С этой девчонкой Венька познакомился случайно. Просто пришёл на берег моря, чтобы посмотреть, как исчезают корабли. Ребята рассказывали, что это можно увидеть с высокого холма невдалеке от маяка. Говорили, что корабли при подходе к Грани начинают мерцать, их обволакивает красноватая дымка, а потом медленно растворяются. Венька и раньше ходил на берег, но так ни разу этого и не увидел.
Поднялся на холм, откуда и пристань, и маяк, и город как на ладони, и увидел рыжую девочку в белом сарафане. Она сидела на большом камне невдалеке от обрыва, поджав под себя ноги, и смотрела в море. Платье чистое, белоснежное, а Венькина рубаха немножко, почти незаметно порвана под мышкой, а штаны испачканы глиной. Однако это его нисколько не смутило, подошёл и сел рядом.
– Ты откуда? – спросил Венька. – Я тебя здесь раньше не видел. – Спохватившись, добавил: – Меня Венькой зовут.
Девочка оторвалась от созерцания моря, улыбнулась и ответила:
– А я Маришка. Я к дедушке пришла, он смотритель маяка. А сами мы не в городе живём, в посёлке под горой.
– Так это твой дед на маяке? – заинтересованно спросил Венька. – Я как прихожу сюда, постоянно его вижу.
– Ну да. А родителей нету, они за Гранью остались.
Венькина мама тоже осталась за Гранью. Уехала на материк и больше её никто не видел. Он её почти и не помнил.
– И ты можешь на маяк подняться? – спросил он.
Маришка фыркнула и тряхнула копной рыжих волос:
– Я оттуда спустилась недавно.
– Здорово! А меня можешь туда провести?
– М-м-м-м… не знаю. Надо у дедушки спросить. А тебе зачем?
– Ну… – засомневался, стоит ли говорить об этом девчонке, а потом решился: – Я хотел посмотреть на Грань. С маяка ведь лучше видно.
– Лучше… – согласилась Маришка. – Но она такая же, как отсюда. Прозрачная.
– А корабли исчезают?
– Корабли? Исчезают? А почему они должны исчезать?
– Ну… говорят, что когда к Грани приближаются, то исчезают. Красота такая, хочется посмотреть.
– Не слышала. И не видела, чтобы корабли к ней приближались.
Маришка замолчала, глядя вдаль. Там, на рейде, стояло несколько кораблей – три двухмачтовых парусника, два парохода и неизвестно откуда взявшаяся древнеримская триера. Время от времени через открывающийся к югу от города проход в порт заходили разные судна – то испанские галеоны, то древнерусские ладьи, теперь вот – триера. И тогда в городе становилось веселее, открывалась ярмарка межмирья.
– Если хочешь посмотреть, пошли к дедушке, – предложила Маришка.
– А он меня это… пустит?
– Не знаю. Но я попрошу.
Маришка поднялась с камня и расправила платье. Венька тоже встал, и оказалось, что девчонка почти на полголовы выше. Мальчик смутился, к тринадцати годам почти не подрос, хотя сверстницы уже вымахали, как каланчи. Руки забегали по рубашке, оглаживая ткань, потом он пригладил растрёпанные русые волосы. Маришка заметила смущение, и чтобы сгладить неловкий момент, просто сказала:
– Пойдём! Мне тоже стало интересно посмотреть, как исчезают корабли.
И от этих слов, от того, что девочка не обратила внимания на его рост, Венька почувствовал себя легко и непринуждённо.
Спустились с холма и подошли к маяку – высокой цилиндрической башне из красного кирпича.
– А твой дедушка сейчас там? – спросил Венька.
– Да, он чинит фонарь.
Маришка открыла тяжёлую дубовую дверь и вошла внутрь. Венька двинулся следом. Внутри было темно и сыро.
– Дай руку, а то упадёшь!
Маришкина ладонь была тёплая и мягкая.
– Осторожно, тут ступеньки.
Венька нащупал ногой ступеньку и дальше пошёл уже увереннее. Время от времени выставлял правую руку вбок и ощупывал грубую кирпичную стену. Поднимались по винтовой лестнице целую минуту. Потом Маришка открыла ещё одну дверь, и сумрак растворился в солнечном свете.
Они находились на верху башни, на большой площадке с широким круговым застеклённым окном. Посреди стояла большая веретенообразная лампа с выгнутыми стёклами. Рядом с ней – высокий и широкоплечий старик с длинными седыми волосами и шкиперской бородкой, одетый в груботканые штаны и рубашку. В руке он держал отгоревший фитиль. Бросил фитиль в ведро, достал новый и погрузил руки внутрь лампы.
– Дедушка, я к тебе не одна, – сказала Маришка.
– Вижу, – ответил старик. – Подождите, я сейчас освобожусь.
Венька стал осматривать помещение. Никогда раньше не бывал на маяке, и всё здесь интересовало. Особенно – фонарь.
– А эти стёкла для чего? – робко спросил он. – Усиливают свет?
– Да, – ответил, не поворачиваясь, старик. – Фокусируют. Это линзы. И поэтому корабли видят свет на большом расстоянии. Но корабли сейчас нечастые гости у нас, только в дни ярмарки.
Он наконец поменял фитиль и закрыл фонарь, поставив фрагмент изогнутого стекла на место.
– Ну, а теперь можно и познакомиться, – сказал старик, поворачиваясь к Маришке и Веньке.
– Венька! – представился мальчишка и покраснел от смущения и гордости, когда смотритель маяка пожал ему руку.
– А я Иван Семёнович. А с моей внучкой, смотрю, ты уже знаком. Зачем пожаловал, Венька? Может, по делу?
– Дедушка, он хочет увидеть, как исчезают корабли! – скороговоркой протараторила Маришка. – Он никогда раньше не видел. И я не видела. А ты, дедушка, видел? С маяка ведь лучше видно? Можно, он немного здесь побудет? И я тоже, мне самой интересно стало.
– Экая ты егоза, Маришка. Вечно спешишь куда-то. Говори не торопясь.
– Так можно? Или нет?
Венька молча напрягся, сейчас решалась его судьба – или останется на маяке и увидит то, о чём мечтал, или уйдёт и больше никогда здесь не появится.
– Да пожалуйста, – сказал Иван Семёнович. – А ты, внучка, сообрази нам кваску попить!
