Может немного и похожи.

Только у Вас - поэзия,
а у меня обычное рифмоплётство.

Это как с музыкальным слухом - слышу собственную фальшь

Я нашла ответ на первое стихотворение, вот правда кто автор я не знаю

Когда я стану старой теткой
И стервой злой наверняка
В кошмарных спущенных колготках,
К тому же чокнутой слегка,
Когда ходить я буду с палкой,
Чесать свой крючковатый нос,
Со старой выцветшей мочалкой
На голове вместо волос,
Ко мне негаданно нагрянет,
По злой иронии судьбы,
Мой долгожданный принц-засранец,
Мой гений чистой красоты.
Лишь глянет на меня вполглаза -
И пропадет любовный пыл...
Ему прошамкаю: -Зараза!
Подонок! Где ж ты раньше был?..?
...И он, кладя в стаканчик челюсть,
Вздохнет иль пукнет... иль икнет:
Промямлит тихо: Моя прелесть!
И к ножкам как кулек падет.
Я шел к тебе, терпя мученья,
Я тупо подвиги свершал,
Копил я злато и каменья,
И крохи знаний собирал.
И вот теперь тебя достоин!
Теперь, принцесса, все твое!
...Ах, старый, лысый, глупый воин!
И что нам делать, е-мое??
....
У этой маленькой страшилки
Мораль мы все таки найдем:
Пока вы можете-ЛЮБИТЕ!
...а прЫнцев после подождём))

Алиса , то что Вы привели - это ироническая поэзия. Это отдельная тема и очень мне близкая)
А тут я о графоманах бесталанных и, не поверите, талантливых.
Вот например Есепкин. В течении нескольких лет бомбил просторы рунета своими выделениями. Не знаю или появлялся здесь.
Привожу образец его поэзии, но предупреждаю -

смертельно опасно для неокрепшей психики:

Яков Есепкин

Порфировые сильфиды

Помимо снега, врезанного в рунь,
Помимо вод небесного прилива
Ничто здесь не сохранно, вновь июнь
Поманит вечность роскошью порыва.


Весна, весна, легко тебе гореть
Над куполами, в мороке простора,
Сердец еще нетронутую треть
Клеймить сусальным золотом собора.

Иные в небесах мечты парят,
Другая юность в нети улетает,
Висячие сады пускай дарят
Листы ей, кои Цинтия читает.

А мы пойдем по темным царствиям
Скитаться, по истерзанным равнинам,
Юродно бить поклоны остриям
Крестов и звезд, опущенных раввинам.

Как в жертвенники Пирра, в тьмы корвет,
Вонзятся в купол славы снеговеи,
И новых поколений палый цвет
Окрасит кровью вербные аллеи.

Пойдем, нас в этом сумрачном лесу,
Какой теперь зовется Циминийским,
Ждут фурии чурные, донесу
К читателю, ристалищем боснийским,

Скандалом в государственных кругах,
Затмивших круги дантовского ада
Иль сменой фаворитов на бегах
У Фрэнсиса, а то (веков награда)

Известием из Рима о суде
Над орденом невольных тамплиеров,
Точней, об оправданьи их, нигде
Святее нет суда для землемеров

И каменщиков тайных, славы лож
Масонских не ронявших без причины,
Чем в славном Ватикане, надо все ж
Сужденье прояснить, зане личины

Иные и известных помрачней
Терзают без того воображенье
Читательское, треба наших дней
Порой такое голоса луженье,

Уныло вопиющего в нощи
Пустой и беспросветной заявляет,
Картин (их в каталогах не ищи)
Мистических такое выделяет

Порой средоточенье, что ей-ей,
Уместней разобраться в апокрифах
Времен средневековых иль полей
Элизиумных, рдеющих о грифах,

Слетающихся тучах воронья,
Посланников аидовского царства
И вестников его, еще жнивья,
Винцентом печатленного, дикарства

Засеявших, итак, скорей туда,
Читатель дорогой, где нас черемы
Извечно ждали, где с огнем следа
Не сыщешь человеческого, темы

Рассказа не меняя, устремим
Свои благие тени, а собранье
Прекраснейшее буде утомим,
Тотчас замолкнем, скопище баранье,

Увы, предолго зреть нам довелось,
Пергаменты козлиные и рожи
С рогами извитыми (извилось
В них вервие само, которым ложи

Патиновые с ангельских времен
Опутывали слабых или сильных
Мирвольным духом, их синедрион
Достойно в описаниях сервильных

Оценивал), те роги и самих
Носителей отличий адоемных
Сейчас еще я вижу, теми их
Числом нельзя уменьшить, из проемных

