Утром субботы Генрих попался в засаду. Его скрутили возле пруда. Наместнику доложили, что пойман кровавый душегуб.
- Сразу и повесим? – предложил прокурор. – Чего с ним возиться?
Наместник смотрел в окно. Напротив, на стене, тугими верёвками распяли Генриха. Вор скалился и плевал на стражников.
- А где вешать велите? – не унимался прокурор. – Или сжечь прикажете?
Генрих почуял, что на него смотрят, и поднял голову. Наместник увидел яростный взгляд бледно-голубых глаз.
К окну подошёл прокурор.
- Настоящий зверь, - он поморщился. – Повесить и всё. Негодяй же, ваша светлость.
Наместник не отвечал. Пристально вглядываясь в лицо разбойника, он что-то увидел и внезапно улыбнулся.
- Нет, вешать и сжигать его мы не станем, - наместник отвернулся. – Забудьте про него, господин крючкотвор.
Вечером, возвращаясь из городской ратуши, наместник остановил коня около мостика через бурливый ручеек. Здесь, шесть лет назад, Генрих прирезал его брата.
- Петля это слишком хорошо и быстро для тебя, - пробормотал наместник. Он вспомнил давно, ещё в детстве прочитанную книгу забытого ныне писателя. О чём была эта книга, не помнил и наместник. Только одна фраза оттуда вдруг всплыла в памяти: «Ради всего святого, Монтрезор!»

Генрих лежал на охапке свежей соломы. Он жив. И это хорошо. Это надежда. Вчера, когда его сняли со стены и потащили в подвалы замка, Генрих даже испугался. Он подумал, что сейчас палач начнёт снимать с него шкуру. Ещё когда ему вязали руки возле пруда, Генрих решил, что не доживёт и до вечера. Список грехов был велик, и его хватило бы на десяток казней. Ему так и сказал один из стражей: «Жалко, что тебя можно убить только один раз!».
Из каждой тюрьмы есть выход. Найдётся и отсюда. У него на воле есть деньги, есть друзья.
В углу камеры стоял кувшин с водой. Генрих попил и снова улёгся на солому.

Сейчас его друзья ломают себе голову, что с ним. И пока они не увидят его обмазанный смолой труп, подвешенный рядом с воротами в замок, им будет страшно. Значит, друзья ему помогут сбежать. Или им самим висеть рядом.

Днём в камеру зашёл мрачный надсмотрщик. Он принёс корзинку с жареной курицей и куском хлеба. Надсмотрщик заглянул в кувшин, решил, что воды хватит на весь день и ушёл. Лежавший на соломе Генрих проводил его насмешливым взглядом. Недавно он слышал во дворе замка шум, лошадиный топот, множество шагов и обрывки разговоров. Из них Генрих понял, что наместник уезжает, причём надолго. А без него казнь не состоится, так уж заведено. Время, значит, есть.

Перекусив, Генрих принялся осматривать камеру. Стены прочные, каменные. Но камни в стене небольшие, их можно понемногу выковыривать. Раствор меж ними можно и поскрести. Куриные кости оказались кстати.


В камере стало темно, солнце село. Сколько у меня дней, подумал Генрих, и сколько ночей? Главное, выковырять первый камень, а дальше дело пойдёт.

- Генрих, - вдруг услышал разбойник слабый голос из окошка. – Генрих, ты здесь?
- Да, - он поднял голову и приник к окошку.
- Это Ламброт, наместник уехал в дальнюю провинцию, надолго, - зашептал старый друг. – Мы решили рыть подкоп.
- Ройте, - Генрих повеселел. – Ройте, парни. Торопитесь.
- Стража идёт, - шепнул Ламброт и пропал.

На следующее утро Генрих спросил надсмотрщика, что с ним будут делать. Тот повернулся к нему и плюнул в лицо. Разбойник отпрянул, он вспомнил этого человека. Год назад он ограбил его дом и вырезал всю семью.
- Он же может убить меня, пока нет наместника, - думал Генрих. – Но он терпит. Видно, наместник приказал не трогать меня. И зря приказал, - развеселился он. – Скоро меня здесь не будет.

Когда в камере стало темнеть, в коридоре загремело железо. Дверь распахнулась. Два стража с факелами вошли первыми. За ними ещё человек пять.
Важный челядинец, в бархатном камзоле, с золотой цепью на шее, развернул похрустывающий свиток.

