Спасибо. Поправил. Хотя, и не очень удачно. Не знаю, как сформулировать не "сломав" это место.
Фотинья, я начал писать новую книгу. После восемнадцатилетнего перерыва! Уже страниц сорок настрочил. По-моему получается!)))) Бета-ридером потом будете? А я вашим! Я в орфографии не секу. Но по поводу смысла сюжета - полезный совет могу дать. Только если роман не дамский. Мелодрамы - я не люблю)))

Вот и правильно! Давно бы так!


Не переживайте, BurnedHeart, я пишу боевики!

Охо! Вы - наш человек!

А теперь один из красивых фрагментов. Схватка Вельвер-сома со своими родовыми кровниками.




Грязный смуглый тип - почти точная копия Джейбома, склонился в низком поклоне, прокаркав с хрипотцой:
- Добро пожаловать домой, хозяин Вельвер!
Вельвер небрежно махнул рукой в ответном приветствии и властно распорядился:
- Отведите мальчика в башню и приберите для него комнату рядом с моей. А ты, Джейбом, приготовь мне шангарду.
В тот же миг слуги Вельвера подхватили под руки Дэнни и чуть ли не внесли его в замок, оказавшийся каменным строением с большим числом надстроек из глиняных кирпичей. Дэнни оглядывал это строение с некоторой долей опаски и любопытства. Сумасшедшее нагромождение глиняных надстроек навевало мысль о проникновении сюда авангардистского стиля, если бы конечно такое было бы возможно. Даже башня, куда было велено доставить Дэнни - единственное приличное место в архитектуре замка - не поражала, мягко говоря, изяществом линий.
Тем временем, Властитель Вельвер, решил приступить к планам осуществления своей родовой мести. Слово данное Хемпу Зимидиму его не очень беспокоило, ведь, он обещал только, что мальчик вернется через две недели здоровым и невредимым. А эта задача была вполне под силу и слугам. К тому же если отомстить не удастся и клан Санграйвов его убьет, то на слово наплевать. Властители лайборианцы не верят в загробную жизнь и уверениям жирных жрецов. Решив все для себя так, Вельвер начал готовиться к длинным ритуальным приготовлениям мести. Воины слуги число которых не превышало и десятка во всю чистили оружие. Джейбом, исполняющий обязанности личного телохранителя Вельвера, притащил шангарду - пластинчатый доспех из роговых пластин панцирного динозавра, истребленного лайброрианскими охотниками лет пятьсот назад. Наряд сей был весьма тяжел и имел множество шипов на спине и груди в которых по теории должно было застревать оружие врага.
Пока Джейбом высунув от усердия язык полировал тряпкой шангарду, Вельвер принял ванну, смыл с себя дорожную пыль, грязь и начал обматывать тело зеленой материей, на которую и рекомендовалось одевать доспех властителя.
Затем последовала очередь шлема, вид которого посторонний наблюдатель определил бы как нелепый и излишне тяжелый. Далее дошла очередь поножей, налокотников и прочей мелочи довершило которые - серый плащ и черная лента. Закончив этот нелепый, тяжелый и сковывающий движения, непривычного к нему человека, наряд Вельвер обратился с приказом к слугам:
- Выведите могучую ноздрю!
Слуги ушли выполнять приказание, в Вельвер открыл деревянный футляр полученный от Хемпа Зимидима и подвесил оружие к бедру, пристегнув его ремешками удерживающими латы. Плащ вполне надежно скрывал наличие у него оружия небожителей и, довольный собой Вельвер обвязался поясом с блестящими медными патронами, которыми полагалось заряжать оружие. Во дворе послышались шум голосов выкриков и яростные хлопки ударов хвоста могучего животного. Вельвер почувствовал знакомое возбуждение от предстоящей поездки на боевом ящероконе, который верой и правдой служил в битвах еще его прадеду. Вельвер открыл окно и выглянул во двор. Ящероконь неистово бил хвостом, пытаясь достать шестерых слуг державших его веревками, пока Джейбом проворно, словно блоха, не вскочил на его спину, вскарабкался оттуда на шею и не надел черный мешок на голову рептилии. «Ослепнув» ящерконь немедленно успокоился, лишь, мощно выпуская пар из ноздрей сквозь специальные сделанные отверстия в ткани. Властитель Вельвер некоторое время стоял и смотрел на эту картину, потом резко выдохнул в последний раз, и на всякий случай, оглядев свои покои вышел во двор.
Во дворе Вельвер наткнулся на Дэнни который услышав приготовления к битве вышел посмотреть.
- Что Вы собираетесь делать? - обратился он к властителю.
- Это тебя не касается, сын небожителя, - резко оборвал его тот.
- Вы же дали слово моему отцу, что со мной ничего не случиться!? - почти вскричал Дэнни, понимая к чему может привести смерь Вельвера в битве.
- Джейбом позаботится о тебе, сын небожителя, - несколько смягчил тон Вельвер.
Но Дэнни не хотел просто так сдаться. Догнав уходящего лайброрианца он схватил его за полу плаща.
- Вы дали слово моему отцу! Я же и полчаса не протяну здесь, если вы все погибните!
Вельвер внезапно остановился, повернулся и, приблизив лицо, почти к самому лицу Дэнни, сказал тихо:
- Если бы твой отец дал бы мне убивающий свет, у тебя было бы больше шансов выжить, сын небожителя.
- Ты дурак! - зло сказал Дэнни на английском. - Если бы он дал тебе лазер, то ты был бы к тому же еще мертвым дураком .
- Что?
- Ничего. У тебя что, кроме мести, больше ничего в жизни нет? - спросил Дэнни, снова переходя на интергалакт.
- У меня есть честь, сын небожителя. И она дороже и моей, и твоей жизни. И не смей больше хватать мой плащ, в старые времена это было смертельным оскорблением.
Дэнни молча отпустил плащ и Вельвер оседлав ящера выехал за ворота в сопровождении воинов слуг.

. . . .


Красное солнце Лайброра еще не успело дойти до конца небосклона, как пришло время для кровной мести клана серой башни. Два десятка воинов и властитель Вельвер остановились в трехстах шагах от ворот замка Санграйвов - большого и изящного сооружения из белого камня, с четырьмя башнями вздымающими над шестиметровыми стенами. Воротами окованными медью с изображением песчаной скопы - родовой эмблемы рода.
Прошло еще немного времени, прежде чем их заметили с замка, и немногим больше, прежде чем навстречу выслали своих воинов.
Сдерживая нетерпеливого ящероконя, приказав своим воинам опустить оружие, властитель Вельвер ожидал приближения Санграйвов, число воинов которого многократно превосходило его собственный отряд. Санграйвы были сейчас в силе. Богаты и могли позволить себе и сотню другую воинов-слуг. Последними из замка выехали: Хулман - старший сын рода - и четверо его братьев. Все они ехали на странных на взгляд Вельвера чудищах, по слухам завезенными недавно небожителями. Вельверу только издали доводилось видеть этих созданий, называемых лошадьми, но ничего более о них не знал. Сейчас он лихорадочно прикидывал в уме возможности умных и быстрых на вид тварей. Наносят ли они своими страшными зубами укусы во время боя? Затаптывают ли копытами сбитых с ног воинов?
Тем временем, Хулман с братьями пустили коней вскачь и, обогнав собственное войско, первыми приблизились к врагам.
Не сбивая шаг коней, они пустили рысаков вокруг отряда Вельвера, выписывая почти правильные круги.
Вся сцена проходила в полном молчании, показывая презрение Санграйвов к малочисленному отряду своего врага. Внезапно Хулман остановил коня и заговорил, обращаясь к своим братьям продолжавшим кружить вокруг:
- Не скажете мне, уважаемые братья, - начал он с изрядной долей издевки, - что это за чучело к нам приехало?
Один из кружащихся братьев по имени Малри, отозвался:
- Сдается мне, уважаемый брат, это чучело - наш сосед Вельвер-сом.
Кто бы мог подумать! - с притворным удивлением воскликнул Хулман и продолжил издевательски: - А не скажешь ли, брат Малри, зачем он надел этот шутовской наряд?
- Быть может, он хочет наняться к нам шутом, - с хихиканьем предположил Малри.
- В самом деле, это все объясняет, - сказал Хулман и, соизволив, наконец, обратиться к Вельверу непосредственно, скорбно заметил: - Увы, мой друг, вынужден огорчить тебя. Сие место в замке Санграйв уже занято. Если бы ты обратился к нам раньше, мы, несомненно, уважили бы столь древнего представителя шутовской династии, и сохранили бы вакансию открытой.
Раздался общий смех братьев. Когда он стих, Вельвер ответил на оскорбления:
- Хвала небесам, что твой почивший отец не слышит тебя, Хулман. Впрочем, ничего другого ожидать от сына шлюхи не стоило, я давно подозревал, что слухи о твоем сомнительном зачатии имеют под собой основание. С таким же успехом Старый развратник Халир мог осеменить пустынного шакала. Мне кажется, результат в любом случае был бы не хуже, чем сейчас.
Смех воинов Вельвера, поддержал весьма далекое от юмора оскорбление хозяина. Впрочем, шпилька не могла не взбесить Хулмана, который, весьма, болезненно относился к грязным слухам о своей матери, вероятней всего несправедливыми и безосновательными.
- Смерть, Санграйвам! - закричал Вельвер, не дожидаясь ответа на свое оскорбление.
Отряд его воинов подхватил клич, взметнув вверх наконечники копий и зазубренных палашей. Хулман с братьями отскочили, стегнув коней плетьми и, вместе с уже подоспевшим пешим подкреплением, немедленно напали, пользуясь подавляющим численным превосходством, охватывая противника в кольцо окружения. Но властитель Вельвер уже не обращал внимания на эти тактические тонкости военного искусства. Он был мстителем, а не полководцем-стратегом. К тому же при таком численном превосходстве это не имело значения. Багровый туман ярости застлал взор Вельвер-сома и он, гигантским прыжком на который была способна его рептилия, бросил ящера в самую гущу врагов. Мощные когти ящера тут же раздавили не успевшего отскочить меченосца. В Вельвера тут же швырнули три копья и свинцовый метательный шар. Копья отскочили от пластин шангарды и, лишь, метательный шар больно ударил в нарукавник вызвав на миг паралич руки, причинив зудящую неприятную боль. Вельвер тут же ответил на нападение. Выхватив притороченный к седлу дротик, он развернул ящера и с силой бросил его в метателя шаров. Скуластый метатель шаров, почти юнец, скорчился в ужасной агонии, когда дротик со сверхъестественной точностью ударил его в глаз. Почти сразу же, на помощь Вельверу подоспели его войны, дравшиеся с отчаянием обреченных, и у него появился шанс схватиться с властителями Санграйва. Но Хулман, словно чувствуя что ему не совладать с кипевшим от ярости кровником в открытом бою, избегал прямого столкновения, прячась за спины своих воинов, подставляя их под безжалостные удары Вельвера, ожидая удобного случая когда израненный и уставший рубиться враг ослабнет. Эта тактика без сомнения принесла бы, к конце концов, свои плоды если бы ее не испортил Малри, который не разделяя такой подход и игнорируя предостерегающий окрик Хулмана, схлестнулся с Вельвером.
Наказание за беспечность было стремительным и безжалостным, как и в случае с метателем шаров: быстрый выпад копьем, пробивающий доспех одного их Санграйвов и почти сразу четыре движения, быстрых и отработанных как балет - поворот древка копья вокруг своей оси, нырок под лезвие меча второго напавшего, рывок назад, выдергивающий древко из обмякшего тела и ответный удар секирой, зажатой в левой руке, Голова очередного воина Санграйвов покатилась по песку.
- Смерть Санграйвам! - хрипло закричал Вельвер, выиграв это короткий эпизод боя.
Несколько голосов тут же отозвались на клич и битва продолжила свой неумолимый бег. Однако, ситуация изменилась в корне. Объятые жаждой мести за убитого брата, Санграйвы, забыв о всякой осторожности, бросились с воинственными криками на Вельвера и его тающего, как снег, войско. Властитель Вельвер не был способен отразить натиск такой согласованной атаки. Копья и мечи ударили его со всех сторон. Большинство ударов не пробило доспех или сильно ослабли не сумев полностью прошить легендарную шангарду, однако вконец израненный ящер замертво рухнул от свирепого удара копьем в бок. Властитель Вельвер оказался на земле. Почти одновременно с этим моментом был убит его последний воин, попытавшийся пробиться ему на помощь. Санграйвы навалились, пытаясь затоптать Вельвера копытами коней и заколоть наконечниками пик. Вельвер пытался подняться, отпихивая руками то копыта коней, то наконечники копий, но и те, и другие все же доставали его. И хотя смертельной раны он еще не получил, даже его сверхпрочный доспех не мог долго выдержать такой натиск. Только в предпоследний момент, когда казалось, что сейчас он умрет, он вспомнил об оружии небожителей. Непослушной рукой он выдернул оружие из ременной петли на бедре и, пока кровь хлестала из раны на голове, заливая глаза так, что он ничего не видел, ощущая лишь только, что кто-то неистово тычет его копьем, пытаясь пробить доспех, Вельвер направил руку с пистолетом вверх.
Он выстрелил почти ничего не видя, полагаясь лишь на свое чувство присутствия - присутствия врагов! Звук выстрела заглушил все: весь шум битвы - хриплое ржание коней; молодецкое уханье рубаков, замахнувшихся для удара, означающего неминуемую смерть, стоны умирающих. Точно так же Вельвер выстрелил еще пять раз, слегка отклоняя ствол вправо, и влево от себя. Повисла оглушительная тишина. Которая разразилась беспорядочным шумом: топотом убегающих ног, паническими криками, лязгом брошенного оружия. Вельвер почти физически ощущал как пространство вокруг пустеет. Его охватила какая-то эйфория всесилия. Он встал на одно колено, стащил мешавший шлем, вытер рукавом кровь, наконец, прозрев. Разглядывая улепетывающих врагов, он перезарядил оружие. Результатом его слепой стрельбы стало еще три трупа: один слуга воин и двое Санграйвов. С сожалением Вельвер обнаружил, что Хулмана среди них нет. Хулман во всю скакал в направлении ворот замка. Прихрамывая, Вельвер бросился в погоню, одновременно пытаясь на ходу попасть в убегавших.
- Стой, Хулман! Стой, проклятый змееныш! - осипшим голосом кричал Вельвер.
Но результат, как стрельбы, так и погони был неутешительным. Когда властитель серой башни добежал до ворот, то Хулман уже успел скрыться за ними и крепко запереть их. В бессильной злобе Вельвер начал выкрикивать оскорбления и ругательства, даже выстрелил в створ ворот, словно чудесное оружие небожителей могло пробить и уничтожить их…
Лишь, спустя какое-то время, когда в конец обнаглевшие защитники замка начали швырять в него дротики и стрелы со стен, Вельвер был вынужден отступить. Попугав обстрелом, из последних оставшихся в барабане патронов, защитников замка, Вельвер, уставший, израненный и частично удовлетворенный своей местью, шатаясь, отправился домой.

