Моя бабушка верила в приметы. И они у неё всегда сбывались.

Помню, было мне лет пять или шесть, и бабушка вдруг сказала мне: «Всегда надевай ботинок сначала на левую ногу. Наденешь первым на правую – будут неприятности».

Я тогда пропустил её слова мимо ушей, а через день подвернул ногу во дворе, надев ботинки в «неправильном» порядке.

Вскоре я понял: бабушка знает, как всё устроено в нашем мире на самом деле. Что от чего зависит, чему верить нужно, а чему – ни в коем случае. Какие приметы реально сбываются, а какие – просто выдумки гадальщиков и так называемых экстрасенсов, ради обирания клиентов.

Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было два года, и бабушка воспитывала меня сама. После её смерти – я тогда учился на третьем курсе, - моя жизнь пошла по вполне определённому пути. Тем более, что я получил от неё наследство.

Я окончил медицинский, отработал по распределению положенный срок в районной больнице. В интернатуру не пошёл, хотя меня звали, как прирождённого диагноста-психотерапевта.

Выбрал для себя частный бизнес, который некоторые люди называют сомнительным. То есть, официально объявил себя «проводником в иные миры» и начал предсказывать людям их будущее, растолковывать прошлое, предостерегать от непродуманных поступков, и так далее.

Тот же психотерапевт, но под иной вывеской.

Получил лицензию на свою деятельность, исправно платил налоги. Денег имел достаточно, чтобы мой кабинет не выглядел дешёвой декорацией к фильму о магах средней руки.

Никаких черепов, связок дикарских бус, бубнов, свечей, курильниц, карт Таро, хрустальных шаров, астральных карт и прочей дребедени у меня в кабинете и в помине не было. Я даже обычные ароматические палочки никогда не зажигал – у меня на них аллергия.

Я всегда ходил в обычных костюмах или просто в джинсах с футболками и свитерами. Халатов с изображением звёзд на себя не напяливал, браслетов не носил, амулетами не обвешивался, уши не протыкал и серьги до пояса в них не вдевал.

Зайдёт ко мне новый клиент – и удивляется: сидит за стандартным письменным столом самый обычный молодой человек, лет тридцати, без особых примет, высокий, волосы тёмно-русые, глаза серые, на подбородке – ямочка. Цепями не гремит, дланей к потолку не воздевает, взглядом посетителя не сверлит, утробно не завывает. Просто – сидит, готовый к работе.

И говорит этот парень, то есть, я:

- Присаживайтесь. Я вас слушаю!..

Напротив моего стола – удобное, но тоже - самое обычное кресло для посетителей. У окошка - фикус в горшке. По стенам – книжные шкафы, под завязку набитые классической литературой, фантастикой и детективами в пёстрых бумажных обложках. Самая обычная комната, а не логово просвещённого мага, адепта каких-то там тайных наук и всяческих категорий. Разве что кровати в комнате нет и телевизора.

В дальнем углу, за ширмой, стоит кушетка, для самых взволнованных и неуверенных в себе клиентов. Я её купил у одного знакомого психотерапевта, который распродавал атрибуты своей деятельности перед тем, как уехать за границу на ПМЖ. Солидная кушетка, обитая натуральной кожей. Я на ней спал иногда, если приходилось работать с клиентом до позднего вечера, а домой тащиться на машине было неохота.

Брал я со своих «подопечных» вполне допустимые гонорары, по миру никто из-за меня не пошёл. И, повторяю, в срок платил все положенные и неположенные налоги. Да, неположенные тоже приходилось платить. Иначе братки, «смотрящие» мой район, давно разнесли бы мой кабинет к чертям собачьим, а меня бы вперёд ногами из него вынесли, и не спасли бы меня никакая магия и никакая полиция.





***



И вот сидел я однажды ясным майским днём в кабинете, делал записи в рабочем журнале. Случай мне попался сложный, клиент так запутался в своих страхах и желаниях, что ставил блоки всем моим методам воздействия на него. Для него надо было придумать нечто особенное, этим я и пытался заниматься, благо, больше никаких посетителей в этот день не ждал.

А в окно лезла весна... Радостно, весело и нахально, как шальная рыжая девчонка в продранных на коленях джинсах. Солнце сияло, птицы распелись, как сумасшедшие, запахи большого города, бензиново-асфальтовые, забивал ни с чем не сравнимый аромат молодых клейких листочков…

Я отложил ручку и подумал, что мне, похоже, пора жениться. Или хотя бы влюбиться – до умопомрачения!