Не глядя на Генриха, он при ярком свете факелов прочёл: «Волею наместника нашего разбойник и убийца Генрих приговаривается к четвертованию. Генрих сам должен выбрать, какую руку или ногу ему отсекут первой. Если он откажется это делать, выбор останется за палачом».

- Ты понял приговор? – челядинец посмотрел на Генриха. – Каждые две недели тебе будут отсекать ногу или руку. А когда от тебя останется обрубок, тебя повесят возле ворот замка.

Челядинец медленно и бережно свернул свиток.

- Через две недели тебе отрубят то, что сам выберешь. Решай.

Дверь лязгнула, шум стих.

- Так вот почему меня кормят, как герцога! – хлопнул себя по лбу Генрих. – Хотят, чтобы я продержался как можно дольше. Хорошо! Вы ещё узнаете меня.
Он жадно, большими глотками напился воды из кувшина и принялся снова скоблить раствор меж камней.
А если я не успею сбежать, подумал Генрих и остановился. Если друзья не успеют вырыть подкоп? Мне будут отрубать руки и ноги, пока не оставят полным калекой. Может, лучше сразу …
Генрих ощупал острый край куриной кости. Распороть себе вены на руках и шее, истечь кровью. Так будет лучше. И его палачи не получат никакого удовольствия.
Разбойника вдруг затрясло. Он подвигал руками, дёрнул ногами. Такие послушные, сильные. Жёсткие ладони, крепкие пальцы. Они всегда исполняли то, что он задумал, и никогда его не подводили.
- И сейчас не подведут! – ожесточённо выкрикнул Генрих и продолжил скоблить меж камней куриной костью.

За четыре ночи Генрих сумел достать из стены целых три камня. Днём, чтобы этого не заметил надсмотрщик, он вставлял их обратно.
В назначенный день, перед рассветом, в камеру пришли палачи.
- Выбрал? – спросил Генриха мрачный надсмотрщик. Тот молча – не мог говорить, хлопнул по правой ноге.

Её положили на притащенный чурбак. Отрубили ниже колена, медик сразу прижёг рану раскалённым железом. Разогнав рукой чад, он же плеснул на обрубок ноги ром из бутыли. Генрих разжал крепко стиснутые зубы и заорал.
- Сейчас отдыхайте, - сказал медик. – И, конечно, воздержитесь от прогулок.
Палачи захохотали.
- На руках учись бегать, а потом на ушах! - прохрипел один из них.
Все ушли, чурбак, залитый кровью, палачи бросили в угол – всё равно пригодится ещё, чего таскать с собой.

Утром надсмотрщик принёс еду и воды. Кроме того, он поставил бутылку тёмного стекла, из горлышка торчал пучок соломы. Выдернув его, Генрих почувствовал аромат амонтильядо.
- Хотят, чтобы я дольше продержался, - понял он. – Мясо, белый хлеб, вино. Думают, что я раскис и дам им медленно уродовать себя, а потом повесить. Нет! У меня есть две недели. И я сбегу за это время.

Рана зажила быстро. Уже через неделю Генрих, сняв повязку, увидел свежую молодую кожу на обрубке.

В окошко влетела муха. Она прожужжала и умолкла. Генрих увидел, как она ползёт по колену рубленой ноги. Тихонько разбойник завёл ладонь в сторону и резким движением поймал муху в кулак.
Сначала он оторвал ей крылья, потом вырвал лапки. Маленький чёрный комочек неуклюже дёргался на земляном полу и недоумённо гудел. Генрих не мог оторвать от несчастной мухи глаз. И только когда пришли сумерки, он очнулся.
- Нет, - разбойник мотнул головой. – Нет! Такого не будет! Я сам их всех ….



Ламброт появился ещё только один раз. Он сообщил, что они уже подобрались совсем близко. Да Генрих и сам слышал, прислонив ухо к земляной стенке, как где-то рядом бьют заступом.

- Выбрал, что у тебя отрубят? – спросил его надсмотрщик через день, принеся еду. – Завтра снова придут палачи. Готовься, ублюдок.



Когда ночь клонилась к рассвету, земляная стенка в каморе рухнула. Оттуда вылез старый друг.
- Скорее, бежим! – крикнул он. – Кони ждут нас.
Ламброт бросил заступ на пол, и развернувшись, полез в прокопанную нору. Генрих нырнул за ним.
Беглецы вывалились из лаза.
- Сюда! – Ламброт дёрнул друга за рукав. Тот упал. Но тут же вскочил, и запрыгал на одной ноге. Привязанные к дереву, стояли лошади. Ламброт подсадил Генриха в седло, сам вскочил на другого коня и они помчались.
Вскоре замок скрылся за лесом. Чистое небо розовело на восходе, день обещал быть жарким.