стоял И смотрел?

Спасибо. Поправил.)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: КОВЧЕГ ТРИ




Редакционный шум был настолько привычен для уха Гила, что все эти звуки принтеров, факсов, шуршания бумаг и прочего почти не воспринимались слухом, словно у опытного шофера дальнобойщика, погруженного в мир бесконечной езды, где существует только лента дороги и стальная морда грузовика.
У Гиллиарда Тапича, журналиста явно не хватающего звезд с неба, не было собственного кабинета - лишь уголок с компьютером, телефоном и прочей журналисткой утварью в общем зале, где вместе с ним работали не меньше полусотни сотрудников его газеты.
Звонок его собственного телефона был для Гила громче грома среди ясного неба, а весь шум, словно проходя сквозь какой-то фильтр, отсекался от него.
- Слушаю Вас,- довольно вяло сказал в трубку Гил, продолжая крутить пальцами ручку от «Паркер» подаренную покойным отцом после окончания колледжа. Однако, в ответ на его фразу слышалось только чье-то тяжелое неритмичное дыхание.
Почти минуту Гил слушал это сопение неизвестного, ничего не говоря, и понимая, что парень на том конце телефонного провода хочет, чтобы он вспылил, впав в раздражительное состояние, и проявил тем самым слабость. Затем, звонивший, сообразив что Гил раскусил его тактику, раскрыл карты:
- Мне нужен Гил Тапича, этот поганый писака! - сказал надтреснутый, хрипловатый голос, нагло и без тени смущения, словно и не было досадной паузы в самом начале разговора.
- Не знаю кто Вы такой, мистер, но хочу Вам дать бесплатный совет, - медленно проговорил Гил. - Не курите слишком много.
- Что? - озадачено переспросил голос.
- Я говорю, не курите слишком много, - повторил Гил. - У Вас легкие ни к черту. Сопите, как подыхающий гиппопотам.
- Слишком умный? Да? - угрожающе спросил голос в трубке и продолжил: - Ну, ну. Короче, Тапича, большие мальчики, которым ничего не стоит раздавить твою тощую задницу, советуют тебе не лезть своим носом в дело Темплтонов. Ты усек?
- И долго ты это репетировал?
- Чего?
- Я спрашиваю, долго ты репетировал, - переспросил Гил, - или ты по бумажке читаешь эту гениальную речь? Импровизируешь так сказать.
Или, может, ты насмотрелся на ночь фильмов, где гангстеры запугивают журналистов, и решил поиграть?
- Пошел, ты! Писака поганый!
- Кстати, а кто это говорит? - спросил Гил, игнорируя оскорбления.
- Задница твоя говорит, - с издевкой ответил голос.
- Ах, та-а-ак. Что же, прости задница, что не узнал, у тебя сегодня такой не похожий голос.
Длинное испанское ругательство, взбешенного издевками Гила типа, было для него совершенно непонятным. Однако, на первый раз и этого было достаточно, когда незнакомец повесил трубку, Гил раскрыл блокнот и записал красным фломастером: « Латинос, возможно, мексиканец».
Гил давно раздумывал стоит ли лезть в дело о коррупции довольно высокопоставленных чиновников, да еще по слухам связанных с мафией. Он занимался собственным журналистским расследованием, с тех пор как какой-то аноним передал ему кое-какие документы. Гил предполагал, что его могут запросто кокнуть в подворотне после их публикации, поэтому, учитывая важность документов, прежде чем дать основную информацию, опубликовал небольшую статью с использованием только части материалов, чтобы прозондировать почву. И вот, похоже, сбываются его самые худшие подозрения. Сегодняшний звонок подтвердил это.
« Что бы предпринять?» - думал Гил. - «Залечь на дно? Или может обратиться к главному редактору Харвису за советом? Нет! Харвис - трус! Слишком любит хорошую еду и роскошную жизнь, чтобы рисковать этим».
После недолгого обдумывания, Гил наконец решился. Открыв ящик своего стола, он собрал документы в папку и, отпросившись у редактора по неотложному делу, вышел на улицу.
Это и было его фатальной ошибкой. Ему и в голову не пришло, что звонивший Латинос, мог сделать это прямо из автомата под окнами редакции и что двое его сообщников ждут у подъезда, готовые действовать сразу после его отказа подчиниться угрозе.
Таково было начало жидкого азота, за несколько минут до первой смерти журналиста Гиллиарда Тапича.


. . .