Не знаю, откуда эта мысль забрела вдруг в мою голову. Видно, весна навеяла.

Я человек закрытый, малообщительный. Так устаю за время работы с клиентами, что ни сил, ни времени, ни даже желания на личные знакомства уже не остаётся. В театре сто лет не был, в парке у дома гуляю, но обычно только поздними вечерами. Отпусков у меня просто не бывает, сижу в Москве, как проклятый, даже летом.

У меня и друг-то всего один, зато – настоящий. Паша Курилин, бывший одноклассник. Мы друг за друга – в огонь и в воду, без лишних раздумий и сомнений.

Иногда Пашке удаётся вытащить меня на его дачу, и я немного прихожу в себя за выходные дни. Но в последнее время мы оба так заработались, что уже недели две даже не созванивались.

Я внезапно забеспокоился. Не случилось ли чего с Пашкой?

Ветер сильно дунул в окно, зашелестел листьями мой фикус.

Я убрал журнал в сейф и позвонил другу.

- На меня наехали, - тусклым голосом сказал Паша, взяв трубку.

«А ведь я что-то почуял!» - мелькнуло у меня в голове.

- Приехать можешь? Нет? Тогда я еду к тебе, - я встал.

- Не лезь ты в это дело, - тем же невыразительным голосом, резко отличавшимся от его обычного жизнерадостного баритона, отозвался Паша.

- Не пори чепуху, сейчас буду! – я выскочил из-за стола.

Пашка ещё что-то произнёс, до того, как я нажал кнопку отбоя, но я плохо расслышал, что именно. Нечто вроде: «Они и тебя…»

До его конторы было минут тридцать быстрой езды на машине. Я домчался за двадцать, рискуя напороться на штраф за превышение скорости, но мне было плевать.

В маленьком офисе было непривычно тихо. Обычно молодые ребята и девочки перешучиваются, сидя за своими столами, и это нисколько не мешает рабочему процессу. Порою атмосфера в Пашкиной конторе напоминает весёлую тусовку, и это частенько помогает команде найти верное решение. Они что-то такое изобретают в связи с продвижением ИИ на какие-то там рынки в разных отраслях. Ничего в этом я никогда не понимал, и даже не стремился. Не дано мне. В общем, они разрабатывают и продают технологии, что бы под этим словом ни подразумевалось.

Когда я вошёл, народ тихими мышками сидел за столами. Ни один даже не поздоровался, хотя все знают меня в лицо. Молча подняли на меня смурные глаза и молча же опустили. Никто не работал, это было очевидно. Просто сидели и чего-то ждали.

- У себя? – я кивнул на дверь Пашиного кабинета.

- У него гости, - тихо сказала Анечка, самая молодая и, по словам Паши, самая талантливая сотрудница. – Павел Анатольевич просил их не беспоко…

- Ничего, мне можно, - и я решительно распахнул дверь.

Обстановка была предельно понятной, не зря же я люблю детективы, триллеры и прочее криминальное чтиво и кино.

За Пашкиным столом сидел, развалившись, полный господин лет пятидесяти, с отёчным, чисто выбритым лицом, на котором застыло выражение чванливого превосходства над простыми смертными. Гость небрежно пролистывал какие-то бумаги. Справа и слева от него монументами застыли два живых «шкафа» - охрана.

А Пашка, хозяин кабинета, стоял у окна, опираясь на подоконник одной рукой. Другой рукой он утирал кровь из разбитого носа.

Во мне всё так и вскипело, но я не подал виду.

Господин поднял на меня жёсткие цепкие глаза цвета гранита и произнёс короткое слово:

- Вон!

- Здравствуйте! – я лучезарно улыбнулся ему и его «шкафам», намеренно не глядя на Пашку. – Простите, но отчего же сразу: «Вон»? Я – новый клиент!

- А я – старый клиент, так что имею перед вами приоритет. Вон! – господин сделал неуловимый знак охране, могучие ребята стронулись со своих мест и попёрли на меня, как два бульдозера.

- Павел Анатольевич, что происходит? – обратился я к Паше, словно только сейчас его заметил. – Я договор на восемь миллионов привёз, как и обещал, в оговоренное время, а у вас тут… А что это с вами? Кровь из носа пошла?

Услышав сакраментальные слова о восьми миллионах, господин встал из-за стола и сквозь зубы отдал приказание «шкафам»:

- Не трогать!

Ребята замерли в шаге от меня и повернули маловыразительные физиономии к боссу.

