1.
Стоит услышать «нашего полку прибыло», тотчас припоминается тот первый день, когда в Преображенское прибыл я для прохождения службы. Дело понятное, кто будет воспринимать серьёзно молодого лейтенанта? Разве незамужние барышни, падкие на людей в форме. Раскатал губу… Благо, старший товарищ был рядом, просветил:
– Значит так: никакой самодеятельности. Здешние живут по старому укладу. Присмотрись сначала, а уж затем решай, как поступать. Молчуны – да, это со мной им проще, могут подойти. Зарекомендуй себя, там поглядим. Короче. Принимай, Былинин, хозяйство, а то совсем замотался на два участка. Личных записей не веди, в письмах не откровенничай, – ради своей же безопасности. Всё держи в голове, она тебе ещё ох, как пригодится.
Вообще-то прибыли под вечер, расположились в служебной хатке. Необъяснимое волнение я связывал именно с оторванностью от родных мест. Ведь говорят, где родился, там и пригодился. Только было что-то ещё: в этих лицах, в самом воздухе. Лейтенанта Сметану они Полковником называют, или по батюшке – Алексеевич. Знакомились – он имя своё назвал, да так, что я не расслышал. На прощанье подсказал, как вести отчётность, чтобы районное начальство лишний раз нос не казало. И потекли мои серые будни в глуши, и дотекли ровно до самого утра, до дурацкого свиста дудок, под аккомпанемент барабанов. Выстрелил на крыльцо, очей не разодрав. Мимо калитки просвистел лихой всадник… лук за спиной, колчан со стрелами… Боже!
Неподалёку грохнул взрыв, наступила пронзительная тишина. Сквозь тучную пыль едва рассмотрел шевеление за вторым перекрёстком. Будто слоны… Да что это я? Откуда?
Часы показывали без пяти шесть. Набросив китель, поспешил туда, где взрыв подразумевался… ладно, слоны, но я же не глухой! Завидев меня, взрослые разошлись по домам, лишь за следующим перекрёстком кто-то старательно поднимал пыль. Пока домчал, подросток продолжал упорно махать метлой, уничтожал улики. Три свободных метлы опирались на забор. Не все следы успела убрать команда, – я метнулся к забору, где характерные вмятины не затёрты.
Сорванец опередил мой окрик, ткнул метлой в овальный след и размазал, следующий. Руки невольно сошлись на его плечах, развернул к себе лицом.
– Ты что же творишь? (Страшно хотелось матом гадёныша причесать).
Он смело глядел в глаза, снизу вверх, машинально продолжал двигать метлой. Опомнился я, отпустил шкета, стал поглядывать вокруг, натянув на лицо подобие улыбки. Не дождётесь! Выдержки у меня с запасом, а вот воронку обязательно найду, только бы опередить вышедших на субботник. Если же и там кого поймаю, стесняться не буду, отметелю…
Надо ли говорить, что и так понятно? Час с лишним убил – ни следа, ни намёка. Тотчас вспомнил про всадника, повернул назад. Издали заметил две метлы, аккуратно прислонённые к калитке. На ум пришли слова Сметаны… Помалу взял себя в руки, с крыльца огляделся по сторонам и захлопнул за собой двери. Через секунду приоткрыл, выглянул. Нет свидетелей моего позора, и ладно. Плавно притворил дверь, устроил чаепитие. Электричество подведено лишь к моей квартире, завидуйте: я пью настоящий индийский… матом, матом… но не стоит. Полковник если узнает, стыда не оберёшься. Один урок я, кажется, усвоил. Пусть хоть дракон прилетит, хоть марсиане на крышу – на-пле-вать! Ещё поглядим, кто кого!
И потекли мои унылые будни… ровно до обеда. Бинокль уже держу под рукой, вырабатываю новую привычку. Столпотворение на четвёртом перекрёстке, туда стекаются вооружённые жители со всех сторон. Мечи и луки, двое с копьями… ага, пойдут грядки полоть. На-пле-вать! Строем уходят в сторону сада… следом, что ли, податься? Я же обещал Алексеевичу… Вспомнил! Юрой зовут. Юрий… как Гагарина! Вот так совпадение: он свою вахту отстоял – мне очередь. Да как он с ними ладил?
Ну, теперь-то вы поймёте, что не с тем связались! Табельный пистолет, фляга с водой, компас и бинокль… За удостоверением вернулся, – мало ли, кто-то ещё не знает, что Полковнику пришла достойная замена. Дверь плавно прикрываю, круть – мать моя! Говорили же, нельзя возвраща… не повезё…
Улицы да и домов след простыл! За калиткой тропка вьётся, и лес под самый дом. И хоть бы сосны да ели, – ничего подобного! Хуже рекламы: и не помидоры, а красные, сплошь всё спелое. Груши не груши, а на вкус ничего, можно, если с зарплатой задержат… Нет, у вишни совсем другой… А это что за бублики? На вяленый банан похоже, чуть-чуть… Это вообще, как сырой картофель. Тьфу! Выдержал бы желудок… О, таких орехов я никогда не…