Гил проснулся от вибрации, источником которого оказался корабль. Он догадался об этом сразу как только попал сюда. Резкое уменьшение гравитации к которому прибегали веганцы в целях экономии энергии космического корабля было уже знакомым явлением для него. Открыв глаза, он сфокусировал взгляд на скудной обстановке камеры-каюты. Правая стена представляла себя сплошную решетку из длинных металлических полос. Пол был также металлическим, как, впрочем, и стены, ничем не отличающиеся от него. Кроме этой решетки, сантехнических удобств и двухъярусной кровати на которой в данный момент храпел
Марк, больше ничего не было. Разве что воздух пропитанный каким-то летучим, антисептическим веществом.
Гил встал с кровати и, почти одновременно с этим движением, корабль сотрясла новая волна дрожи. Гил растормошил Марка и спросил:
- Почему мы дергаемся?
Еще не совсем отойдя от сна Марк сонно пробормотал:
- Что ты подразумеваешь под дерганием?
Гил поднял палец:
- Послушай сам, сейчас опять повториться.
Менее чем через минуту толчок повторился. Марк, окончательно проснувшийся, присел на кровати, свесив ноги, и несколько разочарованно ответил:
- А-а, это. Это причальные захваты. Скоро сядем.
- Значит, мы доехали?
- Похоже, - ответил Марк, соскакивая со своего ложа, - хотя слово «доехали» не совсем подходит к данной ситуации.
- Какая разница, доехали, долетели, допрыгнули, - перебил Гил, - у меня голова уже болит от ваших галактических проблем. Ты, хотя бы, что-то конкретное знаешь о месте куда мы прилетели?
Марк почесал затылок.
- Не очень много, вообще-то. Это что-то вроде международной тюрьмы или трудового лагеря. Мы будем работать на рудниках. Воздуха на этой планете нет, вся территория лагеря находится под гигантским куполом, где вполне приличные, относительно конечно, условия существования: шестичасовой рабочий день, свободное время, мультивизор, плавательные бассейны, возможность для творческого развития личности. Вообще-то, здесь не так уж плохо, тюрьмы у веганцев неплохие.
- Откуда ты все это знаешь? - подозрительно спросил Гил. - Ты что, сидел здесь?
- Нет, что ты. Просто, смотрел передачу о тюрьмах системы ковчег по веганскому каналу.
Гил замер.
- Ты хочешь сказать, - медленно и с расстановкой спросил он, - что видел все это дерьмо по ящику?
- Прошу тебя, Гил, не употребляй этих варварских выражений из твоего прошлого, здесь все прослушивается. Не показывай веганцам, что ты дикарь.
- Плевать! Что мне, срок к пожизненному добавят!? А ты - чокнутый, если думаешь, что есть хорошие тюрьмы. По ящику всегда и во все времена вешали лапшу для придурков.
- Для журналиста убитого коррупционерами, ты жуткий пессимист, Гил, - заметил Марк, устав спорить с вечно недоверчивым «предком».
- Если бы я и не был им, - огрызнулся Гил, - то после ваших опытов с моим подсознанием, наверняка сделался.
- Брось, Гил, ты - герой. Земля у тебя в вечном долгу…
- Да, и потому мы будем гнить в тюряге веганцев для иностранцев, - перебил Гил, невольно срифмовав последние слова.
Марк повел плечами, ничего не ответив и, в этот момент судно причалило. Гил не удержался от очередного едкого комментария:
- Ты знаешь, Марк, нам стоит подумать над идеей стихосложения. Поскольку времени у нас хоть отбавляй, то мы можем начать писать стишки и эпиграммы на веганцев. Только посмотри как здорово они рифмуются: Веганцы - голодранцы, посланцы, зас…
Марк скосился на Гила, но так ничего и на сказал. Через несколько минут посадка судна завершилась и решетчатая дверь их камеры отъехала вбок, освобождая выход в освещенный коридор.
- Идем, - сказал Марк, выходя в коридор.
Гил последовал за ним, задав по пути резонный вопрос:
- А разве за нами не придет охрана?
- Нет, - ответил Марк.
У выхода из коридора показались другие арестанты.
- Если мы не выйдем из корабля, - продолжил Марк свои пояснения, - то через пять минут сюда пустят болевой газ.
Подойдя к выходу, Гил наконец получил возможность рассмотреть других арестантов, столпившихся у огромного выходного люка. В основном среди них преобладали люди. Других гуманоидов было совсем немного.
- Что-то я не вижу здесь веганцев, - заметил Гил, когда они подошли к основной массе преступников двадцать пятого века.
Несколько заключенных услышавших замечание Гила, тут же оглянулись на него. Один издал смешок, другие заулыбались словно он сказал что-то смешное и несуразное.
- В среде веганцев преступности нет, - ответил Марк. - По крайне мере они так утверждают. Это тюрьма для инопланетчиков, иностранцев-эммигрантов.
- Как это - нет преступности? - удивлено переспросил Гил. - Так не бывает.
Но Марк ответить не успел. Огромный люк распахнулся и толпа хлынула наружу, вынося их под купол галактической тюрьмы типа Ковчег.
Только сейчас, когда все сто шестьдесят семь новоприбывших зеков высыпали под тень верхних построек «ковчега», появилась охрана. Без оружия. Необходимости в этом, похоже, и не было. Гил это понял, стоило ему только взглянуть по сторонам и узреть странных роботов, напоминающих гигантских страусов, ощетинившихся многоствольными пулеметами и красными датчиками видеосенсоров - глазами.
Поскольку Марк попал в другую группу зэков, Гил лишенный возможности расспрашивать его, прибегнул к помощи других собратьев по несчастью. Тронув за плечо ближайшего в строю соседа, широкогрудого и грузного типа, спросил:
- Что это за штуки, приятель?
Грузный скосил взгляд в указанном направлении и ответил:
- Боевые роботы Нара-Веги. Тысячелетний хлам для их цивилизации. Притащили после мятежа сюда, чтобы пугать зэков.
Гил хотел было задать еще несколько вопросов грузному типу, но обстановка изменилась, переведя его внимание на другое. Откуда-то из глубины строений вышел шеф тюрьмы. Рядом семенил секретарь, держа на ладони микрокомпьютер и с подобострастным видом отвечая на вопросы шефа. Сам шеф остановился перед фронтом приведенного в полный порядок строя и, выдержав эффектную, подавляющую психику паузу, начал речь.
- Итак, господа преступники! Вы прибыли на «Ковчег Три» - самую образцовую тюрьму или лагерь для перевоспитания, если хотите, по эту сторону Веги. Возможно, и по ту. Прежде чем познакомить вас с распорядками нашего совместного, безрадостного сосуществования, я должен вас предупредить: отныне у вас есть Бог, и Бог здесь это - я, Сантос дель-Дьено, полномочный управляющий под юрисдикцией Веги. Это вы должны запомнить раз и навсегда. Еще вам следует знать, что на Ковчеге Три не действуют законы о необходимых минимальных правах заключенных. Законы здесь устанавливаю я и менять их могут только мои хозяева - Веганцы. Но поскольку им на вас глубоко наплевать, то на это не рассчитывайте....
Речь продолжалась в том же духе и Гилу уже начало казаться, что слова Марка о хороших условиях в тюрьмах типа ковчег, мягко говоря, не совсем соответствуют действительности. Речь управляющего тюрьмой была обильно сдобрена грубостями и презрением к заключенным.
Так отвлеченно слушая и размышляя, Гил дотерпел до конца речи, после которой управляющий начал обходить строй, ежеминутно останавливаясь у кого-нибудь из интересных ему персон. Иногда на них указывал семенящий рядом помощник, предварительно сверившись с записями на экране компьютера.
Когда обходчики подошли к месту, где стоял Гил, он уже вычислил, что его не пропустят. Комп помощника, наверняка содержал информацию на него, его история просто не могла не заинтересовать начальство любой местной тюрьмы. Помощник остановился напротив него и поманил пальцем, приказывая выйти их строя. Гил с плохо скрываемой нервозностью сделал шаг вперед. Помощник обратил внимание Сантоса на него, указав пальцем, с кратким:
- Этот.
Сантос пристально осмотрел Гила, словно тот был каким-то животным зоопарка, или музейной редкостью.
- Значит, это ты из заморозки? - скорее утверждая, чем спрашивая, заметил он.
- У нас уже был один замороженный, - продолжал Дьено, - но до нынешнего дня он не дотянул. Скажу честно, парень, поблажек не жди. То, что ты из позднесредневековья - ничего не значит. Я сам знаю кое-кого оттуда, - Сантос в этом месте таинственно поднял указательный палец, а затем продолжил. - Правда, если будешь вести себя хорошо, то, думаю, мы поладим. Относительно, конечно.
Повернувшись затем в сторону строя, Дьено заговорил громче:
- Некоторые из вас, я знаю это точно, считают нас ренегатами: мол, мы работаем на веганцев против «своих». Но мы - персонал тюрьмы так не считаем. Мы лишь помогаем убирать мусор, портящий наш имидж среди таких высокоразвитых рас как веганцы. Этот мусор - вы. То же самое относится, и к другим представителям отсталых культур. Вы - отбросы ваших социумов, портящих жизнь цивилизованным народам. Должен вас предупредить, и тебя, Замороженный тоже, что слово «Ренегат», считается здесь ругательным, и его могут, произносит только два человека в этом лагере. Я и, тот, кто собрался умереть. Не рассчитывайте, что вас спасет обращения к земному правительству. Земля уже вынесла мне и моим людям несколько смертных приговоров, объявив нас предателями и ренегатами. Но нам наплевать на это. Мы нужны веганцам, чтобы сдерживать такие отбросы как вы, поскольку их цивилизация никогда не культивировала и не культивирует смертную казнь. А теперь… - Сантос выдержал паузу и договорил,
- Марш в барак! Всем кроме убийц в секцию два и четыре, первым остаться!
Гилу пришлось остаться, толпа зеков обтекла его с двух сторон. На несколько секунд он встретился с глазами Марка - растерянными и глупыми. Гил кивнул ему, сделал прощальный жесть рукой, и толпа унесла его с собой.
Через пару минут на посадочной площадке осталось только несколько человек и один гуманоид - зеленокожий рептилеобразный меганец, вид которого напоминал персонаж какого-то мультика, где вместо людей живут и страдают какие-то говорящие животные.
Причем отвращение это не вызывало, как не может его вызвать вид лошади или тигра, пропорции которых соразмерны и гармоничны даже на человеческий взгляд.
После того, как зэки ушли, меганец сам подошел к Гилу и встал рядом на расстоянии вытянутой руки. Дьено сцепил руки за спиной и начал уже вторую речь:
- С вами разговор особый, ребята. Убийц у нас немного и обращаемся мы с ними соответственно.
За этим многозначительным «соответственно», Гилу причудилось что-то угрожающее и он, впервые заговорил с главой тюрьмы:
- Что это означает: соответственно?
Дьено ответил, перечислив список «неудобств»:
- Это значит, что вы будете работать не шесть а двенадцать часов в сутки; это значит, что вам будут давать некачественную биомассу и вы забудете понятие - свободное время, поскольку его у вас не будет. Понятно, мрази!
Несколько секунд стояла тишина, а потом, неожиданно, заговорил меганец. Зоб у него при этом чудовищно раздулся и слова человеческого языка произносились со скрипом и хрипом так, что любой догадался бы с каким трудом они ему даются.
- Я знаю, что политика веганцев, - говорил он, - направлена поощрять начальство лагеря в его стремлениях не выпускать убийц на свободу, даже после отсидки срока. Меня мало интересует моя личная судьба Дьено, однако как врач психолог, хочу дать вам совет: обратитесь к специалистам. У вас запущенный случай мании величия, вкупе с параноидальным комплексами. Это плохо лечится.
Гил с любопытством уставился на Дьено ожидая реакции на столь явное оскорбление. Однако, реакция начальника тюрьмы заключалась лишь в краткой команде надзирателям:
- В карцер! - даже каким-то усталым и безразличным голосом бросил Дьено и добавил, когда охрана уже уводила меганца, указав на Гила: - А этого в шестую секцию, в «крысятник», к
«коллегам»!


. . . .

