Клёны сияли всеми оттенками жёлтого, насыщая неистово-яркой дымкой тусклый полумрак осеннего вечера и переливаясь золотыми бликами на мокрой брусчатке трамвайных путей. Опадающие листья тихо шуршали, словно вековые деревья нашёптывали заклинания на забытом языке. Игорь уже давно не имел возможности насладиться красотой осеннего леса, и потому почти перестал печалиться, что сегодня ему пришлось потратить целый день на пустяшную работёнку.
Хотя, это и не лес вовсе, а парк, но настолько огромный, что Игорь с трудом отыскал в одном из его тупиков бывшую воинскую часть, на опустевшей территории которой ютился архив. Именно там Игорь должен был установить несколько программ на сервер, что и было им успешно проделано уже более двух часов тому назад. Уже давно, печально скрипнув, закрылись за его спиной ворота с расплывшимися звёздами на выцветшей краске. Немало времени прошло и с тех пор, как он добрался до трамвайной остановки и… на этом всё будто остановилось. Остались лишь чёрные стволы клёнов, загадочный шёпот и пламенное сияние опадающих листьев, да скользкие полоски трамвайных рельс на пёстром глянце влажной брусчатки.
Табличка на остановке лживо обещала трамвай через каждые десять минут, но не было ни обнадёживающей вибрации в рельсах, ни призывного звона за поворотом. Для столицы дело обычное: взбалмошная красотка небрежно припарковалась у салона красоты, перекрыв путь трамваю или очередная группа протестующих заблокировала движение. В парке могло и дерево упасть на провода. Игорь был даже рад, что появилась возможность побыть наедине с природой. Однако, усилием воли он вырвал себя из сладкого плена полусонного созерцания, и решил двигаться обратно к городской суете «своим ходом». Глубоко вдохнув пьянящие ароматы сырой земли и прелых листьев, Игорь ступил на щербатую плитку, втайне надеясь, что трамвай нагонит его на следующей остановке.
Однако, трамвая не было. И парк всё не кончался. Рельсы петляли среди густой кленовой поросли самым причудливым образом. Всякий раз, когда Игорь надеялся увидеть за очередным поворотом шумную городскую автостраду, он замечал лишь, как просека, изгибаясь, вновь ныряет в кленовую чащу. Игоря начинало раздражать утомительное блуждание по бесконечным рельсам, и казалось, что даже листья стали шуршать не ласково и загадочно, а угрожающе, словно клубки ядовитых змей. Кроме того, мочевой пузырь всё чаще и настойчивей напоминал о своей небезграничности, болезненно упираясь в брючный ремень.
Игорь, сам не понимая кого тут стесняться, всё же свернул в тень клёнов, чтобы избавить своё тело от излишков жидкости. Однако, стоило журчанию струи смениться подозрительным шорохом палой листвы, как вновь обретённое чувство облегчения сменилось испугом – Игорь вздрогнул, заметив в двадцати шагах, на гребне пригорка, несколько неподвижно стоящих псов разных мастей и размеров. Одичавшие, брошенные, голодные и озлобленные собаки, глухо рыча, рассматривали Игоря.
Ему уже доводилось встречать своры бездомных псов, и он прекрасно знал, как надо себя вести, чтобы избежать собачьих зубов и уколов от бешенства. Первое правило – не показывать страха. Звери безошибочно чуют испуг, и приходят в ярость. Если же поддаться панике и пытаться убежать – свора непременно настигнет, и собачьи зубы найдут плоть жертвы. Пересилить страх бывает непросто, но если сумел взять себя в руки, то следующий шаг – напугать собак громким криком, взмахом палки или резким выпадом в их сторону.
Подобная тактика не раз выручала Игоря, но то было в городе, возле мусорных баков или на задворках крупных магазинов, а здесь, один на один со стаей, он понял, что страх может оказаться сильней. Колени предательски дрожали, в горле пересохло, руки бессильно обвисли. В груди комком колючего холода разбухал ужас, когда неожиданно возникла нелепая мысль: «Хорошо, что штаны от страха не обмочу – уже нечем». Игорь усмехнулся, и этот нервный смешок ослабил тиски страха.
