики стали подаваться в отход, на промысел, в город или бурлачить на реку. Крестьянская реформа мало, а точнее практически ничего не изменила в жизни жигулевских крестьян. Заломов-старший боготворил Александра III, Царя-Мротворца, уменьшившего выкупные платежи[14], в результате чего Георгий Никитич, скопивший средства на бурлачестве, стал свободным человеком. А когда барин, Олег Игоревич Воинов, решил бывших своих крепостных, а ныне вольных хлебопашцев, превратить в арендаторов и стал сдавать господские земли в аренду, Заломов неожиданно попросил сдать в аренду не делянку пахотной земли, а неплодородный, безжизненный утес у самой Волги.
Практическая сметка волжского мужика себя оправдала. Белый камень, добываемый им из горы, воистину стал золотым, когда началось сооружение моста через Волгу и строительство сначала Моршанской, а затем и Златоустовской железных дорог. Строительство требовало много щебня, известняка, мела и булыжника, и заказами Дело Заломовых было обеспечено на долгие годы, да и растущий губернский город С. поглощал немало камня. У Заломовской пристани постоянно грузились баржи, почитай едва ли не полсела батрачило на каменоломнях, а в сезон приходилось нанимать и пришлых. Георгий Никитич мерковал, что вот и у Алексеюшки дело наладилось, старшой при нем, наследник всего дела, средний здесь расстарается, осталось младшенького, Николку, пристроить. Была у Заломова-старшого мечта - очень хотел старик, чтобы младшенький выучился, в университет поступил, в люди вышел, - для этой своей мечты какие угодно средства готов был не пожалеть.

Тем временем Алексей Георгиевич вместе с супругой встали у входа в столовую.
- МилОсти прОсим гОсти дОрОгие Отужинать чем бОг пОслал! – нараспев по-волжски Катерина Евграфовна пригласила гостей.
Дважды повторять не пришлось – проголодавшиеся гости устремились к столам. Алексей был в хорошем настроении.
- А дело-то, кажется, слаживается! - думал он и скрывал улыбку в своей аккуратно подстриженной по последней моде пшеничной бородке.
А начиналось все десять лет назад очень тяжело – с семейной распри с батей, который никак не мог простить сыну, что после ремесленного он отказался продолжать учебу дальше и пошел в ученики к кузнецу. За десять лет Алексей вдоль и поперек изучил кузнечное дело, и с помощью отца, который оттаял, видя, что из увлечения среднего сына выйдет толк, приобрел кузню. Встав на ноги, Алексей не чурался, как некоторые собственники кузниц, самому встать к наковальне, хотя человек двадцать работало у него в кузнице. Вот теперь и меньшой братишка, Николка, пристрастился работе с железом. Помогает ему в перерывах между учебой.
- Выйдет толк из парня, есть у него техническая хватка», - с нежностью думал Алексей о своем младшем брате, - Прямая дорога ему в университет или в Горный институт.

Ужин был знатный! И едоки собрались отменные! Поэтому, когда все гости воздали честь предложенным блюдам, Николка с Наталкой улизнули. Обстановка в Николкиной комнате была спартанской: кровать, письменный стол, два стула и этажерка с книгами, учебники и тетради. На столе – письменный прибор и глобус, вместо ковра – большая географическая карта. На противоположной стене – схемы паровых машин, автомобилей и еще каких-то механизмов, нарисованные образцы холодного и огнестрельного оружия. Словом, эта была типичная комната обыкновенного мальчишки.
- А это моя коллекция оружия, - смущаясь сказал Николка, - Пока в картинках.
Наталка медленно прошла вдоль стены без тени улыбки внимательно разглядывала чертежи и рисунки. Они еще не виделись в той последней встречи на Волге, было начало учебного года и оба с головой ушли в учебу, шутка ли – выпускной класс! Затем она резко обернулась к Николке:
- Я получила твое письмо, мне его передали перед самым отъездом в город, так что мог бы не писать, но все равно, спасибо.
Этого мига, когда они смогут остаться наедине, он ждал целый вечер.
- Моя Наталка! - без конца мысленно повторял мальчик. Он возликовал, едва только Наталка с ее отцом возникли на пороге: мокрые и озябшие с ненастной осеней погоды. Обратил внимание на чудесное дитя не только Николка, с шляхетской учтивостью к новоприбывшим подскочил Колоссовский:
- Шановний пан, дозвольте пшепставичша, инженер Колоссовский. А эта файна квиточка – Ваша доня? Ваши рончики, пани! – и Казимир, поприветствовал Наталку целованием руки, этим уходящим в прошлое обычаем. Девочка была польщена, и, отметив это, Николка ощутил легкий укол ревности.
Видя такое обходительное внимание к своей персоне и таких знатных гостей, Александр Олегович успокоился и оттаял. Он всю дорогу сомневался, стоит ли принимать приглашение от своих бывших крестьян. Знал бы он, какие споры вызовет предложение Николки пригласить помещика Воинова несколько дней назад.
- А он нам зачем? Сидеть с недовольным видом и водку лакать? – мрачно спросил Алексей Георгиевич.
- Это ваш помещик? – уточнил инженер и добавил презрительно. – Титулованная голытьба, вымирающая порода.
А на возражение Николки ответил:
- Я сам шляхтич, знаю, что говорю! Гонора выше крыши, а штаны в заплатках.
- Действительно, мы для него не ровня. Но с другой стороны, нашим планам он не помеха, а статус собрания своим присутствием повысит. Пусть будет! – заключил Алексей.
Все это пронеслось в голове у Николки, когда он, стоя лицом к лицу с Наталкой, глядя в ее расширяющиеся глаза, мучительно соображал, что же ответить девушке. И тут раздался спасительный стук в дверь. Это, конечно же, был Колоссовский собственной персоной, который, со свойственным им изыском, выразил восторг красотой юной пани, и восхищение прочитанной книгой, и изъявил желание высказать свое суждение относительно прочитанного материала. А затем, не дожидаясь согласия, приступил к рассказу, причем Николка отметил про себя, что когда инженер излагает по делу, а не треплет языком, у него куда-то пропадает все его пшеканье, как будто это был просто один их способов выразить свое фрондирование по отношению к России.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Алексей2014
сообщение 14.1.2017, 7:57
Сообщение #16


геоГраф
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 4513
Регистрация: 18.11.2014
Вставить ник
Цитата
Из: Ставрополье




Цитата(Iskander_2rog @ 13.1.2017, 17:19) *
Пан Николас

С чего бы поляк стал русское имя германизировать? Он бы его по польски и произнёс: Миколай (Mikołaj). Знаете, слишком большие куски отбивают желание читать. Почему? Брака много (я отмечаю первое попавшееся на глаза, без чтения), и речь тяжёлая. Вы бы дожидались отзывов на первый фрагмент, исправляли - потом второй. А так, скорее всего, будут игнорировать. Это уже из опыта наблюдал...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 15.1.2017, 4:33
Сообщение #17


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Третье явление меча

«Легенду о тайне булата
Недавно мне друг рассказал.
Будто б Аносов когда-то
Внезапно покинул Урал,..
Раскрыта в старинном журнале
Аносовская статья.
Читаю своими глазами,
Что он наш Урал не бросал,
Что тайну булата годами
На нашем заводе искал,
И тайну добыл не в Дамаске,
А в здешних плавильных печах.
Талантами Русь богата
И вот, старики говорят,
Что сталь дамасских булатов
Рассек уральский булат»
Л. Сорокин


