В Гринвилле сломался фонтан, тот, что в Тенистом сквере. Большой, на три чаши, с гранитным бортиком по краю бассейна и бронзовыми фигурками купающихся детей.
Рано утром первого июня главный водопроводчик города по давно устоявшейся традиции открыл вентиль. В трубе глухо заворчало, и сидящие на бортике дети устремились вперед, чтобы не упустить момент, когда сверкающие в утреннем солнце струи воды взметнутся вверх.
Из трубы посыпался ржавый песок.
– Он сломался! – ахнула Минни, светлые пружинки-локоны обиженно подпрыгнули.
Минни окончила первый класс, и еще весной придумала желание: роликовые коньки, с кожаными ремешками и металлическими застежками, шлем и наколенники.
– Испортился! Он испортился, – подхватили мальчишки и девчонки.
Это было впервые за всю историю города. Чрезвычайное происшествие. Самый старый житель Гринвилля дедушка Мозель сварливо произнес:
– Раньше фонтан всегда работал. В первый день лета мы бежали к нему, чтобы загадать желание. Крындец городу! Крындец.
Дедуля шамкал беззубым ртом, но в глазах горел огонь. Он пришел в Тенистый сквер вместе с правнучкой Минни и хотел посмотреть, как она и другие дети вместе с взлетом воды устремят мечты навстречу летнему небу, бреющему полету чаек и тонким перистым облакам.
Фонтан был главной достопримечательностью маленького городка на берегу океана. Не просто фонтан, а Фонтан Желаний. Его включали в первый день лета, когда начинались самые длинные каникулы, и каждый ученик Гринвилльской школы мог прийти в сквер и загадать желание. Всего одно, но оно исполнялось.
Это было чудо, поэтому о фонтане заботились.
Каждую осень воду сливали, трубы чистили, а после бережно, словно это был розовый куст, укутывали старым парусом. Зиму он стоял забытый всеми; штормовой ветер заносил чашу снегом и забрасывал мусором. И лишь Джонни-мечтатель приходил в сквер, чтобы навестить символ беззаботного лета. Ветер проникал за ворот большой не по размеру куртки, доставшейся от старшего брата. Перчатки Джонни потерял, и онемевшие от холода руки он грел запазухой.
Пытливый взгляд синих глаз пытался проникнуть под грубое парусное полотно Мальчишка грезил о кораблях, кладах, пиратах, о кожаном футбольном мяче и боксерских перчатках… Но больше всего он хотел мороженое. Джонни все время болел, и мама запрещала есть холодное.
Весной с фонтана снимали загрязнившуюся ткань, бронзовые скульптуры детей начищали специальным средством, а первого июня в девять часов утра главный водопроводчик города приходил в Тенистый сквер, где к этому времени собирались горожане, и торжественно запускал фонтан.
Так было на протяжении истории Гринвилля. И вот впервые порядок вещей нарушился.
– Что теперь будет? – спрашивали мальчишки и девчонки.
– Что-что? Лето не настанет, – скрипел Дедуля Мозель. – Не будет мороженого, сладкой ваты, велосипедных гонок.
– Я хочу ролики, – захныкала Минни и выдернула пухлую ручку из изъеденной артритом клешни деда.
Ей было обидно, где-то в потоке детских желаний плескалась и ее мечта о том, как она ловко съедет с горки на коньках. Ветер взметнет новенькую клетчатую юбку. А теперь этого не будет… И все из-за того, что в противном фонтане нет воды.
«Нет воды», – расстроился пятнадцатилетний продавец газет Том.
Он уже год как не ходил в школу, а свое последнее желание загадал прошлым летом, поэтому первого июня его не было в Тенистом сквере. Там был его брат Джонни.
Джонни хотел мороженое. Сильнее, чем кто-либо из ребят хотел коньки или стрекочущий колесами велосипед. Прошлое первое июня он пропустил потому, что лежал в постели с ангиной.
– Экстренный выпуск «Гринвилльского сплетника», – кричал Том.
Обычно он продавал газеты на набережной и на пляже, под рокот океанских волн отдыхающие охотно покупали лимонад, леденцы и местные новости. Но сегодня его, как и всех горожан, влекло в Тенистый сквер.
– Фонтан в Тенистом сквере сломался! – снова крикнул он, пробираясь через толпу.
Он искал брата.
– Эй, Том, – позвал его продавец мороженного Баркли. – Мы знаем, что фонтан сломался. Тоже мне, новость! Ты лучше скажи, почему сломался? И когда починят?
– Купите «Гринвилльский сплетник» и все узнаете.
– А там написано? – недоверчиво спросил Баркли.
Том не ответил, он искал в кармане мелочь.
– Э-э-э… Хочешь пломбир? – протянул Баркли. – Папаша Минни уже приходил с роликовыми коньками.
– Ну и? – спросил Том, встретившись взглядом с продавцом мороженого.
– Что и? Ничего хорошего! Думаешь, ты один такой умный?
Баркли развел руками.
Том огляделся, и увидел, что в толпе блестят хромированные крылья велосипедов, качаются огромные облака сахарной ваты. Еще он увидел футбольные мячи и роликовые доски.
Минни рыдала, а смущенный отец пытался вручить ей сверток с коньками, шлемом и наколенниками.
– Не-е-ет, – Минни качала головой, кудряшки-пружинки, намокнув от слез, развились.
– Почему бездействует муниципалитет? – дедуля Мозель потрясал кулаком.
– Что это с ней? – удивленно сказал Том, глядя на девочку.
– Узнала, что Санты не существует, – произнес Баркли. – Мороженое брать будешь?
Том не ответил. Он наконец-то увидел в толпе Джонни. Брат стоял возле фонтана, и по его напряженным плечам было ясно, что он сильно расстроен.
Том подошел и взял брата за руку. Джонни поглядел на него и вздохнул:
– Хотя бы чуть-чуть воды.
В этот самый момент самый главный водопроводчик города повернул вентиль еще на миллиметр, и вместе с металлическим стоном ему удалось выжать драгоценную каплю влаги. Она повисла на краю трубы, яркой вспышкой отразив солнечный луч. Дети и взрослые, собравшиеся в Тенистом сквере, затаили дыхание.
– Это моя капля! – сказала Минни. – Она может исполнить только одно желание. И я сейчас пожелаю.
– Минни! – укоризненно произнес отец. – Здесь много детей.
– Ну и что! Я еще ни разу не бросала монетку в фонтан, – Минни сузила глаза.
– Крындец городу! – пролепетал дед.
– Джонни тоже не бросал, – сказал Том и сделал шаг вперед. – А еще он пропустил прошлое лето.
Рот Минни некрасиво скривился, крылья носа затрепетали. Она сжала кулачки.
– А я, а я… А я сейчас пожелаю, чтобы он пропустил и это лето, – Минни все еще сдерживала рыдания.
– Не бойся, – сказал вдруг Джонни.
Большие, опушенные темными ресницами глаза смотрели на девочку. Он не знал, почему сказал именно эти слова, но они подействовали.
– Пусть все забирает, и это лето, и мои коньки, и все велосипеды… И мячи… – Минни, всхлипывая, уткнулась в руки отца.
– Да-да! Пусть Джонни загадает, – зашумели ребята. – Он пропустил прошлое лето.
Джонни, ободренный поддержкой друзей, вспомнил, как тайком от родителей приходил зимой в сквер и грезил о быстроходных кораблях, кладах, пиратах – обо всем сразу… Что же пожелать?
– Ну? – сказал главный водопроводчик.
Капля сорвалась и полетела вниз. В тот самый момент, когда она со звуком ударилась о дно чаши, Джонни произнес:
– Я хочу, чтобы фонтан заработал!
На миг все замерли, и стало так тихо, что можно было услышать шум волн и крики чаек, а потом вверх взметнулась струя воды. Она взлетела в яркое небо, к легким перистым облакам и каскадом заструилась по бронзовым чашам.
Солнечный луч, преломившись в брызгах воды, распался на семь цветов. Над сквером вспыхнула радуга. Так в Гринсвилль первого июня снова пришло лето.