Мутная зеленая жидкость собиралась лужицами на выщербленном дне шахты, невесть как конденсируясь из стерильного воздуха. Гил старался не наступать на эту жижу, которая по своим свойствам напоминала кислоту. Жижа разъедала обувь и по совету сокамерников, предупредивших что новые ботинки не выдадут еще полгода, даже если придется ходит босиком, Гил осторожно избегал ее.
- Гил не стой как «коллауб». Если не выполним суточную норму, Святой устроит нам дезинфекционный душ в камере, - сказал высокий и здоровый колонист с Суока по имени Яго, который заметил, что Гил стоит опустив кирку, о чем-то задумавшись.
Услышав предупреждение, Гил спохватился и снова начал работать, не спеша и размеренно, как его учили «коллеги» по секции - секции убийц.
- Простите, ребята, задумался, - сказал Гил в свое оправдание и почти стразу спросил: - А что такое коллауб?
Вместо Яго, ответил тип по кличке Умник - смуглый землянин с гипертрофированным чувством юмора, почти не поврежденным даже тюремными порядками на Ковчеге три.
- Кварцевая квазижизненная форма с планеты звезды Сольсера.
- Брось, Умник. Никакие они не квази, а просто безногие шары, которые расплодившись поубивали все остальные формы жизни на своей планете, а потом сами сдохли от голода, - заметил Яго, переводя дух.
- Знаешь куда они девают это дерьмо, что мы тут добываем? - спросил затем Яго, увернувшись от здоровенного куска кварцита, отколотого им кайлом.
- Не представляю, ответил Гил, - наверное, перерабатывают где-нибудь?
- Еще чего захотел. Они поднимают это дерьмо наверх, вывозят за пределы купола и сваливают там.
Гил в удивлении застыл с поднятой для удара киркой.
- Ты хочешь сказать, что мы зазря работаем? - спросил он, оправившись от удивления.
- А ты как думал? Если бы они хотели каких-то практических результатов от нашего труда, то дали бы нам технику и отбойные молотки и полуроботов, а не эти древние штуки, которые специально предназначены чтобы издеваться над нами. Промышленные роботы вообще могут изрыть этот планетоид за считанные дни.
После этих слов, Гил начал искусственно сдерживать себя. Что может быть бессмысленней, чем бессмысленная работа? Однако, норму надо было выполнять. Система наказаний на Ковчеге три была разнообразной и ее рамки ограничивала только не очень богатая фантазия начальника тюрьмы. Это был не большой, но все же плюс.
«Смысл нашего существования здесь, - говорили Гилу, - заключается в нашей скорой смерти. Причем, убивать нас следует как можно незаметней: истощением, тяжелыми условиями труда, авитаминозом, болезнями». «Почему же нас просто не расстреляют?», спрашивал Гил недоуменно. «Потому что обитатели Веги не признают смертную казнь, как «гуманная»и «цивилизованная» раса. Они, даже, не выступают в роли тюремщиков, это за них с успехом делают такие ренегаты, как Дьено». «А как же мораль?», спросил Гил. «Какая к черту мораль, Гил! Ты думаешь веганцы хотят оставлять в живых человека убившего их гражданина, которые, кстати, по семьсот лет живут?» «Я же убил не веганца». «Какая разница, если этот Боспен был так важен для них, то это еще хуже для тебя. Ты просто наступил на их больную мозоль». «А как на это смотрят.
Ал-Хейды?» «Да этим вообще наплевать. Они заняты своими исследованиями, смысла которых мы даже не поймем. До дрязг низших рас им нет дела. А Земля ничего не может поделать, технологически мы только на пятом месте после Герны, хотя развиваемся быстрее всех. После окончания рабочего дня металлическая клеть начала томительно долгий подъем
наверх. Гил все еще витал в своих мыслях. Умирать ему не хотелось как всякому нормальному человеку, но тюрьма «Ковчег три» была, похоже, финалом всего. Злость на группу Марка, втянувших его в эти галактические «разборки» уже прошла да и была не слишком обоснованной. Он, ведь, ничего не выгадывал лежа в жидком азоте как экспонат номер сто двадцать четыре. А так, хоть появилась короткая возможность взглянуть на мир будущего. О чем еще мог бы мечтать журналист?
Клеть подъемника неожиданно тряхнуло и зеленая лампочка на ее потолке мигнула раз-другой. Один из зэков по прозвищу - Фим - пилот военно-космических сил, никому не рассказывающий за что попал на ковчег, внезапно высказал неприятное для всех предположение:
- По-моему, они нас сейчас грохнут.
Яго с мрачным видом повернулся к нему:
- Что ты имеешь ввиду под грохнут?
- Я говорю, что это хороший шанс гробанут нас всех. Лопнувший «случайно» трос и они запросто выполнят годовой план.
После слов Фима, все стали смотреть в черноту потолка с нарастающим напряжением, как будто все уже видели надзирателя спешно подпиливающего медленно наматывающийся на барабан трос.
Зэк по прозвищу Умник опомнился раньше всех:
- Да ну вас, ребята! Это совершенно не в духе «Святого». Как будто не знаете что, чем медленнее мы умираем, тем приятнее для этого ублюдка. Короче, никаких тросов. Давайте говорить о приятном. Назло этому ублюдку.
- Скажешь тоже, приятное, - отозвался Фим. - Единственное приятное здесь - это сознание того, что все это не будет длиться вечно.
- Да ну вас! Пессимисты чертовы, - отмахнулся Умник. - Я лучше с Гилом поговорю, он и то лучше вас держится, хоть и из позднего средневековья.
- Боюсь я неважный собеседник, - с улыбкой отозвался Гил, - все время задаю вопросы.
- А ты спрашивай, не жмись, - подбодрил Умник. - Отвечать тоже приятно. Не на допросе, конечно.
- Тогда, ответь, - с легкой заминкой спросил Гил, - отсюда убежать можно?
Умник качнул головой.
- Ну и вопросец! На мелочи ты не размениваешься. Убежать-то, конечно, можно, если хорошо постараться. Любая система имеет свои слабые стороны. Только куда? За пределы купола, где нет атмосферы? Или прятаться в шахтах, которых бог знает сколько
нарыли за сотню лет? А что потом?
- А если захватить тюремный звездолет, когда он прибудет с новой партией заключенных? - не желал сдаваться Гил.
- Да, и задохнуться в болевом газе, - вмешался в разговор Яго. - Отличный способ самоубийства если надоест этот ублюдочный концлагерь.
- Значит, нельзя? - настаивал на определенном ответ Гил.
- Этого я тоже не говорил, - ответил Умник и внезапно начал рассказывать: - Лет двадцать назад здесь случился большой бунт. Условия жизни заключенных тогда были не в пример лучше, даже, в секции убийц. Так вот, взбунтовавшиеся зеки нейтрализовали охрану, отобрали у них парализаторы, взяли под контроль все бараки. Начальство лагеря заперлось в своем штабе, где все автономно: питание, воздух, энергия. Потом начались переговоры. Лагерники выдвинули свои условия на которые начальство тюрьмы - тот самый Дьено на удивление быстро согласилось. Пленных отпустили и, как только они заперлись в штабе с Дьено, этот ублюдок выпустил из купола воздух. Попросту убрал его. Представляешь, раз - и полтысячи трупов! Даже веганцам после этого стало не по себе.
Единственный выживший после этого кошмара был дежурный на кухне. Этот парень вовремя сообразил что происходит и заперся в холодильном помещении. Камера была герметичной и этот тип просидел там уйму времени, относительно, конечно, и почти умер. Его спасла аварийная команда веганцев пустившая под купол воздух и включившая энергосистему ковчега.
- А этот человек все еще здесь? - спросил Гил.
- Да, я же сказал. Его здесь называют Локо. Как понимаешь, после этого случая он
малость не в себе.
- Скажи, прямо - чокнулся, - опять вмешался Яго. - Ему теперь постоянно холодно.
- Психосоматически. - подправил Умник. - Сантос держит его как интересную игрушку. Выделил ему комнату. Комнату, заметь! Не камеру. Таскает его с собой везде, как собачку. Разговаривает с ним постоянно. А он - чокнутый, только одну фразу и говорит. Вон Фим спародирует. Фим скажи как Локо.
- Фим с готовностью надул щеки и выпалил с каким-то собачьим привизгом:
- Холодно-то как! Мать вашу!
Все прыснули.
- Ну, прямо как он! Ей-ей!
- А по-моему, не смешно, - сказал Яго не поддержав общий смех.
- По-моему, тоже, - согласился Гил и тут же спросил: - А что, после этого случая, Сантоса не наказали?
- Шутишь? - фыркнул Яго. - Он только милее им стал. Самый раз для них подходит. Где они еще такого ублюдка найдут. Понизили временно в должности и порядок.
- Значить убежать все-таки нельзя? - вернувшись к первоначальной теме разговора спросил Гил снова.
- Только в одном случае, - ответил Умник, подняв вверх указательный палец. - если беглецу окажут помощь извне. Другими словами, если с той стороны купола тебя будет ждать корабль. Это самое большое и проблемное если. Кроме того есть еще несколько
«мелких» проблем. Вальтеры, скажем.
- Боевые роботы веганцев? Мне сказали что с них снято все вооружение кроме пулеметов.
- А тебе этого мало, - снова вмешался Яго. - Как только хоть одну их этих механических убийц переведут в режим поиска и уничтожения, здесь будет гора трупов в дырках что решето. Их специально привезли с какого-то древнего склада, после мятежа. Так что воздух выпускать больше не будут, как не будет и никакого мятежа, по этой же причине.
Слова Яго оказались последним аргументом спора, который закончился одновременно с концом подъема клети, с легким толчком остановившейся в верхней мертвой точке своего хода. Дежурный охранник уже ждал их появления и молча повел их по узкому коридору, распределяя по камерам, автоматически открывающимся по его голосовой команде.
- А как же душ после работы, душенька? - сказал Умник, проходившему мимо охраннику, уже закрывшему все решетчатые двери камер.
Гил которого поместили в одной камере с Умником, в сердцах воскликнул:
- Прекрати немедленно, Умник!
Но предупреждение уже запоздало. Охранник даже не повернув головы, походя бросил команду тюремному компьютеру:
- Семнадцатая, дезинфекционный душ. Четыре градуса.
Заслонка но потолке камеры отошла и Гил еще успел прикрыть глаза прежде чем в него ударила ледяная струя.
- Умник, я тебя убью, когда-нибудь! - крикнул с досады Гил сквозь шум воды.
В ответ раздался смех Умника и фраза:
- Холодно-то как! Мать вашу!


* * * *



Замок Эктурон, что с местного диалекта переводится как серая башня, не всегда был глиняным убожеством, коим являлся сейчас. Когда-то стены этого замка были каменными, а род Вельверов богат и знатен. Промежуток времени этого расцвета легко было определить по виду могильных плит на семейном кладбище рода. Сначала шли аккуратные ряды мраморных надгробий, привезенных невесть с какого далека, с искусной резьбой, которых сменяли жалкие тесанные камни, а дальше и вовсе нетесаные глыбы последнего поколения властителей.
Сейчас на кладбище шли лихорадочные приготовления к новому погребению, несмотря на то, что властитель Вельвер, последний в своем роду был все еще жив, конец был очевиден. Почти десять серьезных ран, большая потеря крови и развивающийся сепсис - делали свое дело, медленно, но неотвратимо. Еще полчаса назад властитель серой башни, придя ненадолго в сознание, отдал распоряжение приготовить его тело к погребению. После этого, властитель впал в недолгое забытье, очнувшись от которого велел доставить к нему сына небожителя, которого еще неделю назад сам привез в Эктурон. Джейбом, личный слуга Вельвера поспешил выполнить этот приказ.
Денни Зимидим сидел один в выделенной для него комнате. За несколько дней пребывания в серой башне он уже привык к одиночеству. Обитатели замка старательно избегали его, словно он был прокаженным, и задерживались рядом ровно настолько, насколько нужно было, чтобы оказать ему какие-нибудь бытовые услуги. Тоже самое происходило и во дворе замка. Дэнни с интересом гулял по двору, рассматривая древний уклад жизни людей, но местные спешили убраться подальше и, в конце концов, Дэнни перестал прогуливаться почти безвылазно сидя в своих апартаментах. Только Джейбом был исключением. Дэнни случалось часто и подолгу общаться с ним. Правда в последнее время он почти безвылазно находился у своего господина, который был уже на пороге смерти. Поэтому когда Джейбом наконец пришел за ним, Дэнни несказанно обрадовался.
- Идем, - коротко бросил Джейбом с грустным выражением лица.
- Куда? - спросил Дэнни, вскакивая с кровати почти такой же древней как и сам замок.
Джейбом уже двинулся обратно и не оборачиваясь ответил:
- К хозяину.
Властитель серой башни был очень плох: потемневшее лица, впалые глаза, лихорадочный блеск глаз на короткое время принявших осмысленное выражение. Однако, голос был по прежнему тверд, словно это было последнее из его гордости или достоинства, что он мог позволить отнять болезни.
- Подойди, сын небожителя, - сказал Вельвер-сом и, когда Дэнни выполнил просьбу, продолжил почти шепотом: - Четыре дня назад пустынный житель Гулхана, обязанный моему клану, принес известие что место где живут небожители будет скоро закрыто. Я послал туда человека, чтобы он связался с твоим отцом, он вернулся сегодня утром, - Вельвер не надолго замолчал и продолжил. - Мой человек принес плохие новости о твоем отце. Он исчез. Ему сказали что он убит, но тело не показали. Я получил от него инструкции на случай если произойдет что-то подобное. Я должен переправить тебя в страну стеклянных богов и передать торговцу железом Рескену. И далее: я свободен от данного мной слова. Но поскольку я сегодня умру и не смогу сдержать данного мной слова лично, я перепоручаю это моему слуге. Джейбом отведет тебя к Рескену.
Дэнни как-то не так отреагировал на сообщение о смерти отца. Он и так знал эту новость во всех подробностях, так как ежедневно смотрел по своему мультивизору местный канал со спутника. Он давно выплакал свое горе еще задолго до этого момента. Он знал тайну Черной сферы и знал также, что все можно исправит, стоит только добраться до богоподобных машин за гранью сферы и попросить перевести тот пресловутый «рычаг» что пускает время назад. И тогда отец снова будет жив, словно, и не умирал вовсе.
- Когда мы отправляемся? - спросил он необычно спокойным голосом человека, получившего весть о смерти отца.
Властитель Вельвер внезапно поднялся и устремил пронзительный взгляд своих полумертвых глаз, пытаясь проникнуть в мысли сына небожителя, выведать секрет такого необычайного для двенадцатилетнего подростка поведения.
- В тебе сидит демон времени Игрдразиль, как и в твоем отце, - констатировал он результат своего проникновения и снова откинулся на подушки, обессиленный разговором.
На этот раз Дэнни вздрогнул услышав слова Вельвера. «Странный тип, - подумал он. - что он может знать, древний и темный невежда, который думает что с верхушки самого высокого дерева можно дотронуться до звезд. Но при этом он инстинктивно чувствует его таинственную связь со временем. Может отец рассказывал ему что-то? Хотя вряд ли, что он поймет об этом!»
- Ты отправишься немедленно, - ответил Вельвер на заданный раньше вопрос и уже гаснувшим при каждом слове голосом добавил: - Скоро сюда придут Санграйвы и сотрут остатки замка с лица земли. Никто не возьмет мое имя и мой древний род исчезнет, уже исчез, но слово свое я сдержу. Иди, сын небожителя.
Спустя недолгое время, которое можно было измерить только ударами сердца гибнущего властителя, поскольку часов здесь еще не изобрели, Вельвер Суакили-Сом - последний хозяин замка Эктурон скончался. Говорят, в бреду перед самым концом он что-то шептал. Быть может, звал убитых Санграйвами родных или слал проклятья своим врагам, но чтобы он не говорил ни Дэнни Зимидим, ни Джейбом уже не слышали его, находясь в двух стагах от замка серая башня и держа путь на восток, в страну стеклянных богов.