- Да-а-а, жаль, что не довелось лично познакомиться с вашим батюшкой, простите, дедушкой, юная пани. Он слыл большим оригиналом и до сих пор в городе о нем ходят легенды. Как я понял из этого увлекательнейшего сочинения, ваш доблестный дед, кроме героизма на поле брани обладал как минимум еще двумя достоинствами: несомненным литературным талантом, знанием языков и истории холодного оружия. И вы, мои юные друзья вслед за ним считаете, что один из мечей коллекции Воиновых как раз и является тем самым мифическим Мечом Тамерлана? Эх, взглянуть бы на него! Но я, собственно говоря, сомневаюсь.
- Предвижу ваши возмущенные возгласы и расскажу, почему я так думаю. Во-первых, у любого полководца древности, коронованного монарха не мог быть один меч. Были мечи церемониальные, для придворных церемоний, были мечи ритуальные, для отправления культовых ритуалов. И те, и другие никак не годятся для битвы или поединка. Это как средневековые парадные рыцарские доспехи, в которых ни один рыцарь, будучи в здравом уме, на поле боя не выйдет. Кроме того, мечи делились на турнирные и тренировочные. Меч для фехтования просто тупой, чтобы не нанести увечья ни себе, ни сопернику во время тренировки. Турнирный меч, конечно опаснее, но тоже не годиться для рати. Задача поединка – не убить соперника, а выявить победителя, иначе вся европейская знать еще в средние века перебила бы друг друга. Так какой же меч был выкован Тамерлану? Символический для церемоний, тогда толку от него было мало, или все-таки боевой?
Вот вам и пища для размышлений: из легенд о Сиде известно, по меньшей мере, два меча. И знаменитый Жуаез Карла Великого – не единственный сохранившийся его меч. Вы будете удивлены, но и Эскалибур короля Артура – это не тот меч, что он смог вытащить из глыбы красного гранита, доказав свое право на престол Камелота, тот меч назывался Кларентом. А Эскалибур подарила Артуру Владычица Озера. Но это Европа, а Восток? Та же самая картина! Все знают Зульфикар, меч пророка Мухаммеда. А остальные его девять(!) мечей? Задира, Вояка, Смертная, Кадим, Мизам, Аль-Абд… Всех и не вспомню, да оно и не к чему, мы же не правоверные. Но уже можно сделать вывод, что у любого известного деятеля за свою жизнь был никак не один меч.
Да что мы все о заморских мечах? Все-таки это неистребимое наше славянское – преклонение перед иностранным. Многие ли знают, что в моей родной Польше хранится меч святого Петра? Тот самый, которым он отсек ухо Малху, рабу первосвященника. Меч хранится в Познани. Конечно, реликвий так много, что откопают где-нибудь что-то, сразу объявляют реликвией, и легенду красивую сложат. Тем не менее, приятно. И, главное, люди верят! А регалия древних польских королей – Пястов, меч Щербец? Между прочим, щербина на лезвии у меча осталась после того, как Болеслав Храбрый стучал им по Золотым воротам Киева. Красивая сказка? Не знаю, не знаю… Но если Шербец – олицетворение силы и славы польского королевства, то владелец еще одного знаменитого меча, Груса, Болеслав Кривоустый, едва не стал могильщиком Польши, поделив страну между наследниками.
Кстати, имена известных мечей сохранилось и на Руси. Немало среди них легендарных, а то и просто сказочных. Да вы их и сами знаете, просто не задумывались: меч-кладенец, меч Святогора, он же Финист. А есть и исторические, такие как меч святого Бориса. Как принято считать он принадлежал сыну Ярослава Мудрого, святому князю Борису. Борисовы убийцы отвезли меч Святополку Окаянному в качестве трофея. Но на этом история меча не закончилась. Удирая из Киева в Залесье его, вместе с иконой Владимирской богоматери, прихватил Андрей Боголюбский. Это не принесло ему счастья, бояре составили заговор, и князь был убит. Возможно, что именно этим мечом Улита, жена Боголюбского, отрубила ему руку. Всеволод, брат Боголюбского, жестоко казнил заговорщиков, а меч распорядился, как и икону Владимирской богоматери, хранить в Успенском соборе. Меч пропал во время Батыева нашествия. В городе Псков хранится еще один прославленный меч – меч князя Довмонта. Литвин Довмонт бежал на Русь после убийства им князя Минодвига, к слову сказать, было за что, не для дамских ушек будет сказано, за изнасилование Минодвигом довмонтовой жены. Сей означенный беглец был принят во Пскове, и, как тогда говорили, сел на Псковский стол. Приняв вашу веру под именем Тимофея, князь совершил множество ратных подвигов. Во многом ему обязана Псковская земля сохранением своей независимости после Батыева нашествия, хотя покушались на нее и крестоносцы и Литва. Довмонт всех бил: и литовцев, и ливонских рыцарей, и чудь. В вашей версии христианства он, как оберегатель земли Русской, причислен к лику святых, а его меч – оберег Пскова и хранится в кафедральном соборе города.
- Не удивляйтесь, дорогие мои, моим знаниям. Ими я обязан желанию учиться. А еще, я – дитя двух культур, двух народов. С колыбели мой польский отец пел мне шляхетские военные гимны, а моя русская мать пела русские песни и рассказывала русские сказки. Так что русскую и польскую историю я могу рассказывать очень долго, но вернемся к Тамерлану и его мечу. Вы сами Натали видели дедов меч? А теперь припомните точно, он был прямым, или пусть с легким, но изгибом? Так я и думал! Поймите, мои юные друзья, традиционно различают европейский и персидский комплекс вооружения. Европейские мечи должны рубить с силой тяжелые рыцарские доспехи, а азиатские – резать гибкую, но прочную кольчугу. Конечно, все это очень условно, но клинки Европы преимущественно рубящие, а клинки Азии, соответственно – режущие. Поэтому в Азии раньше, чем в Европе стали изгибать клинок, что снижало силу удара, но резко увеличивало поверхность режущего лезвия. Учи физику, вьюнош, именно так со временем появилась сабля, коей можно человека разрезать напополам. У арабов, много воевавших с европейцами, встречаются прямые клинки, а далее на восток сражались саблями, поэтому, чтобы на равных противостоять туркам, клинки армии Тамерлана должны быть сабельного типа. Наличие европейского клинка на так называемом мече Тамерлана свидетельствует лишь о том, что это более поздняя подделка.
- О мой бог! Наташенька, милое дитя, я вижу слезы в ваших очаровательных глазках. Я этого не хотел, но истина мне дороже всего. С иллюзиями надо уметь расставаться, коль вы решили заняться исследованиями. Мне продолжить или закончим на этом? Мне есть еще что рассказать! Хорошо, но только без слез, договорились?
Теперь о булате. Тамерлану вовсе не требовалось забираться так далеко, в Сирию, чтобы получить клинок из дамасской стали. Достаточно было Афганистана, Индии и Персии, которые и являются родинами булатной стали, по недоразумению названной дамасской. Все известные дамасские клинки родом из Индии и Ирана. Я же недаром упоминал о европейском и иранским комплексе вооружения. И не делайте удивленные глаза, манускрипт читали, но не ПРОЧЛИ! А ведь в рукописи есть упоминание о том, что персидский кузнец оказался искуснее сирийских мастеров. Кстати самое первое описание способа изготовления дамасской стали оставил исламский ученый Аль-Бируни, а он как раз родом из Туркестана, примерно с тех же мест, что и Тимур. Самое интересное, что арабские источники оставили восторженные упоминания о мечах из далекой Артании, а именно так у арабов именовалась Русь. Значит ли это, что славяне владели секретом изготовления булата? Однозначно ответить не берусь, но в летописях не раз встречается упоминание о харлужном оружии. Может быть, харлугом[15] и именовали булат наши предки?