- Отомщу палачам и надсмотрщику, - думал Генрих, морщась от скачки. Боль отдавалась в культю. – Вырежу семьи, а у тюремщика вырву сердце.
Дорога пошла вниз, повеяло прохладой. Генрих увидел пруд. Где-то здесь его схватили, а где-то неподалёку он несколько лет назад убил брата наместника. А тот так и не смог отомстить! Ничего, скоро и с ним рассчитаюсь! За отрубленную ногу я возьму ещё не одну голову!

Свобода! Свобода! Она родная сестра разбойников, она больше не предаст его!

Ламброт перевёл коня на шаг, наклонился, взял под уздцы лошадь Генриха.
- Что случилось? – спросил тот.
Откуда-то появились люди. Генриха сдёрнули с седла, и крепко взяли под руки.
- Когда ты висел, распятый на стене, я увидел в твоих глазах надежду, - услышал разбойник. Перед ним стоял наместник. – И я решил подшутить над тобой. Ты же весёлый человек, Генрих. Ты должен оценить мою шутку.

И он засмеялся.

Всё было зря! Генрих вспомнил, как он надеялся на побег, как выбирал, какую руку или ногу отдать палачам. Его питала надежда, оказавшаяся ловушкой. Лучше бы он умер сразу, истёк кровью. А как же Ламброт?

- Сегодня я милую тебя, - наместник обратился к его другу, другу-предателю. Да, предают только друзья. – Но если ты, Ламброт, снова вернёшься к разбойной жизни, то будешь умирать очень долго. Твой приятель умирал месяц. Ты будешь подыхать не меньше года.

- Я понял, - Ламброт стоял на коленях, опустив голову.

Наместник отвернулся от него. Кто-то пнул Ламброта ногой и тот отполз в сторону. На Генриха он не смотрел. Наместник кивнул надсмотрщику, у того в руках была верёвка.

Свита села на коней и не спеша поехала к замку. Подвешенный за руки к толстому суку Генрих мычал, пытаясь выплюнуть пук соломы, вбитый ему в рот. Надсмотрщик разводил костёр. Когда пламя коснулось единственной ноги разбойника, тот начал биться и хрипеть. Надсмотрщик что-то шептал. И улыбался.

Амонтильядо - это сразу зачёт. Редкий случай, когда столь откровенная аллюзия не вызывает протеста, настолько она хороша и уместна. Маятник в форме "от надежды к отчаянью" завуалированно присутствует. Правда, настолько завуалированно, что, если бы не тема конкурса, заметить можно было бы только одно его явное движение. Множество мелких так явно не воспринимаются. Хотя - если принять, что колебание идет с нарастающей амплитудой... А так - в меру жёстко, в меру кроваво. Как раз для чтения в ночь глухую. Удачное начало конкурса. Если и остальные рассказы такого же уровня - это будет славная битва.

Да, немало такого... Маятник вызвал у авторов достаточно кровавых ассоциаций, что, впрочем приветствуется!

Предположу, рука Графа.
Два места напрягли: попался в засаде (но тогда не Граф: не мог так написать)./Привязанные к дереву, стояли лошади. /. И да, ещё: Разбойник вдруг затрясся= о главном герое надо бы сообщать иначе. Пытки-казни - не моё, и друзья предают, - не хочется следовать за автором в ложное средневековье. Совсем.

Граф не мог такого со мной сделать. Не верю.

Прямо скажу - не понравилось.
Предположу, что недостаток литературного опыта автор попытался скрыть, нагнетая ужасы и кровищу.
Кстати, с ужасами не получилось. Разбойник вызывает скорее симпатию. Во-первых, поймали его не честно - заманили в ловушку. Во-вторых, он не отчаивается, сохраняет оптимизм до самого конца.
То есть идея наказать его жестоко и кроваво (рвать гада в куски, - мечтает кровожадный автор) не сработала. Он по идее автора должен был метаться в ужасе, а он не мечется. До самого конца.
И по срокам неувязки: обещали через две недели, пришли через четыре дня.
Далее, парень после ампутации сверхбыстро восстановился.
В общем, как ни скрипел зубами, как ни играл желваками автор, жути нагнать не удалось.
Но неприятное ощущение осталось.
И все эти издевательства над бедным разбойником только ради того, чтобы создать видимость маятника - типа попался, освободился, попался.
Не понравилось

Честно говоря, мне кажется, что это самое неуместное в этой истории. По давно забыли? То есть это наше далекое/недалекое будущее? В котором не осталось никаких рудиментов настоящего?
И почему именно "Бочонок амонтильядо"? Там как бы никаких качаний не было: замуровали и помер.