- Присаживайтесь, - крутой господин сделал приглашающий жест, словно хозяином офиса был он, а не мой лучший друг. – Представьтесь, пожалуйста.

- Игорь Дмитриевич Неделин, владелец фирмы «Астрал». А ваше имя-отчество? – я сел на стул, развернув его так, чтобы видеть всех троих нежеланных Пашкиных посетителей.

- «Астрал»? Не слышал, - господин слегка нахмурился, и охрана мгновенно насторожилась.

«Ещё услышишь!» - подумал я и повторил:

- Так с кем имею честь?

- Суворин Андрей Викторович, - неохотно бросил господин. – Коммерсант. Извините, но у меня к Павлу Анатольевичу срочное дело. Вам придётся перенести вашу встречу на другой день.

- Простите, Андрей Викторович, но у меня тоже срочное дело, - возразил я, закидывая ногу на ногу, в духе американских вестернов. – Я привёз договор на восемь миллионов…

Андрей Викторович небрежно отмахнулся от озвученного мною числа, словно это был сущий пустяк, и тут я договорил:

- …Долларов!

Пашка слабо вскрикнул и зажал рукой рот.

Андрей Викторович медленно повернулся к Пашке и угрожающим тоном вымолвил:

- И вы мне ни слова…

- Помилуйте, господин Суворин, мы же с вами оба коммерсанты, - быстро вмешался я, пока Пашка не выдал какую-нибудь совершенно лишнюю фразу на тему моего идиотизма, авантюризма и прочего подобного. – Как бы он мог открыть коммерческую тайну? Я – да, я могу свободно об этом говорить, потому что нам интересен любой достойный партнёр. Вы какого рода коммерцией занимаетесь, если не секрет?

- Секрет! – отрезал Андрей Викторович, быстро приходя в себя.

- Вот видите! – я поднял палец вверх. – Так что позвольте мне быстренько утрясти наши договорённости с Павлом Анатольевичем, будьте так любезны. Это займёт не больше десяти минут. А в качестве компенсации за потерянное время я приглашаю вас в ресторан, для деловой беседы. Возможно, у нас с вами обнаружатся общие направления коммерческой деятельности? – и я выразительно посмотрел Суворину прямо в глаза.

Прошло полминуты, и Андрей Викторович кивнул:

- Хорошо, господин Неделин. Я подожду вас на улице.

Он сделал знак охране, и все трое покинули Пашкин кабинет.

Первым делом я уложил Пашку на диванчик в уголке, заставил его запрокинуть голову, смочил носовой платок водой из графина, стоявшего на кофейном столике, и положил платок ему на переносицу.

- А теперь – рассказывай! – велел я. – Что за дела, что за тип этот Суворин, откуда он вообще взялся и почему наехал на тебя?..





***



Ресторанное меню Андрея Викторовича не заинтересовало. В заведении, которое он выбрал для нашей беседы, его явно давно знали. Через короткое время стол был заставлен разнообразными блюдами, бутылками, графинами с соками и сифонами с минеральной водой.

- Так чем же занимается ваша фирма… «Астрал», если не ошибаюсь? – спросил Суворин, выпив рюмку коньяку и принимаясь за чёрную икру на тостах, для разгона.

- Не ошибаетесь, именно «Астрал», - кивнул я, потягивая свежевыжатый апельсиновый сок. – Так, всем понемножку. Кому что требуется, то мы и делаем.

Соврал я только в одном пункте – вся фирма состояла из одного лишь меня. И меня это вполне устраивало. А вот делал я и впрямь то, чего от меня желали клиенты.

- И заключаете с мелкими бизнесменчиками договора на суммы в восемь миллионов долларов? – недоверчиво усмехнулся Суворин, безотчётно комкая льняную салфетку.

- А что в этом такого? – я придирчиво выбрал на тарелке с закусками канапе с беконом и пожал плечами. – И не только с мелкими, с любыми… Были бы бизнесмены надёжные и суммы хорошие. Думаю, для вас подобные и даже более крупные числа тоже вполне привычны, не так ли, Андрей Викторович?

Суворин вдруг стукнул кулаком по столу, отчего тонко зазвенели хрустальные рюмки.

- Что мы принюхиваемся друг к другу, как две собаки! – сипло рявкнул он. – Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю!

- Пока что не очень… Да ладно, конечно, понимаю, - рассмеялся я, уловив яростный блеск в его глазах. – Можем ли мы быть полезны друг другу, вот в чём вопрос?

- Посредничество? – он наклонился ко мне поближе через стол.

