Глава 1

Ник соскочил с кровати, ошарашенно пытаясь понять, где находится и откуда исходит мерзкий зум видеофона. Наконец, с третьей попытки, ему удалось нащупать сенсорную панель. Экран остался тусклым, и женский механический голос произнес:
— Стажеру, Нику Соболеву, явиться на командный пункт в 7:15 по внутреннему времени для получения инструкций, отбой.
Ник бросил взгляд на мерцающий в полумраке каюты циферблат, было 6:45. Сонное сознание еще пыталось цепляться за обрывки приятных сновидений, но они ускользали, распадаясь на разрозненные пазлы.
— Черт побери! — Ник помассировал ладонями лицо, пытаясь отогнать остаточную дремоту. — До вахты еще целых три часа! К чему такая спешка? - Хотел еще что-то добавить, но вспомнил вечно прищуренный взгляд Шефа, как за глаза все называли Капитана Базы, и послушно поплелся в ионный душ.
«Терпение, дружок, до отпуска осталось каких-то две недели! — подбодрил он себя, и сердце радостно подпрыгнуло. – Оторвусь по полной!»
Ему, как стажеру Курьерской Службы полагалось целых тридцать земных суток очередного отпуска. Ник загодя распланировал чуть ли не каждый день столь долгожданного события. В первую очередь он отправится, конечно, на Землю к родителям и бабушке. Бабушка была экзобиологом, хорошо известным в научных кругах. В молодости ей довелось поработать на многих планетах, изучая различные формы внеземной жизни. Сейчас она возглавляет Алтайский заповедник и время от времени принимает участие в различных научных симпозиумах. Как-то так само собой повелось, что место их семейного сбора всегда было именно в ее доме, расположенном на живописном берегу Телецкого озера. По давно заведенной традиции семейные застолья проходили на большой летней веранде, с которой открывался прекрасный вид на горный хребет Корбу.
Мама работала врачом-акушером в Восточно-Азиатском Центре репродукции человека. Космические перелеты не любила. Можно было по пальцам пересчитать, когда отцу удавалось уговорить ее провести совместный отпуск за пределами Земли. Его же работа была связанна с постоянными длительными командировками на населенные планеты. Служба в Галактическом Департаменте по Чрезвычайным Ситуациям отнимала много времени, поэтому в их семье так ценились те редкие моменты, когда, наконец, удавалось собраться всем вместе.
Не забыть бы навестить учителя. Сергей Павлович ему будет рад. Ник почувствовал, что краснеет, — он, единственный из их выпуска, кто забыл поздравить учителя с юбилеем. Помнил ведь, даже сочинил стих. Записал его на мнемо-кристалл с планеты Призрак, который, прямо скажем, с большим трудом выпросил у ребят из группы георазведки. Положил рядом с письмами для отправки по нуль-почте и забыл, ну просто как отрезало. Хорошо, что бывшие однокашники догадались устроить общую нуль-связь на следующий день и он все-таки продекларировал стихи. Там была одна строчка, «мы любим, ценим, помним и никогда не забываем», на что Ленка Синицына, естественно, не удержалась и ввернула, в своей вечно ехидной манере, что для человека, работающего военным курьером, опоздать с поздравлениями и на месяц, считается в порядке вещей.
Потом дружной компанией рвануть на Эксельсиор. Эта планета была открыта столетие назад и до сих пор являлась излюбленным местом отдыха туристов со всего обжитого космоса. По классификации ESI (индекс подобия Земле) она входила в редкую подгруппу «М» и была полностью пригодной для жизни. А вот по шкале Гаусса (индекс обитаемости планеты (PHI) не дотягивала и до единицы.
Несмотря на то, что Эксельсиор была не намного моложе Земли, а по космическим меркам их можно и вовсе считать погодками, полтора миллиарда лет назад биологическая жизнь планеты остановилась на простейших микроорганизмах. Одноклеточные формировались в гигантские колонии водорослей и дрейфовали по огромному океану, занимающему свыше девяноста процентов поверхности. Первые исследователи сразу окрестили океан Саргассовым. Видимо, по аналогии с земным Саргассовым морем.
Экзобиологов удивлял тот факт, что колонии простейших старались держаться подальше от суши и никогда не подходили к прибрежной зоне. Почему жизнь на Эксельсиор не развилась дальше и не вышла на поверхность, как это случилось на Земле? Этот вопрос уже сто с лишним лет ставит в тупик лучших земных специалистов.
Чтобы не нарушить уникальную экосистему Эксельсиора, но в то же время немного озеленить побережье, вдоль океана широкой полосой насадили псевдорастения, напоминающие тропические пальмы и мангровые заросли. После дождя деревья источали приятный аромат свежей зелени, цвели два раза в год и даже плодоносили. При этом в них отсутствовала и доля органики.
Мягкий ровный климат, чистейший океан и полное отсутствие какой-либо враждебной формы жизни привлекали на планету толпы туристов, предпочитающих спокойный и размеренный отдых. Однако все изменилось буквально несколько лет назад, как только на Эксельсиоре провели первый всепланетный фестиваль голографического шоу.