Одним словом, что-то я заблудился. Не скажу, что в трёх соснах, но основательно. Хотел вернуться – хуже заплутал; где-то под вечер набрёл на возвышенность, навскидку – около десяти метров. Где наше ни пропадало?
Всё по правилам: компас по горизонту, лицом на север. Сошлась стрелка с отметкой, в норме. Всадник ускакал на север… тоже не видать, ладно. Преображенское где-то тут, ря… Впервые лишаюсь дара ре… На западе сошлись полки, доносится бряцание ору… Слоны! Они идут лесом, зайти собрались в тыл отря… Разведка проморга… В воздухе хлопают приглушённые расстоянием взры… Нереальность происходящего тронула до самых глубин. Где-то пекут мёртвый хлеб, прилипли к мониторам, ракеты запускают в то время, как здесь разворачивается сражение.
Здесь надо бы сделать отступление. С детства изучал обмундирование русских армий, не по фальшивым учебникам, а по редкой, возможно, в единственном экземпляре, сделанной художником книге. Передо мной – на том берегу Речи, семёновский полк, на этом – преображенский. Когда преподаватели докучали (учите, мол, матчасть), так и хотелось швырнуть в ответ: вы откуда знаете, что было именно так? Вам запудрили головы, теперь вы нам…
Протрубил сигнал. Стоят полки намертво, ни один воин не шелохнётся! И память возвращается как будто: в таких баталиях руководят жрецы, работают по мерам. Мечи – это духовые музыкальные инструменты; мощные лёгкие выдувают, если надо, звук, и преображается первая шеренга противника: люди бросаются в воду, чтобы течение унесло продиктованный облик.
Вот почему тела защищены латами из сияющего, легчайшего металла. Истинные размеры туловища, рук и ног, головы – вот что надо уберечь от ясных очей противника. О, эти воины знают, с чем имеют дело. В прежние времена полки отбивали атаки пришлых. Правило никто не отменит: похвалишься – лишишься. У предков так и вышло: к Чаше Знаний слетались гости с ближних и дальних планет, делились каплей крови, обменивались через Обряд мудростями. Позже появились разногласия среди жрецов: «Они готовы только брать, почти ничем не делятся!» – «Да пусть! С нас не убудет!» – «Хотел бы я посмотреть в глаза твои, когда гости вернутся с оружием и покорят великий народ!» – «Никогда не победят, пусть попробуют». – «Приведут с собой других. Те сделают всю грязную работу, а когда наших останется всего-ничего, заявят на безраздельное правление права. Но сначала подгонят спутник, подвесят на орбите и назовут… луной, так мне сказали боги». – «Этому не бывать!» – «На твоих очах вижу розовую дымку, кто-то из гостей наградил. Посеять рознь среди нас, потом прихлопывай по одному. Огромные машины выскребут планету до запасного, полуживого слоя, потомкам от добычи будет доставаться лишь двадцатая часть, всё остальное будет вывезено за пределы. Животворящие зёмы, говорящие камни – всё, что создали отцы и деды». – «Ну, вывезти все богатства – никаких подвод не хватит». – «Уверен?» – «Поживём – увидим».