Этот помню, да. Был хороший отзыв. =)

Чудо, как хорош! Так приятно!

(первый притоп)
Откуда это западнофильство? Что за пропаганда "общемировых" ценностей?
Нельзя было поместить действие рассказа в какой-нибудь э... кольхоз? раённый центр, наконец, на просторах родины ?
Что за идея стоит за рассказом? Счастье всем и сейчас и пусть никто не уйдет обиженным? Воспитание идеализма, утопизма и инфантилизма - вот что я(!) вижу в этом рассказе.
Я еще не всё сказал.

А когда все остальное будет? Второй притоп?

А вообще-то вот такие отзывы надо писать:
Да, я так щитаю, lol

Да простит меня Мастер, чёй-то пробило на Йо-йошный патриотизм
Дабы автор не тратил драгоценное время, взяла на себя смелость и наглость обрусить "Буржуйскую ересь". Иа-Иа, наслаждайтесь!

Водокачка


В Берёзовке сломалась водокачка, та, старая, что на горке за сельпо. Большая, двухэтажная сарайка, с каменным фундаментом, наглухо закрытой амбарным замком дверью и разбитыми стёклами в окошке на втором этаже.
Рано утром первого июня сельский слесарь по давно устоявшейся традиции открыл вентиль. В трубе глухо заворчало, и стоящие вокруг дети устремились вперед, чтобы не упустить момент, когда сверкающие в утреннем солнце струи воды брызнут во все стороны.
Из трубы посыпался ржавый песок.
– Она сломалась! – ахнула Машка, светлые пружинки-локоны обиженно подпрыгнули.
Машка окончила первый класс, и еще весной придумала желание: плиссированную юбку с люрексом, кожаный ремешок и пластмассовый браслет с металлическими вставками.
– Испортилась! Она испортилась, – подхватили мальчишки и девчонки.
Это было впервые за всю историю села. Чрезвычайное происшествие. Самый старый житель Берёзовки дедушка Мазай сварливо произнес:
– Раньше водокачка всегда работала. В первый день лета мы бежали к ней, чтобы загадать желание. Крындец селу! Крындец.
Дедуля шамкал беззубым ртом, но в глазах горел огонь. Он пришел на горку к водокачке вместе с правнучкой Машкой и хотел посмотреть, как она и другие дети вместе с плеском воды устремят мечты навстречу летнему дню, бреющему полету стрижей и тонким перистым облакам.
Водокачка была главной достопримечательностью маленького села на краю болота. Не просто водокачка, а Водокачка Желаний. Её включали в первый день лета, когда начинались самые длинные каникулы, и каждый ученик Берёзовской школы мог прийти на горку и загадать желание. Всего одно, но оно исполнялось.
Это было чудо, поэтому о старой водокачке заботились.
Каждую осень воду останавливали, трубы чистили, а после бережно, словно это был розовый куст, укутывали старыми телогрейками. Зиму она стояла забытая всеми; ветер заносил сарайку снегом и забрасывал мусором. И лишь Вовка-мечтатель приходил на горку, чтобы навестить символ беззаботного лета. Ветер проникал за ворот большой не по размеру телогрейки, доставшейся от старшего брата. Вязаные варежки Вовка потерял, и онемевшие от холода руки он грел за пазухой.
Пытливый взгляд синих глаз пытался проникнуть под грубые плохо струганные доски Мальчишка грезил о тракторах, мотоциклах, мобильнике, о кожаном футбольном мяче и боксерских перчатках… Но больше всего он хотел мороженое. Вовка все время болел, и мама запрещала есть холодное.
Весной с водокачки снимали прогнившую телогрейку, дверные петли и замок смазывали машинным маслом, а первого июня в девять часов утра сельский слесарь приходил на горку, где к этому времени собирались селяне, и торжественно запускал водокачку.
Так было на протяжении всей истории Берёзовки. И вот впервые порядок вещей нарушился.
– Что теперь будет? – спрашивали мальчишки и девчонки.
– Что-что? Лето не настанет, – скрипел Дедуля Мазай. – Не будет мороженого, сладкой клюквы, велосипедных гонок.
– Я хочу юбку, – захныкала Машка и выдернула пухлую ручку из изъеденной артритом клешни деда.
Ей было обидно, где-то в потоке детских желаний плескалась и ее мечта о том, как она красиво выйдет из избы в новой юбке, с кожаным поясом. Ветер взметнет плиссированную юбку, и люрекс засверкает на солнце. А теперь этого не будет.… И все из-за того, что в противной водокачке нет воды.
«Нет воды», – расстроился пятнадцатилетний пастух Николай.