- Исполнение, - я отщипнул сизую виноградину от пышной кисти. – Чётко, однозначно, без нежелательных последствий для заказчика. Шантажом мы не занимаемся. Только кардинальные решения. Один заказ – один договор – и прощание навсегда, со взаимными пожеланиями дальнейших успехов в бизнесе и в личной жизни!

Суворин помолчал и еле слышно выдохнул:

- За эти восемь миллионов долларов Павел Анатольевич поручил вам… убрать меня?

- Не только, - я попробовал раковый суп, поморщился и отложил ложку. – Пересолили… Такие деньги за простое, м-м, решение вашего вопроса – это курам на смех. Столько никто никому не платит за обычный, скажем, несчастный случай. Ничего подобного даже в кино не бывает!

- Что же ещё он просил вас сделать? – глухо буркнул Суворин.

- Только не смейтесь, Андрей Викторович! – я тоже понизил голос.

- Говорите! Я сам решу, смеяться мне или нет! – он раздражённо отбросил салфетку.

- Как вы думаете, почему моя фирма носит такое необычное название: «Астрал»? – я прищурился.

- Сами скажите! – Суворин еле сдерживался, охранники, чинно стоявшие за его спиной всё это время, беспокойно зашевелились и засопели.

- Велите вашим бугаям уйти, - приказал я, резко сменив тон. – Только с глазу на глаз!

Андрей Викторович вздрогнул и сделал слабое движение, словно попытался отмахнуться от моего взгляда, тона, от меня самого.

- Велите. Им. Уйти, - повторил я. Спокойно, без нажима.

Он разомкнул пересохшие губы и выдавил нужные слова. Громко топая, «шкафы» устремились к выходу из зала.

- Так вот, любезный господин Суворин, - я положил себе на тарелку горку салата. – За эти сумасшедшие деньги Павел Анатольевич просил меня вас… заколдовать! – и я воздал салату должное.

Воздал от души. Я действительно страшно проголодался с момента знакомства с этим крайне неприятным господином.

- Что сделать?! – неверящим тоном переспросил Суворин.

- Заколдовать! Заворожить. Загипнотизировать, если вам угоден более строгий научный термин. Словом, оказать на вас давление. Такое же, какое вы оказываете на него, требуя каких-то денег. Устроить обратный рэкет, чтобы не он вам отдал свои капиталы, а вы ему – ваши. Выпьем? – и я наполнил коньяком наши рюмки.

- Это… но это же… - Суворин машинально опрокинул рюмку, забыв, что коньяк залпом не пьют, побагровел и закашлялся.

Я привстал, перегнулся через стол и похлопал его по спине. Помогло, он прочистил горло и отдышался.

В глазах его плескалось детское изумление пополам с возмущением истинного атеиста-материалиста, которому вдруг начали рассказывать нелепые сказочки о Рае и Аде, о демонах и духах и о прочей подобной чепухе.

- Это вполне реально, уверяю вас, - я сел на место. – Вы можете не верить, можете позвать обратно охрану, можете затопать на меня ногами, закричать, или просто велеть вашим ребятам разрезать меня на мелкие кусочки, и так далее. Но восемь миллионов долларов мне уплатят именно за это. Вот копия нашего договора с Павлом Анатольевичем, ознакомьтесь!

И я положил перед ним на стол бумагу, которую Пашка подписал перед моим уходом от него. За те десять минут, что я провёл с ним наедине после ухода Суворина и его «шкафов», я убедил друга, что иначе он от рэкетиров не избавится. Только с моей помощью и по моей методике!

- Бред… - Андрей Викторович в пятый раз перечитал договор и откинулся на спинку стула. – А я-то думал, что вы серьёзный… исполнитель!

- Серьёзный, более чем! Несерьёзному не пообещали бы такую сумму за простенькое, в сущности, колдовство. Передача имущества, дарственная или завещание – пустячное дело! Вот любовный приворот или отворот – куда сложнее. Так порою намучаешься! Да вот, хотите, я вам расскажу об одном забавном случае? – я азартно взмахнул рукой.

- Замолчите, - процедил Андрей Викторович. – Ничего я не хочу!

- А зря, - я налил себе ещё сока. – Вы бы тоже могли пожелать… чего-нибудь в этом роде. Тогда вам больше никогда не пришлось бы трясти мелких бизесменчиков, как вы недавно выразились. Помните, что я вам сказал? Одно дело – один договор – и никаких последствий для заказчика. Так что вам есть чего хотеть и над чем подумать, уважаемый Андрей Викторович! Спасибо за потраченное время, можете попросить счёт, я оплачу. Вашим делом я начинаю заниматься с завтрашнего дня. Грядут великие перемены!