В прошлый раз Нику с друзьями попасть на него не удалось. Количество билетов было ограничено, а желающих слетелось со всей галактики. Полю, его другу детства, повезло больше. Ему удалось, что называется, краем глаза понаблюдать часть представлений. Правда, с самой дальней орбиты. Он в то время проходил стажировку на пассажирском лайнере «Орион», который как раз был одним из многочисленных кораблей, доставляющих туристов на Эксельсиор. По его рассказам, это было поистине феерическое действие и, никакое, даже самое продвинутое голо-ТВ не могло и на сотую долю передать царящую там атмосферу. «Кто этого не видел, тот не жил!» — обычно с пафосом любил он заканчивать очередной свой рассказ.
По правде сказать, слушать его было интересно. Несмотря на то, что события каждый раз обрастали все новыми подробностями и деталями и Ник уже не мог отличить, где правда, а где игра воспаленного воображения товарища. В общем, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать...
В этом году шоу обещало быть еще красочней и, по слухам, более экстремальным. Одно имя Рене Буатье, главного режиссёра и постановщика , говорило само за себя. Что именно покажет он в этот раз, держалось в строжайшей тайне. А слухи, словно случайно просачивающиеся время от времени в нуль-сеть, только подогревали всеобщий ажиотаж.
По некоторым данным, полученным из достоверных источников, пожелавших, тем не менее, остаться неизвестными, команда специалистов по спецэффектам планировала устроить чуть ли не кометную бомбардировку Эксельсиора, с последующим падением на нее довольно крупного астероида. Естественно, со всеми вытекающими последствиями. Даже приводилось название будущего шоу — «Гибнущая планета». Понятное дело, что пропустить это было просто непозволительно. Тем более что Сергей Павлович, каким-то чудом сумел достать ровно 30 билетов по числу своих выпускников. И не на какую-то там дальнюю орбиту, а в самый, что ни на есть эпицентр ожидаемых событий.
Отель «Gorbovsky», а именно там Сергей Павлович забронировал для своих воспитанников пятнадцать роскошных номеров, располагался на Большом Хребте, в самой его верхней точке, на высоте пяти тысяч двухсот метров. Большой Хребет был единственным горным массивом на планете, являясь естественным разделом, между океаном планеты и ее пустыней.
Как можно было догадаться, отель «Gorbovsky», расположенный на высоте более пяти километров, являлся лучшей площадкой для созерцания спецэффектов планетарного масштаба. «Если нам и будет суждено «погибнуть», то, во всяком случае, мы не пропустим самого интересного!» - подытожил общее мнение Поль.
Достать такое количество билетов, да еще и в один из лучших отелей, было просто чудом. Может, это объяснялось тем, что начальником службы безопасности на Эксельсиоре был бывший воспитанник Сергея Павловича Константин Климов? Но, как известно, в каждом чуде должна присутствовать доля загадочности, поэтому никто не стал чрезмерно любопытствовать, а учитель на все расспросы только скромно разводил руками.
Ну и, конечно, положа руку на сердце, была еще и вторая причина по которой его так тянуло в эту поездку - Ася по прозвищу Нефертити - отличница и, что, пожалуй, самое главное, первая красавица их выпуска. Она, как казалось Нику, весьма благосклонно принимала от него ненавязчивые знаки внимания, но в романтической обстановке, возможно, его могло ждать и нечто большее.
Резкий зум видеофона вновь вернул его в реальность. «Иду-иду», — пробормотал Ник, поправляя форму. Еще раз критически окинув свое отражение в зеркале, он быстрым шагом вышел из каюты.
Вот она, военная романтика! Хотя, конечно, курьерскую службу, куда он был приписан, с большой натяжкой можно было назвать военной. Да и сам военный флот, за ненадобностью, давно уже стал атавизмом.
Врагов, при этой мысли Ник позволил себе улыбнуться, у Земного Содружества не было. Колониями, разбросанными по всей обитаемой части Вселенной управлял Мировой Совет, опираясь на местные органы самоуправления. Что касается других встреченных землянами цивилизаций, то, на данный момент, были известны всего четыре гуманоидных расы. Они значительно отставали в своем развитии от Содружества. Только Альдебаранцы, названные так землянами из-за близости их звездной системы к Альдебарану в созвездии Тельца, начинали делать первые шаги по выходу за пределы своей атмосферы.
С открытыми цивилизациями Земля давно установила официальные дипломатические отношения. На их планетах трудились многие земные специалисты, в том числе и отец Ника Роман Соболев. Что же касалось не гуманоидных цивилизаций, то они жили в своем собственном замкнутом мире. Расширять свое влияние за пределы материнских планет никакого желания не выказывали. Что до контакта, то здесь было много открытых вопросов. Насколько знал Ник, восприятие реальности не гуманоидных рас разительно отличалось от восприятия среднестатистического землянина. Да и об их разумности до сих пор то и дело вспыхивали острые дебаты в научном мире. Поэтому так называемым контактом, занимался очень узкий круг специалистов.