* * *


Идти по барханам было нелегко, хоть красное солнце Лайброра пекло не так сильно, как более горячее земное, все же жара стояла изнуряющая. Да и ноги по щиколотки увязали в песке, делая следы движения Дэнни и Джейбома больше похожими на экзотическую лыжню на песке. Дэнни на ходу пытался вернуть к жизни сдохший мультивизор, но безуспешно. Звуки и картинки далекой отсюда жизни как-то отвлекали от скуки и однообразия пути во время утомительных переходов. Джейбом, который продолжал идти вперед со своей жуткой целеустремленностью, заметив попытки Дэнни, сказал:
- Выброси эту штуку. Мы скоро будем в городе красного сукна и нас побьют камнями, если увидят у тебя вещи небожителей.
Чуть помедлив, вещь было жалко, Дэнни послушался и выбросил мультивизор. Затем снял свои дорогие часы с встроенным меддоктором и компьютером и спрятал их в во внутренний карман рубашки. В несколько шагов он догнал Джейбома, и спросил:
- Как ты сказал? Город красного сукна?
- Да, - на ходу ответил Джейбом, - его жители издревле владеют секретом окраски ткани в красный цвет. Они очень тщательно охраняют своей секрет и за много веков его так и ни кто не выведал.
- Тоже мне тайна, - хмыкнул Дэнни. - У нас такие вещи можно в любом справочнике вычитать. Сто способов как все покрасить в красный цвет.
Джейбом не отозвался на замечание, но Дэнни решил не бросать попыток наладить контакт со спутником, который после ухода из Эктурона сделался мрачным и немногословным.
- Ты знаешь, - сказал Дэнни, - может нам не следует заходить в этот город. Если моего отца действительно убили, то за мной будут охотиться все кто узнал, что мой отец побывал на сфере. Наверняка, сейчас ваша планета вовсю накачивается шпионами мыслимых и немыслимых спецслужб со всей галактики. Нас легче всего будет выследить в людных местах.
- Это из-за тайны, которую знал твой отец? - спросил Джейбом.
- Угу. Я, ведь, тоже кое-что знаю про это. Хочешь расскажу в чем дело?
Джейбом отрицательно покачал головой:
- Нет, не хочу. Это твоя тайна и решай сам что с ней делать. Кроме того, я не думаю что пойму дела небожителей. А не заходить в город мы не можем, у нас кончилась вода и провизия.
Следующие несколько часов прошли в полном молчании, сопровождаемыми только скрипом песка под ногами да мерным дыханием путников. Дэнни уже перестал глядеть вперед: усталость брала свое, пачха съехала на бок, оголив прядь нездешних волос, а взгляд был направлен в песок, от однообразия вида которого уже тошнило. Внезапную остановку Дэнни скорее почувствовал, чем увидел. Он поднял взгляд и увидел причину этого. С бархана, на вершине которого они стояли, открывался великолепный вид на город из белых каменных блоков, похожий на какой-то город-мираж персидского востока, окруженный садами и мраморными дворцами. Через не очень высокую стены виднелись дома и толпы людей.
- Это и есть город красного сукна? - спросил Дэнни.
Джейбом кивнул и полубегом полушагом сбежал с холма в направлении города. При приближении вид города все больше менялся разочаровывая взгляд смотрящего. Если издалека он казался гладким и блестящим, то при близкой дистанции терял девяносто процентов своей привлекательности. Стены были выщерблены временем и песчаными бурями.
Арка уже закрытых на ночь ворот, к которой они подошли, имела наверху выступ с углублением в которой сидел стражник, свесив ноги вниз. Джейбом тотчас вступил с ним в переговоры, но стражник отказывался открывать ворота, чтобы впустить двух бродяг - как он выразился.
- Кукуйте до утра, коль приперлись на ночь глядя, - добавил он, нечто эквивалентное этому на местном диалекте.
Однако, Джейбом был ловким малым и ничуть не обескураженный отказом, вытащил из кармана серебренную монету и бросил его со словами:
- Неужто, даже это не растопит твоего жестокого сердца, господин стражник?
Стражник подобрав монету, и поворчав для острастки, согласился впустить их.
- Ладно, только залезайте сюда, - сказал он, - открыть вам ворота я все равно не имею права, для этого пришлось бы будить моего начальника, а он берет за это дело не меньше золотого.
Говоря это, стражник спустил к ним веревочную лестницу и Джейбом и Дэнни без помех поднялись наверх.
Красный гигант Лайброра, уже зашел за горизонт и, когда Дэнни и Джейбом зашагали по улицам города, стало совсем темно. Но Джейбом не раз бывавший здесь сумел сориентироваться даже при темноте. Несколько минут он уверено вел Дэнни по улице, объясняя по дороге:
- Здесь есть места, где могут остановиться на ночь приезжие.
- Отели? - перебил Дэнни пересохшим от жажды голосом и сразу спросил: - Когда мы сможем напиться?
- В отеле, - ответил Джейбом и добавил мягче: - Потерпи, сын небожителя.
- Почему ты меня называешь этим дурацким - сын небожителя, сын небожителя. Ты же можешь называть меня моим настоящим именем.
Джейбом немного замялся после этого и ответил:
- У тебя не очень хорошее имя, знаешь ли.
- Ну вот, и ты туда же. Вельвер-сому оно тоже не нравилось. Кто нибудь объяснит мне в чем тут дело?
Джейбом опять замялся, потом, все же ответил:
- "Дэнни" на ранхейском наречии значит - задница. Даже если на твоем языке это нормальное имя, здесь оно звучит как непристойность.
Несмотря, не пересохшее горло Дэнни не сумел сдержать смех. Он невольно закашлялся и смех перешел в сиплое карканье:
- Кха-х-х...
Джейбом тоже улыбнулся и от этого Дэнни снова прыснул:
- Ну вы даете! Задница! Кха-ха...