– Я мигом, дедушка!
Маришка бросилась к двери и по каменной лестнице застучали быстрые шаги. Венька даже испугался, как бы она не упала в этакой тьме.
– Значит, кораблями интересуешься? – спросил Иван Семёнович.
Венька кивнул:
– Мне просто интересно увидеть, как они исчезают, когда к Грани подходят. Мне пацаны рассказывали, что это очень красиво. Они сами видели.
– Врут твои пацаны, завираются. Корабли не проходят через Грань уже лет восемь. Запретили.
Венька огорчился.
Снова застучали Маришкины ноги по ступеням, и девочка, словно ураган, ворвалась в помещение.
– Вот квас, дедушка!
Она несла корзинку с кувшином и краюхой хлеба. Иван Семёнович взял из рук внучки корзинку и поставил на пол.
– Давайте перекусим!
Он разломил хлеб на три части, разлил квас в две кружки и раздал детям. А сам стал пить из кувшина.
Душистый хлеб вкусно пахнул. Венька был не голодным, но устоять перед таким ароматом не мог.
– Вкусно? – спросил Иван Семёнович. – То-то же! Это вам не городская хлебопекарня, домашний хлеб. – Наконец он спросил: – Так ты хочешь узнать, куда исчезают корабли? Вернее, исчезали. Рассказать тебе историю о первых людях, рискнувших пересечь Грань?
– Да!
Старик помолчал, а потом сказал:
– Сейчас мало кому захочется пробовать проникнуть за Грань. Да и не пускают туда. Заграждения в воде поставили. А десять лет назад таких умников было много. И я – в числе первых.
Венька слышал о том, что тогда произошло. Сильное землетрясение разрушило город. Люди не сразу поняли, что тогда основательно потрясло не только землю, но и время, и все пространства. Город оказался отрезанным от остального мира, вокруг него образовалась преграда, которую позже назвали Гранью. Те, кто уехали с полуострова по делам, так и не вернулись. На материке грань проходила по вершинам гор на востоке, никому и в голову не пришло бы туда залезать. А в море пройти через Грань пытались. При попытке пересечь её корабли обволакивала мерцающая дымка, после чего они пропадали и спустя некоторое время оказывались в нескольких милях от этого места.
Грань за десять лет не переместилась ни на фут, так и окружает город и пристань неприступной стеной. Время от времени далеко к югу от порта открывался проход. Пройдя через него, ты окажешься в другом мире и времени. И пока он открыт, нужно успеть вернуться назад. Проход держался открытым ровно семь дней, всё это время в городе было шумно и весело, работала ярмарка межмирья. Пацаны хвалились выменянными у иномирных торгашей волшебными фонариками, которые горят без огня, ножиками, что никогда не тупятся и другими вещами. Проход стабильно появлялся в одном и том же месте, но каждый раз связывал город с разными мирами. Много этих миров, и они друг с другом соединены такими проходами. И в каждом своя Грань, которая появилась в результате землетрясения.
– Дедушка, – сказала Маришка, – а ты мне ничего не говорил о том, что ходил к Грани.
– А ты и не спрашивала, – улыбнулся старик. – Да и Грань тебя никогда не интересовала. А вот молодого человека интересует. Ведь правда?
– Правда, – ответил Венька. – Но больше корабли. Хотелось посмотреть, как они растворяются и исчезают. Говорят, что это красиво.
– Да, это красиво. А когда ты стоишь на палубе, то ещё и страшно. На третий день после землетрясения мы поняли, что произошло что-то странное. В наш порт откуда-то забросило несколько кораблей, которые совершенно не знали о нашей стране. Будто из другого мира к нам попали. А потом мы обратили внимание, что в десятке миль от берега что-то мерцает, и отправились туда.
– Это Грань? – спросил Венька. – А почему она мерцала? Она же бесцветная.
– В первое время по ней пробегали сполохи, будто электрические разряды. Через несколько лет это прекратилось, и она стала прозрачной, – пояснил Иван Семёнович и продолжил: – Мы сели на шхуну и пошли к горизонту. Ветер дул попутный, добрались туда довольно быстро. И увидели искры, мелькающие прямо в воздухе. Перед нами встала сверкающая стена. Мы хотели повернуть назад, и даже легли на левый галс, но капитан предложил пройти сквозь стену. Мы долго спорили, я принял сторону капитана, и нам удалось убедить команду продолжить путь.
Дети внимательно слушали старика, – Венька с восхищением, а Маришка очень удивилась, что родной дед, которого знала вот уже тринадцать лет, оказывается, такой герой, ходил за Грань.
– И вот мы снова пошли полным ходом на эту мерцающую стену, – продолжил Иван Семёнович. – Это потом её Гранью назвали, а тогда и слов-то подобрать не могли. Ещё немного – и нас окутало разноцветное свечение, наша одежда наэлектризовалась, а волосы встали дыбом. Видел ли ты когда-нибудь огни святого Эльма?
Венька отрицательно замотал головой, и старик, помолчав немного, будто решая, стоит ли объяснять мальчишке, что такое огни святого Эльма или нет, махнул рукой и продолжил:
– Так вот, мы были полностью погружены в эти огни. Мне показалось, что искры даже в голове прыгали, как бешеные. А потом вдруг всё резко оборвалось. Вокруг стояла густая ночь. Понимаешь, мы шли ясным днём – и вдруг – ночь! Темень такая, что хоть глаз выколи.
Иван Семёнович смотрел сквозь широкое стекло на горизонт. Будто снова оказался там, за Гранью.