В Мировом Совете время от времени поднимался вопрос по поводу окончательной ликвидации Военного Космического Флота и Военной Космической Академии, в частности. Но последнего решения по этому пункту так принять и не удавалось. Возможно, были еще сильны традиции, да и уж если честно говорить, из ВКА выходили лучшие специалисты в области звездоплавания. Не говоря уж о том, что и сам Галактический Департамент по Чрезвычайным Ситуациям больше, чем на две трети, состоял из выпускников ВКА.
Лет пятьдесят назад решено было переформировать Военный Космический Флот в обособленное подразделение ГДЧС, чем он собственно, и являлся до сего времени. На всех крупных космических базах, на одной из которых Ник и проходил сейчас свою первую стажировку, располагались подразделения быстрого реагирования. Если в их секторе происходили какие-нибудь непредвиденные ситуации, они бок о бок трудились с ребятами из ГДЧС.
Пневмолифт бережно подхватил его и через секунду аккуратно выпихнул в просторную приемную командной рубки. Там уже были двое — Эмиль, долговязый блондин, в явно коротковатой для него форме, и низкорослый Пауло. Они, как всегда, о чем-то оживленно спорили. Сейчас похоже каждый из них пытался доказать, чем его курьерский челнок лучше, челнока, на который был приписан оппонент. Эта парочка никогда не расставалась и всегда находилась в словесной перепалке. Что, судя по всему, их нисколько не утомляло, в отличие от окружающих.
— Твой «Винт», стар-р-ричок, это уже прошлый век, — чуть заикаясь, втолковывал долговязый парень своему визави, — пятьдесят парсеков за один нуль-прыжок, да это же тьфу! Так, пешая прогулка. Другое дело моя «Стрела» — сто парсеков в один присест и не больше суток подзарядки!
— Ну, это смотря какая там флюктуация, можно и на неделю застрять, — глядя снизу вверх, воинственно парировал коротышка, — а «Винт» и в пылевой туманности энергию насосет не хуже твоего пылесоса.
— Эк, как ты хватанул, скажи еще, что и от черной дыры дозаправится!
Ник улыбнулся, чем-то эта парочка напоминала ему любимых в детстве мультяшных героев.
— Шеф у себя? — наконец, решился он прервать двух закадычных друзей. — Мне назначено на 7:15.
— Да, — с видимой неохотой прервав свой спор, ответил Эмиль, - только у него там какая-то важная шишка,
— И мы сами его уже с шести часов ожидаем, — подтвердил Пауло и без перехода продолжил, обращаясь уже к долговязому: - а ты слышал, какой челнок нам, на запасную верфь, вчера пригнали?
— И какой же? — загоготал Эмиль, смешно закидывая голову, — Опять твою рухлядь из капремонта? Удивляюсь терпению Овсянникова, у тебя что не вылет, так катастрофа!
— «Валькирию»! — победоносно произнес коротышка.
— Ого! — мысленно присвистнул Ник — «Валькирия» была сверхсовременным легким челноком, по дальности прыжков почти не уступающая мощным звездолетам класса — «А», предназначенными для исследования Глубокого Космоса. Насколько он знал, «Валькирии» были выпущены штучной партией то ли в пять, то ли в семь штук, имели радиус прыжка до 300 парсеков. В общем-то на этом месте его познания и заканчивались. Как, интересно, Шеф сумел его отхватить?
— Не может быть! — выпучил глаза Эмиль и стал похож на выброшенную на берег глубоководную рыбину. — Ты ничего не пер-р-епутал?
— Сам ты пер-р-епутал, — коротышка в деланном негодовании поджал губы, — это ты волновой эмиттер от силового отличить не способен!
— Интересно, кто же будет тем счастливчиком, кому она достанется? — не обращая никакого внимания на реплику товарища, мечтательно протянул Эмиль.
— Да уж точно не тебе, — убежденно хмыкнул Пауло и почему-то подмигнул Нику.
— А это еще почему? У меня почти тысяча часов самостоятельных полетов, в отличие от некоторых...
— Да ты в неё просто не влезешь, стар-р-ричок, — передразнил Эмиля коротышка и, довольный своей шуткой, расхохотался.
В этот момент дверь с легким шипением отошла в сторону, и с той стороны послышались приглушенные голоса. Ник узнал знакомый баритон Шефа:
— Это где ж я вам, милостивый государь, тут столько профессионалов найду? Стоит только стажеру стать мало-мальски хорошим пилотом, как сразу его у нас переманивают, в том числе и ваша небезызвестная организация.
— Эх, Глеб, профессионалов во все времена не хватает, а у тебя, смотришь, вчерашний стажер, а сейчас уже пилот экстра-класса. И как тебе их так быстро растить удается?
— Ладно, Рудольф, умеешь ты подсластить пилюлю, — миролюбиво проворчал Шеф, — по поводу твоей просьбы вопрос уже можешь считать решенным. Только, никак я в толк не возьму, почему именно на него пал выбор? Если не секрет, конечно…
— А если я тебе скажу, что это не мое решение? — после непродолжительной паузы произнес незнакомый голос.
— Даже так? — Шеф был явно удивлен. — Тогда вопросов больше не имею.
— Вот и отлично, и еще раз прошу тебя, отнесись к этому со всей серьезностью, чувствую, в этом деле важны будут любые мелочи. Провожать меня не надо, связь через каждые двадцать четыре часа.