Ребята, я ведь после Горного института долго служил в Златоусте на железоделательном заводе. Там накоплена серьезная библиотека по булату, по истории металлургии и оружия, а, главное, там много увлекающихся людей. Так что Николай, если решил серьезно стать оружейником или металлургом – просись на практику в Златоуст. Вообще вокруг булата нагромождено много фантазий и мифы о его особых свойствах возникли не без помощи Вальтера Скотта, чьими романами увлекаются восторженные юноши и девушки. Ну-ну, не обижайтесь, кто не был молод и не читал приключенческой литературы! Это необходимый этап в становлении личности. Я вам расскажу о человеке, у которого юношеские мечты превратились в дело всей жизни.
Речь идет о генерале Аносове Павле Петровиче[16], начальнике горных заводов Урала и Сибири. Мальчик-сирота поставил своей целью раскрыть тайну булата. Получил образование, стал отменным инженером. Всю свою жизнь он хранил юношескую мечту и в сороковых годах прошлого века в Златоусте получил литую булатную сталь, имеющую знаменитый узор. Причем булатная сталь была получена не тем способом, который использовали кузнецы Древней Индии. Аносов изучал структуру стали под микроскопом и с помощью современной технологии обработки металлов изобрел свой способ науглероживания металла. Я читал его статью «О булатах», опубликованную в 1841 году в Горном журнале, дельно, очень дельно.
Вот так, сын простого служащего дослужился до потомственного дворянства. Это вам не титулованные голодранцы, как я называю современных помещиков. Я вижу, вы не обижаетесь, Натали? И даже разделяете эти взгляды! А то вот Николай – дремучий субъект в вопросах общественной жизни. Корме техники ничего не видит, а на окружающий мир нужно смотреть с открытыми глазами, и не повторять как попугай нафталиновые знания, что дают гимназиях и училищах. Запомните, в любой стране есть слой, именуемый элитой, очень много зависит от меры ее ответственности перед обществом, если хотите, от ее готовности к компромиссам, от мудрости делиться властью, от умения разумно распоряжаться собственностью. Моя бедная Польша тому пример. Я – шляхтич, и по молодости гордился этим. А когда побывал в Польше – понял – гордиться нечем. Шляхтич на шляхтиче и шляхтичем погоняет. И вся эта орава заграбастала себе столько вольностей, что погубила страну. Эх, шляхетство: весело кутили, гонялись друг за другом по стране, буянили, задирали юбки всем окрестным девкам, дрались и пьянствовали и не заметили, как прокутили всю страну. Сейчас этим путем идет российское дворянство. Сидят, держаться за свою землю, а делать ничего не хотят. Более полувека прошло после отмены крепостного права, а страна до сих пор полуфеодальная, полуабсолютистская. А ведь будущее не за ними, а за такими, Коля, как твой брат Алешка. Две главные силы в стране, да и мире – сила предпринимательская и сила производительная. Как класс предпринимательский и класс производительный укладут свои взаимоотношения – такова и страна будет. Это если дворяне подвинуться, а нет – ждет Россию кровавая баня, почище североамериканской гражданской войны будет.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 16.1.2017, 23:28
Сообщение #18


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Глава 4. Наталка.

«Я называл ее сестрою,
С ней игры детства я делил;
Но год за годом уходил
Обыкновенной чередою.
Исчезло детство. Притекли
Дни непонятного волненья,
И друг на друга возвели
Мы взоры, полные томленья.»
Евгений Баратынский


Зима тринадцатого – четырнадцатого года для Наталки и Николки казалась одной большой сказкой или бесконечным сладким сном. Юношеская любовь сыграла шутку не только с мальчуганом, буквально «взорвался» и духовный мир девочки. Они часто виделись, много гуляли по заснеженным улицам и аллеям города. Сначала просто держались за руки, но потом Наталка осознала, что это выглядит со стороны довольно глупо, и взяла своего кавалера под руку. Николка был не против.
На время учебы Наталка тоже переезжала в губернский город С. и жила у своей, как она ее называла, бабушки, родной сестры Олега Игоревича Воинова. После своего деда это был самым близким Наталке человеком, и если бы это зависело только от нее, то она вообще осталась бы у Клавдии. Дружбе с Николкой это нисколько не мешало, ибо Клавдия Игоревна во взаимоотношениях с полами придерживалась весьма либеральных взглядов, а сословные перегородки, в отличие от своего племянника, считала старорежимной чепухой. Старая дева была вообще весьма экстравагантна: много курила, одевалась подчеркнуто неряшливо, волосы собрала в простой пучок, который закалывала на затылке, и отчаянно ругала власти вообще и царя в частности. Тем не менее, она до сих пор пользовалась большой популярностью у мужчин, которые частенько собирались у нее в гостиной обсудить новости, поиграть в карты и послушать по граммофону «курского соловья» Надежду Плевицкую, «чайку русской эстрады» Анастасию Вяльцеву и, конечно, Федора Шаляпина. Не раз, возвращаясь из гимназии, Наталка в гостиной за партией в шахматы заставала товарища губернатора. Однако, несмотря на неизменную группу поклонников, Клавдия, принадлежа едва ли не к первому поколению нигилистов, отвергала все предложения руки и сердца. Тем не менее, Николку она одобрила, и ей доставляло удовольствие поддразнивать молодежь:
- Наталка, выходи, твой Ромео пришел, - звала она девушку.
И усмехалась про себя, видя, как наливаются пунцом щеки Николки.
Гимназистам и реалистам того времени циркуляром от 1896 года предписывалось носить школьную форму и во внеучебное время, а для девочек в том году как раз и был утвержден фасон женской гимназической формы. И хотя это событие произошло еще до рождения Нтаталки и Николки, оно было действующим, и преподавательский состав строго следил за выполнением требований. Однако на практике учащиеся старших классов мало носили форму вне учебных заведений, за годы учебы строгая полувоенная форма так надоела, что гимназисты и реалисты после уроков спешили поскорее облачиться в цивильное. Вот и влюбленные юноша и девушка, маскируясь, барражировали по городу, переодевшись в цивильное платье. С виду можно было подумать, что под ручку гуляют молоденькая девица из приличной семьи и ухлестывающий за ней клерк, только начавший свое восхождение по карьерной лестнице. Но влюбленные не только часов не наблюдают, они вообще никого не видят вокруг себя, а как же иначе, если весь мир сосредоточился в одном человеке, в его милом и любимом лице.
Почин к углублению отношений подала первой Наталка.
- Как ты думаешь, с какого возраста прилично целоваться юноше и девушке? - спросила девушка и мило зарделась.
Наталка и раньше, в их детской дружеской компании, в которой, как в классическом сюжете, Сенька оказался «третьим лишним», считалась заводилой, но то были детские шалости.
Предупреждая ответ, готовый сорваться из уст Николки, уточнила:
- ТОТ, на причале, не считается.
Юноша задумался. Ему только-только стукнуло семнадцать, и он считал себя совсем взрослым: шутка ли, выпускной класс. Он уже совсем было хотел ответить, сместив возраст пораньше, но тут вспомнил скабрезные разговоры и сальные шуточки бытующие в мужской среде ремесленного училища и пробормотал что-то невразумительное. Больше всего на свете ему захотелось оградить любимую от грязи этого мира. Но потом решился и ответил честно:
- Знаешь, Наташенька, у нас, в реальном, среди ребят разное говорят. Некоторые откровенно пошлят, другие хвастаются своими победами среди девчонок, хотя, скорее всего, врут. Я не хочу, чтобы наши отношения коснулась сплетня или похабщина, не желаю, чтобы твое имя втаптывали в грязь. Поэтому, если честно, не знаю, главное, готовы ли к этому оба?
Наташа была удивлена такой откровенностью и честностью. Наталка в июне должна была отметить шестнадцатилетие, но, как обычно водится, считала себя старше и опытнее своих лет. Разные разговоры об отношениях мужчины и женщины, ходили и в ее среде. Классные дамы, все как на подбор «синие чулки», постоянно предостерегали воспитанниц от легкомысленности, говорили о приличиях в обществе. Преподаватель «Закона божьего», отец Онуфрий, бесконечно твердил о грехе и греховной сущности женского начала. Он надоел своими проповедями хуже горько редьки, но об этом же твердила и родная матушка. В среде гимназистских подруг, напротив, приветствовались нигилистические и феминистские взгляды на взаимоотношения полов. Самые смелые гимназистки старших классов заводили романтические «отношения», окунаясь в них как «в омут с головой», делясь опытом со своими более робкими подругами, конечно без мужской скабрезности.
- Спасибо за честность, Николаша! - с чувством ответила девочка. - Но если твое чувство честное, то ничего плохого мы не делаем, правда, ведь?
- Правда!
И они поцеловались, в первый раз по-настоящему. Понравилось. Теперь они как будто невзначай во время прогулок стремились оказаться в уединенном месте города. Чтобы вновь испытать и волнующее чувство нового, и необычную близость, возникшую между ними.

