Тошечка познакомилась с Игорем два месяца назад, в переходе, когда она подскользнулась, а он её поймал.

Был такой красивый, очень тёмный вечер, потому что ещё и тёмные тучи стояли со всех сторон, но в переходе горели фиолетовые длинные лампочки-неразбивайки, и Игорь был одет в фиолетовую литую футболку, и это Тошечку очень как устраивало. Было красиво и романтично.

Тошечке всё в нём нравилось, и сразу понравилось. Игорь был мечтой, которая сбылась.

Тошечка-то так себе. Полновата и одевается не очень, да и откуда бы очень. Она немножко заикалась, но считала, что не немножко, поступила в экономический колледж, но учиться не смогла и работала нянечкой в садике, а потом ушла на почту, потому что садик далеко.

А Игорь высокий, видный – мамино мнение. Ей как нравится, то сразу видный, а как нет, то дормидонт и выпадок, и где она эти слова берёт, неизвестно.

Высокий, видный и одевается как король, и только два маленьких недостатка. Фотографироваться не любит и не говорит, где и кем он трудоустроен. Нет, в деньгах он не жадничал, подарил уже много чего, и гуляли они с его кошельком, а с её только настроением. Но всё-таки это было странно, насчёт работы. Хоть бы намекнул. Или объяснил, почему не говорит, стесняется например или ещё как-то.

– А может т-ты ас-сенизатор? Это н-ничего. Я п-пойму.

– Ассенизатор? Хех.

– М-может, киллер?

– А ты бы встречалась с киллером?

– Д-да. Ты главное с-скажи. Я п-пойму.

У его мамы она тоже спрашивала, но мама говорила только что всякие работы хороши, а нехороши только лентяи. Так и висли богатой бахромой её «п-пойму» в темноте этой неразрешимой загадки. Но однажды Игорь вдруг переспросил:

– Поймёшь?

– Д-да!

Они гуляли по Фучика и дошли как раз до Третьей Клинической, и Игорь направил её под локоток к Третьей Клинической.

– Ты в б-больнице работаешь? – уважающе обрадовалась Тошечка.

– Нет. А ты бы хотела, чтоб в больнице?

– Н-не обязательно... – пожала она плечами. Не обязательно, но врач – это круто!

Они пересекли двор с наползшими больными и их родственниками и знакомыми, были как раз часы посещений, и народу было много. Игорь всё шёл.

– Мы к-куда?

– Туда.

Туда ничего уже не было, был только морг.

– Ой. Ты п-п...

– Патологоанатом? Нет! – и Игорь так заулыбался, что стало понятно, что правда нет.

– А кто?

– Да так... Покойник один.

– К-как это? – Тошечка даже остановилась.

– Какая ты! Шучу я. А ты простодушная.

– П-п-п...

– Да, да. Но мне это и нравится.

– П-почему?

– Сам не знаю...

В морге не было холодно, как все говорят.

Тошечка приложила ладонь ко лбу, как козырёк, и пока они проходили, всё время этот козырёк опускала, чтобы ничего не видеть. Видела только пол и мелькающие Игоревы кроссовки. Пол был цементный, щербатый и довольно грязный. Но потом стал кафельным, а потом появилось бордовое ковровое покрытие.

– Пришли.

– Тут ничего с-страшного? – спросила Тошечка, но уже убрала ладонь и увидела сама. Ничего страшного не было. Была очень чистая комнатка, белые без ничего стенки. Лампы на ножках, в одном углу и втором. Красивый кожаный диванчик, два таких же кресла по сторонам. Большой шкаф. На прозрачном столике белый ноут и стопка глянцевых журналов «N/М». Что такое «N/М»? Но где-то слышала раньше, или не слышала, а только показалось. Это было похоже на комнату отдыха, ординаторскую. И ещё на комнату отдыха в сауне, куда она школьницей приходила прибираться, помогала матери. Только там был телек и всё время работал. А здесь не было, и было как-то тревожно-пусто, как будто кто-то обещал прийти, но никто не пришёл.

– Сядь сюда, – показал Игорь на кресло. – И закрой глазки.

– Ой. А что б-будет?

– Шашлык из тебя будет. Шучу я! Давай, усаживайся.

Тошечка закрыла глаза и затаила дыхание. Ей было интересно, но ещё и как в лагере «Гастелло», когда она заплыла далеко и поняла, что к берегу плыть тяжелее, чем от берега.

Игорь ушёл и сразу же пришёл. Возился с чем-то, но не очень-то уж и долго...