В дверях показалась высокая фигура. Мужчина, окинув курсантов цепким взглядом, скользнул к пневмолифту. У Ника почему-то зачесалось между лопатками. Он попытался присмотреться к незнакомцу, но тот, неуловимым движением, оказался у него уже за спиной. Когда Ник повернул голову следом, то увидел лишь закрывающиеся створки лифта. «Ого, лихо»!
— Спец! — с выдохом подтвердил его догадку Пауло.
— Ник, зайдите, не стойте истуканом! — Шеф, Глеб Иванович Шульгин, он же Капитан Космической Базы «Тау Кита-1», названной так по ее стационарной дислокации в созвездии Тау Кита, приглашающе махнул ему рукой.
Кабинет Шульгина был просторный. По центру находился большой овальный матовый стол из неотражающего материала. Всю дальнюю стену занимал 4-мерный голо-экран. На нем переливались мириады огоньков, пробегали, вспыхивали и гасли пунктирные линии различных цветов и оттенков. Так сказать, Вселенная в миниатюре. Естественно, мало-мальски изученная ее часть. Серая дымка, окаймлявшая всю эту проекцию, как раз и означала неизученный Глубокий Космос.
— Сесть не предлагаю, цейтнот! — Шеф, зачем то постучал по левому запястью. Часы он отродясь не носил. - Задача- доставить груз на исследовательскую базу в сектор F-14025. Подробные инструкции и точные координаты получишь, как всегда, у Петра. Вопросы есть?
Вопрос-то у него был, и причем только один. Маленький такой, просто малюсенький, о котором и говорить то, только людей серьезных смешить. А помнит ли уважаемый Глеб Иванович, что буквально на днях, а если уж быть совсем точным, позавчера, подписывал мне увольнительную?
Ник уже совсем собрался с духом, чтобы напомнить начальнику эту маленькую деталь, но что-то его остановило. Шеф выглядел как-то иначе, чем всегда, точнее, таким Ник его никогда не видел, жестким, собранным и встревоженным. С другой стороны, у меня есть в запасе две недели, можно попробовать уложиться.
— Никак нет! Разрешите идти?
— Иди, — шеф устало махнул рукой. — Нет, постой! Ты же проходил обучение на «Берсеркере»?
— 100 часов летного времени.
— Вот и хорошо. «Валькирия» в управлении ничем не отличается, только двигатель принципиально другой. Все, давай, Петр тебя уже заждался!
Наверное, у Ника был слегка ошалевший вид, потому что ни Эмиль, ни Пауло, нетерпеливо топтавшиеся в приемной, не задали ему ни одного вопроса, а только молча проводили взглядом.
«Вот дела творятся, честное слово, не понимаю, хорошо, что не ляпнул про отпуск, а то бы в два счета отстранили от задания. А тут так подфартило, что голова кругом. Кому рассказать, не поверят. Летал на «Валькирии»! Нет, не так, выполнял особо важное задание! Ну ничего себе, тут не то что стажеры курьерской службы, тут уж и опытные звездолетчики с уважением и неприкрытым интересом начнут расспрашивать о тех или иных особенностях челнока.
По возвращению обязательно ребятам голо-отчет скину! Особенно Полю, пусть обзавидуется. Хотя это, наверно, и запрещено. Тут эта секретность на каждом шагу, уже год как на службе, а все никак не могу привыкнуть. От кого чего секреты храним? Детские игры в альдебарантских шпионов напоминает. Но надо будет уточнить все же. И самое главное. Ник чуть не пустился в пляс — на таком корабле я и за пять дней туда-сюда обернусь. Как там Эмиль сказал? Это тебе не пешком ходить!
— О, черт возьми, совсем ошалел от радости, надо же Умку с собой взять, она заодно весь полет и зафиксирует. А то знаю я этих злословов-остроумов, вроде Ленки Синицыной. — «Никушенька, а ты случайно не перепутал «Валькирию» с маминым флайером? Да, да, да. С тем самым, который ты разбил об трехсотлетний дуб, гордость директора школы. При этом наврав всем, что прошел специальные летные курсы по вождения с закрытыми глазами. А может, это был и вовсе тот самый пятидесяти тонный робот-погрузчик, на котором ты умудрился перевернуться, практически на ровной дороге? Как сказал потом спасатель из группы чрезвычайного реагирования, до тебя этот фокус еще никому не удавался». Ха, ха, ха! Когда поток остроумия достигнет своего апогея, в этот момент я достаю Умку, и войаля! Главное не забыть заснять их лица в этот момент.
Пребывая в отличном расположении духа, Ник защелкнул на запястье Умку. Чуть помешкав прикрыл ее рукавом летного комбинезона. « Чего доброго Овсянников заметит, опять начнет по Уставу гонять, не остановишь». Придирчиво осмотрел себя в зеркале. Комбинезон сидел как влитой. Оставшись собою довольным, Ник улыбнулся отражению. «Ну, что стар-ричок? — Подмигнул он. — Последнее задание, и домой?»