Согласен с Привидением и не согласен с Мышель. Эта отсылка к "Бочонку амонтильядо" настолько анахроничная, что дальше некуда. Эдгар По, забытый в мире рассказа писатель, жил, как известно, в первой половине XIX века, по всем признакам позже, чем происходят события в самом рассказе. Если это не некая альтернативная реальность, но тогда откуда там Эдгар По? За альтернативку, на мой взгляд, говорят разве что местные куры, чьими костями разваливаются темницы. Ну или местные ноги, которые, похоже, людям не так уж нужны, настолько быстро и безболезненно заживают раны после этих ног отрублений. Кстати говоря, есть другой писатель, еще больше подходящий для отсылки - это Вилье де Лиль-Адан с его рассказом "Пытка надеждой", который довольно часто раньше включали во всякие сборники. Там сюжет в общих чертах совершенно аналогичный - узнику дают намеренную возможность сбежать, чтобы вернуть его в тот момент, когда он считает себя уже свободным. Это я не упрекаю автора в присвоении идеи, идеи носятся в воздухе. Я просто делюсь сопутствующей информацией. Рассказ, я считаю, неубедителен и слабоват.


Нет, ну все-таки там товарищу дали надежду на спасение, сделали вид, что если он хорошо попросит, то его простят. Какие-то параллели все же прослеживаются, хотя, скорее всего, и не маятникового типа.

Есть более попсовый вариант - эпизод из "Песни Льда и Пламени" (ну или "Игры престолов", если брать сериал), где Рамси позволяет Теону бежать из пыточной камеры, а потом снова ловит и снова пытает. Причем там тоже отрезали... некоторые части.

Как в том анекдоте, где заключенный сбегал из тюрьмы по частям...

Несмотря на то, что поклонником кровавых рассказов не являюсь - понравилось. Читать было увлекательно. Наверное, где-то был даже маятник - почему бы и нет? Интрига, напряженное действие, неожиданный поворот - в целом очень достойно.

Самый попсовый вариант - кормить пленника соленой рыбой и не давать пить. Или наоборот, давать пить очень много. Хотя и несоленое мясо - вполне сгодится.

Дешевле и проще просто не кормить и не поить

Сама задумка очень неплоха, по-моему. Про жестокую потерю надежды. Да вот если бы автору побольше знаков, ох уж он развернулся! Написано неплохо, зримо. Я всё это видела. Правда, ни разу не передернуло, даже когда бедному ногу отрубили. Словно зуб вырвали— раз— и зажило. Про муху, конечно, была попытка раздумий о страшном, что ожидает его впереди. Но не убедил.

Незатейливо. То, что ГГ никуда не сбежит, было понятно с самого начала. И вообще в первой трети рассказа есть ощущение, что автор не может определиться – его герой положительный персонаж, или все-таки отрицательный? Есть некий неуловимый момент сомнений. По крайней мере у меня, как у читателя, они были. А впрочем, может так задумано?
И я понял, что лично для меня будет проблемой на этом конкурсе. Нет, не поиск маятника. Поиск фантастики.

Это как у меня с бабой моей.

А мне понравилось - как читателю.
Кровавый убийца вызывает симпатию? Поймали нечестно? А что нужно было делать, кричать: - Выходи, подлый трус? Ах да, он ещё и оптимист! Милейший персонаж. Ну, на вкус и цвет...
Мгновенно зажившая нога да, смутила. Хронологическая нестыковка между описываемой реальностью и Эдгаром По - будем считать, что реальность альтернативная, а это тот самый фантэлемент и есть.

Аллюзии к Мартину не устроили: хотелось чего-то своеобычного, эксклюзивного... Ещё: амонтильядо только в 18-ом веке создано. В рассказе есть отсылы к этому времени, кроме названия вина? Нет - значит, анахронизм. Тем более, ром (17 век, Вест-Индия) тоже намекает на "не средневековые" обстоятельства места и времени данного сюжета. Фэнтези, с прокурорами и наместниками не пойми кого? Ладно. Тем более Мартином запахло... Итак, этот рассказ - не маятник, но бумеранг, вернувшийся к Автору за-ради нанесения душевных травм.