– Теперь открывай. Лучше медленно.

Она открыла быстро и взвизгнула. В кресле напротив сидела голая мёртвая женщина. На животе у неё был большой сине-зелёный синяк. Она сидела очень ровно, а руки аккуратно положила на подлокотники. Глаза у неё были закрыты, а рот открыт. Лоб по самые веки занавешивала густая прямая чёлка.

– Ты не бойся. Она не кусается. Её зовут Ксения, – Игорь говорил очень дружелюбно, но Тошечка прижала уши как будто он орёт.

– Ты же просила рассказать. Я фотограф. Энэмщик. Энэм. Что, никогда не слышала?

– Я д-думала, это н-н-неправда... – Тошечка слышала и вспомнила. Она думала, что это сказки такие, как «Городские мифы» после двенадцати на «Восток-ТВ», и ещё такие, как утром ведущие рассказывают ужастики, чтобы население проснулось.

– Энэм! Некромеморика. Перспективное направление. Чего ты боишься? Она правда не кусается. – Игорь подошёл к покойнице и резко закинул ей голову назад. Она посидела так секунду, и вдруг внутри неё что-то щёлкнуло. Тошечка опять взвизгнула, заскочив на кресло с ногами.

Игорь опустил мёртвую голову как раньше, и опять что-то щёлкнуло.

– З-зачем ты её п-принёс?

– Работать. Сейчас мы в порядок её приведём, принарядим. А к шести придёт заказчик. Он тоже хочет.

– Что х-х...

– Не отдельный портрет ушедшей, а вместе с ней. Многие так хотят. На память. А что плохого в памяти?

Игорь уселся на диван, выхватил из стопки журнал, веером листанул и распахнул на постере. На постере стоял стол со скатертью, а на скатерти самовар и большое блюдо с кренделями. За столом сидела семья. Дедушка, бабушка, папа, мама и двое детей. Все улыбались, а дедушка ласково тянулся за кренделем.

– Дед с бабкой в доме угорели. Раньше времени закрыли заслонку в дымоходе.

– Умерли, д-да?

– Да. Но как живые!

Тошечка смотрела.

– В с-смысле? Ой... – сказала она и зажала рот рукой. Бабка с дедкой и правда отличались. У них что-то с улыбкой было, и глаза были какие-то странные. И дед тянулся к этому кренделю под таким углом, под каким люди не сидят, не стоят и не тянутся.

– Но это мэтры работали, там понятно, произведение. Мы попроще будем, но тоже... – Он подвинул, открыл, включил ноутбук. – Смотри, интересный случай... Нет, вот. Восемь лет. Мать всё орала «Наташа, Наташа». Утонула, сутки в воде...

На фото распласталось детское тельце в коже чуть зеленоватого цвета, в розово-красных пятнах на шее и лице. Кое-где на груди и ногах выступали фиолетовые сосудистые дорожки. Один глаз приоткрыт, а другой совсем открыт и красный, и зрачок съехал к носу. Во рту сиреневая пена.

Тошечка закрыла глаза, сразу и так, и руками.

– Н-не н-н-н...

– Да, да. Было ужасно. Но стало хорошо! Ты будешь смеяться, но я столько с этой пеной повозился, вылезала как ненормальная, только вытрешь, опять. Пришлось гидрофилку в глотку пихать. Так и сидит с мочалкой в глотке, но ничего, улыбается! Знаешь, как они улыбаются?

– Н-н... Ф-ф... фотошоп?

– Иногда. Лорин Арт, Слэшэйч... Но это в крайнем случае и непрофессионально вообще-то. Там так. Скобки такие. Как крючочки, только с шипами... Япошки хемофиксаторы пробуют!

Игорь потянул Тошешку за запястья, приглашая всё-таки посмотреть. Она мотала головой и не открывала глаза.

– Я вообще-то старался... – погрустнело сдался он, и Тошечка всё-таки открыла глаза.

С экрана немного косо и поэтому странно хищно улыбалось припухшее лицо. На один глаз напущена волна волос, зацепленная белой розой, а другой какой-то остановившеся-упёртый. Глухое розовое платье с длинными рукавами. Она сидела привалившись к креслу и, неловко вывернув руки, держала их на коленях.

– Н-но есть же ф-фотографии, к-когда она... к-когда...

– Живая? Есть. Но это последняя возможность, потом зароют. Последние миги. Родственники их ловят как могут. Знаешь, как...

– Мне п-пора...

Тошечка сползла с кресла.