Не дожидаясь, пока дверь каюты с легким шипением за ним закроется, Ник, чуть ли не вприпрыжку направился к лифтовой шахте. Всю дорогу до нижний палубы базы, идущие на встречу люди улыбались ему и провождали любопытными взглядами . «Я бы вам сейчас тройное сальто с места изобразил, но уже статус, простите, не позволяет», — ехидно подумал он и игриво подмигнул слишком уж серьезной девушке из отдела информатики.

Млин, у самого с таким названием книшка вышла

Я тоже об этом подумал, когда название прочитал.

Это пока рабочее название. Подумывал назвать "Курьер" , но очень уж с одноименным фильмом коррелируется

Вот еще кусочек. Буду признателен услышать ваши мнения и рекомендации.


Более нудного человека, чем Петр Овсянников, Ник в своей жизни не встречал. Ухудшало положение то, что именно он был руководителем Курьерской Службы и основным начальником стажера Ника Соболева.
Петру на вид было лет шестьдесят, не больше. Он обладал крупной комплекцией, что, правда, ничуть не сказывалось на быстроте его реакции. В этом Ник неоднократно убеждался в тренировочных спаррингах по суб-бою. В общем, Петр Овсянников был, что называется, мужчина в расцвете сил. Да и его послужной список впечатлял. И если бы не это непроходимое занудство, то служить под его началом было бы, весьма престижно. Петр в молодости работал с самим Альберто Старджони, участвовал в знаменитой Третьей экспедиции к Черному Пульсару. Тогда их экипажу впервые за все исследование космоса удалось осуществить захват изначальной кварковой материи.
До перевода в Курьерскую службу на Базу «Тау Кита-1» Петр проходил службу в группе быстрого реагирования и снискал славу бесстрашного и опытного пилота. Рассказывали, как он с риском для жизни совершил посадку на ближайший спутник загадочной планеты Призрак и успел вывезти с гибнущей исследовательской базы восьмерых ученых. Потом вернулся обратно, чтобы забрать и ценнейшие пробы грунта. Героический по сути человек. Но занудой был, таких еще поискать надо!
Каждый раз перед очередным вылетом, одно и то же. «Стажер Ник Соболев, назовите параграф 174, пункт 8 инструкции по техники безопасности межзвездных полетов на кораблях типа «А».
Какие такие, черт побери, полеты? Да меня на звездолет типа «А» и на пушечный выстрел не подпустят. Знает же, что у меня максимальный допуск на челноки типа «Д». И то второй месяц только пошел, как к самостоятельному пилотированию допустили.
Какие ваши действия, курсант, в случае попадания метеорита в отсек жизнеобеспечения? Таких случаев, после повсеместного внедрения анти метеоритной локационной системы «ОКО», уже лет двести, как не случалось. И так далее и тому подобное…
В общем, изгалялся так каждый раз перед очередным вылетом, а их уже за сотню, поди, перевалило. Ник поначалу думал, что Петр одного его так полюбил. А нет, всем доставалось.
— Настоящий космолетчик должен всегда быть готовым к непредвиденным, нештатным ситуациям! — любил повторять Овсянников. А потом, со вздохом, чуть понизив голос, добавлял:
А они, стажеры, рано или поздно имеют такое свойство случаться. И скажу я вам, как раз в самый неподходящий момент.
После этого Нику почему-то становилось немного жалко Петра. Ему казалось, что именно с Овсянниковым как раз эти неприятности и происходят. И, по меньшей мере, пару раз на дню.
В этот раз обошлось без нотаций. Петр был, как всегда, угрюм. Он кивком ответил на приветствие и, не оборачиваясь, пошел к ангару. Ник также молча последовал за ним, высматривая глазами легендарный челнок. Когда же Овсянников наконец остановился перед одной из многочисленных и ничем не отличающейся от других лётной машиной, Ник едва сумел скрыть свое разочарование. Шеф был прав, «Валькирия» ничем не отличалась от стоявших вдоль пусковых шахт рядов «Берсеркеров». Нику нравились стремительные и даже хищные формы этих челноков, но от «Валькирии» он подспудно ожидал чего-то большего.
— Твоя задача в этот раз предельно проста, — доставить груз. Получатель - лично руководитель исследовательской базы Кротов. Проверка на идентификаторе обязательна. — Потом Петр нежно погладил матовые амортизаторы «Валькирии» и добавил: - И вернуться обратно целым и невредимым. — Нику сразу стало понятно, кого именно он сейчас имел ввиду.
— Задача ясна?
— Так точно! Доставить груз. Получатель Кротов. Обязательная проверка на идентификаторе.
— Вот и хорошо, теперь давай-ка сюда свои пальчики. — Овсянников уже доставал из нагрудного кармана портативный идентификатор.
Ник послушно протянул правую руку и положил ладонь в пятипалое углубление. Прибор чуть слышно загудел, и через секунду зажглась зеленая лампочка. Овсянников внимательно вгляделся в показатели, потом еще раз, с каким-то сомнением, посмотрел на Ника и только потом обронил: — Все в порядке. — В его голосе явственно просквозило разочарование.