― А-а-а, пошли прочь, твари! ― Игорь вскинул вверх руки и заорал, что было сил, шагнув в сторону псов. Звери остановились. Не сразу, но угрожающий оскал исчез, как и утробный рык – собаки явно пришли в замешательство. Игорь продолжал наступать, крича и размахивая руками. Собаки пятились. Казалось, ещё немного, и они потеряют интерес к Игорю. Ещё немного, ещё один грозный окрик, решительный выпад… Однако, собаки вдруг остановились, словно по команде. Они немного посмотрели куда-то вправо от Игоря, и вновь двинулись на него, рыча и потявкивая. Свора обрела прежнюю уверенность.
Игорь развернулся вполоборота и столкнулся взглядом с огромным псом чёрной масти. Оскаленная пасть пугающе сверкала исполинскими клыками жёлтого цвета, а от рычания чудовища мурашки россыпью ледяных игл царапнули позвоночник. Игорь вздрогнул. Вожак! Это его стая.
Игорь собрал волю в кулак, и с криком замахнулся на чёрного пса. Тот даже не шелохнулся. Напротив, он шагнул к человеку, зарычав ещё страшней и громче. Чёрная шерсть вздыбилась, подрагивая в тон пугающему рычанию. Краем глаза Игорь заметил, что другие собаки тоже начали медленное наступление. Игорь неуверенно попятился. Но когда собаки, вслед за вожаком, резко бросились к нему, охватывая в кольцо, он отскочил в сторону. Попытка развернуться и побежать не удалась – Игорь поскользнулся на листьях, и упал на спину.
В суетливых попытках подняться Игорь машинально ухватил ком земли, и успел швырнуть его в морду чёрного чудовища, уже готового к финальному прыжку. Пёс замешкался, и Игорь воспользовался этим мгновением, чтобы вскочить, развернуться и побежать так быстро, как никогда прежде не бегал. Шорох листвы за спиной подсказывал, что звери не отстают и, если не случится чуда, то острые клыки вот-вот примутся кромсать его тело. И чудо случилось!
Игорь выскочил на трамвайные пути, едва успев заметить стремительное приближение огромной тени. В следующее мгновение звон трамвайного сигнала и свист тормозов смешались с истошным собачьим визгом. Игорь в несколько прыжков преодолел открытое пространство и нырнул за ствол ближайшего дерева. Задыхаясь от страха и быстрого бега, Игорь не сразу решился выглянуть из-за укрытия. Чьи-то возмущённые возгласы придали ему немного уверенности, но то, что он увидел на трамвайных путях, вызвало не просто страх, а приступ неистовой паники.
Чуть поодаль стоял пустой трамвай. Вокруг кабины, из которой звучала отборная ругань вагоновожатого, с диким лаем и визгом скакали собаки. Однако, самое страшное и отвратительное зрелище явилось ему, стоило проследовать взглядом по кровавой полосе, что тянулась за трамваем. Чёрный пёс, вожак стаи, разорванный на две половины колёсами тяжёлого вагона, продолжал преследовать Игоря. Точнее, не пёс, а его часть с плетьми волокущихся по щербатой брусчатке внутренностей, со следами в виде лужиц крови, расплывающихся в тусклом золоте кленовых бликов. Этот кусок зверя, этот мерзкий обрубок, пугающе быстро перебирал лапами, подползая к жертве.
Заметив Игоря, чудовище оскалило пасть, с хрипом выпуская кровавые пузыри и словно насмехаясь над его страхом. Это было ужасное зрелище, достойное худшего кошмара, и, как в страшном сне, Игорь не мог заставить себя сделать хотя бы шаг. Он хотел отвернуться, убежать от этой ползущей мерзости, но ноги свело предательской судорогой. Наконец, невероятным усилием воли, Игорь вернул себе возможность двигаться, и успел отскочить в сторону. Зубы умирающей собаки щёлкнули там, где мгновение назад ещё была нога человека. Не в силах больше смотреть на это зловещее существо, жизни в котором оставалось на несколько секунд, Игорь бросился бежать, не разбирая дороги. Ему было всё-равно, куда приведёт его это бегство – лишь бы подальше от страшного пса, будто посланного ему из самой преисподней.
Игорь мчался, утопая ногами в дробящем душу шорохе сухих листьев, и ему казалось, что он спиной чувствует затухающий взгляд чёрного пса, исполненный жгучей ненависти и дьявольского голода.