С того самого памятного разговора на квартире у Николкиного брата в их отношения незримо влез не в меру галантный поляк. Во-первых, он посеял немалую толику сомнений в их версию происхождения семейной реликвии Воиновых. Тем не менее, несмотря на убойные аргументы Колоссовского, они решили не спешить отказываться от своих убеждений:
- Мой дедушка не врун и не фантазер, а он определенно считал свой меч именно знаменитым мечом Тамерлана, - горячилась Наталья. – Помнишь, он говорил нам об этом, когда показывал клинок. Значит, у него были на то основания, какие-то аргументы о которых нам просто еще неизвестно.
- Эх, взглянуть бы на него хоть одним глазком, - мечтательно говорил Николка, юноше казалось, что стоит меч увидеть, как все станет ясно. - Жаль, что тогда мы были маленькими.
- Я же уже не раз говорила тебе, что это невозможно, московский дом и все имущество в залоге у банка. Папа летом собирается в Москву, решать вопрос с наследством, обещал и нас с мамой с собой взять, если экзамены хорошо сдам.
- Сдашь! - убежденно сказал Николка. - А ты знаешь, рукопись как-то внезапно обрывается. Или есть продолжение, либо неизвестный автор просто не успел ее дописать.
- Это все, что я нашла, больше ничего нет!
- Мне одна мысль в голову пришла, что инженер только запутал нас с множеством мечей. Какой церемониальный меч! Мастер выковал его специально для битвы с османами, это ясно из текста. Тем более, что Тамерлан вскоре умер, значит, этот меч был ПОСЛЕДНИМ, и никаких других у него не было
- Если суждено мне попасть в наш Московский особняк, то все обыщу. - пообещала девочка
А еще волей или неволей, но после той встречи Наталка и инженер стали видится гораздо чаще. Казимир отметил девичье увлечение общественными вопросами и почел своим долгом заняться политическим образованием девушки. Они много беседовали на политические темы, инженер снабжал Наталку литературой, не всегда, кстати, легального характера. И, в конце концов, привлек девушку к участию в одном из многочисленных кружков, которыми был переполнен в ту пору любой губернский город. Наталка видела, что Николке претят ее частые свидания с поляком помимо него, но поделать с этим уже ничего не могла. А у парня хватило проницательности не высказывать открыто свою ревность, пряча ее за беспокойством о безопасности любимой.
- Да ты дундук какой-то, - смеясь, парировала Наталка, ей было непонятно упорство Николки, неизменно избегающего острых тем, - Лучше в ближайшую субботу пойдем, сходим на кружок вместе, у нас многие девочки посещают, да и ваших я там видела.
- Да что я там не слышал, песни будете орать, да лозунги произносить: «Долой царя!», «Свободу рабочему классу и крестьянству!», «Долой эксплуататоров!». Все это я уже знаю от Колоссовского. Так и братьев моих с батей в эксплуататоры запишите.
- Конечно! Твой отец с твоим старшим братом — сельский богатей, кулак, который эксплуатирует своих односельчан. А средний — городской буржуа.
- А ничего, что батя мой горбатился всю жизнь, бурлацкую лямку тянул? А брат — у наковальни стоял, пока дела не пошли, и сейчас нет-нет, да возьмет в руки молоток и сам встанет у наковальни, особенно если заказ срочный или важный. - кипятился Николка. - Да и что, они насильно заставляют работников на них работать, тем более они деньги за это получают. Вон Кирюха, что у нас молотобойцем, отмахал молотком и свободен, а у брата – и о заказах, и о барышах, и о развитии голова болит, он за все в ответе, в том числе и за то, чтобы у Кирилла копейка в кармане лежала и на бублики, и на рубаху, и на девочек. Не спорю – тяжко цельный день кувалдой махать, сам машу – знаю. Но смена кончилась и Кирюха уже в начищенных сапогах и с гармошкой с барышнями по бульвару гуляет, а брат – то с инженером, то с приказчиком сидит допоздна. Вот раньше — неволей на помещиков спину гнули, задаром, впрочем, Вы, мамзель, из дворян, кому как не Вам знать!
Теперь пришел черед обидеться Наталке:
- Ишь какой! Нашел чем попрекать! А знаешь, сколько революционеров из дворян вышло? А Софья Перовская? А декабристы? Я может и в кружок стала ходить, чтобы искупить вековую вину дворянства.
- Да я то что? Я ничего, я просто за тебя волнуюсь, Наташка!- попытался включить задний ход Николка.
Но было уже поздно, Наталку понесло:
- Раньше дворяне всю жизнь служили, только под старость лет в своих поместьях и проживали, будучи списанными за дряхлостью и немощью. Им и поместья-то давали, чтобы прокормиться могли, денег тогда у государства мало было, а товаров не было совсем. В технике-то разбираешься, а политэкономию совсем не знаешь, а она, друг мой, всему голова. Ее даже Пушкин уважал. Надо будет сказать Казимиру, пусть займется твоим образованием, хотя бы «Капитал» Маркса дал прочитать, он всем экономам голова, сразу взглянешь на мир другими глазами.
Упоминание об инженере больно кольнуло Никиткино сердечко. Юноша и сам не отдавал себе отчет, что это обычная ревность, свойственная всем влюбленным. Не то, чтобы он опасался, что Клоссовский займет все мысли предмета своего обожания, за голову возлюбленной Никитка был спокоен. Он беспокоился за юность, доверчивость и неопытность Наталкиного сердечка. Если бы Николка знал, что его волнение зряшное, то не бросился столь опрометчиво с новой силой в угасающий спор, едва не приведший к разрыву. Но молодая кровь и дух противоречия заставили продолжить, уже затухший было, спор.
- Не скажи, пусть мы буржуи, но вышли-то мы все из народа, ничего моему отцу с неба не упало, все своим потом добыто. А помещички нынешние? Смех один – только-то и умеют, что вина кушать! Зато все с рождения дадено: «Чего изволите?», «Кушать подано!» Шутка ли, столбовые дворяне государства Российского!
Тут Николка прикусил губу, ибо все сказанное было будто с Наталкиного отца списано. Да поздно, Наталья от возмущения даже растерялась и первое время слова не могла вымолвить, только хватала открытым ртом морозный воздух. Раскраснелась от волнения, шапочка сползла на бок. Наконец собралась с мыслями:
- Так вот значит, как вы о нас думаете! А как в голодные годы мой дедушка открывал свои амбары для крестьян, забыто? А Самарины, помещики заволжские, реформу готовили, состояние свое крестьянам завещали, все забыто? А друг моего деда, Ульянов, гражданский генерал, школы в селах открывал, чтобы крестьянские детишки грамоту разумели, тоже забыто?
Наталка и слова не давала вставить Николке.
- А ты знаешь, как самодержавие отплатило ему за службу? Александр III приказал повесить его старшего сына за подготовку покушения на царя!
После этих слов, уже почти сдавшийся Николка воспарял духом, уж что-что, а покушения на царя простить он не мог, тем более, что в его семье чтили покойного императора.
- Нет, он должен был простить убийц, а потом самому положить голову на плаху: «Режьте! Рубите, господа революционеры». – с изрядной долей ехидства прокомментировал Николай, он был до смерти рад, что в пылу спора Наталка сама ушла с семейной темы. - Он Император Всероссийский, а не кисейная барышня! Ему государство дано для сохранения порядка, поэтому Александр просто не мог не казнить потенциальных самоубийц, дабы другим неповадно было.
- Темный ты, - парировала Наталья. – Почитаете душителя свободы! Определенно тебя надо сводить в кружок. Репрессии только множат ряды борцов с царизмом. Если хочешь знать, другой сын Ульянова тоже стал революционером. Я книги его читала, хочешь дам одну?
- Ну и что он написал? – не говоря ни да, ни нет, произнес Николка.
- Сейчас обсуждают его статьи по национальному вопросу, спорят по поводу права наций на самоопределение вплоть до отделения.
- А зачем оно? – недоуменно уставился Николка. – Этак дай волю и все народы разбегутся, а от России что останется?
- А из «тюрьмы народов» угнетенным нациям и убежать не грех! – парировала девушка.
- И кто же здесь угнетенная нация?
- Татары, поляки, украинцы,.. все народы, проживающие на территории России.
- Татары угнетенная нация? Те, что с нас почитай триста лет дань брали? Или поляки, в 1612 году стоявшие в Кремле? Знаю я в городе одного «угнетенного» Колоссовского. Ходит гоголем, с губернатором приятельствует, с полицмейстером ручкается, едва ли не со всеми деловыми людьми чуть ли не на брудершафт пьет и одновременно Россию хает, да революцию готовит. Вы, революционеры, нации нынче как блины печете, уже и украинцы отдельный народ у вас. Этак скоро от русских ничего не останется. Это Фрол Яценюк угнетенный? Первый мироед в Васильевке! Дед Калга угнетенная нация? Хорош угнетенный! Сад под сто соток, деревья ломаются от плодов, запамятовала, когда он тебя дрыном промеж спины хватил, всего-то за десяток яблок. Только в нашем селе и татары живут, и мордва, и русаки. Как делить будем? Каждый ведь право имеет? Отдельная улица – свое государство! Путаник великий твой Ульянов.
Девочка не могла не признать определенного резона в словах друга. В который раз умные аргументы разбивались о простое мужицкое сермяжное здравомыслие.