– Хочешь уйти? Вот так возьмёшь и уйдёшь? – Игорь принялся листать кадры. – Ну не знаю, – пожал он плечами. – Мне нравится, заказчикам тоже.

– Как там п-пройти?

– И Наташа эта нормально получилась. И этот с кардиологии... И эта... Ну вот, ушла взяла. Никто нас с тобой, Ксения, не понимает. – Он притащил из шкафа пластмассовый ящик. Вытащил расчёчку и, поправив Ксении голову, начал её причёсывать, приговаривая: – И умные нас не понимают. И глупые нас не понимают. И сложные нас не понимают. И простые, как видишь... – Расчёска застряла, он дёрнул посильнее, и она снова пошла. – ...и простые, как видишь, не понимают. Но главное что? Главное не отчаиваться. Хорошие волосы. Занимаешься, ухаживаешь, вижу.


Тошечке помогла выйти женщина в чёрном платке, на которую она довольно скоро наткнулась, потому что опять ни на что не смотрела.

Тошечка вспомнила. Наташина группа выпускалась в прошлом году, и Наташа выступала последней, читала стишок «В первый класс» – пусть пока мы ещё дошколята... У неё не хватало двух передних зубов, и она говорила «есё» и «досколята». Её мама пришла с большой собакой, и смотрела с улицы, через окно, а в конце улыбалась и махала.

Похоже на классическую страшилку про черный-черный гроб. Черный юмор. Какой-то особой фантастики тут нет, ведь обычаи фотографировать мертвецов и потом хранить эти фотки действительно были где-то на Западе. Может, и сейчас ещё есть.

Стилизовано под поток сознания простушки/дурнушки неплохо. Хотя заикание кажется лишним. За слово "подскользнулась" захотелось автора четвертовать, потом одумалась, говорят, теперь так тоже можно, вместе с кофе среднего рода.
Начало - послабее, с "литой футболкой" и тучами в переходе. Потом получше, хотя ни фантдопа особого, ни чего-то "первого" не увидела. Первый труп? Намечен логичный финал. Пока - что-то вроде страшилки. Получится ли из этого рассказ - не знаю.
Собралась написать про приснопамятный фокал и сообразила - от имени фотографа рассказ был бы интереснее и сильнее, кусочек от его имени - реально хорош.

Чернуху не комментирую.

искал в рассказе второй слой. что-то, что позволило отнести его к фантастике и не нашел. Равно как и интересного сюжета, ярких деталей, неожиданной концовки хотя бы. в какой-то момент подумал, что обработанные фотографом мертвецы оживают, так нет, не оживают они. в итоге по прочтении остаётся недоумение, как будто автор пообещал чего то, но обманул. не выстрелила даже рассчитанная на эмоциональный отклик история с мёртвой Наташей. не поверил. не зацепило. название тоже ничего не добавило повествованию.

Стилизация хороша. Содержание тоже любопытное, но чересчур реалистичное. Во-первых, элемент фантастичности практически исчез. Во-вторых, вижу, некоторым эта "некроэстетика" не по душе. Мне, в общем, понравилось.
Возможно, стоит усилить "готичность" намёком на то, что ГГ - не осознающий своего статуса зомби, или призрак, или что-то вроде... Удачи!

У Хемингуэя рассказ «Там, где светло и чисто» – про одиночество. И здесь, по сути, про него же. Каждый норовит обидеть художника, никто творца не понимает…
Понравилось, как написано, нарочито разговорно. Тема посмертных снимков не часто, но встречается: к/ф «Другие», и вообще, кто помнит, раньше традиция была странная на похороны приглашать фотографа, а потом родственники не знали, куда эти снимки деть…
Но категорически не понравился последний абзац – не надо было этого, перебор.
На Квазаре сейчас конкурс идет «Черная метка» - короткие рассказы, черный юмор. Думаю, там у этого рассказа шансов было бы больше.
Но удачи автору!

Формально, рассказ о том, как в первый раз девушка увидала, где работает её друг.

Тады "Ой". Ну да, рассказ от лица девушки, она действительно в первый раз... Проклятый фокал попутал: друг вспоминает всех девиц, которым рабочее место показывал. Вот "первость" в сознании и смазалась.

Вы правы, по сути, рассказ о нём, и для него это далеко не первый раз, наоборот! Но формально, условие соблюдено...

А впрочем, и про него можно сказать: от него все девушки убегали, как только в первый раз видели, где он работает.