* * *



На следующий день, группу заключенных, в числе которых был и Гил, вывели на поверхность, для короткого получасового пребывания на поверхности. Для арестантов шестой секции убийц это происходило только раз в неделю, для остальной колоний зэков, каждый день.
Для Гила выход под купол с ярко сверкающими звездами, видимыми сквозь прозрачную гигантскую полусферу, был приятным сюрпризом. Металлические стены их подземных казематов действовали подавляюще, вызывая приступы неудержимой клаустрофобии - боязни замкнутого пространства. Точно также как и он радовались сокамерники Гила, похоже испытывая подобные чувства. Их лица сияли радостью когда охранники вывели и они расположились на специальной скамье посреди плаца. Затем охранники подошли к своим коллегам, чьи подопечные тоже получали своей ежедневный кусок пространства.
- Только в такие минуты начинаешь ценить пространство, - заметил Умник, сидящему рядом Гилу.
Гил кивнул в ответ и неожиданно потянувшись хлопнул ладонями, словно пытался прихлопнуть надоедливого комара, не дающего поспать ночью.
- Что ты делаешь!? - со страхом в голосе воскликнул Умник, заметив это движение. - Ты с ума сошел! В карцер захотел!?
Гил озабоченно осмотрел свои ладони, ища убитую тварь и, не обнаружив его, вновь закрутил головой, выискивая назойливое насекомое.
- Да вот, какое-то насекомое уже целый день жужжит в моем ухе, - сказал Гил. - Никак не могу его прихлопнуть.
Нацелившись, Гил снова хотел хлопнуть в ладоши, как неожиданно был остановлен Умником и Яго, с двух сторон схватившим его за готовые сомкнуться руки.
- Ты с ума сошел! - почти одновременно воскликнули они.
Гил с растерянностью оглядел их.
- По-моему, у вас крыша поехала. Это же всего лишь комар!
- Никакой это не комар, Гил. Откуда ему здесь взяться? Это чудо веганской микротехники, - объяснил Умник.
- Маленький соглядатай, с телекамерой, которая передает звук и объемное изображение в кабинет Сантоса, - добавил Яго.
- И если ты его сломаешь, то мы получим неделю карцера, - встрял снова Умник. - А карцер здесь не только не очень приятный, но и очень даже неприятный.
- Ладно, ладно, отпустите руки, я все понял, - сказал Гил и, тут же пораженный пришедшей следом мыслью, спросил: - Значит эта штука слышала все наши разговоры? И о побеге тоже?
- Ну и что? - хмыкнул Яго. - Это же только разговоры. А они здесь не запрещены. Свобода слова понимаешь! Демократия! Думаешь, в камере не подслушивают? Везде и всюду. Тебе приставили индивидуального соглядатая, как какой-нибудь важной персоне. Наверное, указание веганцев....
Пока Яго говорил, Гил вспомнив о Марке начал взглядом искать его среди узников камер на соседних скамьях. На момент на поверхности находилось около двухсот заключенных, но Марка Гил так и не обнаружил среди них. То ли его не было, толи он не видел его.
- Кстати, давно хотел спросить, - сказал Гил, продолжая шарить взглядом по скамьям. - Почему веганцы назвали тюрьму «ковчегом»?
- Потому что здесь каждой твари по паре, - вернул подходящую шутку Яго и истерично захохотал.
Умник не поддержав общий смех, высказал свою более здравую версию:
- Скорее всего название дали люди, перешедшие к веганцам, как и придумали систему содержания. У самих веганцев вообще не было института наказания путем лишения свободы.
До сих пор молчавший Фим, заметил:
- Попался бы мне тот ублюдок, что придумал здешний карцер!
Все снова засмеялись и Гил, снова вспомнив Марка, сказал:
- У меня есть знакомый, который попал сюда вместе со мной. Так он еще на корабле, утверждал, что здесь есть плавательные бассейны и творческие мастерские для заключенных.
Это сообщение вызвало новый взрыв смеха.
- Ну да, - с сарказмом в голосе заметил Яго, - когда в карцер запускают воду, это и впрямь плавательный бассейн, правда, вода малость холодновата. А если потом тебя обработают нейродубинкой охранник, то это творческое развитие по полной программе.
После замечания Яго, короткое пребывание шестой секции убийц на поверхности закончилось и молчаливый охранник отвел их вниз -обратно в серый металлический мир казематов ковчега.
На следующий день, хотя, понятие - день на планетоиде с весьма долгим периодом обращения вокруг своей оси, чисто условное, Гил как всегда проснулся от падения на холодный металлический пол, когда койка вдвинулась в стену камеры. Сразу же раздалось хихиканье Умника, который по какой-то дьявольской привычке, выработанной долгим пребыванием на ковчеге, с точностью до нескольких секунд угадывал время когда оператор изверг, вдвигал спальные полки обратно в стены, заставляя осуществить насильный подъем. Спать же на холодном металлическом полу, могла бы только эскимосская лайка, да и то через пару недель сдохла бы от воспаления легких.
- Какого черта, ты меня не будешь?! Умник! - взревел Гил, поднимаясь с пола. Тебе что, приятно смотреть как я каждый раз бухаюсь об пол?
Умник, прыснул снова и ответил:
- Если я буду тебя будить, Гил, у тебя не выработается собственный временной рефлекс. У нас это называется персональный будильник.
- И когда он у меня выработается? - с подозрением спросил Гил.
- Думаю, месяца через два, - беспечно ответил Умник. - Если конечно у тебя крепкий череп.
Гил, потирая шишку на затылке, подошел к решетчатой двери и уцепившись за верхнюю планку начал делать свою ежедневную порцию гимнастики.
- Чудак ты, Замороженный, - заметил Умник, наблюдая за ним. - Зачем ты это делаешь? Хочешь умереть красивым? Нам же здесь все равно подыхать.
- В последний раз тебя предупреждаю, Умник. Перестань называть меня этим идиотским прозвищем, - чуть задыхаясь сказал Гил.
- Да брось, - пожал плечами Умник. - Тут от клички все равно не избавишься. Тебя уже так вся зона называет. К тому же ты сам всех нас по прозвищам именуешь.
- Скажи тогда свое настоящее имя, и я буду тебя называть им, - продолжал гнуть свое Гил, в паузе между подходами.
- Зачем? Умник - вполне приличная кликуха. Я, по крайне мере, доволен. Вот у Фима и Яго прозвища не очень.
- А разве это не их настоящие имена? - удивленно спросил Гил, прерывая упражнение.
- Шутить изволишь, братец. Это же сокращения. ФИМ - значит: фамилия, имя - мудак. А ЯГО - я голодный. Фима так называют потому что на вопрос охранника, фамилия имя, он обозвал охранника мудаком. Так и получилось: фамилия имя - мудак. ФИМ то есть. А Яго однажды сказал Сантосу, что он голодный. В ответ он получил неделю карцера и эту кликуху. Отсюда и сокращение Я-ГО - я голодный.
- Подожди, а за что тебе такая кличка? - спросил Гил.
- Тоже из за Сантоса. Он однажды построил всех зэков на плацу и только начал одну из своих иезуитских речей, как черт дернул меня поправит его лексически неправильный оборот.
- Ну и…?
- Ничего. Заработал пару недель карцера, умник!
Гил рассмеялся. И пока он смеялся из соседней камеры раздался голос Яго:
- Эй ребята, у нас новенький!
Умник немедленно прилип к решетке, скосив направо взгляд и пытаясь увидеть решетку камеры Яго, но сделать это полностью было все равно не возможно.
- Это меганец, которого посадили в карцер?! - громко спросил Гил.
- Нет, меганцев не сажают в одну камеру с людьми, - ответил за Яго Умник и переспросил: - Кто это, Яго?
- Вульфмен, - ответил Яго. - Отличный парень, между прочим. Волдо кличут...



* * *




Свет очага отбрасывал блики на стремительный танец двигающейся изумрудной коже ящерицы. Рептилия беспрерывно двигалась, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой. Движения ящерицы были отдаленно похожи на экзотические танцы народного фольклора. Дэнни Зимидим наблюдал за этим танцем восхищенный и удивленный, не понимая как это лайброрианцам удалось научить ящерицу танцевать. Пока Дэнни смотрел на рептилию сквозь прутья решетки, Джейбом вполголоса договаривался с хозяином гостиницы о цене за ночлег. Владелец гостиницы в данный момент выполнял функции бармена, в обширном обеденном зале на первом этаже грязного на вид отеля.
Постепенно ящерица перестала подпрыгивать, закончив свой гротескный танец и замерла, изредка раздувая свои желтые мешки возле головы, словно выражая недовольство тем, что ей пришлось танцевать на утеху публике.
Между тем Джейбом закончил переговоры и подошел.
- Почему она перестала танцевать? - спросил Дэнни, не отворачивая взгляд от клетки.
- Жаровня остыла, - ответил спокойно Джейбом.
- Жаровня? Что ты имеешь ввиду? - с внезапно возникшим подозрением.
- Под клеткой стоит жаровня с парой немного горячих угольков, - терпеливо объяснил Джейбом, - когда пол клетки нагревается, ящерица начинает подпрыгивать. Все это должно еще сопровождаться игрой на синтаре, но музыкант похоже куда-то вышел. Если ты дашь монетку хозяину, он заменит угли в жаровне и кликнет музыканта. Ящерица снова начнет танцевать. Хочешь?
- Ну уж нет! - громко сказал Дэнни. Это же изуверство какое-то!
- Не кричи, - невозмутимо сказал Джейбом. - Я видел, как твои соплеменники запускали в горящие здания черные создания похожие на людей. Разве это не жестоко?
- Что? Это же пожарные роботы, Джейбом. Они огнестойкие и специально предназначены чтобы бороться с огнем.
- Но они живые?
- Не совсем. И ты все путаешь, - с горячностью возразил Дэнни. Я не хочу сказать что в нашем мире не происходят жестокости, но с роботами ты не прав. Они сконструированы специально для этого. Это только инструмент. Понимаешь?
- Но они же разговаривают как люди! И потом, я тоже могу сказать, что ящерица тоже инструмент.
- Нет, ящерица живое создание. Ее никто не предназначал для этого. К тому же ей больно. А роботы не чувств….
Дэнни запнулся. Вообще-то роботы прекрасно чувствуют, и они такие сложные, что черт его знает чувствуют они боль или нет.
- Ладно пошли спать, - сказал Джейбом, - нам надо рано встать. И старайся без необходимости не разговаривать на своем языке. Люди знающие его чрезвычайно редки, но рисковать все же не стоит.
Комната, выделенная для них, хоть и была обширной, но впечатления люкса не производила. К тому же через мгновение как они переступили ее порог, Дэнни услышал отчетливый храп, как минимум, полдюжины людей, спящих прямо на полу на разбросанных повсюду тростниковых матрасах. Сразу стало понятно, что номер у них общий.
Осторожно переступая спящие комки, Джейбом нашел в углу свободные матрасы и раскатал их. Дэнни не без брезгливости, здесь вполне могли водиться вши, устроился у стены и почти мгновенно заснул. Джейбом тоже лег, но перед этим расчехлил арбалет, зарядил его и положил рядом, прикрыв плащом. Случаи убийств и грабежей в общих номерах были обычным делом. Да и владельцы гостиниц никогда не гарантировали полную защиту от таких инцидентов.