С того памятного дня минул месяц, но Игорь никак не мог успокоиться. Он напрягался при виде собак, даже идущих на поводке рядом с хозяином. Он просыпался среди ночи, и включал свет в комнате, потому что чувствовал злобный взгляд и слышал царапанье когтей по паркету. Разумеется, в квартире никого не было, кроме него самого и жены, которая за месяц уже привыкла к «заскокам» мужа. Она и сама, после того, как Игорь поведал ей о своём кошмарном приключении, несколько ночей не могла нормально заснуть.
Но жена – это другое дело. Женщина эмоциональная и впечатлительная, но он – взрослый мужик, который без труда мог вспомнить несколько случаев из своей жизни, полных и крови и боли… И ничего – спал спокойно. А теперь, ну что произошло в самом деле? Ну, встретил свору одичавших собак, ну, один из псов оказался на редкость агрессивным, но – всё ведь закончилось благополучно. Игорь смог убежать, выбраться из парка на дорогу и попасть домой. Ну, конечно, вид собаки, разрезанной трамваем, но продолжающей охоту на человека, был впечатляюще кошмарным… Однако, жизнь продолжается - пора уже взять себя в руки и жить, как прежде – спокойно спать ночью и уверенно ходить по улицам днём.
Только Игорь не мог вернуть себе былое самообладание и продолжал вздрагивать от малейшего шороха. А эта ночь была самой ужасной за последний месяц. Как не раз уже случалось, он вскочил среди ночи, задыхаясь от страха. Ему чудился скрежет когтей от входной двери. Игорь тряхнул головой, прогоняя наваждение, но звук не прекратился. Он толкнул жену в плечо:
― Нина, ты это слышишь?
Нина недовольно заворчала и перевернулась на другой бок. Игорь толкнул ещё раз:
― Слышишь, в дверь кто-то скребётся.
― Игорёк, ну сколько можно? Может, сквозняк в подъезде или соседи шкаф решили передвинуть. Успокойся уже, ― жена натянула одеяло на голову, давая понять, что продолжать разговор не желает ни при каких условиях. Игорь встал и вышел в прихожую, закрыв за собой дверь комнаты. Не включая свет, он тихо шагал, ориентируясь на яркую точку дверного глазка. Скрежет звучал громче и отчётливей, отчего сердце Игоря выстукивало сумасшедшую дробь. Он едва справлялся с одышкой, вызванной внезапным пробуждением и гнетущим ужасом. Игорь не знал, кто скребётся в дверь, но подсознание предательски рисовало перед ним образ распиленного колёсами чёрного пса с огромными клыками и налитыми кровью глазищами.
С трудом уняв страх и волнение, Игорь прислонился к окуляру дверного глазка. Соседские двери, желтая плитка пола, зелёная краска стен… и больше ничего. Площадка была совершенно пуста. Неужели природа пугающих звуков и в самом деле банальна, и только своё измученное тревогой воображение стоит винить в том, что оно распознало в этом шуме скрежет когтей по железной двери? И всё-таки – звук исходил от низа двери. Конечно, укрыться от широкоугольного глазка сложно, но проверить стоит… так, ради личного спокойствия.
Игорь тихо опустился на колени, и, приподняв металлическую шторку, заглянул в замочную скважину. Звуки внезапно стихли - их будто придавило мятой подушкой гнетущей, остро пахнущей страхом, тишины. Игорь и сам не знал, что хотел рассмотреть в узкую щель замочной личины – ведь она находилась тоже довольно высоко от пола. Довольно высоко для собаки. Игорь увидел лишь кусок стены напротив, и облегчённо выдохнул. Тишина уже не казалась такой тревожной – обычная ночь, сонное царство.
И вдруг, снаружи раздался чудовищный рык, и в узкой щели замочной скважины мелькнул огромный клык и влажная плоть языка. Глаз опалило зловонным дыханием, а дверь содрогнулась от сильного удара. Игорь, не успев даже толком испугаться, отскочил от двери и больно ударился затылком о тумбочку. Поднявшись, он включил свет и сбегал за шваброй. Страх сменился злостью. Сколько можно вздрагивать от каждого шороха? Того чёрного пса из парка, чудовище, убитое трамваем, давно уже черви доедают. А на их площадке, наверняка, пригрелась какая-то наглая дворняга с ближайшей помойки, которая сейчас хорошенько получит черенком швабры по тощим рёбрам.
Игорь открыл дверь. Никого! Он осторожно выглянул, держа своё «оружие» наготове, но площадка была совершенно пуста и безмолвна. И вдруг, сердце вновь откликнулось гулким ударом – на плитках пола широким мазком тянулся в сторону лестниц кровавый след. Снова вспомнился обрубок чёрного пса, волочащий по брусчатке окровавленные внутренности. Игорь зажмурился до боли в глазах, а когда поднял веки – никакой крови уже не было. Эта жуткая полоска испарилась, словно вода, выплеснутая на раскалённую плиту.