– А спустя несколько часов наступил рассвет, и мы услышали странные голоса, – продолжил он. – Это пели сирены. Я никогда раньше не верил, что они существуют. Прекрасные голоса звали нас за собой, манили, и капитан приказал следовать за ними. Мы не видели никого, только, очарованные, шли на голоса. Мы влюбились в эти голоса. Так было до тех пор, пока я не пришёл в себя. Я будто проснулся – смотрю, а все матросы стоят, на своих местах, как куклы, и у всех стеклянные глаза. А сирены впереди. И никакие это оказались не сирены, а какое-то механическое устройство, вроде буя, которое воет, издавая противный звук, превращающий мозги в кашу. Я сразу сообразил что делать, и, набрав пакли, набил в уши. Выглядел я знатно – из каждого уха торчал клок пакли. Зато перестал слышать этот проклятый вой. Тогда я взял ещё два клока и воткнул в уши капитана, и тот вскоре пришёл в себя. Он не слышал меня, и пришлось все свои соображения писать на клочке бумаги. Наконец я всё объяснил старине. Вдвоём мы вывели из транса команду, а после рассмотрели это устройство. На мину похоже, круглая такая штукенция, с шипами. Думаю, что это военное устройство. Я решил, что мы оказались в другом мире. Или в другом времени. Наверное, там, куда мы попали, шла война, и таким образом выводили из строя противника. Психологическая атака.
– А кто установил эти устройства? – спросил Венька.
– Мы этого так и не узнали, – ответил Иван Семёнович. – Да и не хотелось узнавать. Связываться с теми, кто обладает такой магией, не очень-то и хотелось. Но слушай дальше. Мы взяли другой курс и пошли подальше от этого места. На другой день повстречали землю. Но, боже мой, это не наша земля. Это оказался какой-то остров с пальмами. Пальмы я видел только на картинках в книге про Африку. В бухте мы обнаружили странное судно, пароход, каких я никогда не видел. Угловатое, с высокой и тонкой мачтой, которая предназначена явно не для парусов. Скорее, на громоотвод похожа. Судя по орудиям, торчавшим во все стороны, пароход был военным. На борту виднелось название – «Элдридж». Мы спустили шлюпку, и подошли к этому кораблю. Нас никто не ждал. Судно оказалось без экипажа. И едва только мы поднялись на борт, пароход вдруг исчез, испарился, и все мы оказались в воде. Благо шлюпка нас подобрала. Куда подевался пароход «Элдридж», никто из нас так и не понял.
Дети слушали, не перебивая. Маришка сложила остатки еды в корзину и, прислонившись к стеклу лбом глядела в море.
– Потом случалось ещё много загадочных происшествий – сначала исчез остров, и мы оказались в открытом море, потом вдруг время потекло с такой быстротой, что солнце за минуту пересекало небосвод и проваливалось за горизонтом – причём направлялось то с востока на запад, то с запада на восток, и так много раз. Я тогда думал, что все мы сошли с ума. Два раза на горизонте показывались древние галеоны, а над головами иногда пролетали стальные птицы с красными звёздами на крыльях. Несколько раз невдалеке от нас всплывало странное подводное судно с веретенообразным корпусом и затем снова погружалось в глубину. Это потом я понял – место, куда мы попали – невообразимая каша из пространства и времени. Здесь всё перемешалось – будущее и настоящее, север и юг, запад и восток. А потом свершилось чудо. Мы вдруг оказались на рейде нашего порта. И когда я посмотрел на часы, то увидел, что прошло всего-то две минуты, хотя мы были в пути не меньше недели.
– Это же здорово! – воскликнул Венька.
– Ничуть! – ответил Иван Семёнович. – Мне больше туда попадать не захочется. А другие люди стремились за Грань. Один мой товарищ даже организовал бюро путешествий, брал с людей плату, сажал на корабль и отправлял этих любителей острых ощущений за Грань. Но однажды вся группа путешественников сошла с ума, и моим товарищем заинтересовалась городская полиция. А после того как другой корабль не вернулся, сгинув за Гранью, лавочку и вовсе прикрыли. Некоторые любители в одиночку всё ещё проникали за Грань, но за несколько лет она изменилась. Всё чаще начали пропадать люди, Грань не возвращала их. Где они – одному богу известно. Потом в море поставили буи с сетью, и больше никто не уходил за Грань. Сейчас до неё можно добраться только на лодке-плоскодонке, в нескольких местах, где провисла стальная сеть между буями. Но любителей посмотреть, что там, за Гранью, давно уже нет. Никто не хочет застрять где-то там, между мирами. А стабильный проход на юге всё ещё работает. Завтра должен открыться. Надо будет сходить на ярмарку, говорят, в прошлый раз завозили вечные лампы для маяка.
Этого прохода Венька никогда не видел, тот находился далековато от берега. А пускали туда только торговцев с визами и военных по официальному разрешению градоначальника. Абы кого даже близко не подпускали – пока проход держался открытым, рядом дежурили три корвета.
– А Грань когда-нибудь уйдёт? – спросил Венька.
– Может быть. Если перестала светиться и интенсивно мерцать, то может быть и исчезнет. Но что будет там, за ней? Ведь за эти годы наш мир, от которого мы отрезаны, переменился, да и мы тоже изменились. Как нас примут? Не знаешь? Вот и я не знаю.
А потом наступил вечер, и Веньке пришлось отправиться домой, в город.
– У тебя хороший дед! – сказал он Маришке, когда спустились с маяка.
– Самый лучший! – ответила девочка.
Теперь Веньке не очень-то и хотелось смотреть, как исчезают за Гранью корабли. Теперь у него другая цель. Ведь если, пересекая Грань, корабли стали исчезать насовсем, то куда-то они попадали? А вдруг они перемещались в тот мир, от которого отсечён город? Там осталась мама. И если Венька прав, то они могут встретиться. И Маришку нужно с собой взять, ей тоже захочется увидеть своих родителей. Но сначала надо найти лодку-плоскодонку, на обычной килевой шлюпке через буи с натянутой в воде сетью не пройти.