— А что вы там, позвольте полюбопытствовать, ожидали увидеть? - не смог удержаться от вопроса Ник.
Петр пропустил его реплику мимо ушей и продолжил как ни в чем не бывало:
— Координаты точек выхода уже загружены в центральный компьютер борта 103. Тебе, по сути, ничего не надо будет делать, единственно - идентифицировать получателя, передать груз и вернуться на Базу.
Затем Овсянников, по своему обыкновению, сделал паузу, понизил голос и добавил: — И никакой самодеятельности. — После этого, естественно, последовал фирменный овсянниковский тяжелый вздох, но на этот раз Ник испытал одно лишь раздражение.
«Точно все с ума тут посходили с этой секретностью». Около двух месяцев назад на базе появились идентификаторы, приборы, как понял Ник, определяющие личность того или иного человека. А может, и еще чего-нибудь, и теперь каждый, по два-три раз в день, подвергался такой вот проверке. И главное, никто из руководства толком ничего не объяснил, ссылаясь на инструкцию Центра. Кто-то возмущался по этому поводу, кто-то иронизировал, кто-то принял это как должное: — надо — значит, надо — Центру виднее...
Ник привычно отсалютовал и встал на подъемник.
— Черт с ними со всеми и их секретностью! Через пару недель буду уже на Земле, в нормальном мире среди нормальных людей, без параноидальной шпионской мании.
Оказавшись в рубке управления, он совсем уже успокоился. Когда «Валькирия» плавно вышла из шлюзовой шахты в открытый космос и медленно начала удаляться от Базы, и вовсе выбросил разговор из головы.
Каждый раз во время от стыковки его охватывал внутренний трепет, вперемежку с необъяснимым детским страхом. Вот и сейчас он специально включил боковой обзор и, откинувшись в кресле пилота, наблюдал, как «Валькирия» бесшумно отшвартовывается от материнской Базы. Сначала она была везде, заполоняя все экраны, как бы нависая над ним всей громадой, а потом по мере удаления принимала свое гантелевидное очертание, вокруг которой, словно рой пчел, сновали туда-сюда огоньки кораблей - одни побольше, другие поменьше, создавая ложное впечатление некоего хаотичного движения.
«Валькирия» четко следовала по направляющему ее с Базы, лучу с заданным ускорением. У Ника было примерно около трех часов свободного времени, пока челнок не удалится на заданное расстояние и ему придется брать управление на себя. Хотя это, наверно, громко сказано, брать управление на себя. По сути, программа не давала особого свободного выбора.
«То ли дело раньше, — подумалось сейчас Нику, — когда существовала ГСП ( Группа Свободного Поиска). Прошел трехмесячные курсы летной и навигационной подготовки, бери корабль класса «Д» и лети куда глаза глядят. На свой страх и риск, разумеется. Вот раньше были времена! Но почему-то программа была закрыта с формулировкой нецелесообразности, больших ресурсозатрат и неоправданных человеческих смертей. Гибло, конечно, много народу, но открытия стоили того - за пятьдесят лет границы Глубокого Космоса были отодвинуты на тысячи парсек. До сих пор специалисты продолжают изучать сделанные тогда находки и открытия. А сейчас сижу, турист туристом, в рубке ультрасовременного корабля, последнего достижения человеческой мысли, и в видеоэкраны глазею, как дурак. И ничегошеньки от меня не зависит - координаты заданы, бортовой автопилот ведет его по заложенной айтишниками программе. Да, кстати, проверить-то курс не помешало бы, это-то я по инструкции сделать обязан.
— Штурман, выведи-ка мне на центральный экран наш расчетный курс, - распорядился он компьютеру корабля.
На экране тут же побежали столбцы малопонятных символов, Ник поправился: Графически.
— Ок, спасибо, так-то лучше.., а это что такое? Что это такое? Черт тебя возьми!
На экране высветился маршрут схематически изображенный изломанной линией, соединенной между собой пульсирующими четырьмя желтыми точками. От последней шла, забираясь значительно левее и вверх, прямая, раза в два превышающая расстояние между первой и четвертой точками. Она заканчивалась зеленым крестиком, обозначавшим конечный пункт назначения. Но не причудливая схема вызвала недоумение Ника, а то, что прямая линия начиналась у самой границы серой области, а заканчивалась где-то в ее глубине.
— Вот это да! Ай да Петр, ай да сукин сын! Да и Шеф хорош, хотя как он сказал? «Подробные инструкции и координаты получишь у Петра. Вопросы есть?» В такой Глубокий Космос Нику прыгать не приходилось. Да что там не приходилось, только один раз они с Колькой Сафроновым доставили груз в дальний сектор созвездия Персея, который, честно говоря, с большой натяжкой можно было отнести к пограничному сектору. Там больше десяти лет назад уже были налажены регулярные сообщения по нуль-тоннелям.
В его представлении для изучения Глубокого Космоса были предназначены хорошо подготовленные исследовательские звездолеты, с обученными специалистами на борту. Ну, или сорви головы из ГСП.