Игорь запер дверь и вернулся в комнату. Жена тихо сопела, и он лёг рядом в надежде уснуть и забыть это глупое происшествие, как дурной кошмар. Однако, уснуть ему так и не удалось и до самого утра он ворочался в постели без толку, тщетно пытаясь поймать ускользающий сон. Уходя на работу, он поинтересовался:
― Нина, а вот те звуки ночью – как думаешь, что это было?
― Звуки, какие звуки? ― удивилась жена.
― Как, но я же будил тебя?
― Что-то не припомню такого. Может, тебе приснилось?
Игорь пожал в ответ плечами. Он не стал тревожить Нину рассказом о своём ночном приключении, и лишь позавидовал крепости её сна. К тому же теперь, при тусклом свете осеннего утра, это происшествие, в самом деле, казалось всего лишь кошмаром, бредом усталого сознания. Уже закрывая дверь, он осмотрел лак, покрывающий её металлическую поверхность, и заметил несколько царапин. Однако, он бы не смог уверенно сказать, что они появились там именно этой ночью. «Да, дружище, плохи твои дела – довёл себя до галлюцинаций», ― расстроено подумал Игорь.
Кое-как отработав, периодически проваливаясь в сонное забытьё, он вернулся домой и тут же лёг спать. Проснулся он, как часто бывало в последнее время, с чувством безотчётной тревоги. Жены рядом не было, но с кухни доносились испуганные всхлипы и причитания. Набросив халат, Игорь вышел из комнаты. На кухне он увидел Нину и её подругу, Полину. Эта мужеподобная, крупная девица всегда вызывала у него раздражение своими мужицкими повадками, навязчивым панибратством и откровенной неряшливостью. Однако, он терпел её периодическое присутствие ради Нины, для которой Полина была подругой ещё со школы. Да и муж её, Мишка, был человеком общительным и весёлым, с которым приятно было поболтать в баре или у телевизора. Глядя на эту пару, Игорь не раз вспоминал народную мудрость о том, что любовь зла.
Сейчас Полина была одна, а Нина что-то утешительно ворковала, поглаживая плечо подруги. Игорь взглянул на часы – половина двенадцатого.
― Вы чего так поздно?
― Тут такое случилось – Поля с Мишкой поругалась, ― начала объяснять Нина.
«Наконец-то, Миха сподобился», ― подумал Игорь, но жена жестами велела ему стереть с лица довольную улыбку, и продолжила:
― Он шла ко мне, чтобы поговорить, а тут…
В разговор вступила Полина. Игорь не сразу узнал её голос – до того всегда напористый и громкий, он звучал испуганно и тихо, прерываясь жалобными всхлипами. Говорила она, уткнув лицо в ладони, отчего голос искажался ещё сильней.
― Я только из лифта выфла, а тут вдруг фвет погаф. На меня фто-то упало и вцепилощь в лицо. Я даже крикнуть не успела. Пыталась ухватить эту тварь, но руки фкользили по каким-то фклизким лохмотьям. Я уже почти фознание от боли потеряла, но уцепилась за шерсть на загривке этой твари и отодрала её от лица. Швырнула в сторону. Эта дрянь верещала, как собака, а когда свет включился – ничего уже не было.
Игорь, когда услышал слово «собака», едва не задохнулся от злости. Подружки решили подшутить над ним! Лохмотья внутренностей, клыки… да у Полинки воображения бы не хватило такое придумать.
― Нина, по твоему это смешно? Рассказала подружке про тот случай в парке, и решили вдвоём посмеяться надо мной?
Нина слушала мужа так, словно тот говорил на другом языке. Наконец, понимание озарило её лицо и она возмущённо вскинулась:
― Да, мы месяц с Полинкой не виделись. Ничего я ей не рассказывала. И, по твоему, это смешно? Полина, покажи ему.
Полина медленно убрала от лица руки. Игорь застыл на месте с открытым ртом – лица, как такового, уже не было. Вся правая его часть представляла собой жуткое кровяное месиво. Кожа на носу была содрана, словно шкурка с ошпаренного помидора, и слизь, вперемешку с кровью, вздымаясь пузырями, лопалась в такт каждому всхлипу. Кусок щеки свисал, словно обрывок старых обоев, склизко алея своей изнанкой, и открывал неровный ряд крепких зубов. Досталось и глазу – налитой кровью глянцевый шар жутким вкраплением выпирал среди рваных борозд, сочащихся тёмной влагой.
Игорь хотел что-то сказать, но грудь сдавило от странного чувства – впервые он ощутил полную беспомощность перед лицом неведомой силы. Силы, которую не могла остановить даже смерть. В том, что эти страшные раны появились усилиями жуткого пса из его ночных кошмаров и навязчивых воспоминаний, Игорь даже не сомневался. Он откашлялся и, тяжело дыша, прохрипел:
― Но, как это? Что же это такое? А вы… Надо же врача вызвать. Надо же что-то делать.
― Умник выискался! Конечно, я уже вызвала «скорую». А что-то сделать… Ну, что тут сделаешь? Я боюсь туда даже руки протянуть, чтобы промыть или перебинтовать. Там всё в таком состоянии – кто знает, зацеплю нечаянно какой-нибудь нерв. Нет, лучше дождёмся врачей.
Игорь согласно кивнул, и сел на табурет, стараясь не смотреть в сторону Полины. А вот его жена, похоже, решила поговорить. Нервно хохотнув, Нина заявила:
― А ведь и в самом деле, Игорь, очень похоже.
― Ты о чём?
― Ты мне напомнил о том случае в парке, а я сейчас попыталась представить, как та же псина напала в подъезде на Полинку – очень похоже. Нет, понятно, что после трамвая тот пёс не мог выжить, но… Я, вообще-то, в такие вещи не верю, но и та зверюга и эта, сегодняшняя, совсем не простые собаки. Какой зверь может настолько ненавидеть людей, а уж тем более зверь, тысячи лет слывущий лучшим другом человека? Глупость, конечно, но кажется, что ваши псы будто сбежали из самой преисподней, чтобы уничтожать людей. Убивать не только клыками, но и страхом, который как опухоль выгрызает изнутри, лишая сил и желания жить. А может, это и не разные собаки, а одна и та же, но это уже совершенный бред, ― Нина ещё раз неуверенно усмехнулась и посмотрела на мужа, словно ожидая, что он оценит по достоинству полёт её фантазии и немного расслабится, оценив нереальность и смехотворность её предположений.
Однако, Игорь даже не улыбнулся – он помрачнел ещё больше, и шёпотом, словно опасаясь привлечь внимание невидимых, но чутких собачьих ушей, сказал:
― Не такой уж это и бред, если представить, что тот пёс – и не зверь совсем, а само зло, принявшее собачий облик. Удар по людям через самое близкое существо – что может быть надёжней и отвратительней? Но если всё так, то это чудовище может ожидать нас повсюду – скалиться из любой тени, скрежетать зубами по ту сторону двери или вентиляционной решётки, скоблить когтями стены в надежде ворваться и вспороть нашу плоть клыками.
Нина остановила мужа, прошептав дрожащими губами:
― Игорь, прекрати – мне и так страшно!
И в этот момент в дверь постучали. Нина встала, чтобы открыть дверь, но остановилась и, побледнев, тихо простонала:
― Пп-почему они не позвонили? У нас же звонок возле двери. Это ведь врачи, правда? Но почему стучат?
Игорь прекрасно понимал её смятение – его самого охватил цепенящий ужас. Он хотел встать и подойти к жене, но ноги не слушались – его словно холодной плитой прижало к табуретке. Он жестом велел Нине остановиться.
― Не открывай! Это не «скорая помощь».
― Т-ты уверен?
Игорь был уверен. Он не знал почему, но был твёрдо убеждён - он не желает встречи с тем, что стоит по ту сторону двери. Он словно провалился в один из своих кошмаров. Испуганная жена, её изуродованная страшными ранами подруга, пугающий стук неизвестной опасности – всё так, словно он уже видел это во сне, который привычно забыл поутру. И так же, как во сне, он стал с невероятной убеждённостью, как непреложный закон, говорить то, что его разум бессильно пытался отрицать, называя чудовищным бредом:
― Это не врачи – это… у каждой собаки должен быть хозяин. И у чудовища в образе собаки хозяин есть тоже. Мне сложно представить, кому могла служить эта зверюга при жизни, и уж тем более – после смерти. Только я совсем не хочу с ним встречаться.
Стоило Игорю сказать это, как свет на кухне погас. Дверь застонала петлями от мощнейших ударов, а вслед за душераздирающим собачьим воем, снаружи раздался ужасающий, бесконечно злобный рёв. Стены наполнились криками паники. Игорь неожиданно понял, что истошно вопит вместе с женой и её подругой. Бороться с ужасом, который чёрными волнами захлёстывал квартиру, уже не было сил.
Дверь не устояла под ударами, с грохотом рухнув на стену прихожей. Ужас вихрем ворвался внутрь вместе со скрежетом когтей по паркету и тяжёлыми шагами какого-то совершенно непостижимого чудовища. Игорь попытался взглянуть в лицо своему кошмару, но в полной темноте ощутил лишь удушливый смрад и угадал очертания массивного тела.
Игорь понял – к нему с рёвом движется то, что намного страшнее всего, чего он боялся прежде. Ужаснее самой смерти. Чернее самой беспросветной тьмы и мучительней любой боли. Говорят, что безвыходных положений не бывает. В своём теперешнем положении Игорь сумел отыскать лишь один, последний выход - посильнее зажмурить глаза.