Вначале было очень интересно. Венька и Маришка получились живые, нормальные такие подростки с необычной судьбой. И мир понравился и таинственная Грань, и море. А вот дедушка показался недостоверным, речь какая-то у него блёклая. Ещё вопрос - шхуна вроде парусник, как она могла полным ходом идти? На всех парусах уж тогда. В общем, создалось впечатление, что изначально задумка была на большое произведение, а потом низведена до рассказа, что несколько сказалось на качестве.

задумка была хорошей, наверное. идея с гранью - тоже. но большая часть рассказа оказалась объяснялкой. плюс сирены - не новые со времён Гомера, плюс, что мальчик захочет плыть на плоскодонке за грань, выкупается мгновенно, тем самым обесценивая финал. общий итог - в рассказе есть экспозиция с детьми и идея. Имело бы смысл поговорить об эмоциях детей, потерявших за гранью близких, но автор этого не сделал.

По мотивам "Купола". Язык бедноват. Надо бы избегать общих мест - таких, как :дущистый хлеб вкусно пахнул/ красиво и т.д. /что-то странное/ что-то мелькает/ я никогдараньше не верил= вот и я не верю в предложенный материал. Поднимались по винтовой лестнице целую минуту.= это много?/ мы сели на шхуну= верна ли подача? сухопутному показалась неточной/ видел на картинках в книге про африку (речь деда? Не верю!/веретенообразным корпусом= автор сам знает, но над водой веретена не видно, лишь верхняя часть. В одном абз 7 раз "За Грань(ю)" Многовато. Воды в тексте ещё больше. Крепко редактировать, ой, крепко!