Глядят себе отверстий, а двери
Захлопнуть не могу я, чрез сокрытья,
Чрез стены лезть начнутся и, смотри,
Пролезут мраморные перекрытья,

Пускай уж лучше рядом усидят,
Их жаловать не нужно, а восковье
Сих масок зримо, пьют ли и ядят,
Морочное сиих средневековье

Мы сами проходили, днесь призрак
За призраком эпохи синодальной
Глядит и наблюдает, рыбий зрак
Из Таврии какой-нибудь миндальной

Мерцал и мне, а ныне средь иных
Собраний забывая гримы эти,
Грозящие ристалищ неземных
Ложию оскорбить святые нети,

Я истинно ликую, пусть оне,
Адские переидя середины,
Калятся на божественном огне,
В червице мелованные блядины

Теряют перманенты, восковой
Маскир свой чуроносный расточают,
Оскал доселе беломеловой
Сочернивая, внове изучают

Рифмованного слова благодать,
Дивятся, елико сие возможно
В сиреневых архивах пропадать,
Удваивать и множить осторожно

Искусственный путрамент, картотек
Гофрированных кукол восхищенью
Честному наущать, библиотек
Избранниц к достохвальному ученью

Вести и подвигать, и зреть еще,
Как в томы эти Герберт Аврилакский
Глядит с архивниц, паки горячо
Сирени выдыхает, огонь флаккский

Приветствует и пламена других
Пылающих одесно духочеев,
Уверенней парфюмов дорогих
Аромат источающих, ручеев

Сиих благоуханную сурьму
Пиет, не напиется вместе с нами,
Всесладостно и горькому уму
Бывает наслажденье теми снами,

Какие навеваются всегда
Безумцами высокими, именных
Их теней роковая череда,
Смотри, из областей благословенных

Движится и течет, вижди и ты,
Читатель милый, эти облемовки
Чудесные, бежавшие тщеты,
Горящие о Слове, черемовки

Тщетно алкают виждений таких
Ссеребренными жалами достигнуть,
Нет лессиров хотя диавольских
Теперь, чтоб выше лядвий им напрыгнуть,

В былом очнуться, снова затеплить
Слезою мракобесные свечницы,
Начать гнилочерновие белить
Души бесовской, через оконницы

Стремиться в духодарческий притвор,
Лукавое хоть Данта описанье
Грешников и чудовиц, мерзкий ор
С правдивостию схожий, нависанье

Черемных теней в сребре, на гвоздях
Точащихся превешенных, горящих
Юродно тлеться будет, о блядях
Пока довольно, впрочем, настоящих

И стоящих литургий красных свеч
Давай претлеем, друг и брат, патины,
Китановый оставим аду меч,
А с Дантом за родные палестины

Идя иль с духоборником другим,
Давай уже разборчивее будем
В подборе вечных спутников, нагим
И мертвым, аще только не забудем

Скитания надмирные свои,
Мученья без участности и крова,
Медовые отдарим кути,
Пылания зиждительного Слова,

Нагим и мертвым, проклятым гурмой
Увечной и неправой, порицанью
Отверженным, по скрытой винтовой
Лестнице, не доступной сомерцанью,

Опущенным в подвалы и засим
Каким-то ядоморным и дешевым
Отравленным вином, неугасим
Творительства огонь, героям новым

Даруются пылание и честь,
И требнический дух миссионерства,
Нельзя их также времени учесть,
Хоть черемные эти изуверства

Продлятся, вспомнил снова их, но мне,
Я верю, извинит читатель это,
Мы, право, забываем о зерне,
Путем идти каким, пока воздето

Над нами знамя славное камен,
А те, смотри, уж Майгеля-барона,
Червонка их возьми, к себе взамен
Эркюля тщат, горись, эпоха она,

Безумствия черемниц в серебре,
Желтушек празднословных ли невинный
Угар преизливай, в осенебре
Палатном расточительствуй зловинный

Сим близкий аромат, свечей витых,
Кровавою тесьмой, резной каемкой,
Сведенной по извивам золотых
Их маковок вдоль черственности ломкой

Краев узорных с крыльями синиц,
С тенями, подобающими замков
Барочных украшеньям, чаровниц
Пленявших картотечных, тех обрамков

Картин дорогоценных мы равно
Во аде не уроним и не бросим,
Цимнийский сумрак червится давно,
Его и свечным течивом оросим.

Моего терпения хватило только на половину этого творения... Это что-то с чем-то. У автора явно не всё в порядке с головой.
Товарищ Бендер и то лучше сочинял.

Удивительная песня Поэта-энциклопедиста.

Жаль, что такая короткая.