* * *






Движение руки Волдо было настолько быстрым, что для того чтобы его запечатлеть понадобилась бы камера для скоростной съемки. Гил даже не видел его. И, прежде, чем из его горла вырвался предостерегающий звук, миниатюрный робот-соглядатай захрустел, раздавленный, между большим и указательным пальцем человека-волка. Подняв вверх указательный палец, Волдо призвал хранить молчание.
Спустя пять минут после этого события в шахте рудо подъемника появились два охранника, вооруженных нейродубинками. Один из них, грузный с квадратной челюстью субъект, угрюмо спросил:
- Кто сломал «мухушку»?
Реакция Волдо первую очередь несказанно удивила самого Гила. Вулфмен вскинулся и испуганно и визгливо завопил, указывая на Гила:
- Это он сделал! Он! Я не виноват!
В первые мгновения Гил не сообразил, зачем Волдо понадобилась эта игра с обвинением, но когда веко человека-волка едва заметно подмигнуло ему, догадался и поддержал игру.
- Нет! Не верьте ему! Он все врет! - благим матом заорал Гил во всю силу своих легких так, что охранник сморщился от звона его голоса. - Это он сам сделал, - продолжал Гил, - Его надо в карцер! Чтоб знал на будущее!...
- Ах ты, подонок человечий! - завопил Волдо пуще прежнего и немедленно вцепился в ворот тюремной спецовки Гила.
Гил не остался в долгу и, пока введенные в заблуждение этой мнимой ссорой охранники глазели на это, залепил Волдо затрещину.
- Сам, ты - подонок! Сукин сын, взаправдашний!
Один из охранников, наконец, решив прекратить углубляющуюся ссору, подошел на расстояние вытянутой руки и попытался ткнуть дубинкой дерущихся. Его более благоразумный коллега предостерегающе крикнул, но было уже поздно. Наказание за беспечность последовала незамедлительно: рука хрустнула и вывернулась под неестественным углом. Волдо пригнул нейтрализованного охранника к земле, а Гил используя его спину как трамплин прыгнул с нее на второго охранника. Нейродубинка отлетела в сторону и охранник как кегля ударился о стену. Волдо подскочив к нему, отправил его в вынужденный и болезненный сон.
- Ну и что теперь будем делать? - спросил Гил, когда все было закончено.
Подобрав дубинку, Волдо кивнул на открытую охраной дверь, ведущую в центральный ствол, два ответвления которого выходили на поверхность - под купол.
- Там же заслоны! - возразил Гил уже уверенный, что весь план такого неожиданного побега Волдо - полное безумство.
Волдо не отреагировал на его замечание и кивнув устремился в туннель ствола шахты.
Как и ожидал Гил, заслон ствола оказался опущенным. Стальная плита наглухо закрывала доступ в другие секции. По-видимому, он был опущен еще в процессе их нападения на охрану, на всякий случай. Однако Волдо, казалось был ничуть не смущен этой помехой. Он преспокойно уселся перед заслоном в своей неудобной для человека позе и стал чего-то ждать. Гил же, который все еще томился от неопределенности незнания плана действий Волдо, потребовал объяснений:
- Ты, хоть намерен объяснить как собираемся отсюда выбраться. Эта твоя импровизация была неплоха, но что дальше?
Волдо в ответ оглядел стены туннеля, и как бы невзначай заметил:
- Полагаю в этом месте у них тоже есть камеры наблюдения.
До Гила наконец дошло и ему стало стыдно. Волдо не мог изложить план побега, не рискуя быть услышанным оператором за пультом слежения в штабе ковчега. Гил, чувствуя себя идиотом, прекратил расспросы, хотя понять его в общем-то можно, ему не приходило в голову что камеры слежения могут быть установлены и в стенах туннеля, а увидит их невооруженным глазом совершенно невозможно. Гилу оставалось только ждать, надеясь, что Волдо знает что делает
С тех пор как Волдо так нежданно негаданно появился на Ковчеге, Гил был уверен что за цель преследует волкочеловек, хотя понять риск к которому подверг себя Вулфмен, было трудно. Специально совершить преступление за которое его посадили в группу смертников в самой ужасной тюрьме находящейся на блуждающем среди звезд планетоиде, побег из которого считается невозможным - это было, по меньшей мере, сумасшествием!
Прислонившись к стене, Гил ждал, размышляя над поступком Волдо. Минуты казались часами. «Интересно, чего же он ждет, - думал Гил, чувствуя как покрывается потом от напряжения, возрастающего с каждой прошедшей секундой. - Неужели, он считает что эти ребята сами откроют заслон и выпустят наверх. И даже если выпустят, куда!? Что дальше? Ослепительно фиолетовый луч коротковолнового лазера, прожигающий внутренности несчастным беглецам-неудачникам или решето из плоти, которое сделает из тебя сверхскорострельный пулемет "Вальтера". Выбирай что по душе….»
Едва слышимый скрежет механизма подсказал Гилу, что заслон открывается. Волдо который, видимо, ожидал этого, стремительно скинул с себя тюремную робу и начал почему-то снимать с себя странную, цветастую майку. Стянув за секунду, он разорвал ее у самого шва. Гил который поначалу наблюдавший за этим лихорадочными движениями своего товарища, переключил внимание на уже наполовину открывшийся заслон. В проходе на той стороне, в метрах тридцати, их ждали четверо охранников и боевой робот Нара-Веги, уже включенный в режим поиска и уничтожения бунтовщиков.
Заслон почти полностью уполз в паз и Гил непроизвольно съежился, дрогнув, когда красные пятна целеуказателей коснулись его тела. Словно загипнотизированный Гил перевел взгляд на Волдо, который, уже закончил свои манипуляции с одеждой. Сейчас он вытянул майку словно портной рекламирующий новый образец клиенту. В центре развернутой майки красовался какой-то знак в виде буквы "н" положенной на бок, который окружали символы разных цветов и степени блеска.
- Быстро за мной! - скомандовал Волдо Гилу, и полушагом полубегом бросился на механическую смерть.
Казалось прошли минуты, прежде чем они добрались до Вальтера, хотя в действительности речь могла идти всего лишь об нескольких секундах. Охранники тщетно топтались на месте, не понимая пассивности робота. Волдо же оказавшись прямо перед носом Вальтера вдруг закричал что-то на веганском, звуковой ряд которого кажется людям бессмысленным шипением и хрипом.
Гил ни черта не понял, но робот, казалось смутился еще больше. Потоптавшись он повернулся к ним спиной, развернув перед к охране.
Волдо немедленно подпрыгнул и, ухватившись за скобу, к несказанному удивлению Гила, распахнул люк на спине Вальтера, и нырнул во внутрь боевого робота. Это действие произвело на охрану эффект разорвавшейся бомбы: паника охватила не только эту группу, но две остальные прикрывающие и блокирующее два других ответвления дальше по стволу туннеля. Гил не заставил себя упрашивать и как только увидел улепетывающую охрану, нырнул следом за вуфменом во внутрь машины.
В довольно тесной кабине уже во всю орудовал Волдо, окруженный полукругом обзорных экранов. На мониторах бегали линии и треугольники с причудливыми символами веганского шестнадцатеричного счисления.
- Закрой люк, они могут пустить сюда газ, - бросил Волдо, когда Гил с трудом протиснулся в кабину.
Извернувшись, Гил загерметезировал кабину, чисто интуитивно справившись с незнакомой конструкцией защелки.
- Ты умеешь управлять этим хозяйством? - спросил он Волдо, стараясь, устроится в промежутке между креслом пилота и задней стенкой поудобнее.
- Да, - ответил Волдо, - я перевел его на ручное управление. Сейчас двинемся.
Волдо запустил свои цепкие длинные пальцы в панель управления и робот начал движение вперед. Качка была ужасной, особенно для непристегнутого ремнями Гила. Но, охваченный возбуждением от побега Гил не обращал на нее внимание, во все глаза палясь на мониторы, на которых мелькали изображения стен туннеля, с дьявольской скоростью проносящихся мимо.
- А что за тряпку ты показывал роботу? - спросил Гил, решив прояснить ситуацию, пока они двигались.
- Боевое знамя Нара-Веги, - пояснил Волдо не оборачиваясь. - Понимаешь, веганцы, в принципе, страшные консерваторы, они даже не удосужились полностью стереть программу двухтысячелетней давности. Иногда мне кажется у них полностью отсутствует воображение. А тряпка на самом деле - не просто тряпка, а специальный материал, микроструктура которого излучает определенную комбинацию сигналов опознавания.
- Вроде кода: свой - чужой, на ракетах? - спросил Гил.
- Да, - подтвердил Волдо и сделав какое-то движение увеличил скорость перемещения. - Эту вещь нам продал один веганец - любитель старины и коллекционер. Честно говоря было мало шансов что это сработает.
- А как мы выйдем из купола? И что потом?
Волдо покачал головой со словами:
- Нам незачем выходить из купола. Мона будет таранить купол на нашей посудине.
- На корабле Ал-Хейдов? А как же разгерметизация купола? Отсюда же весь воздух улетит?
- Не улетит, - возразил Волдо. - Купола веганцев самозатягивающиеся. Сейчас главное забрать Марка, выйти на поверхность и продержаться до прилета Моны.
- Я слышал, наверху есть лазерная пушка.
- Стационарная установка. Но об этом не беспокойся, я уже изучил углы ее обстрела. Там уйма места, где она нас не достанет.
- А другие роботы?
- Их нельзя быстро перепрограммировать на сражение с себе подобными. Опять же система опознавания будет считать нас своими. А пилотов для их ручного управления у них нет...
Почти в этот момент конца фразы, когда до выхода в надземную секцию, где содержали Марка оставалось совсем немного, началось то, что Гил по началу принял за град бьющий по металлической крыше. На обзорном экране тут же возник силуэт другого робота, мгновенно увеличенный, когда электроника наведения взяла его в прицел - кружок и три равнобедренных треугольника, пылающих красным огнем.
- По-моему, ты зря был так уверен, - громко заметил Гил, непроизвольно сжавшись под градом пуль, хотя те все равно не могли пробить броню их машины и чем-то повредить им.
Не отвечая, на колкость Гила, Волдо открыл ответный огонь с правого манипулятора. Однако успех был такой же, как и у вражеской машины - то есть, никакой.
- Может быть, нам столкнуть его с дороги? - предложил Гил, когда бессмысленная перестрелка грозила перейти в нечто вроде компьютерной игры с поставленным кодом бессмертия.
Вместо ответа Волдо выдвинул конусообразную насадку и, как сорвавшийся с места страус, бросился на вражескую машину.
- Ты с ума сошел! Не так быстро! - крикнул Гил, видя с какой стремительностью они приближаются к противнику.
Но Волдо знал свое дело, оператор вражеского робота, не выдержав психического давления от вида многотонной массы движущейся на него со скоростью тепловоза, попытался ретироваться, спасаясь от самоубийственного столкновения. Но подобный поступок был фатальной ошибкой: времени для бегства у него не было в любом случае.
Гил вцепился в поручень спинки кресла, сжавшись в ожидании удара, закрыв глаза. В голове завертелась идиотская мысль: додумались ли консерваторы веганцы до таких вещей, как подушки безопасности две тысячи лет назад?...