На сей раз размолвка была долгой. Аж две недели дулись друг на друга. Клавдия сначала понять не могла, отчего перестали лучиться глаза любимой внучатой племянницы и исчез румянец на ее ланитах. В конце концов, села перед внученькой, вставила свою любимую папироску в мундштук, не спеша раскурила, и лишь потом спросила:
- Ну, рассказывай, сударыня, что у вас случилась?
Наталка не выдержала, расплакалась и все как на духу выложила бабушке.
- Дураки! Молодые и горячие оба, честные и открытые сердца! Вам бы радоваться жизни, целоваться, да миловаться. А вот поди ж ты, обсуждают общественные дела, ругаются и ссорятся. Да я в молодости такой же идейной была, и что это мне принесло? Всю жизнь бобылем так и прожила. Правда и сейчас замуж зовут, не иду – старуха и в невесты. А тот, единственный, после ссоры за границу учиться уехал, не смог он понять моего глупого желания жизнь революции отдать. Ты не смотри, что я бодрая и веселая, маска все это. Вот мой совет: утри слезы, девочка, выкинь блажь и гордыню из головы и беги мириться.

Выкидывать гордыню не пришлось: Николка первым не выдержал и со сконфуженным видом возник на пороге дома. Куда только девалась вселенская скорбь у девчонки? Она снова была на коне! Однако игру в немилость решила доиграть до конца. Сначала помучить и лишь потом смилостивиться. Встретила холодно, руки не подала, цветы не приняла, приказав положить на столик в прихожей, строго кивнула и не повела в свою комнату, а проводила в гостиную. Кроме неизменной Клавдии, в комнате находились еще два важных господина. И в качестве пытки юноша вынужден был три четверти часа выслушивать нудные сентенции господ. О политике, о развратной немке-императрице и богохульнике Гришке, о наглости кайзера, о неизбежности войны в Европе. Пока, наконец, Наташа не оделась и не увела Николку из пыточной, освободив от словесной экзекуции.
Больше сдерживаться и играть девушка не могла и уже на улице бросилась юноше на шею, а затем взяла за руку и, глядя в глаза, сказала:
- Как хорошо, что ты пришел! Давай больше никогда не будем ссориться?
Сие предложение было встречено Колей с полным восторгом, ведь он так боялся, что получит на этот раз от ворот поворот. Клял себя за несдержанный язык. Пытка гостиной, устроенная лукавой подружкой, была сразу забыта:
- Наташка! Да я… Да мы… Никогда!
В этот промозглый мартовский вечер гулять совсем не хотелось. Но и в кондитерскую, где было много публики, они не зашли, а забрели в Струковский сад, что был разбит над Волгой. Их любимое место возле грота было занято другой влюбленной парочкой. По Центральной аллее, которую горожане прозвали скотопрогонной, гуляла так называемая «горчица» - развязные молодые люди из мастеровых, приказчиков и недоучившихся студентов-переростков – задирали прохожих и приставали к дамам. В конце концов, им посчастливилось найти свободную скамейку в самом конце Набережной аллеи, возле самой реки. С реки дул пронизывающий холодный ветер и прохожих было мало. Влюбленные устроились на скамейке, прижавшись друг к другу. Наталка повернулась и подставила свои губы для поцелуя, чем не замедлил воспользоваться юноша. Известно, что нет слаще поцелуев после ссоры. Поцелуй вышел долгим и особенно страстным, даже сладострастным. Девушка слышала гулкое стуканье Николкиного сердца и его прерывистое дыхание. И у самой сердечко запрыгало в тревожно-радостном ожидании. На этот раз к томлению в груди добавилась неизведанная ранее ноющая тяжесть в самом низу живота. Занятые только собой, юноша и девушка никого не видели вокруг и не обратили внимания на устремленный на них пронзительный взгляд. Взгляд недобрый, зловещий.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Iskander_2rog
сообщение 18.1.2017, 10:03
Сообщение #19


Играющий словами
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 44
Регистрация: 11.1.2017
Вставить ник
Цитата




Глава 5. Сенька

«Не делай зла — вернется бумерангом,
Не плюй в колодец — будешь воду пить,
Не оскорбляй того, кто ниже рангом,
А вдруг придется, что-нибудь просить.
Не предавай друзей, их не заменишь,
И не теряй любимых — не вернешь,
Не лги себе — со временем проверишь,
Что этой ложью сам себя ты предаёшь.»
Омар Хайям

Взгляд принадлежал их закадычному другу Сеньке Яценюку. Незамеченный он прошел мимо них раз, другой, пока, наконец, не устроился неподалеку. Все его существо переполняла неудержимая клокочущая ненависть - мальчик уже давно стал ощущать себя лишним в их прежней неразлучной троице. Он привык считать Наталку чуть ли не своей собственностью, а Николку в мыслях держал за бесплатное приложение к их компании. А оно вон как вышло! Сенька не учел крепнущую духовную близость Наталки и Николки, пропустил момент, когда их общее увлечение тайнами холодного оружия переросло во взаимный интерес между ними. Уже минулым летом совместные прогулки втроем стали редки, а в городе ему пришлось выполнять унизительную роль посыльного, доставляющего записки от Николая к Наталье. Сенька это расценил как предательство. И от кого – от этого увальня Николки! Себя он, естественно, держал за образц мужской красоты, к тому же к своим семнадцати годам вкусивший плод запретной продажной любви. Сенька считал, что вступив в полосу взросления, просто обязан попробовать в жизни все. Поэтому его можно было встретить и в разнузданной компании «горчицы», и на кокаиновых вечерах городской богемы, парня не раз видели на конспиративных сходках революционной молодежи, захаживал вместе с шумной компанией мастеровых в питейные заведения, был завсегдатаем увеселительных домов и бахвалился своими успехами у местных шлюх. В общем, к семнадцати годам Сенька превратился в законченного мерзавца.
- Ничего, вы у меня еще попляшете. Вспомните друга Арсения. Ты, милая, еще прибежишь, молить будешь о помощи, в ногах валяться, - едва слышно бормотал Сенька. Не то, чтобы он имел ввиду что-то конкретное, но мысль заработала в верном направлении.