Зачаровывает с первых строк



Сколько пронзительности в каждом куплете











,


,




,










Ia-Ia,
БОЛЬШОЕ человеческое спасибо

Читая его творение, мне тотчас же вспомнился придуманный Шефнером поэт Иоанн Манящий. писавший такую же хрень:
Орангутанг с улыбкой квелой
Шагал по рытвинам судьбы.
И самолюбия уколы
Его вздымали на дыбы.
Бледнели вдруг его ланиты
Кричал он недругам "Уйди"!
И, словно тонны динамита,
Взрывался гнев в его груди...

Замените слово "Орангутанг" на слова "Пушкин", "Лермонтов", "Есенин", "Высоцкий"... - для рифмы "Большой поэт"
И стих в каждой букве явит биографию Поэта.

У меня тоже есть стихотворение замечательное, но "спотыкательное":

Что грустишь? - меня спросила мама
- Я во сне нашел край океана
Под висящим низко мглистым небом
Над лежащим бело-серым снегом

Что же в этом грустного? - спросила
- Нет меня на берегу залива

Можете, когда сердцем-то, а не прочими органами...

А то!

.
(шопотом)Andrey-Chechako , это сивер как-бэ намекает, чтобы ты меньше голову включал (мерзко хихикает и убегает)

Я знал! что понравится, как и мне)
сивер , может добавить ссылку? там еще пару тон подобного лежит.

Конечно добавить.

http://www.stihi.ru/avtor/yakov1
наслаждайтесь


Восстенаем, Господь, в слоте черных иглиц,
А сидят за Тобой фарисеи одесно,
Не узрят ангелки наших траченых лиц,
Звоновые Твои не живятся чудесно.

Ах, высоко лились золотыя псалмы,
Искрашали трухой нищету дарований,
Только сохнут и днесь на хоругвях гурмы
Василечки от сих иродных пирований.

Вижди, Господи, нас, буде слава Твоя
Не превянет-горит, осеняя церкови,
Гордовые певцы умножали ея,
Горла их пропеклись чернозмейками крови.

Спасибо



Умопомрачительно.
В самом возвышенном смысле этого слова

Похоже, ослик над нами издевается...

Monk, спасибо за Вадима Сергеевича Шефнера.
Дивный поэт и прозаик. Будет чем восхищаться долгими зимними ночами.

Относительно Якова Есепкина Вы не правы.
Поэт от Бога.
У него своя мелодия. Как у Вивальди, Прокофьева, Губайдулиной, Таривердиева...

" ...но Гефест
Не дремлет и огни провозглашает

Рождественские данностью, оне
Горят уже вольготно, за снегами
Опустится покой, в холодном сне
Мы грезить будем, будем жемчугами

Апрельскими, а, впрочем, для весны
Сейчас уже не время, наш розарий
Божественно прекрасен..."

Это все фигня. Я в конкурсе на СИ участвую, там надо было написать рецензию. Ну, я и осчастливил некую даму. Не мог пройти мимо - уж больно ник ее мне понравился. Почитайте, получите массу... э... всякого...
Произведение дамы http://samlib.ru/f/felsberg_w_a/pesnjzima.shtml
и мой отклик http://samlib.ru/k/karde_i/slowobludxipustozwonx.shtml

сивер


g-slg.

Поэт обязан быть занудой

Средь веселящегося люда,
С угрюмой думой тет-а-тет,
Стоит озлобленное чудо.
Его фамилия - поэт.

Он раздражен. Он хочет пива.
Вокруг девчонок табуны,
Вокруг палят жизнелюбиво
Из пистолетов пацаны,

И не спешат ни те, ни эти,
Осанну гению трубя,
Преподносить ему букеты,
Навалом денег и себя.

Девчонки пляшут и хохочут,
Девчонки грудью шевелят,
Оне оттягиваться хочут,
Оне грузиться не хотят.

Чем звуки сладостныя лиры,
Им бесконечно больше мил
Толчками бьющийся в эфире
Оптимистичный имбецил.

...Не дрейфь, братан! Нахохли удаль!
Когда кишат весельчаки,
Поэт обязан быть занудой
И проповедником тоски!

Не смей писать для всякой швали,
Он тебя поймет едва ль,
Но будь бабрак среди кармалей,
А средь бабраков будь кармаль!

Во имя чистого искусства
Поэт, как царь, живет один.
...И пацаны по спелым люстрам
Шмаляют лихо из волын.

1998

Осел, зацените - http://samlib.ru/f/felsberg_w_a/pesnjzima.shtml
и мой отклик http://samlib.ru/k/karde_i/slowobludxipustozwonx.shtml
Я знаю, вам понравится. Тут и еротика, и любофф, и мачо с кудрявым... э...