Рептилия, запряженная в некое подобие двухколесного фургона, была размером не меньше носорога, причем для передвижения она использовала только мощные задние конечности подобно тираннозавру Рексу или другим плотоядным эпохи юрского периода. Впрочем, хищником этот экземпляр не был. Дэнни уже в достаточной степени изучил большое количество тяговых и верховых ящеров Лайброра, что без труда понял это. Не очень мощные челюсти пригодные только чтобы пережевывать листву и молодые ветки, длинная шея чтобы доставать до них - признаки были на лицо. Глаза рептилии были закрыты кожаными нашлепками - это делали почти со всеми вьючными животными, используемыми лайброрианами, ведь ящеры не обладают столь развитым интеллектом, как млекопитающие.
Владелец и по совместительству кучер этого странного экипажа стоял в данный момент рядом, поигрывая длинным гибким шестом с звездообразной насадкой на конце, который использовали чтобы понукать ящера. Пока Дэнни рассматривал ящера, виденного им только
по мультивизору, Джейбом вел длинные переговоры с владельцем рептилии. Их быстрая речь на местном диалекте звучала для Дэнни полной белибердой, однако, смысл был ясен и без слов: владельца не устраивала та цена которую предлагал Джейбом. Наконец, раздосадованный неуступчивостью кучера, Джейбом отошел, хмуро разглядывая толпу снующих туда сюда торговцев красным сукном - единственным товаром экспорта и источника дохода местной экономики.
- Значит. билеты кончились? - с улыбкой спросил Дэнни, когда они отошли от экипажа.
- Не разговаривай, сын Зимидима, - сказал в ответ Джейбом. - Чтобы ты не находил это смешным, сын Зимидима, знай что не более, чем пятьсот ударов сердца назад, здесь проходил глашатай гильдии красильщиков.
- Тип с желтой повязкой на лбу, который что-то орал? - перебил Дэнни. - Я видел его.
- А ты понял что он кричал? Нет? Он кричал что гильдия дает сорок столбов сукна тому кто, укажет местонахождения чужака, пробравшегося в город под видом путника. Нам нужно убираться из этого города, пока кому-нибудь не пришло в голову заглянуть под твою пачху или желтые стекла в твоих глазах.
- Но мы же можем взять другую повозку? - почти шепотом спросил Дэнни. - Разве это единственный извозчик здесь?
- Нет, не можем. На сегодня это единственный извозчик который едет до самого Хашуза. Нам обязательно нужно попасть на его жезбу.
Следующие пять минут прошли в полном молчании. Джейбом присел на груду сложенных глиняных блоков и углубился в решение предстоящей проблемы. Погонщик жезбу, поначалу искоса поглядывающий на них, бросил это занятие и начал выискивать потенциальных клиентов в толпе базара. Дэнни тоже присел на блоки рядом с Джейбомом. Думать о чем-то при такой жаре не хотелось и Дэнни принялся лениво наблюдать за торговцами и клиентами периодически подходившим к мерным столбам при помощи которых отмерялась ткань. Поверхность столбов была отполирована до блеска прикосновениями тысяч рук и ткани.
Беда подкралась как всегда подло и неожиданно. Лениво текущие мысли и состояние созерцания, в которое погрузил себя Дэнни, не позволили ему сообразить что происходит. Возможно беду еще можно было предотвратить - ведь на базаре всегда стоит шум и гомон. Пронзительный писк спрятанных под рубашку часов был неожиданностью не только для окружающих но и для самого Дэнни в первую очередь. Несколько прохожих остановились, завертев головы пытаясь определить откуда идет странный звук. Дэнни в лихорадочной спешке, пытался нащупать кнопку отключения таймера.
И как всегда это бывает с людьми пытающимися сделать что-то слишком быстро, не мог заставить проклятый механизм заткнуться. Ситуация становилась хуже с каждой прошедшей секундой. В радиусе
полсотни шагов все стихло и большинство лайброриан повернуло головы в их сторону. Включая и погонщика жезбу, который на несколько секунд раньше догадался что означает странный звук.
- Ма-а-ааджак! - завопил он, режущим слух криком на весь базар и ринулся на Дэнни, с необыкновенной ловкостью раскручивая погонный шест, превратившийся теперь в более чем смертоносное оружие.
Парализованный страхом Дэнни наблюдал как свистящийся конец шеста с шипованным железным шариком неотвратимо приближается к нему. В мозгу промелькнула мысль, что уж теперь то его спутник лайброрианин не станет его выручать: во-первых, это было бессмысленной жертвой с его стороны, а во-вторых, он по крайне мере спасет так себя.
Однако, мысль была абсолютно ошибочна: Джейбом не собирался оставлять своего «протеже» на съедение своим соотечественникам. Погонщик жезбу, который был уже в десяти шагах от них вдруг откинулся назад, задрыгав в агонии ногами, когда болт из самострела Джейбома пробил ему черепную коробку. Почти одновременно с последним движением Джейбом схватил мальчика за шиворот плаща и рванулся к повозке. При этом лайброрианин каким-то непонятным образом еще успел подхватить по пути шест из рук убитого погонщика. Толпа вышедших из оцепенения лайброриан с ревом бросилась на них.
Джейбом, род которого на протяжении уже шестисот лет служил личными телохранителями властителей серой башни оказался смертоносным противником для торговцев сукном. Выкрикивая проклятья на полудюжине известных ему диалектов он мгновенно расправился с первыми тремя противниками. Шарик с шипами убивал мгновенно. Это охладило на некоторое время пыл толпы, которая отшатнулась от этой машины для убийства и образовала мертвое пространство, дав наконец, время так необходимое для бегства.
Зашвырнув Дэнни, словно мешок с картошкой в жезбу, Джейбом запрыгнул в нее сам и ударил ящера погонным шестом. Толпа, снова было хлынувшая на них, теперь отхлынула назад, чтобы не оказаться под колесами повозки. Некоторые отчаянные головы пытались запрыгнуть на жезбу, но Джейбом пресекал такие попытки беспощадным ударом погонного шеста. Дэнни не меньше дюжины раз видел как голова показавшаяся из-за ограждения повозки исчезала залитая кровью от свирепого и, наверняка, смертельного удара.
Жезба неслась разрезая встречный поток людей, опрокидывая лотки торговцев, сопровождаемая криками, проклятьями, свистом, улюлюканьем и стонами не успевших увернуться бедолаг. Дэнни уже догадался куда его друг направляет ящера. Ворота города открыты в течении всего светового дня и чтобы отдать приказ об их закрытии требуется определенное время, которого у их преследователей просто не было. Ведь по логике Джейбома они должны были добраться до них раньше, чем посыльный от властей с таким приказом. Остановить из не мог уже никто. Такая попытка была сродни попытке остановить танк – боевую машину из позднего средневековья. Шансы вырваться из города были реальны, впрочем, как и погоня, которую, наверняка организуют их враги, но об этом следовало подумать потом. Лайброрианин Джейбом мыслил быстро и практично.
Почти, у самых ворот стражник бросил в них копье, к счастью пролетевшее мимо, а второй едва успел увернуться, отпрыгнув из полузакрытой створки ворот, когда жезба на всех парах вылетела из ворот. Джейбом тут же победно гикнул и немилосердно стеганул ящера, который понесся, вытянув шею и переставляя ноги длинными прыжками, в точности как африканский страус. Дэнни вцепился в ограждение дико подпрыгивающей на неровностях дороги повозки, удивляясь, как же он еще держится, несмотря, на полное отсутствие амортизаторов, рессор или чего-нибудь подобного. Казалось, жезбу должно было разнести на части при ударе о первую кочку или ухаб. Джейбом же, казалось только наслаждался этой быстрой ездой, что-то выкрикивая, гнал и гнал вперед.
Когда Джейбом, наконец, убавил ход, Дэнни пробрался к нему вперед и занял место рядом с погонщиком.
- Почему ты не выбросил свои дьявольские вещи небожителя, когда я тебе сказал об этом? – со злостью в голосе, такой необычной для спокойного лайброрианина, спросил Джейбом.
- Это папин подарок, - ответил Дэнни, несколько смущенный.
- Он ценнее наших с тобой жизней?
Дэнни вконец смутился.
- Нет, конечно. Извини, Джейбом.
- Если бы твоя вещь начала бы пищать еще в гостинице, - уже более сдержанным тоном продолжил лайброрианин, - то мы уже были бы в желудках мизхабу, разорванные на тысячу кусочков. Нет ничего ужасней «казни мизхабу»
- Не думаю, чтобы меня казнили здесь, - возразил Дэнни. – Откуда эти ребята, вообще, знают что в городе появился чужак? Это наверняка работа инопланетных шпионов, которые вступили в сговор с местными жителями, с целью обнаружить меня. К тому же я не ставил будильник на моих часах. Говорят, веганцы могут воздействовать, даже, на замкнутый электронный механизм с расстояния. Что, вероятно, и произошло. Но все равно ты прав, из-за моей глупости нас обнаружили и скоро схватят, - печально закончил Дэнни.
Джейбом повернулся и посмотрел на него. В его глазах мелькнуло сочувствие.
- Не вешай нос, сын Зимидима. Если твои враги сделаны из плоти и крови, мы сумеем за себя постоять.
Дэнни невесело улыбнулся.
- У нас ничего не выйдет. Наш захват теперь дело времени. Разве что они передерутся друг с другом из за меня.
- Если твои враги такие могущественные, то почему они не нашли нас до сих пор? – спросил Джейбом, воображение которого просто не могло представить всего могущества развитых галактических рас.
В ответ Дэнни поднял указательный палец и указал на лайброрианское небо с его характерным пурпурным оттенком.
- Там в вышине, настолько высоко, что тебе это может показаться невозможным, находится станция по возрасту гораздо старше вашей цивилизации. Эта станция следит чтобы никто из более развитых рас не вмешивался в вашу жизнь без согласия Ал-Хейдов. А они обычно его не дают. У них действует специальная программа о которой мне рассказывал отец. Программа пацификации космоса, которая действует уже на протяжении тысяч лет. Именно из-за нее в галактике сейчас нет войн между расами. Именно поэтому здесь никто не может летать на гравилетах, стрелять из высокотехнологического оружия, это обстоятельство связывает руки инопланетникам, которые охотятся за нами, но даже без этого у них достаточно хитроумных штучек и способов обмануть станцию слежения.
- Я не все понимаю что ты говоришь, сын Зимидима, - сказал Джейбом. – Но, кажется, теперь понимаю почему твой отец хотел спрятать тебя именно здесь.
- Да, - кивнул Дэнни, - Это одно из самых безопасных мест в галактике. Относительно, конечно.
- А почему твой отец не попросил помощи у своих собратьев? – спросил Джейбом.
- Это из-за тайны которую хранил отец. Он говорил, что его раскрытие приведет к очень плохим последствиям. Об этом не должен знать никто во Вселенной. Даже земляне.
- А ты знаешь эту тайну? Это так плохо?
- Представь что у тебя есть враг, который хочет тебя убрать со своей дороги. И вот, этот враг никак не может сделать это по причине, что ты во всем превосходишь его: ты сильнее его, умнее и еще как то лучше. Ответь теперь, как он сумеет навредить тебе?
- Может быть, он бы обхитрил бы меня? – предположил Джейбом?
- Нет, ты не понял, Джейбом. Ты хитрее во много раз врага. Представь, что у того просто нет никаких возможностей сделать это в данный момент.
Джейбом ненадолго задумался, потом пожал плечами.
- Тогда он должен оставить эту мысль.
-Нет. Он все же сумеет убить тебя, если будет посвящен в тайну сферы. Если скажем, он попадет в прошлое и сумеет сделать так чтобы ты, вообще, не родишься. Убьет твою мать или отца, скажем. Или еще что нибудь в таком духе. Неважно что, но что-то - из-за чего ты не появишься на свет. Понимаешь?
- Эта тайна, о которой ты говорил, может помочь сделать подобное? – спросил с напряжением в голосе Джейбом.
- Да, с помощью черной сферы можно сделать и это – нанести смертельный удар конкурирующей цивилизации. Но, даже и это, не главная опасность. Если в сферу будет открыт свободный доступ, то туда убегут, почти, все. Еще бы, кому не захочется чтобы осуществились его самые заветные и сумасшедшие мечты. «Сфера – это конечная остановка любой цивилизации» - это слова моего отца.
- И где же хозяева этой диковинки?
- Хороший вопрос. Никто не знает. У моего отца была теория, что супер цивилизация стала жертвой собственного изобретения. Мол, кто-то предотвратил их появление с помощью самой сферы. Получается, сфера существует не будучи созданной! Забавно, не правда ли?
- Как это, что-то может существовать не будучи созданным? – удивился Джейбом. Хотя, он и не понимал суть стоящей перед Дэнни проблемой, слуга Вельверов достаточно понял, чтобы задавать правильные вопросы.
- Ну, и что, - с горечью в голосе сказал Дэнни. – Я тоже, к твоему сведению, живу не будучи живым. Да что об этом говорить! Я уверен, у сверхумных Ал-Хейдов есть куча теорий объясняющих этот парадокс. Они, наверняка, уже догадываются что из себя представляет сфера, но отцу они не поверили. Еще бы! Какой-то землянин проник на сферу! Бред! Кто поверит?

Что бы предпринять


Что-то


Повтор


РассчитываЙте


Вызвать уродство? это уродство может вызывать какие-либо эмоции


Полуробот - слитно


Как-то


Об этом уже упоминалось раньше


Повтор


ХранитЬ


Происходит - без Ь и пропущены запятые перед который и перед что


По крайнеЙ


Чего-нибудь


Сверхумных

Поправил. И еще десяток других ошибок.))) Спасибо, Фотинья. Проклятый "опен офис" почему-то разделяет мне слова, вроде слов получеловек или сверхцивилизация. Чтобы я без вас делал. Мне надо вас в соавторы взять. Пятьдесят на пятьдесят. Вы это заслужили.

BurnedHeart, занимайте очередь, вы не первый этого хотите

Черт! А я думал я - первый предложил.

Польщена

Ну, ничего так. Не могу сказать, что абсолютный айс, читается временами с трудом.



Вот этот абзац бы вообще переделать. Некрасиво как-то пол жертвы определён. Написали бы "жертвой был мужчина, прикованный..." и т.д.


Это как звучит, самому-то нравится?



Это да. Я сначала взялась за ошибки ваши, потому что сюжет приглянулся (кроме кровавых сцен), но по мере чтения энтузазизм растаял - их слишком много. Вам точно нужен корректор.

Спасибо за отзыв. Вы во многом правы. Но, все-таки это старая рукопись. Для восемнадцатилетнего пацана совсем неплохо. ИМХО, конечно.
энтузиазм растаял, их - слишком много. Все мы - люди. Только проклятые машины не ошибаются.