Абзац - не нужен?
Клёны сияли всеми оттенками жёлтого, насыщая неистово-яркой дымкой тусклый полумрак осеннего вечера и переливаясь золотыми бликами на мокрой брусчатке трамвайных путей. Опадающие листья тихо шуршали, словно вековые деревья нашёптывали заклинания на забытом языке.
Игорь уже давно не имел возможности насладиться красотой осеннего леса, и потому почти перестал печалиться, что сегодня ему пришлось потратить целый день на пустяшную работёнку.

Перезаморченно с прилагательными, но не сильно! Игорь - зачем его каждый раз именовать, если из людей в парке он один?
Нормалёк, воды не очень много и не хватает немного детектива

Мотивация автора:
"Кроме того, мочевой пузырь всё чаще и настойчивей напоминал о своей небезграничности, болезненно упираясь в брючный ремень.
Игорь, сам не понимая кого тут стесняться, всё же свернул в тень клёнов, чтобы избавить своё тело от излишков жидкости. "
Рассказ - излишки жидкости, накопившиеся в организме автора. Но зачем же выливать их на наши головы?
Написано вроде бы грамотно, но читается с трудом. Уныние в каждой фразе: "Именно там Игорь должен был установить несколько программ на сервер, что и было им успешно проделано уже более двух часов тому назад."