2.
В осадок выпал – не то слово. Домой-то я на следующий день вернулся, тропинка привела. Картина местности иная. Начальство из района: плановый наезд к избирателю, – так и того умудрились околпачить. Примкнул я к «правлению колхоза», терпеливо выслушал восхищения полями, огородами и колхозным садом, видами на урожай. Поднимал стакан гость – удивлялся, что больше никто не пьёт:
– Может, тут не слышали? Горбачёва давно нет, можете смело!
«Председатель колхоза» сослался на строгость, от посевной до уборки никаких вольностей.
– Это правильно, на словах. Только жизнь подсказывает, что пьют везде и всегда.
– Исключения разве нет?
– Редко. Вот ты и есть исключение, подчинённые твои. В других районах… – Пьяные разговоры закончились мирным сном, а утречком правление всем составом проводило дорогого… уже никто не помнит, как по имени-отчеству: баба с возу… Потом я объяснял старшим, что значит пословица из внешнего мира. У них эти понятия в диковину. Полковник помалкивал до момента, пока не оказались с глазу на глаз.
– Нашим не говори, обидятся. Иная и к ответу призовёт, тогда не взыщи.
Призвать к ответу – всё равно, что превратить в животину какую. За эти годы, что он участковым, повидал многих в деле. Взять того же инспектора-пьяницу: как удалось внушить ему, что вокруг поля, мехдвор забит техникой? Он же называл марки тракторов и комбайнов, которые «видел» воочию, слушал доклад механика. Я умышленно отстал от комиссии, чтобы не лопнуть от хохота. «Председатель» пригрозил издали: лучше исчезни, провалишь мероприятие. Понятно, с районным начальством лучше ладить, заодно – дали понять и гостю: приедешь ещё, пить будешь в одиночку.

3.
Первый год службы пролетел, как один день. Да уж, повидал, так повидал! Теперь – хоть метеорит упади к ногам, хоть царь подземного царства явит очи, спросит о какой малости, ничему не удивлюсь, – так размышлял Егор Былинин, отправляясь в очередной обход владений. Участок огромный, за неделю не объедешь, вот с населением повезло. Не для протокола – чистые волшебники, стар и мал. Что до дамского контингента, слов не подберёшь подходящих: всех красавиц мира заткнули бы за пояс, стоило бы разок на подиум взойти. Таятся. Пусть натужная, крашеная красота правит бал, для настоящей сроки не пришли.

На самом же деле, хозяйство представляет из себя родовые поселения. У каждой семьи свои гектары, сады сплошные. Земля эта плуга не знает. Рощи с невозможными урожаями, сказать вернее. В центре рощи семейный дом-пятистенок, культовое сооружение, таинственные постройки, куда чужим нет ходу. В эти тонкости Былинина посвятил Полковник, перед тем, как приставил к делу. «Постараешься понять местных – приживёшься, внешние законы писаны для внешних. Нет – тоже подашь рапорт, как многие до тебя».
Вот как эти рощи выглядят из космоса? Чего доброго, найдётся человек, кто разглядит симметричные участки, чего в природе не бывает. Былинин раза три порывался уточнить у стариков, да в последний миг не решался. От них веяло абсолютной уверенностью, что им ничто не грозит. По мере накопления опыта, участковый и сам пришёл к такому же. Ничего худого не приключится, им как бы будущее видно, как день вчерашний: всё размечено по шагам и минутам. Это такая сила!.. И, как заведено в природе, на любую силу найдётся другая. В двух часах езды – посёлок Семёновское. Такое же устройство, только непонятная страсть к вражде с Преображенским. Корни её уходят вглубь веков, спрашивай, не спрашивай – не скажут. Не один пуд соли надо съесть совместно, чтобы просветили. А соль у местных не такая, как в городе, её приносят издалека, двенадцати видов, уж в этом-то Егор разобрался. Полковник пояснял, чем отличается живая соль от мёртвой, ну, которая натрий-хлор.