- Я сам… оплачу… - Суворин оттянул узел галстука.

- Никак невозможно, вас пригласил я, никаких возражений. Вы потратили своё время, узнали, что я – колдун, видели бумагу… Официант! – я поднял руку.

Он змеиным движением перегнулся через стол, перехватил мою руку и сжал её, словно тисками:

- Не торопитесь. Дайте мне подумать!

- Охотно. Думать вообще полезно, - я вырвал руку и осторожно растёр её. – Особенно о собственной грядущей судьбе. И о способах её улучшения.

Итогом его размышлений стала поездка в мою фирму «Астрал», где мы и оказались примерно через час.





***



Такого клиента у меня не было никогда. Тем больше я был доволен результатом.

Честно: впервые посмотрев Суворину в глаза в Пашкином кабинете, я едва не усомнился в своих силах – смогу ли я его «удержать» взглядом?

Смог. Это была новая ступень, и я её преодолел!

Разумеется, приехав в мою скоромную контору, Андрей Викторович продолжал пыжиться и негодовать. Утверждал, что верит только фактам и числам, и убедил его – якобы - лишь наш с Пашкой договор, на котором стояли все нужные печати. Ну а как же! Я лично вынимал печати из сейфа друга и прикладывал в указанных местах, пока он приходил в себя после разборок с ребятками Суворина.

Гипноз – не гипноз, ворожба – не ворожба, колдовство – не колдовство… Какая, в сущности, разница, если у меня всё получилось?

Через несколько дней после нашей приватной беседы в моём тихом кабинете Андрей Викторович Суворин добровольно сдался властям, признавшись в занятиях рэкетом и прочими незаконными видами бизнеса, и сдал всех подельников и сотрудников, вплоть до последней «шестёрки». Остатки его имущества и капиталов, неотчуждённых согласно решению о конфискации, перешли в руки Павла – абсолютно законным образом, по дарственной.

Суд был скорым, приговор – справедливым, и Суворин занял подобающее ему место на нарах. Думаю, он никогда полностью не избавится от последствий нашего приватного разговора. Вот и славно!

Лето было в разгаре, когда ко мне вдруг без звонка явился Пашка. Дождался в маленькой приёмной, когда от меня уйдёт очередной клиент, вошёл и без всяких предисловий спросил:

- Как ты этого добился, джедай? Открой тайну! Суворин сел, а я до сих пор в шоке! Что ты с ним сделал, маг и волшебник?!

- Видишь ли, Паша… А ты зачем пришёл, на тебя опять кто-то наезжает? – я попытался увести разговор в сторону, но Пашка не дал мне этого сделать.

- Игорь, я серьёзно! Я никогда не верил в гипноз и прочие такие штуки. Думал, ты просто применяешь нестандартные методы, потому что диагност и психотерапевт ты – от Бога, ты мне сам говорил! Работаешь с подсознанием, просто зачем-то обзываешь себя каким-то там полупроводником, и…

- Проводником, - поправил я. – Проводник я, Паша. В иные миры. На самом деле, по-чесноку.

- Параллельные или перпендикулярные? – фыркнул он.

Я застонал и обхватил руками голову:

- Паша! Отстань от меня, умоляю! Я дико вымотался с твоим Сувориным, по шажочку заставляя его сделать то, что было необходимо! Я тоже до сих пор в себя не могу прийти. Он бы тебя просто убил, ты это понимаешь?!

- Само собой, - Паша уселся в кресло для посетителей. – Я обязан тебе по гроб жизни. Ты меня спас, я всё понимаю! Кроме одного: неужели ты действительно такой сильный гипнотизёр? Ты бы мог на эстраде выступать, иметь бешеные бабки!

- Паш, мне хватает на жизнь и на всяческие мелкие радости. Бабушка запретила мне… - я осёкся.

Фикус у окна зашевелил листьями, с моего стола скатилась и упала на пол ручка.

- А причём тут Валентина Егоровна? – удивился Пашка, знавший мою покойную бабулю столько же лет, сколько и меня, с нашего раннего детства.

- Никто ни при чём, Паша, уйди! – я сложил руки на груди и взглянул ему прямо в глаза. - Ко мне очередной клиент явится через несколько минут! Да, я – сильный гипнотизёр, но я обещал бабушке никогда не превращать свои способности в средство выкачивания денег. На эстраде ли, из клиентов ли, неважно. У меня разумные тарифы, я умею помогать людям, и не играет никакой роли, что иногда я называю себя – в шутку, только в шутку! – колдуном, как назвался Суворину. Иди отсюда, не мешай работать!