Но причем тут "Бочонок амонтильядо"? Автор перепутал его, собственно, с "Колодцем и маятником"?

Рассказ, естественно, происходит до Эдгара По, а то и в другом мире, или в Альтернативной Реальности.

Мне при чтении было очевидно, что герой "почувствовал запах амонтильядо" - в буквальном смысле, а не в переноном. Ему принесли амонтильядо, запить курочку! Что является отсылкой к По для читателя, а не для героя.

Мне рассказ не очень понравился, поскольку напомнил аналогичный рассказ, под названием "Пытка надеждой" (что оказалось совпадением), про эпизод в Игре престолов не знала.


Почему "перепутал"? Это ассоциация, подмигивание читателю.

Я согласен с автором: у большинства читателей отсутствует логика авторского восприятия, иначе не было бы такого количества разгромных рецензий на тексты.
Нет её и у меня, но – не до такой же степени! В моей реальности так герои себя не ведут, даже в таких откровенно слабых текстах, как этот.
Судите сами:

Друзья рыли подкоп целый месяц и только тогда смогли докопаться до Генриха?! Они что, из Крыжополя начали копать? Или копали куриными лапками, подглядев этот ритуал у культа Вуду?



Однако, какая же собака, этот Генрих! Так быстро на нём заживает свежесрубленная нога!
Когда я сломал лодыжку, мне только гипс сняли через месяц, а швы – ещё через две недели. Так это был операционный разрез скальпелем в хирургии, а не в тюремной камере на грязном чурбаке.
Видимо герой был из клана Россомах и отца его звали Адамантий.



Несмотря на земельный характер стенки, герой с упорством, достойным лучшего применения ковырял куриной косточкой каменные стены:



Кстати, уважаемый автор, какой смысл Вы вкладывали в слово «камора», называя так тюремную камеру?
Камора – это полость в задней (казённой) части канала ствола артиллерийского орудия, в которой помещаются запоясковая часть снаряда и пороховой заряд (в гильзе или в зарядном картузе) при заряжании.
В устаревшем значении, ныне не использующимся, ещё так называлась комната. Синонимы – это кладовая, амбар, чулан.
Но в начале рассказа Вы же сами называете место заточения тюремной камерой:



Или это просто опечатка от невычитанности текста перед отправкой на конкурс, и я зря тут распинаюсь?

Герою друг сообщает, что они собираются выкопать его оттуда. Что делает герой? Правильно, продолжает невозмутимо ковыряться куриной косточкой в стене, задумчиво вытаскивая один камень за другим. Зачем, спросит недоумённый читатель? Ведь Ламброт копает со стороны земляной (!) стены!
Потому что гладиолус.

Да и логика садистского умерщвления хромает на отрубленную ногу.
Вместо того, чтобы отделять малозначащие конечности в жизни городской ратуши от тела свежепойманного героя - как было обещано вначале славных дел - государственный мститель зажаривает почти целого героя на медленном огне.
А я приготовился посмаковать почти мгновенную регенерацию героя на месте отделённого органа, а тут такой облом. Я бы ещё, например, заставил Генриха жрать собственные отрубленные конечности - Ганнибал Лектер ему в помощь.

Ящитаю, что наместник поторопился с кончиной героя. Как и автор, со своим произведением.

Мммм... Где автор такое утверждал?

Всем своим текстом, который я разобрал по куриным косточкам.

семерых убил, пятерых изнасиловал - в общем, вел себя непринужденно. цитата...

Меня в рассказе умилила общая наивность персонажей, расстроила неизобретательность наместника, нахрена, спрашивается, он в детстве читал По?
единственное, что меня задело в рассказе по-настоящему, вопрос: чем жужжала муха, у которой Генрих оторвал всё.

Неужели вам неизвестно, что внутре каждой мухи есть мушиное жужжало, кое не отрываемо, а лишь выколупливаемо?

Так гуманитарий я. буду знать теперь.

Впрочем, это только моя гипотеза, и для проверки ее я не имею в настоящее время достаточного количества мух...

Странное подмигивание. Это как если рассказывать о ночной улице, ведущей к аптеке, на которой горит одинокий фонарь, и герой вдруг вспоминает "В белом венчике из роз впереди Исус Христос". Как бы очень странно.