Если "триера" - то древнегреческая. У римлян были "триремы". Намёк на "Филадельфийский эксперимент"? Портовый человек, смотритель маяка "садится" на шхуну и называет эсминец "пароходом"? Ну, ладно...
По языку - очень много "И", прямо в глазах рябят.
Впечатления в общем и целом: упакованное в псевдо-крапивинский фантик объяснение от более обширного произведения. Как самостоятельный рассказ не ярко, хотя достаточно атмосферно.
Пожалуй, можно развить. Удачи!

«В глубине великого Кристалла», крапивинщина. В хорошем смысле, Крапивиным в свое время зачитывалась. Но можно сделать близкую по духу и атмосфере самостоятельную вещь, а можно вторичную. Здесь, к сожалению, последнее.
Начало читалось легко, но на рассказе деда стало скучно: речевая характеристика нулевая, плоская, пересказ беглый – серенькие картинки, даже Гомер не спас.
Вот и получается, что зерно истории в том, как Венька и Маришка на маяк поднималась. Но ведь не о том рассказать хотелось? Финал, впрочем, хороший.

Грань – окружает? Что-то тут, воля ваша, не то с пространственной геометрией. Это уже практически «Под куполом» Кинга получается.
Несомненный плюс рассказа – история добрая. Удачи атору!

Автор много рассказывает, мало показывает. Дочитал с усилием воли. Мне не хватило действа тут. Да и пакля в ушах порадовала. Где он её нашёл? Не, может она где-то и может быть на корабле, не разбираюсь, но сложилось впечатление, что он её прямо из кармана достал, будто всегда с собой её носит на всякий случай Гуд лак!:)

Мне тоже начало очень понравилось, прям хорошо-хорошо. Задумка с Гранью интересная.
А вот начиная с рассказа дедушки "магия" начала уходить. То ли правда ужато из большой формы в синопсис-рассказ, то ли действительно такая задумка.
Кульминации или развязки истории в финале не обнаружилось

Как верно подметили до меня, начало было неплохим. Хотя, даже и по началу, честно говоря, не представляю себе ЦА, дети сейчас БЫСТРЕЕ живут. Это как с фильмами – фильмы стареют прежде всего темпом. Так вОт, здесь скорость совсем не современная. Крапивинская? Ну, может быть...