4.
В Преображенском Полковнику всегда сердечно рады, свой в доску. Вот и сегодня прикатил в гости, джип оставил где-то. При полном параде, Сметана выглядел моложе, чем… Выходит, два года пролетели или больше. Радоваться тому, печалиться?
– С Новым годом, Егор Александрович! Ехал мимо – дай, думаю, загляну. У супруги юбилей на носу, решил обратиться к твоим подопечным. На ложке старинной, второй такой не сыщешь, пусть гравировку сделают, текст прилагается. Не возражаешь? – Ложку старинного серебра, с вензелями, показал и сунул назад в карман. Услышал бы его просьбу посторонний – за голову схватился: один фонарь на деревню, да и тот не всегда горит; какая гравировка? Ни плуга, ни лопаты!
Полковника я изучил малость, не просто так приехал. Убедиться хочет, что инструкции блюду, что люди не нуждаются в защите от произвола, да мало ли ещё чего. Прошёл в калитку, ёлочки новогодней коснулся взглядом. У местных Новый год приходится на двадцать первое июня, живут по своему календарю, и нам лучше помалкивать, просто принимать данность.
Нам с Полковником известно куда больше. Нет надёжней инструмента, чем верное слово, а точнее – звук. Дед Соловей при мне как-то выдул из ствола дуба полсотни труб, одна в одну – как годовые кольца. Из труб тех получились желоба, по ним и помчала водица. Воду родника отвёл от дороги, пустил вокруг своего надела по кольцу. Канава будто сама образовалась, в неё и легли те трубы… Раз двадцать я останавливался у самотока и изводил себя вопросом: как обычную воду можно заставить ходить по кругу, не имея насоса, лопат и прочих достижений? «С водицею нужно договариваться», – вот и всё объяснение.
Идём к дому Соловья, детишки не отстают, каждое слово хватают на лету. Уж который раз ловлю себя на мысли, что мы для них – как обитатели клеток в зоопарке. Боюсь, поначалу и я о местных думал так, уже не помню. Присматривались мы друг к другу, пусть и не сразу, но приняли, как неизбежность. Всё изменилось в один день. Проходил через посёлок старец, в одеждах странного покроя, имел беседу со стариками. Я прекрасно понял, речь обо мне. Подумалось потом: он наказал беречь то, что есть, пришлют другого – будет хуже.
У дома Мары подростки крутили «бочку мух»… Какая сила заставила их сбиться в правильную фигуру и ходить по кругу, даже не представляю. Аж черно: такого нигде не увидишь! Выходит из дома напротив человек, мешок накидывает на «бочку» и уносит… Что ни день, всё новые проекты; с мухами, кажись, переборщили: по сути – бесполезное занятие, если не ведать, что к чему. Война шутейная, собственно, и не война – забава. Меряются силой постоянно, наносят показательные удары с расстояния; то с Семёновского прилетит привет, то наши подкинут им загадку.
С непрописными трудновато, спасибо Полковнику, надоумил: «Про законы забудь. Их законы мудрее и живучей. Нет – пакуй чемоданы, как не один десяток предшественников. Нам с тобой у них поучиться, да язык держать за зубами, и всё сложится, как надо». С того дня в район сводками уходила «липа»: «Родилось 32, умерло 40». Именно такое соотношение должно устраивать далёких кураторов, и никому не придёт в голову устраивать проверки. Вымирает? Всё путём.
Народ гуляет, Новый год празднует. Пострел навстречу, в руке свёрток. Полковник прихлопнул по карману – пуст. Соловей опередил, ноги чужие пощадил. Сметана принял свёрток.
– Поклон деду передай! Уважил. – Протянул руку Былинину. – Ну-с, пора назад. Выбери время, заскочи к нам. Жена будет рада.

* * *

Полотнище это всякий раз принимает новый облик: то будто поле пшеничное колосится, то гладь недосягаемая, голубиная усыпляет разум, то фонтана импульсные струи очи веселят. Мелькнёт, бывало, метеором день и месяц, то год и два не меняется картина: торчит айсбергом в зеленоватых волнах, пока работники морские не подточат основанье, и в одну минуту опрокидывается вершина, обнажая источенное течениями днище… У Его Величества Времени обликов не счесть. Сегодня выглядит, как бесконечный борт судна, сторожко пробирающегося средь берегов отвесных, и я торчу на берегу, пытаюсь оценить величие момента, да вновь вместить не в силах.
О том, что тогда со мной случилось, я, наверное, и Полковнику не расскажу. В тот день, когда я заблудился и поднялся на возвышенность, не сразу обнаружил, что она отмечена двадцатью четырьмя валунами. В какой-то момент зазевался, как выпал из реальности, и даже не успел испугаться. Молния шарахнула в ближайший камень, оставила отметину из осколков, которые легли спиральными кругами. Видимость упала до нуля, затем из-за леса вынырнул десяток вертолётов, без опознавательных знаков. Люди в незнакомой униформе умело выбрасывались на тросах, целились на поле сражения полков. У меня сжалось сердце. Против автоматического оружия, у селян нет ни единого шанса. Ноги понесли, правда, недалеко: раза два кувыркнулся, ощупал себя. Вроде ничего. Поднялся на ноги.
Прибывшие прочёсывали берега Речи, но кроме травы и я там ничего бы не нашёл.
27/31.08.2017.

Вот эта фраза не обработана: "Пока домчал, подросток продолжал упорно махать метлой, уничтожал улики. " С остальным автор справился, подал неизвестную нам жизнь. Поклон тебе, мой неизвестный друг. Да, Слава Аптекарю!