- Хорошо. Уже ухожу. Но ты должен мне пообещать… - начал Паша.

- Какой же ты занудный, о друг моего детства! – воскликнул я.

- Сам такой, - парировал Пашка. – Обещай, что в эти выходные мы поедем ко мне на дачу. Без отговорок! И там не только порыбачим, но и поговорим. Обо всём!

- Обещаю, обещаю, уйди, наконец! – я демонстративно задвигал ящиками стола.

И он ушёл.

Я запер за ним дверь и подошёл к фикусу.

Растение слегка склонило стебель, приветствуя меня.

- Бабуля, - я нежно погладил упругие мясистые листья, - не бойся, я сдержу слово и ничего Пашке не расскажу. Но мне теперь придётся загипнотизировать и его, а мне бы этого очень не хотелось!

Фикус слегка закачался из стороны в сторону, за моей спиной послышалось лёгкое поскрипывание. Я обернулся и увидел, что моя любимая ручка сама собою выписывает в блокноте, открытом на чистой странице, некие письмена.

Я осторожно пожал лист фикуса и подошёл к столу.

«Ты обещал мне две вещи, - выводила ручка. – Не гнаться за деньгами и никому всерьёз не признаваться в том, что ты – колдун из старинного рода. Нарушишь слово – лишишься своего дара!»

- Я всё помню и понимаю, бабуля. Я не нарушу своё слово. Попить хочешь? - Я взял маленькую лейку, стоявшую на подоконнике, и бережно полил фикус.

Это и есть моё наследство – колдовской дар, который бабушка передала мне перед смертью, и фикус, в который она, проведав, что скоро умрёт, решила поместить свою душу.

Что ж, Паша, заранее прости, но правду о своём лучшем друге тебе узнать не суждено. Как и никому другому. Думаю, это только к лучшему.

А Суворина я обманул, сказав ему чистую правду – как бы в шутку. Потому что он ни во что такое не верил. Именно поэтому всё у меня и получилось.

Такая уж у меня профессия – самое настоящее колдовство. Без амулетов, хрустальных шаров и прочей чепухи.

Кстати, номер моей фирмы «Астрал» есть в любом телефонном справочнике Москвы. Заходите, обсудим ваши проблемы! В чём-либо незаконном я вам помогать не стану, а добрые дела – в моей власти.

А пока вы думаете, позвоню-ка я Анечке, милой девушке из Пашкиной конторы. Когда друг пригласил меня на общую тусовку, отметить избавление от Суворина, она так на меня смотрела… И бабуля не против, я с ней уже посоветовался. Она правнуков хочет, кому можно будет наш дар передать. Хватит мне в холостяках ходить!

А что? По-моему, очень даже неплохая вещица. Весьма интересно, и главное, если перенести в реал, то учитывая нынешние СМИшные передачи, народ может поверить. Особенно если разделить толпу на прием к психологу(экстрасенсу, колдуну и гипнотизеру) на отдельные личности-персоны, то поверит и еще как.

У автора со знанием психологии все нормально. Хороший рассказ

Злодей сдаётся властям — этакий сказочный конец) Впрочем, как и весь рассказ. С другой стороны, язык явно на уровне. Читать было интересно. Бабуля/фикус прелестны. Некоторые шероховатости есть, но нет никакого желания на них останавливаться. Автору удачи!

Что-то мне чудится, переселение в цветок у нас уже было. И не только в маковые поля. Ещё было в кактус, что ли? Теперь в фикус, ок.
Да, писала, конечно, женщина - у сказки хороший конец не потому что бандит саморазоблачился, а потому, что дело движется к свадьбе!

Читается на одном дыхании. Хорошая ритмика, в такт пульсу.

Результат колдовства без описания каких-либо атрибутов. Отражена рядовая ситуация, и глазами ГГ выход из этой ситуации тоже вполне обычен - для него, для колдуна.

Ну раз уж колдун не имеет права раскрывать свои секреты, уважим его право. ))

Добрый и человечный рассказ. Удачи автору!

- Да-да… мы уже поняли…

- Ну, блин, как же наивно
- тоже наивненько.