— А чего это ты так разволновался? - спросил он у себя. — Пять минут назад восторгался ребятами, прошедшими ГСП, и клеймил бюрократов из Мирового Совета, запретившую практику таких полетов, а теперь испугался, что ли, прыгнуть на 500 парсеков в глубину? Тем более что там уже висит исследовательская база. Специалисты с Земли что-то там нашли и исследуют. Это же, в конце концов, не прыжок в никуда, где случись чего, всю жизнь спасателей прождать можно. А точнее, пока система жизнедеятельности корабля свой ресурс не выработает. Ответ он знал, но не хотел его для себя формулировать.
— Штурман, сколько понадобится времени на осуществление заданного полета и возвращение на Базу?
— От 30 до 45 дней, в зависимости от уровня флуктуации в точках выхода, — доложил механический голос, разрушив еще теплящую в глубине надежду Ника.
— Дай мне расстояние до расчетной точки в парсеках, до третьего знака, пожалуйста.
— 1067,343 парсек.
— Это же максимум три нуль - перехода для этого типа кораблей, насколько мне известно?
— Координаты прыжков рассчитаны с наименьшими энергозатратами и безопасностью переходов, — невозмутимо ответил механический голос.
— Пересчитай возможные переходы в два конца, чтобы успеть вернуться максимум через 10 дней по локальному времени.
По экрану прошла рябь, и появилась немного более прямая траектория - две желтые точки вместо четырех и далее такая же пунктирная линия, завершаемая зеленым крестиком.
— Это расчет с 95,555% вероятности возвращения до заданного Вами времени, — доложил робот.
— Вот и чудненько, — не скрывая своего облегчения — откинулся Ник в кресло, — давай перепрограммируй, и вперед. До старта меньше часа осталось.
— Это вне моей компетенции. Координаты заложены Главным Информаторием Базы.
—Чья виза на ней?
У Ника еще теплилась надежда, что, возможно, координаты задавали айтишники из отдела Стива Паттерсона. Его он знал еще до поступления на службу. Тогда был вариант договориться.
— Завизировано личным кодом Начальника Курьерской Службы.
— Ну что ты будешь делать! Ну что за идиотизм - вечно усложнять простые вещи. Ведь достаточно одного, максимум двух прыжков до границы. Там день для полной подзарядки. Вон, по графику отчетливо видно. И безо всяких дополнительных расчетов ясно, что флуктуация там зашкаливает и задержки не будет. А там единственный прыжок, и мы на месте. Ну, Петр! Ну, Овсянников! Старый перестраховщик! - Он не заметил, как вскочил с кресла,- Спокойно, Ник, сосредоточься, надо просто немного подумать. Кто тебе запрещает воспользоваться Умкой?
— Штурман, напомни мне код полета.
— Зеленый код.
— Так, так, так… - забарабанил Ник по приборной панели пальцами, он всегда так делал, когда немного нервничал.
«Зеленый код» присваивался обычным, дежурным полетам. Был бы код «Желтым» или, тем более, «Красным», тут не посвоевольничаешь. По правде сказать, ему еще ни разу не доводилось летать под этими кодами важности. Ну, тогда вопрос, можно сказать, решен.

Глава 2

Сознание не хотело возвращаться, ужасно тошнило, во рту явственно ощущался железный привкус крови. Ник с трудом открыл глаза. Было ощущение, что ему бросили в лицо пригоршню песка. Он попытался проморгаться и скривился от боли. Рубка двоилась и расплывалась. Ник попробовал сфокусировать зрение на пульте управления. Там тревожно мерцали красные огоньки. Пахло горелой проводкой и чем-то кислым. «Меня все-таки вырвало», — подумал он, и эта мысль, как ни странно, вернула его к действительности.
— Умка, доложи обстановку, — прохрипел он, губы едва слушались, все лицо свело словно судорогой.
— Системы жизнеобеспечения в норме, энергоемкость 2%, наши координаты не установлены. Есть сбои в работе 4, 7, 9 и 12 контурах. Произвожу дальнейшую диагностику.
«4-й — это эмиттер силового поля, — лихорадочно соображал Ник, — 7-ой батареи энергонакопителей, 9-ый — сканы дальней разведки, 12-ый — это аппаратура нуль-связи».
— Так, а что у нас с навигационной системой?
— Все показатели в норме.
— Ты же сказала, что координаты не установлены?
— Навигационная система работает в штатном режиме. Координаты не установлены, так как невозможно определить контрольные точки отсчета.
— Что за ерунда? — Ник похолодел. — В таком случае, где мы находимся?
— Мы находимся в звездной системе, не зарегистрованной ни в одном каталоге. Продолжаю сканирование. Пытаюсь установить контакт с контрольными навигационными маяками.
Ник отстегнул ремни и тяжело вылез из кресла. «Надо привести себя в порядок и собраться с мыслями». Ужасно хотелось пить. Ник отправился в кухонный отсек. Только выпив не меньше литра освежающего напитка, отдаленно напоминающего апельсиновый сок, он почувствовал себя лучше. «Сейчас бы принять настоящий душ, смыть с себя липкий пот, кровь вперемежку с собственной рвотой», — Ник мечтательно представил, как стоит, под холодными водяными струями, запрокинув голову. Но такой роскоши на челноке, естественно, не было, и ему пришлось ограничиться ионным душем. Поставив интенсивность на максимум, Ник через какое то время почувствовал себя несколько бодрее.