Ещё один рассказ, где идея перевешивает всё остальное. Причём настолько, что полностью стирается само повествование. Вроде и язык выдержан, а путаешься в нём, может оно так и надо, а сомневаться начинаешь. А потом на значки-маркеры натыкаешься, слишком сложные, чтобы такой простой и даже примитивный читатель, как я в них разобрался. и круги эти спиральные, и слоны после взрыва, и соль двенадцати видов, хотя любой нормальный человек знает, что соль растёт в магазинах и бывает двух видов - Экстра и засолочная.
А поверх всего, в смысле, в глубине - потаённая Русь-матушка имени писателя Алексеева и иже с ним. такой вот рассказ-заявка, рассказ-напоминание.

Полковнику, значитц-ц-ца, никто не пишет? Ладно!

Сочетание забавное. Чем стрелял? Всадником!
понравилось, но и вызвало недоумение: тучный=жирный, верно?
что-то рассогласовано, на мой вкус: либо "мчался" надо (Пока мчался, подросток продолжал...), либо " Пока домчал, подросток, упорно махая метлой, уничтожил улики".

Ну, дальше всё становится понятно. Спорить с адептами ИСТИНЫ не буду. Но вот здесь
фактическая ошибка. Точнее, сначала изложение подкачало: выходит, в природе не бывает того, что человек разглядит симметричные участки? Ну, а на самом деле снежинка (и прочие кристаллы), медуза, морская звезда - примеры симметрии в живой и неживой природе... И их ещё много! (В скобках: философия натолкнулась на факты... Тем хуже для фактов, верно?)
Ну, и финал... Знаете, опять что-то с логикой: ГГ ничего не перепутал, где он, и с кем? Есть такое стойкое ощущение. Или эти перескоки во времени и пространстве призваны ещё больше тени на плетень навести?
В общем, рассказ раздражает навязчивой передачей "единственно верного мнения", при котором не разделяющий его читатель (я, к примеру) ставится в положение оболваненного пропагандой рептилоидов субъекта, с коим Автору точно не по пути. Извините, не разделяю этих квасно-патриотических настроений, увы.

Пропаганда рептилоидов? Немедленно проводим стандартную проверку текста. Найти на странице "был" - 11 штук, из которых 5 в фамилии Былинин, как видно, вставленной для маскировки как раз против такой проверки )) Еще три - глагол "прибыл" в разной форме. Итого чистых былок 3 штуки на 16 000 знаков... Чё-то много!

Не-е-е! Воля Ваша, но тут явная аллюзия к "былинам сего времени" (с)... Ну, или к такому:

Мы красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ...(с)

Может быть, вам виднее, я рассказ не читал, а теперь уже и не буду. Я этой борьбы с былками на дух не переношу...

Я не справился с многослойностью рассказа, утонул в полях пшеницы, слонах и прочих хлебах. Несколько раз подступался - и не смог пробить броню латную.
Хотя не могу не отметить очень своеобразный стиль повествования. Не скажу, что удобный, но оригинальный.
(за авторство с вероятностью 82,5% есть догадки)

Чёта у меня впечатление, что автор специально слова переставлял (относительно друг друга)). Это не то чтоб плохо, просто я так и не поняла, зачем...

Мысли бродят, а фиксироваться на бумаге не успевают. Но уже лучше. Почерк. Моментами очень хорошо.

Ничё так )

Вообще-то очень хорошо. Но ничего не поняла. Смешались в кучу кони слоны, люди, мухи... Временами казалось, что вот оно! - поймала идею. Двумя предложениями дальше понимала, что нет, это о чем-то другом.
Слишком много информации и посылок на такой объем текста. Вижу только два варианта: беспощадно резать, чтобы сюжетная линия и сама идея не пропали. Или же увеличивать в несколько раз и прописывать все обстоятельно, без перескоков.

Чего-то я сразу "Капитанскую дочку" вспомнил... К чему бы это?

Как-то смешелись в кучу кони люди... и спутники, и животворящие зёмы...
Мне не хватило целостности, последовательности и осмысленности.

Точно - не "Историю села Горюхина"?

Стиль мне не понравился. То чересчур красивый и напыщенный, то автор начинает писать, как мастер Йода.

Очень странный рассказ) Мюнхгаузена по-видимому..
Читается какой-то скороговоркой, речитативом, и поэтому смысл вообще остаётся тёмен.

Хотелось бы сказать что-то хорошее, поддержать творческого человека, но к сожалению не нахожу за что. Поток бредового сознания. Непонятно, коряво, неинтересно.