«Суворин Андрей Викторович» - расстреляйте меня, я уже строчки за четыре знал, что это будет Суворин… я – потенциальный сотрудник «Астрала»

в конце опять открытый текст: - да мы поняли это пятью строчками ранее…

В целом нормально вышло по итогу, хотя без какой-то морали и смысла - просто забавная история

Возможный стимулятор авторского НФ-допуска: Р. Хайнлайн, "Магия инкорпорейтед" плюс юмор от Р. Шекли.
Жанр: магический реализм/городское фэнтези.
Тема: колдуны тоже люди, или Друг в беде не бросит, а бабушка - фикус.
Особенности стиля: лёгкость необычайная а-ля Хлестаков, но приятно.
Возникшая при чтении аллюзия: всё время казалось, что я где-то читал это раньше.
Итог: на любителя.

Если читатель умён - он понимает, как работает приём. Если прикидывается, что не понимает - он не читатель, а конкурент. Спорим, я угадал?
Сейчас.
Одно из трёх: говорит автор (вряд ли), врёт (возможно), не слыхал о периферическом зрении (так и есть).
Нет - вас только что расстреляли.

И снова тут прошел бездушный электронный мозг)

Вердикт: профессиональная, но бездушная поделка, претендующая на глубину, которой в ней нет.

Разберем по косточкам.

1. Главный герой: конструктор из штампов.
Игорь Неделин — не живой человек, а компиляция «крутых» черт, собранная для услады авторского самолюбия. Медик, гениальный диагност, психотерапевт, гипнотизер, колдун, благородный разоблачитель рэкетиров. Он безупречно рационален (платит налоги, ненавидит атрибутику) и при этом обладает магическим даром. Он «закрытый», но легко решает сложнейшие психологические проблемы. Это не персонаж, это гибрид Мэри Сью и картонного стенда для сюжета. Его внутренний мир заменен набором функций.

2. Сюжет: предсказуемая сказка для взрослых.
Конфликт с рэкетиром Сувориным решается с абсолютной, почти детской простотой. Антагонист, узнав о «сумасшедших» восьми миллионах, моментально теряет хватку и ведет себя как простак. Вся «схема» героя построена на удачном блефе, который срабатывает лишь потому, что сюжет так велел. Никакого реального напряжения, риска, борьбы. Злодей оказывается бумажным тигром, которого герой разоблачает парой эффектных фраз. Финал, где злодей «добровольно сдается властям» и отдает имущество, — это апогей сказочной условности, не имеющий ничего общего с драмой или психологизмом.

3. Стиль: эклектичная и вторичная проза.
Автор пытается скрестить бытовой реализм с магическим, но получается каша. Описания кабинета («фикус в горшке», «книжные шкафы с детективами») старательно выписаны, чтобы создать эффект достоверности, но они мертвы, потому что служат лишь фоном для «особенного» героя. А когда на сцену выходит магия (фикус-бабушка, самопишущая ручка), это выглядит как вклеенный кусок из другого, гораздо более слабого произведения. Возникает диссонанс: текст не может решить, он о практичном психологе или о наследственном колдуне, и в итоге не убеждает ни в том, ни в другом.

4. Диалоги: неестественные и дидактичные.
Речь персонажей, особенно в сцене в ресторане, напоминает театральную постановку. Они не общаются, а обмениваются тщательно выстроенными репликами для передачи информации читателю.
— «Что мы принюхиваемся друг к другу, как две собаки! Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю!»
— «Можем ли мы быть полезны друг другу, вот в чём вопрос?»
Так не говорят. Так пишут в сценариях для второсортных сериалов, где диалог — это служанка сюжета, а не отражение характеров.

5. Главная проблема: отсутствие сердца и смысла.
В чем идея этого текста? Что гениальность и магия позволяют легко и элегантно решать жизненные проблемы? Что добро побеждает зло с помощью остроумной аферы? Это не глубокая мысль, это подростковая фантазия. История не задает сложных вопросов, не ставит героя перед моральным выбором, не исследует цену его дара. Дар дан ему просто так, и используется он просто так. Бабушка в фикусе — не трагедия и не мистика, а удобный сюжетный костыль, чтобы объяснить, почему герой «особенный» и почему он должен скрывать свою силу. Это не драма, это техническое условие.

Итог:
Перед нами грамотно сконструированное, но абсолютно безжизненное произведение. Автор умеет строить предложения, формировать абзацы и двигать сюжет с точки зрения ремесла. Но как художественное высказывание этот рассказ проваливается. Он не вызывает ни эмоций, ни размышлений. Он оставляет после себя чувство пустоты и осознание, что все это уже было, много раз, и гораздо лучше. Это литературный фастфуд — сытно, узнаваемо, но безвкусно и бесполезно для ума и души.