Мюнхгаузен, не огорчайте ж Вы меня, да что ж такое! ))) Конечно много. Подростки, темно, оттенок приключения и тэдэ, «Маришкина ладонь была тёплая и мягкая». Конечно это ЦЕЛАЯ МИНУТА! Если этого не понимать, как вообще что-то читать. Это удачный оборотик. А не наоборот. Попрошу признать )))

Не очень люблю читать подростковую литературу. Не ту, которая якобы для подростков, а ту, которая о них. А этот вариант порадовал. Наверное, за счет интересно обыгранного фантдопа с Гранью. Согласна с предыдущими комментаторами - отщипнули от большого каравая крошечку и нам сюда бросили. Пожалуй, полный вариант почитала бы.

Романтизм-сентиментализм. Субъективно если, такое сейчас вряд ли найдёт поклонников. Но вдруг это стилизация?

Да сколь ж можно? Раз 10 в разных вариантах повторяется...

Ну красиво... а дальше-то что?
Именно.

Не дотянут текст, разбалансирован, и смята концовка. Больше бы внимания детям и более притчевый фантдоп, может быть.

Вроде бы Born хотел конкурс подростковой фантастики? Это его рассказ?
В целом написано неплохо, крапивинщина, но для развития идеи хорошо бы в повесть раздуть. Чем, надеюсь, автор и займется.

Похоже на путешествие принца Корвина по отражениям.
Вообще, написано хорошо. Но развязка сильно уступает завязке. Немного затянуто.

Я бы не сказал. Здесь герои - не маги и ходят только по проторенным тропам, а не прокладывают их сами.

Кстати, да... в рассказе дедушки есть немного, атмосфера похожая.

Это и не дедушка вовсе. Это Дворкин.

Прочитал рассказ, прочитал комменты.. Но ни в рассказе, ни в комментах нет и намёка о чем это произведение? Всё выглядит как романтическая морская быль/небыль, но у морских рассказов свой колорит... там какая-то борьба с морем или с собой или с какими-нибудь злодеями должна быть... Если бы сиротство выпятить как-то, показать, как тяжело сироте живется, как город, отрезанный от жизни забирает детские души или что-нибудь такое драматическое.. А так - не пойми куда.. Психологизьму в таких романтических вещах много не бывает.. а вот мало - бывает.. и это - тот самый случай...

Я бы еще грязи добавил, а то как то приторно.

Вообще-то это уже будет портовая быль, а не морская.. А грязь она такая.. в читателя может и не попасть, а на писателе останется...

Тут соблюсти надо, понятное дело.

Начало было очень милое! Было бы даже ещё милее, если бы автор выдерживал фокал Веньки, и не забивал голову своими подробными объяснениями и репликами, что да почему почувствовал "мальчик", не говоря уже о девочке.

Это вот - прелесть. Сразу понятно, что это фокал Веньки, что он и смущён тем, что девочка такая чистая и белая, и бодрится, мол дырка не видна.

Вот это вот зачем? Только портит.


Неужели из всего этого непонятно, что мальчик смущён разницей в росте?
Тем не менее, автор считает нужным пояснить прямым текстом:

Спасибо, капитан очевидность!


Зачем вот все эти длинные объяснения реплики Маришки? Только портит всё. И досадное выпадение из фокала Веньки, и вообще лишнее.


Уж больно круто! Прям-таки, решалась судьба? Во-первых, увидеть то, что мечтал, очевидно, можно и в других местах. Во-вторых, а почему, "уйдёт и не появится"? Может быть, в другой раз его пригласят? В общем, чересчур драматично, имхо.

Несмотря на эти недостатки, вся первая половина, до рассказа деда - производит приятное впечатление. Тут и тайна, и девочка, и интрига и романтика... Но вот с этого момента

всё испорчено. Длинное-предлинное описание прямым текстом, которое во-первых не больно-то интересное, какой-то затянутый набор эпизодов и объяснялок, но главное - как автор хочет, чтобы я поверила, чтобы мальчик в его уже немалом возрасте, ни разу ничего об этом ни от кого не слышал??? Что в первый раз в жизни, будучи уже подростком, он наткнулся наконец на человека, который разъяснит ему чуть ли не основной факт жизни в его мире, то бишь, что есть Грань? Да даже если это Великая Тайна, которую почему-то скрывают (а совсем не похоже, что это так), мальчик же и сам мог практически обо всём уже догадаться! Да и должен был он уже знать практически всё, что старик ему рассказал. В общем, вся вторая половина - просто объяснялово для читателя.
А жаль!