Он уже год как не ходил в школу, а свое последнее желание загадал прошлым летом, поэтому первого июня его не было на горке. Там был его брат Вовка.
Вовка хотел мороженое. Сильнее, чем кто-либо из ребят хотел коньки или стрекочущий колесами велосипед. Прошлое первое июня он пропустил потому, что лежал в постели с ангиной.
– Бабка Макарьиха, беги сюда, а то в селе не узнают, что случилось! – кричал Николай.
Обычно он рассказывал новости около сельпо, под маты отдыхающих механизаторов, которые охотно покупали не лимонад, не леденцы, да и местные новости им были по барабану. Но сегодня его, как и всех селян, влекло на горку.
– Водокачка на горке за сельпо сломалась! – снова крикнул он, пробираясь через толпу.
Он искал брата.
– Эй, Колька! – позвал его продавец сельпо Борис Петрович. – Мы знаем, что водокачка сломалась. Тоже мне, новость! Ты лучше скажи, почему сломалась? И когда починят?
– Пачка «Беломора», Дядь Боря, и все узнаете.
– Одна пачка? – недоверчиво спросил Борис.
Колька не ответил, он искал в кармане несуществующую мелочь.
– Э-э-э.… Может, пломбир? – протянул Борис Петрович. – Машкин Батя уже приходил со свёртком девчачьей мечты
– Ну и? – спросил Колька, встретившись взглядом с продавцом сельпо.
– Что и? Ничего хорошего! Думаешь, ты один такой умный?
Борис Петрович развел руками.
Николай огляделся, и увидел, что в толпе блестят хромированные крылья велосипедов, хрустят пакеты чипсов. Еще он увидел футбольные мячи и самокаты.
Машка рыдала, а смущенный отец пытался вручить ей сверток с юбкой и поясом
– Не-е-ет, – Машка качала головой, кудряшки-пружинки, намокнув от слез, закрутились ещё туже.
– Почему бездействует сельсовет? – дедуля Мазай потрясал кулаком.
– Что это с ней? – удивленно сказал Колька, глядя на девочку.
– Узнала, что Деда Мороза не существует, – произнес Борис Петрович. – Мороженое брать будешь?
Колька не ответил. Он наконец-то увидел в толпе Вовку. Брат стоял возле водокачки, и по его напряженным плечам было ясно, что он сильно расстроен.
Николай подошел и взял брата за руку. Вовка поглядел на него и вздохнул:
– Хотя бы чуть-чуть воды.
В этот самый момент самый сельский слесарь повернул вентиль еще на миллиметр, и вместе с металлическим стоном ему удалось выжать драгоценную каплю влаги. Она повисла на краю трубы, яркой вспышкой отразив солнечный луч. Дети и взрослые, собравшиеся на горке за сельпо, затаили дыхание.
– Это моя капля! – сказала Машка. – Она может исполнить только одно желание. И я сейчас пожелаю.
– Мария! – пьяно, но связно произнес отец. – Здесь много детей.
– Ну и что! Я еще ни разу не загадывала на водокачку, – Машка сузила глаза.
– Крындец селу! – пролепетал дед.
– Вовка тоже не загадывал, – сказал Николай и сделал шаг вперед. – А еще он пропустил прошлое лето.
Рот Машки некрасиво скривился, крылья носа затрепетали. Она сжала кулачки.
– А я, а я.… А я сейчас пожелаю, чтобы он пропустил и это лето, – Машка все еще сдерживала рыдания.
– Не бойся, – сказал вдруг Вовка.
Большие, опушенные темными ресницами глаза смотрели на девочку. Он не знал, почему сказал именно эти слова, но они подействовали.
– Пусть все забирает, и это лето, и мою юбку, и все велосипеды… И мячи… – Машка, всхлипывая, уткнулась в руки отца.
– Да-да! Пусть Вован загадает, – зашумели ребята. – Он пропустил прошлое лето.
Вовка, ободренный поддержкой друзей, вспомнил, как тайком от родителей приходил зимой к водокачке и грезил о быстроходных скутерах, тракторах и квадроциклах – обо всем сразу… Что же пожелать?
– Ну? – нетерпеливо сказал сельский сантехник.
Капля сорвалась и полетела вниз. В тот самый момент, когда она со звуком ударилась о бетонный жёлоб, Вовка произнес:
– Я хочу, чтобы водокачка заработала!
На миг все замерли, и стало так тихо, что можно было услышать шум ветра и крики цапель на болотах, а потом из трубы забила струя воды. Она врезалась в бетонный жёлоб, обрызгала всех, кто стоял рядом, и заструилась вниз по склону к речушке Ромашке.
Солнечный луч, преломившись в брызгах воды, распался на семь цветов. Над горкой вспыхнула радуга. Так в Берёзовку первого июня снова пришло лето.