Так жестко, как ИИ, я не отзовусь, конечно, но это тот случай, когда в целом я с ним согласна.
Плюсы - хороший конец..ну всегда же хочется хорошего - это так по-человечески)
Добро побеждает зло опять же..)..что не может не радовать.
Для меня на этом плюсы кончились. Язык рассказа - кто-то скажет "чистенький" - но и безликий абсолютно...словарный запас героя - на бытовом уровне, бедный.
Очень видно, что о рэкете и рейдерских захватах автор знает из телевизора, собственно и колдун уж такой няша без страха и упрёка, таких людей-то не бывает)...
А, вот фикус мне симпатичен))..может стоило его побольше дать..чтобы фокус сместился с этих псеворазборок на что-то сказочное.
И вообще возьми, скажем, автор как движущую силу сюжета не то, в чем он совсем не разбирается, а какую-то человеческую душевную проблему - ей богу, всем было бы лучше)

Опять пародия? Не пойму только на что. Но выглядит именно пародией.
Оно, вроде, как и чтение не доставляет хлопот. Но и интереса никакого не вызывает. Абсолютно не заинтересовывают ни действия, ни мотивация героев. И не интересно, что, как и отчего. Рассказ - сплошной рояль в кустах и чертик из табакерки)
Простите меня автор)

Весело и легко!
Очень смешно, но мудро: ничто не достается даром.

Чем отличается Кашпировский от героя данного произведения7
Тем, что Кашпировский только зарабатывает на простаках, а герой - не только

По мне, слишком просто. Злодеи - не злодейские; конфликта как такового нет. Добрый рэкетир сразу же согласен на всё. Умный колдун, замаскированный под психотерапевта, решает все проблемы одним щелчком пальца, образно выражаясь. Ещё и скорая свадьба с ещё не знакомой невестой - вишенкой на общем сладком тортике и в завершение.
Но читается легко и написано с юмором, не спорю.

Рассказ есть, в том смысле, что все его элементы присутствуют, завязка, финал и прочее, за это можно похвалить. Никогда не устану за это хвалить, потому что у многих рассказов нет хорошей структуры. Почему-то именно такие, с негармоничной композицией, мне тяжелее всего читать.
Есть история, тоже похвально. Хотя и не верится в неё ни разу. Я думаю, такое можно писать, но чтобы история заиграла, заставила в себя поверить, нужно соблюсти некоторые условия. Одно из главных - харизматичный персонаж. Поверим в героя, поверим в историю. Можно ли поверить, хоть в какое-то из приключений Остапа Бендера? А мы верим. Потому что автор нарисовал правдоподобного и харизматичного героя.

Я не скажу. Слишком много эпитетов и штампов, если ветерок - то ласковый, если день - то ясный майский, улыбка - лучезарная. Есть и просто неудачные обороты. Например, "невыразительным голосом, резко отличавшимся от его обычного жизнерадостного баритона". "Невыразительный" и "резкий" нельзя ставить рядом, невыразительный голос не может отличаться резко, это просто разные характеристики голоса - резкий и невыразительный.

А и правда! Ох, знаю одного автора, у которого любой рассказ заканчивается свадьбой.))

Так и я не скажу)..единственное, что в мне вообще понравилось в рассказе - фикус и бабушка - начало такое живое, хорошее))
Вот если бы на этом весь текст строился и не было бы штампов на каждом шагу - я бы прям отдала рассказу "фикус первенства")

Какая милая бабуля, эм-м... фикус. Скорее всего бенджамина - только он шелестит листьями. Потому что, если он был привычный всем по коридорам больниц каучуконосный, то листиками бы вряд ли шевелил - уж больно кожистые. Лирата тоже вряд ли по той же причине, ну и моклейм и триангулярис туда же. Микрокарпа ещё мог, если бы причудливость ствола. Ну а Бенедикт точно мог - листья раскидистые. Бенгальский - сомнительно, карликовый - сам за себя говорит... Я так долго могй - скажи, Агния
Это я к чему? Сделали бабулю фикусом - дайте ей имя, автор!
А рассказ понравился.

Рыжая вешка, но ведь автор упомянул об имени фикуса - бабулю ГГ зовут Валентина Егоровна.

Устаревший какой-то стиль. Нет достоверности. Для меня такая проза неинтересна. Банальна и неправдоподобна.
Тем не менее, есть удачные фрагменты, особенно начало. Если оценивать, то в серединку этот рассказ вполне встанет. Но с другими зубастыми конкурентами не потягается. В моей личной картине мира, разумеется.