От интриги ничего не остаётся, собственно, ничего и не происходит. Мальчик поднялся на маяк, и ему всё объяснили, что в его мире происходит. Ну и с девочкой познакомился. А где рассказ?

Не сбалансировано, со скрипом, местами вторично, но читал с интересом, хотелось продолжения. Интрига, прихрамывая, несла вперёд

В общем и целом – понравилось. Даже то, что "для детей и про детей" не напрягало, потому что Крапивин – один из образцов для меня. Но уровень не Крапивинский, и это – увы.

№ 1 Куда исчезают корабли ?
Он сказал примирительно:
— Лесная фея… Ладно, пошли.
— Напрямик через лес?
— А другой дороги и нет.
— Ох уж!
— Я серьезно говорю… Прямо по меридиану.
— Значит, строго на север? Или на юг?
— Ох, да не по тому меридиану. Вот так… — Витька ладонью рубанул перед собой. — По гироскопу.
Владислав Крапивин «Крик петуха»

Начало захватило, читал с удовольствием. Временами стиль напоминал крапивинский, проскакивало нечто такое, что завораживало, приковывало внимание. Едва завязавшаяся сразу же при знакомстве детская дружба мальчика и девочки. Белый сарафан Маришки, смелость Веньки и… загадочная «Грань», которая и дала мне прямую отсылку к мирам Крапивина, с его «Великим Кристаллом». Появление дедушки немного изменило ход события, утяжелило процесс чтения. А уж объяснения появления необычного фандопа и вовсе повергло меня как читателя в уныние. Но финал всё исправил. Очень хочется верить в то, что мальчик и девочка пробьются через «Грань» к своим родителям, как это сделал Матвей Радомир по прозвищу «Ёжики»
«И не было по сторонам ни спасительной ниши, ни щели. Но Ежики подумал об этом лишь мельком. Ему не нужна была щель!
Он, не сбавляя скорости, рассекал воздух плечом. В нарастании свистящего шума и огней в эти последние секунды к нему пришло ясное понимание: нет бокового туннеля. Есть один путь — прямой! Как у летящего в Космосе Яшки — с его надеждой на столкновение! Удариться — и стать звездой! Тогда пробьешься…» (здесь должен быть знак копирайтинга)

Блин, ведь такое прекрасное начало. Так прекрасно герои показаны.
Прямо по-детски (в хорошем смысле). Попадаешь в некую "сказку". Видишь мир глазами героя. Эти его эмоции, детские мечты, какой-то мальчешеский задор. И знакомство детей вышло естественным. Читаешь - и в голове их голоса, их интонации, забавные глупости, которые для столь юных героев и не глупости вовсе, а вполне себе серьёзные вещи.

И скатилось всё это... вот в это.
В длинные объяснения. В скучный монолог деда. В пересказ событий. В какую-то сборную солянку без логики, связи и смысла.
Да, там задумка как раз в этом - чтоб получилась сборная солянка из миров. Но выглядит, как плохой сюрр. Героев в воспоминании хаотично кидает то в одну реальность/время, то в другую, то в третью. Такое ощущение, что в этот эпизод впихнули всё, что в голову пришло.

Только один дед сообразил,что надо заткнуть уши... Видать, на него не действовали эти "сирены". Или действовали, но не так, как на остальных членов экипажа. Люди застыли. А дед каким-то образом сохранил самообладание да ещё и понял, что они попали в другое время и место. Ведь это самый очевидный вывод. Наткнулись на непонятную... непонятное нечто - так всё ясно, во времени переместились. Других вариантов нет.

Вот так вот очень хорошая экспозиция превратилась в обманутые ожидания и смазанную концовку. Это не открытый финал - это именно что смазанная концовка. Расширить бы её. Вернуть те сказочные ноты, которые были в экспозиции.

PS. И да. Есть повторы. Есть кривоватые фразы. На них можно было бы забить, если бы весь рассказ был написан в том "тоне", в котором выстроена экспозиция. Но увы.