Тягаться с Колей на равных в силе ему и в голову не пришло. Памятен был эпизод полугодичной давности в цирке. В ту пору в губернском городе гастролировал известный в России цирк-шапито грека Джембаза, дородного господина представительного вида с изящными манерами, обладателя шикарных усов. Для провинциальной публики, не избалованной зрелищами, гастроли цирка стали настоящим праздником среди сырых осенних будней. На представление пошли втроем – оба друга и подруга. У Арсения по случаю оказались лишние деньги, поэтому друзья не полезли на галерку - традиционное место гимназистов, а приобрели билеты на скамейку поближе к арене. Как у них было заведено, парни усадили девушку посередине, а сами, словно верные рыцари, расселись справа и слева от своей Госпожи, как в шутку друзья называли Наталку.
Джембаз был одним из немногих циркозаводчиков, которые содержали свое дело в полном порядке. Шатер шапито был без заплат и потертостей, сиял не поблекшими красками и был оборудован отоплением. Звери выглядели на редкость упитанными и ухоженными, что по тем временам было редкостью. Еще недавно друзья побывали в заезжем зверинце, и Наталка потом горько плакала от впечатления: худющий и грязный медведь метался по крохотной клетушке, волки со впавшими животами вызывали не страх, а сострадание, от дикобраза, полное впечатление, остались одни иглы. Здесь же четвероногие артисты выглядели вполне довольными жизнью и охотно выполняли все команды укротителей. То же самое можно было сказать и о двуногих артистах: атлетов, акробатов и гимнасток. Артисты – подтянутые мужественные красавцы с сильными торсами, артистки – все как на подбор красавицы – кровь с молоком.
Впечатлило и представление. Башкирские наездники ловко скакали на лошадях, гимнасточки и гуттаперчевый мальчик вытворяли чудеса под куполом, у умельца фокусника не удалось разгадать ни одного трюка, причесанные и завитые собачки послушно катали кошек в маленькой карете, над шутками и репризами Рыжего и Белого до слез обхохатывалось все шапито. Но публика ждала самого интересного и любимого зрелища – борьбы атлетов. Шапито Джембаза, как и многие другие в России, практиковало турниры по борьбе на кушаках, или поясах – исконно русский и любимый зрителями вид единоборства. Как и все виды борьбы, возникшие как элементы боевой подготовки воинов, борьба на поясах имитировала конный поединок, когда главной задачей поединщика было выбить соперника из седла. Поэтому характер борьбы заключался в стремлении, ухватив соперника за кушак, вывести из равновесия и при помощи броска с зашагиванием и тяговым усилием, бросить его на ковер. Атлеты были кумирами молодежи, имена Поддубного, Заикина, Бородатого, Гаркавого мальчишки произносили с придыханием. Поговаривали, что на сей раз Джембазу удалось собрать очень сильный состав участников турнира во главе с непревзойденным Великим Арапом.
Действительно, когда начался ПАРАД-АЛЛЕ, среди прочих атлетов выделялся огромного роста лиловый негр с горящими, как угли, глазами на разрисованной физиономии. По цирку пронесся восхищенный шепот. Сам турнир оказался коротким – Великий Арап с легкостью бросил на арену всех своих соперников. Наконец настала кульминация, и на арену цирка вышел Джембаз:
- Достопочтимая публика! Кто желает померяться с силой с победителем турнира? Любого, кто устоит против Великого Арапа Сахары и Магриба, Властителя Четырех Стихий и Победителя Трех мировых турниров более трех минут, ждет приз 10 рублей!
Раздался шум аплодисментов: начиналось самое интересное. Городской люд давно готовился к этому событию, многих будоражила сказочная карьера волжского богатыря Капитана воздуха и Короля железа Ивана Заикина. Своих лучших борцов выдвинули бригады грузчиков и кузнецы, путейцы и каменщики. По одному выходили на ковер кочегар локомотивного депо Савелий, грузчик речного порта Макар, молотобоец Сидор и каменщик Глеб. Никто на смог выдержать! Только стала уменьшаться очередь желающих померяться силой с Великим Арапом. От волнения Сенька заерзал на сиденье: неужели со всего города никто не устоит против чемпиона? И вдруг увидел, что юноша в форме реалиста стоит у края арены и, сняв ремень и фуражку, опоясывается кушаком поверх гимнастерки. Он посмотрел слева от себя: так и есть, место за Наталкой пустовало, а сама она сидит, напряженно прикрыв рот крепко сжатыми кулачками.
Ладный и крепкий Николка тем не менее казался карликом перед нависшей над ним горой мышц, называемой Великим Арапом. При первом подходе гора мышц легко взяла парня за пояс, подняла и резко бросила через себя. Уверенный в себе атлет даже не посмотрел на результат своего броска и принялся раскланиваться перед публикой. Однако, напряженная тишина, повисшая под куполом шатра, заставила гиганта обернуться. Это казалось чудом, но юноша, сделав в воздухе издевательское сальто-мортале, приземлился на ноги и спокойно стоял, ожидая продолжения боя. Наталка при первом броске взяла Сенькину ладонь в свою и судорожно сжала. Так, рука в руке, друзья весь поединок и сидели. Между тем бой развивался по непонятному сценарию. Атлет бросал мальчика через плечо, через бедро, через голову, но его визави неизменно приземлялся на ноги. С каждым неудачным броском аплодисменты становились все громче и громче, а затем перешли в овации, зрители стали скандировать:
- Неваляшка! Неваляшка!
В бешенстве Арап поднял Николку над головой, закрутил и с силой бросил на арену, но результат оказался все тем же. Наконец опозоренный чемпион, забыв об осторожности, с налитыми кровью глазами, пошел на неуступчивого мальчишку. Николка сдвинулся в сторону, взял Арапа за кушак, потянул на себя и, сделав зашагивание, сильно толкнул соперника. Споткнувшись о подставленную ногу, Властитель Четырех Стихий, позорно полетел на ковер. Трибуны неистовствовали, галерка бесновалась. Такого конфуза публика еще не видывала, ведь это был не просто проигрыш, чемпиона повелся на простую детскую подножку! На арену Николке летели цветы, предназначавшиеся Арапу. А у улыбающегося и хлопающего Сеньки на душе кошки скребли, ему достаточно было взглянуть на сияющие влюбленные глаза Наталки, устремленные на триумфатора арены.
Еще уязвленнее ощутил себя Арсений, когда Николка не загордился, не задрал нос, не вознесся после поединка. Он просто вышел от Джембаза и, ни слова не говоря, повел друзей в кондитерскую, где они начали успешное растранжиривание гонорара, поедая эклеры и марципаны и запивая это большим количеством ситро. Кондитерская дала еще один повод для зависти: в выходной день в заведении было богато люда, и многие, знакомые и незнакомцы, важные господа и простолюдины, взрослые и дети, спешили выразить свое восхищение земляком и пожать руку Неваляшке.
- Нет, бугая голыми руками не возьмешь, тут не сила нужна, а ум и хитрость. – решил Сенька, вспоминая осенний поединок. Хитрость была родовой чертой его фамилии. Сенькин отец, Фрол Демьяныч, хитростью и лестью втерся в доверие к Александру Олеговичу Воинову, настроил его против многолетнего управляющего Тимофея Кондратьева, и добился своего назначения на должность управляющего поместьем. Получив в управление господские земли, Фрол развернулся и со временем стал типичным мироедом, жестко угнетающим своих односельчан. Ему было мало скомпрометировать Кондратьева, прежнего управляющего, он довел до разорения и бедности его семью. Поэтому было ясно, что если Сенька пошел в отца, его коварным планам рано или поздно суждено сбыться. Думал Сенька долго, планы, коварнее один другого роились в его голове, но все было не то. Наконец с наступлением весны кое-что стало вырисовываться.