Что понравилось.
Заикание главной героини, на мой взгляд, передает ее характер и делает его живым и запоминающимся, а также создает комический эффект, намекая на напуганного читателя.
Своеобразный стиль текста с повторами.
Что не понравилось.
Намеки на некрофилию.
Название Лорин Арт - продакт плейсмент?
Впечатление: маньячно.




Добавить описание волос Тошечки и раскроется тема трихофилии. А тема "первый" раскрыта не очень.

уж простите снобизм. но такое любой медик может писать не включая мозг.

Не знаю что сказать. Скажу как Мюнхгаузен: чернуху не комментирую.

А вот по части чёрного ЮМОРА... А тут где-то смешно?

Медики вообще здорово писать умеют.

Это потому, что почерк неразборчивый - каждый находит то, что хочет!

Двойственно. Написано хорошо, а вот тема... Скользкая тема. Трудно пропустить через себя вещь чуждую. Трудно понять и, соответственно, принять.

Гм... лучше б она об асфальт задом треснулась. Тогда бы можно было приласкать, погладить... Ну как бы встретились и встретились, а ловил он её или нет как бы никчему. Оно дальше никак не используется.


Не хрена себе немножко!

До страшилки не дотянуто. Этот Игорь больше смахивает на идиота, чем на маньяка, зомби или ещё кого. И мотивация героев слабовата, как-то всё неестественно.

Фантастики не увидела, а может автор и не задумывал, но вещь у него вышла честная, не фальшивая.

Противненько. Наверное так и задумывал автор. Ему тогда удалось всё в полной мере. Бр-р-р.

Вообще-то не нужно было выдумывать новых терминов, достаточно почитать в интернете. Это post-mortem, и я не сказал бы, что это очень уж перспективное направление. Скорее, ретро, сейчас подобными фотографиями вроде бы не балуются.

Переход точки зрения от героини к герою понравился, вообще понравилось, хотя и не люблю про трупы, и герой псих, конечно, но псих безобидный, героиню в труп не превратил, а ведь мог бы, за это хвалю. Не знаю, зачем он себе живую невесту так упорно ищет, если ему с мёртвой лучше всего. Нужно ему понимание, а понимания нет, но ведь мама, вроде, понимает? Но не сказала бы, что недостоверно, вот только не поняла, как волосы на трупе так крепко держались, и не отваливались, когда их дёргали, но сам момент с расчёсывнием - сильный, что там говорить.

Не люблю про глупых читать.. Их и так каждый день во множестве видишь: на улицах, по телеку, по соседству.. Тут еще эта заикунья.. Нет, чтобы проявить интерес к чему-то новому, она - сбежала... Ну и хрен с ней.. скатертью, как говорится.. А, ну да.. она ж свою подопечную увидела.. А сказать об этом слабо? Ощущение, как сериал про какую-нибудь домработницу из провинции увидел или "Просто Марию" заново пересмотрел... Не обращайте внимания.. это моё личное, а так-то ничо.. Лучше некоторых...

Оценка будет хорошей. Мне понравилось

Старинные фото с покойниками бродят по инету, так что ничего принципиально нового. Фантдопом можно считать, что в некоем "настоящем" есть такая профессия. А написано неплохо.
Бр-р-р!

А смысл вот так накручивать интригу вокруг своей работы? Чтобы в итоге засветиться? Сказал бы, что страховой агент или шпиЁн и вопросов бы не было. Получается, что большее удовольствие ему доставляет не работа, а реакция людей, которых он туда приводит.

Автор могёт. Написано это хорошо.
Есть вопросы - что такое "литая футболка"? У меня литье немного с другими вещами ассоциируется.
Второй вопрос

Как это дочь не знает откуда у мамы слова такие? Как неродная прям.
Вопрос по сюжету - дело происходит в наше время как я понимаю. Сейчас у каждого в кармане фотоаппарат, у людей тысячи фотографий. Зачем это кому-то нужно?
Это практиковалось, насколько я прочел про эти дела, во времена когда фотографии были редкостью и часто посмертные фото были единственными у людей.
И тут возникает вопрос - а зачем автор нам это рассказал и взял такую экзотичную тему? Про одиночество, которое упоминали комментаторы, можно и другой сюжет взять. Получается, что исключительно шокировать.
Что еще не понравилось

Жутковато получилось и кинематографично. У меня ощущение, что я вот эту интонацию видел во всех американских фильмах про маньяков. От "Психо" до "Декстера".
Ну а в общем автор, конечно, писать умеет, читается легко и погружение в текст присутствует в полной мере.

Отписываюсь тут, чтобы не подумали, что критика пропала втуне. Всё прочитано.