Кину и я свой камень в огород.
Что хотел автор, выставляя рассказ на конкурс, не очень понятно.
Где искать фантастику, сказать сложно.
Эстетическое наслаждение от чтения я у себя не заметила.
Про заживающие конечности уже сказали.
Изощренная месть Наместника... может быть, но не так уж он и изобретателен оказался.
В общем, хоть что-то хорошее о рассказе сказать не получается, увы.

Наверно, автор пытается вызвать у читателей жалость? Или страх? Или надежду? Или сопереживание к герою? Но сумел вызвать только одну эмоцию: скуку. Когда начинаешь читать рассказ, уже понятно, чем он закончится.

И опять ни одного маятника! Могли бы хоть этому уроду маятником ноги поотрубать.

Я уже вижу эту картину

Я пока успел прочесть всего 5-7 рассказов, но на данный момент, этот рассказ зацепил больше всего. Конечно, в нем много логических несостыковок, да сюжет был предсказуем с самого начала ( а конкретно смерть главное антигероя), но тем не менее, читал не отрываясь, посреди ночной смены. Мне сам рассказ напомнил ранее творчество группы Король и Шут, такая страшная сказка, с плохим концом. У них даже где-то был и персонаж Генрих, только он был королем, а не разбойником. И все же, автору удалось меня слегка удивить развязкой, так как я до последнего считал, что товарищи Генриха доберутся до него только тогда, когда он сам станет похож на ту самую муху.

Муху жалко. Прям вот сразу чувствуешь, что Генрих душегуб. И прям вот понимаешь, о чем там в конце шептал и улыбался наместник - какой же я высший хитрец и предводитель дворянства, сколько я бюджетного бабла в карман положил, провернув никому не нужную многоходовочку! Не зря же рассказ называется Наместник, а не Разбойник.

Кстати, да, это было бы эффектно.
Но в формат миниатюры не влезет.

Она скрипела зубами.

Еще проще - порвать собаками. Но это непедагогично.

Ох, знаю на собственной шкуре, ничего в эту миниатюру не влазит))
А так да, вышло бы поучительно и жутковато, но пришлось бы на время переключить повествование на его друзей, чтобы был неожиданный финал

Кровавый душегуб это вор?

фантастики не видно, а как хоррор не пугает. Понятно, что вроде как новый способ кошмарить людей, но люди столь изощрены в этом вопросе, что полагаю уже применяли его.

Идея слабенькая, текст довольно картонный, без искры.
Если бы куриной косточкой проковыривали бы кладку, то из тюрем линяли бы всем населением

Написано очень даже неплохо. История внятная и даже где-то поучительная. Но снова, где тут фантастический элемент?

А куриной косточкой каменюки из стены вынать?!

Ну это как я понимаю а) либо автор где-то раскопал подобный реальный случай и на нём основывался б) либо тюремщики специально посадили его в камеру с такой кладкой, чтобы она, условно, ногтём отковыривалась и тем самым у заключённого появилась бы ложная надежда на спасение.

Вот это да!
Вот что значит внимательный взгляд читателя!
И зачем это я косточки куриные разгрызаю?!

Спасибо за наколочку, Alzhemist!
Кто знает, куда судьба меня закинет после комментариев к этому конкурсу,
быть может этот лайфак мне и пригодится

Прям разгрызаете кости куриные? Вам тогда ничего должно быть не страшно. Вас самого тогда страшно.

Да, подчистую! Как говорил Карлсон: "После меня остаётся только стол".
А меня бояться не надо (см. Аватар), как говорил тот же персонаж: я существо "жуткое, но симпатичное!"

Да, возникает странный парадокс. Описывается антигерой, убивающий семьями, но ему хочется сочувствовать.
Пусть бы тогда семьи не убивал - был бы обычным разбойником, но не душегубом.

Здесь очень сурово критикуют своих же коллег. То ли это "профессиональная зависть", то ли просто людям хочется проехаться как можно сильнее по недостаткам других.
Большинство представленного здесь написано на очень хорошем уровне, который не назовешь "графоманским". Такое чтиво можно найти на полках книжных магазинов, а то и в десять раз худшего качества.


PS Могут ли здесь голосовать новые участники, и если да - где это можно сделать?

Просто это такой аттракцион "Возлюби ближнего своего, как самого себя"

сейчас чего только не печатают... но так-то, да. средний уровень художественного текста становится все хуже и хуже.

Если бы тут хвалили или молчали, как и везде, то лично я бы тут не регистрировался. Медоточивых форумов достаточно и так.