В апреле город стал пробуждаться от зимней спячки. Грязные сугробы сначала превратились в непролазные лужи, затем высохли и они. С теплым ветром появились и невиданные зимой птицы и деловито стали вить себе гнезда. Наконец, освободилась от льда могучая красавица Волга.
Оживился и городской люд. Сняв опостылевшие за долгую зиму шубы, горожане спешили на аллеи и в парки города: глотнуть ароматного весеннего воздуха и погреться под пока ласковым, теплым, но не палящим солнцем. Самым популярным местом отдыха жителей губернского города С. был Струковский сад. По центральной аллее сада медленно фланировали держащиеся под ручку влюбленные парочки, и опиравшиеся на тросточки главы семейств со своими домочадцами. Сюда же в поисках развлечений стекалась и «горчица», изнанка городского общества. Молодые повесы «прославились» дикими, подчас непристойными выходками. Любимым их развлечением было, сидя на скамейках аллеи, внезапно вытягивать ноги перед прохожими, громко гогоча, при виде как кубарем катиться какой-нибудь споткнувшийся старикашка. А то, подкравшись, внезапно тросточкой задрать подол платья жертвы, явив миру ее атласные панталоны. Причем жертвой могла стать как молодая девица на выданье, так и почтенная мать семейства. Несмотря на пристальное внимание полиции, «горчица» умудрялась совершать свои гнусности. В такой компании любил проводить все свое свободное время Сенька. Однако дикие развлечения не отрывали мальчугана от поставленной цели: дискредитации Николки в глазах Наталки. Наблюдательный Сенькин взор обратил внимание, что ежедневно часов в пять – полшестого пополудни, через Струковский сад проходят держащиеся за руки юноша и девушка. Оба одеты в свою гимназическую форму, из чего можно было заключить, что они – учащиеся женской и мужской гимназии, возвращающиеся с занятий домой. Сразу созрел план.
Грозой прохожих была не только «горчица». По весне, вооруженные рогатками, выходили «на охоту» гимназисты и реалисты младших классов. Горе воробьям и голубям, а также зазевавшимся прохожим, при встрече с такими вот «охотниками». Удачный выстрел из рогатки ценился в мальчишеской среде и давал возможность подняться в мужской неформальной иерархии. Школьное начальство вело беспощадную борьбу с «охотниками» вплоть до исключения из учебного заведения, но это не останавливало сорванцов, стремившихся показать свою доблесть, поэтому очередной год давал новую пищу для хвастливых рассказов о своих победах.

Был у Сеньки преданный зверь – первогодка Витька Соков, которым он обзавелся в старшем классе. Дело в том, что Арсений был ревностным сторонником цука[17]. Еще в первый день пребывания в училище сразу после окончания уроков деды построили первоклассников на заднем дворе училища. Старшеклассники вальяжно прохаживались перед строем испуганной малышни, выбирая себе рабов. Сенька и Николка оробели и держались вместе. Наконец из среды старших вышел Борис Галабин по кличке Оглобля, небрежно одетый развязный юноша (небрежность формы – особый шик и привилегия старших учеников) и торжественно начал свою речь:
- Братья, сегодня вы вступаете в наше школярское товарищество. Желаете соблюдать требования нашего товарищества, разделять все права и обязанности учеников училища?
- Да! Да! Да! – нестройным хором отозвались первоклашки.
- Тогда запомните, отныне и на предыдущие два года вы – ЗВЕРИ! Запомнили? Повтори те!
- Звери! – уже без прежнего энтузиаста ответили новички.
- Мы старшеклассники тоже были зверьми, а теперь на нас лежит ответственность за все училище, поэтому мы – ДЕДЫ. Отныне обращаться к нам можно только «Господин дедушка». Если понятно, повторите!
- Понятно, господин дедушка!
Сенька замешкался с ответом и к нему сразу подошел один из четверокурсников, выполнявших роль собак у дедов.
- Что, зверь, воды в рот набрал, против коллектива пойти решил?
И, не дожидаясь ответа, сильно ударил мальчика в грудь. Сенька, сложившись пополам, стал беззвучно глотать воздух. Из глаз брызнули слезы. Николка, стоявший рядом, бросился поддерживать друга.
Между тем Борис, словно не заметив инцидента, продолжил свое выступление:
- Каждый зверь будет иметь своего покровителя среди дедов. За это на два года он становиться его рабом и будет выполнять все желания деда. За ослушание – наказание. И это справедливо, когда вы станет дедами, тоже обзаведетесь рабами. Получая покровительство деда, зверь обретает защиту. Никто не имеет право ударить, наказать или обидеть зверя кроме его личного деда. В целом звери находятся под защитой всего нашего товарищества, в стычках с другими школами и гимназиями мы все выступаем заодно.
Поскольку цук в училище был делом сугубо добровольным, то после этой речи старшеклассники поочередно спросили каждого новичка:
- Готов ли ты верой и правдой служить товариществу, соблюдать все наши традиции и слушать дедов?
Новоиспеченные первоклашки вступали в новую неведомую для них школьную жизнь, где нет пап и мам, и никто не сможет защитить кроме своих товарищей. Видимо поэтому все как один отвечали:
- Да!
Или;
- Готов!
На фоне общего, хотя и не слишком искреннего единодушия, как гром среди ясного неба, прозвучало тихое, но твердое:
- Нет!
И это был голос Николки. Сенька, только что поддакнувший, повернул свое удивленное лицо с грязными полосами от слез в сторону друга. Да и весь нестройный ряд первоклашек стал смотреть на смельчака. Некоторое замешательство произошло и среди дедов, которые стали шептаться по поводу отказника. Наконец вперед вышел Иван по прозвищу Адвокат, ибо действительно был сыном мирового посредника.
- Священные законы нашего товарищества гласят, - высокопарно начал Адвокат, выполняющий в коллективе роль третейского судьи и разбирающий в этом качестве конфликты в среде реалистов, - Существующий порядок вещей – дело сугубо добровольное. Каждый решает сам подчиняться традициям цука или нет. Решение принято, один из зверей поставил себя вне коллектива и отныне лишается нашей защиты и покровительства. Третейский суд торжественно постановляет: не принимать реалиста Заломова в ряды товарищества! Отныне он изгой, но преследовать его никто не имеет права. Высокий суд присваивает изгою кличку Козел. Отныне все обязаны именовать Колю только так и никак иначе.
После заломовского «Нет» перечить воле коллектива никто больше не посмел. Между тем деды принялись выбирать себе рабов. Сенька достался Борису, и мальчик не знал; радоваться или плакать. Церемония продолжилась зачислением новичков, заключающееся в ударе бляхой ремня по ягодицам первоклашек. Уже тогда стало ясно: кто из дедов – «форсилы» и «забывалы», а кто «силачи»[18]. Одни, ревностно относящиеся к традициям цапа или просто от природной жестокости, заранее заливали в пряжку свинец, и били что называется «от души» по мальчишеским ягодицам. Другие экзекуцию проводили довольно формально, ограничиваясь легким ударом по своему рабу. В этот день Сенька получил на ляжку здоровенный синячище, который болел едва ли не полгода и понял, что попал в рабство к форменному изуверу.
После церемонии реалисты разбрелись по двору училища, занявшись своими делами. Место Сеньки отныне было возле своего хозяина, поэтому он опустился на травку возле группы, в которой заправлял Борька Галабин. Сначала он просто сидел, думая о чем-то своем, потом его взгляд переместился на Николку, отныне Козла, стоявшего в стороне. Никто к нему не подходил, одноклассники шарахались от мальчика, как от зачумленного. Потихоньку Сенька стал прислушиваться к обрывкам фраз, доносящихся от Оглобли и группы четвероклассников:
- Изгой… Наказание… Другим неповадно… Бунт… Бывало такое… Темная…
Заинтересовавшись, Сенька незаметно стал пододвигаться к собеседникам. Он понял, что разговоры о добровольности цука – сказки для доверчивых новичков. А отказники – угроза существованию самой системы. Еще он услышал, что несколько лет назад, группа реалистов из села Екатериновка подняла бунт против цука и несколько лет в училище его не было. Зато вместо цука пышным цветом расцвело землячество, что оказалось много хуже дедовщины, поэтому негласным общим собранием учащихся прежняя система была возрождена, как более справедливая. В конце концов, он услышал, что Оглобля поручил группе четвероклассников и пятиклассников напасть на Козла на улице и хорошенько проучить.
Прикусив губу до крови, Сенька лихорадочно размышлял. С одной стороны, он всецело одобрял цуп и был согласен рассуждениями дедов, мало того, поступок Николки его неприятно удивил. С какой стати, когда все остальные будут пахать на дедов, Николка должен прохлаждаться? Несправедливо! Пусть бы и получил по шее за свой характер. Но и предавать односельчанина, друга не хотелось. Решения могло быть три: предать и оставить все как есть, предупредить или пойти с другом и вдвоем защищаться против заведомо более сильного врага. Мальчишка принял самое трусливое и половинчатое решение и, лихорадочно нацарапав записку, тайком передал ее Николке.
На следующее утро Николка появился в училище украшенный синяками и шишками.
- Смотрите, Козла разукрасили! – крикнул кто-то из зверей. – Козел отпущения.
- Козел! Козел! Козел отпущения! – радостно подхватили одноклассники Николки.
Сеньке было мучительно стыдно, но он вместе со всеми принял участие в травле и сперва тихо, а затем все громче и громче стал выкрикивать обидную кличку. После этого в душе у него поселилась какая-то смутная неприязнь к другу и односельчанину. На перемене стала известна новость, что один из задир не пришел не занятия и отлеживается после побоев дома, да и остальные участники экзекуции никак не выглядели триумфаторами, старательно пряча свои побитые физиономии. Происшествие не осталось без внимания руководства реального училища и участники действа были вызваны к директору училища Максиму Фроловичу Яблокову. К великой досаде дедов никакой изоляции Козла не получилось, наоборот, пришлось совместно с ним выдумывать легенду о нападении на реалистов уличного хулиганья и доблестных действий Коли Заломова, который благородно бросился на выручку своих старших товарищей. Мальчишки все подтвердили и из кабинета директора вышли едва ли не друзьями. К чувству Сенькиной неприязни к старому другу добавились новые краски.
Шли годы учебы и взросления. Сенька попал в рабство к настоящему профессионалу по придиркам и тумакам. А повзрослев, унаследовал у своего учителя Оглобли замашки палача и тирана. Николку, видя, что он не реагирует на травлю, постепенно перестали дразнить Козлом. Мало того, именно к нему, учитывая его беспристрастное положение вне цука, в последние годы стали все чаще обращаться как к Третейскому судье. Тем более, что крепкий и неподатливый Николка был незаменим в многочисленных уличных разборках реалистов со своими извечными недругами – гимназистами и коммерсантами, учащимися коммерческого училища. А уж после известных событий в цирке за бывшим Козлом прочно утвердилось новое прозвище – Неваляшка.