Это я всё, к чему - что плохого в абстрагировании от нашей действительности? Отпатриотить можно всё, что угодно. Но - зачем!???

рыдал. Гениально. Рассказ ожил. Даже Я(!) лучше бы не сделал.


причем здесь отпатриотить?

Я вам что писатель-деревенщина, создатель пасторальной прозы?
Пора отринуть квасной и пельменный патриотизм и устремиться к общемировым ценностям (за него в валюте дают). К тому же еще Веллер говорил, Гыыыы, хотите,ч об произведение приобрело литературность, перенесите действие куда-нибудь в Южную Америку. Ну или примерно так говорил.

Признайте уже мою гениальность, и я пойду что-нибудь новое ваять.

Не деревенщина - печеночник... тьфу, почвенник)



И шо Вы имеете против кваса? В нем хотя бы градусы есть, в отличии от этого растворителя - кока-колы.
И это пишет коренная сибирячка, вскормленная на пельменях и кедровых орехах...


...и пишет только то, о чем знает...



Ну это проще всего - мадмуазель, Вы гениальны, когда ждать новых откровений?

Спасибо.
Вот это методологически верно. После критики, необходимо похвалить. Чтобы у писателя комплекс неполноценности не развился, хихи.


Теперь только на конкурс. И то если сложится.

Полностью подпишусь!



Признаём! Ваяйте!!!)))))

чо? о_О

У меня повесть прет, только успевай записывать. Боюсть отвлечься на рассказ.

Я говорил, надо было раньше начинать. =( Я так не играю.