"Что и было им успешно проделано уже более двух часов тому назад".
Проговорите вслух. Это же истошный ад. Словно старый занудный лектор бубнит что-то под нос у доски в полутемной аудитории.

"Игорь, сам не понимая кого тут стесняться, всё же свернул в тень клёнов, чтобы избавить своё тело от излишков жидкости. Что и было им успешно проделано уже более двух часов тому назад".

да нормальный рассказ, просто не интересный, вот пресность и выходит а первый план

Повторы:
уже более двух часов тому назад. Уже давно
взбалмошная красотка небрежно припарковалась у салона красоты
кусок с "глазка-глазищами-глазка-глазка"

Злоупотребляете запятыми: после "Однако" в начале предложения (да и самим "Однако"), между однородными членами предложения, перед сложными предлогами.

А вот это ни в какие ворота:
"Вся правая его часть представляла собой жуткое кровяное месиво."
С этим к подружке жаловаться не лезут. И боль страшная. И кровища хлестать должна. С этого момента действительно начинается чудовищный бред. Из-за этого страх превращается в смех от абсурда. Появление хозяина не пугает.

За исключением этого - написано хорошо.

Угадайка: Это Ра Солнценосного так колбасит или кто-то Ра подражает? Скорее, второе - слишком много ошибок на пустом месте.

PS. А как звали жену?
PPS. Ах, да, а дом-то где?

Спасибо за доверие, это и впрямь не я, неистово-яркая дымка это оксюморон, но с другой стороны - если мне подражают, это хоть что-то да значит.

Затянуто. И главное не раскрыто: почему именно на Игоря напали собаки. От чего именно ему такое наказание?

Убить всех человеков! Слава роботам призракам!

Вы По тоже спросите - зачем к нему ворон прилетел?

Ужастик удался, рассказ в тему, но с прилагательными в первой части - перебор.

У По про ворона не помню, а вот у Монка спрошу

Каркнул Ворон: "Nevermore!" (с)

Не помните? Это же чудо из чудес. ))

http://www.lib.ru/INOFANT/POE/crown3.txt
PS. Вообще, это я зря... Теперь настроение - голову пеплом посыпать. Из зависти к мастерству

Да... прилагательные - тяжеловато. А так - классический ужастик, и довольно удачный. Хотя стилистика века ...надцатого.

А не подскажете систему скорочтения, которую пользуете? Меняйте её. Просто ради интереса через "найти" посчитал - имя супруги ГГ, Нина, встречается в тексте аж одиннадцать раз. И дом... а в чём, по-вашему, находятся квартира и лестничная площадка, где разыгрывается финал? В многоквартирном доме, или висит в вакууме?

Как же они остановились, если и так неподвижно стояли?


А почему пустой?

Мог бы быть очень приличный ужастик, если бы не нестерпимое изобилие вычурных и в то же время банальных словооборотов и метафор. Слишком часто повторяется слово чудовище, в сочетании с "чудовищным".
Простой язык превратил бы этот рассказ в конфетку. А так - скорее жвачка.

Привидения есть, а дома с привидениями - нет.

Тема "дом с привидениями" не предполагает некую связь привидений с этим самым "домом"? А здесь привидения ходють где хотят.

Рассказ не зацепил, атмосферу не создал, особенно насмешила горестно рыдающая подружка с раскуроченным лицом (и сидят они, значит, на табуреточках на кухне, скорую ждут, только что чая не хватает)).
Язык прекрасен, все эти описания и обороты, все так живо и ярко, но перенасыщенно имхо.

Угу, действительно, Нина Сильно автор напугал!

Многоквартирный дом - без привидения. Оно так, мимо проходило.

"не" пишется вместе в данном случае, уважаемый.

О, да и в названии одно "н" пропущено.

Мишка, учите матчасть.

Мог и ошибиться в кои-то веки. Зато вычислил автора.

Позднее зажигание . Уже ж можно вскрываться - час пробил, голосование закрыто.

Позднее или раннее - мне как-то едино. Зная автора, читать интереснее. Почитаю.

Ваша главная ошибка, что вы сначала пишете, потом думаете. Это в лучшем случае. Подозреваю, что иногда и не думаете, если не получите пинка. Хорошо хоть ошибки признаете.

какая глупость - думать.



смотрите выше

Рассказ чепуха, зря старались.

Я запуталась... Это вы, Зубр?

Ага, я уже и в главной ветке об этом прозвонил.