Все эти не очень приятные воспоминания в одно мгновенье пронеслись в Сенькиной голове, пока он подзывал своего личного раба Витьку Сокова. Инструктаж зверя затянулся, несмотря на всю забитость и полное подчинение своему деду, Витька долго отказывался от предназначенной ему роли. Пришлось прибегнуть к паре «горячих», раздавать которые Сенька был большой мастак. Затрещины сделали свое дело, и мальчик согласился. Всю ночь Сенька трудился над изготовлением особо хитрой бомбочки, начиненной чернилами и карбидом в двух отдельных камерах
В назначенный час на Центральную аллею Струковского сада вступила мишень – известная пара влюбленных гимназистов. Они шли, не замечая никого вокруг, увлеченные разговором. Вдруг раздался характерный звук летящего предмета, один миг – и вся парочка оказалась заляпанной чернилами с головы до ног. Карбид не замедлил вступить в реакцию с жидкостью и воздухом и к чернильным пятнам на гимназической форме потерпевших добавились едко дымящиеся проплешины. Однако роль была еще не доиграна. Размахивая рогаткой, на аллею из кустов выскочил Витка и прокричал:
- Смерть Синей говядине[19]!
Теперь нужный эффект был создан и Сенька постарался как можно незаметнее вывести Витьку с места происшествия. Собственно, главное уже было сделано, поэтому дальнейшее присутствие не требовалось, напротив, становилось опасным.
- Ма-а-ма-а! – причитала и выла девочка, размазывая по лицу слезы и сопли. Гимназист в заляпанной гимнастерке и прожженной тужурке сидел в луже и не переставая кашлял, вдохнув удушающие пары ацетилена.
Вокруг сразу собралась толпа зевак. Мальчишки улюлюкали и свистели, прохожие показывали на потерпевших пальцами и некоторые откровенно смеялись. Гимназистов в городе не любили. Лишь две сердобольные женщины подошли и стали утешать гимназистку, одновременно пытаясь хоть как-то очистить платье и передник. Одна из дам, строго глядя на толпу поверх своего пенсне, принялась отчитывать толпу:
- Эх вы, люди добрые, у детей горе, а вы скалитесь. Нечего здесь стоять, вызовите полицию.
Слова Клавдии, а это была она, возымели действие, в толпе произошло замешательство, люди стали расходиться по своим делам, а некоторые присоединились к помощи, оказываемой детям.
- Ну, ну, милочка, в жизни, поверь и не то бывает, - приговаривала Клавдия, пытаясь оттереть своим белоснежным платочком пятна на платье. – Пойдем ко мне домой, попробуем привести платье в порядок.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Алексей2014
сообщение 18.1.2017, 10:59
Сообщение #20


геоГраф
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 4513
Регистрация: 18.11.2014
Вставить ник
Цитата
Из: Ставрополье




Цитата(Iskander_2rog @ 18.1.2017, 10:03) *
«Не делай зла — вернется бумерангом,

Омар Хайям

Это откуда такой "стильный" перевод?

Цитата(Iskander_2rog @ 18.1.2017, 10:03) *
Споткнувшись о подставленную ногу, Властитель Четырех Стихий, позорно полетел на ковер.
Извините, но Вами описан случай из истории "цирковой борьбы" - прародительницы греко-римской (она же "классическая"). Приёмы вольной борьбы в таком состязании были запрещены. Так что подобный случай стал бы позором - в глазах зрителей - для проведшего приём, а не для попавшегося на него. Подножку просто не засчитали бы.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

3 страниц V   1 2 3 >
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 25.2.2017, 14:29