Мои впечатления от рассказа лучше всего передает вот эта цитата из него же:

Впервые нету собственных слов в качестве комментария, только плагиат.. Вот.. Читать - не перечитать...

"И какой же русский не любит быстрой езды? Его ли душе, стремящейся
закружиться, загуляться, сказать иногда: "черт побери все!" - его ли душе не
любить ее? Ее ли не любить, когда в ней слышится что-то восторженно-чудное?
Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все
летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит
с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и
вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то
страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться
пропадающий предмет, - только небо над головою, да легкие тучи, да
продирающийся месяц одни кажутся недвижны. Эх, тройка! птица тройка, кто
тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле,
что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай
считать версты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный
снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем с одним топором да
молотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких
ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит черт знает на чем; а привстал,
да замахнулся, да затянул песню - кони вихрем, спицы в колесах смешались в
один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге
остановившийся пешеход - и вон она понеслась, понеслась, понеслась!.. И вон
уже видно вдали, как что-то пылит и сверлит воздух.
Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Дымом
дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади.
Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это,
сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за
неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что
за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей
жилке? Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные
груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые
линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная богом!.. Русь, куда ж
несешься ты? дай ответ. Не дает ответа..."

Много. Всего много. Словам тесно, а мыслям... тоже тесно. Пихаются локтями, флагами машут, в барабаны бьют! У меня никакого впечатления, кроме какого-то мельтешения.

№ 3 Знай, да помалкивай
– Рядовой Пиньков!
– Я!
– Выйти из строя! – скомандовал старшина, с удовольствием глядя на орла Пинькова.
Рядовой Пиньков любил выполнять эту команду. Не было тут ему равных во всем полку. Дух захватывало, когда вбив со звоном в асфальтированный плац два строевых шага, совершал он поворот через левое плечо.
Но, видно, вправду говорят, товарищ старший лейтенант, что все имеет свой предел – даже четкость исполнения команды. А Пиньков в этот раз, можно сказать, самого себя превзошел. Уж с такой он ее точностью, с такой он ее лихостью… Пространство не выдержало, товарищ старший лейтенант. Вбил рядовой Пиньков в асфальт два строевых шага, повернулся через левое плечо – и исчез.
Любовь Лукина, Евгений Лукин «Разрешите доложить!»

Гиперпространство миров охраняется армией. Фандоп ничуть не хуже всего остального. А то как же, не дай Бог обидят пришельцев. Хотя параллельцы вполне могут за себя постоять. И пусть не в прямом сражении, но замаскируются так, что никто и не заметит. Даже армейские.
«Вот и вся история, товарищ старший лейтенант… Разрешите доложить, в овраге теперь – полный порядок. Пупырчатые – и те строем ходят, а уж про гномиков и говорить не приходится. Такая пошла в овраге замечательная жизнь, товарищ старший лейтенант, что никто без приказа и дыхнуть не смеет… Кто командует? Да колдун же и командует – кому ж еще? Не глупенький ведь – в шесть секунд все понял: нет Бога, кроме Бога, а рядовой Пиньков – Проверяющий Его…» (здесь должен быть знак копирайтинга)

Мне нравится, когда комментатор не владеет темой, но уверенно заявляет: соли есть два сорта. При этом сообщает, что читал С.Алексеева. Как раз там, в "Сокровищах Валькирии" говорится о соли, которую путями незримыми носят через границы государств, главе Индии, например. Я так понимаю, Андрей даже этого не понял: кто будет носить соль мёртвую через границы? Есть виды живой соли, из калийных сортов, и каждая для конкреных целей. Об этом знают специалисты, знали предки. И главное. В одном почти мире живут два народа: одни - по Правилу, другим довольно иллюзий, с ТВ и сотой связью. Лишь после смерти эти, последние, понимают, что мир настоящий выглядит иначе.

Да в курсе я про соль, в курсе. И Алексеева читывал, как уже сказано, и в шахты соляные спускался, благо, живу недалеко. Вы удивитесь, но я даже карналит от сильвина и галита (из которого потом поваренная) отличу легко. А ещё излишнюю многозначность, победившую сюжет. Тоже легко отличил. И в метафорической форме донёс до автора, что не разделяю его тягу к перенасыщению художественного текста сокровенными смыслами. Всего должно быть в меру. Как соли в борще. Иначе несъедобно получается.