«Будем действовать поступательно, — решил он, — первым делом восстановим, что же собственно произошло».
— Умка, дай запись рубки управления за минуту до последнего прыжка. В восьмикратном замедлении желательно, — добавил он.
На экране тотчас же появилось изображение. Ник увидел себя сидящим в кресле пилота. Проекция была взята со стороны и чуть сверху, так что отчетливо можно было видеть показания всех приборов. Вот он беззвучно дает команду о готовности, одновременно пристегивается. Умка начинает отсчет, это видно по меняющимся цифрам в правом верхнем углу экрана. 9,8,7,6,5, вот экран покрывается рябью, и одновременно изображение начинает вытягиваться, очень напоминая комнату смеха с кривыми зеркалами. 3,2… уже нельзя различить ни одного предмета, настолько они вытянулись в виде разноцветных линий. Последнее, что видно на экране, — это радуга и сразу чернота...
Нику не один раз доводилось просматривать запись нуль-перехода. Ничего необычного и в этот раз. Он знал, что через секунду все до мелочей повторится, но только в обратной последовательности. Экран начал проясняться, вот уже можно различить пульт управления, очертания приборов, вот он сам, откинувшийся в кресле. Ник уже собрался ускорить воспроизведение, как вдруг центральный экран озарила нестерпимо яркая вспышка. Ник непроизвольно откинулся, что есть силы зажмурив глаза.
— Стоп запись, уменьшить яркость, верни до вспышки, еще раз, стоп! — скороговоркой прокричал он.
Когда в глазах перестали плясать радужные круги, уже спокойнее скомандовал:
— Включай, Умка, и дай 16-кратное замедление.
На этот раз свет от вспышки медленно заливал рубку управления. Умка немного затемнила изображение, и сейчас глаза не резало ослепительной болью. Все внимание Ника было приковано к центральному экрану. Сейчас стало заметно, как системы жизнеобеспечения пытаются снизить яркость излучения, включая один за другим световые фильтры. Но автоматы явно не успевали. Один за другим на панели управления вспыхивали красным цветом тревожные индикаторы. Нику не надо было всматриваться в их показатели. Было и так понятно, что корабль подвергается мощнейшему внешнему воздействию. Хорошо, что запись производилась в замедленном режиме. Звука не было. Ник представил себе одновременный вой датчиков тревоги, который еще недавно наполнял рубку и поежился.
Весь экран как будто залило море огня, ничего нельзя было различить в этом адском пламени. Но вот автомат стал отщелкивать изображения на удаление. Картинка постепенно уменьшалась, яростное сияние словно стекало с периферии к центру экрана.
— Вот это да! — только и мог выдавить Ник.
В центре экрана, взметая, словно щупальцами, огненными протуберанцами, величественно полыхала Звезда. Зрелище было настолько завораживающее своей красотой и не реальностью, что чувство опасности куда-то отступило. Ник в ступоре смотрел в огненную пучину, в которую со скоростью 500 километров в секунду неотвратимо погружалась «Валькирия». Он почти физически ощутил, как гигантские гравитационные тиски звезды пытаются смять защитное поле челнока, чтоб потом в один миг превратить ее в короткую вспышку фотонов.
Экран снова зарябило, очертания поплыли, словно размазываясь, затем наступила темнота. «Аварийный джамп-прыжок,» — понял Ник. В этой ситуации компьютер жизнеобеспечения принял единственно верное решение. Аварийный джамп-прыжок применялся настолько редко, что Ник знал о нем только из короткого технического курса, который им начитывали перед зачислением в Учебку. В критической ситуации, в которую он, похоже, и умудрился попасть, компьютер произвольно выбирал новые координаты выхода и без точных вычислений выбрасывал корабль из опасной зоны. Новая точка выхода могла оказаться на расстоянии от нескольких астрономических единиц до одного парсека. Правда, Ленька Пантелеев, рассказывал, что опытные звездолетчики между собой называли его «билет в один конец». Что, мол, при аварийном джамп-прыжке можно оказаться размазанным в подпространстве, как масло на хлебе. Так ли это было на самом деле или это была одна из многочисленных страшилок, передаваемая курсантами Учебки из выпуска в выпуск, Ник не знал. Но он был жив, и это его вполне устраивало.
Ник почувствовал, что опять на него наваливается усталость. Возможно, это была запоздалая реакция организма на пережитую опасность. Но расслабляться нельзя. Несмотря на то, что из отчета Умки следовало, что в данный момент кораблю ничего не угрожает, нужно было срочно прояснить сложившееся положение.
Мысли путались, Ник не знал, с чего начать. Корабли класса «Д», а «Валькирия» принадлежала к ним, а возможно и превосходила их по своей технической оснащенности, были полностью автономны и практически не требовали участия человека в их работе. В бортовых компьютерах хранились бесчисленные множества алгоритмов действий во всех ситуациях, которые когда-либо случались в истории космонавтики. Конструкторские особенности челноков предусматривали и определенный резерв для воспроизводства вышедшей из строя аппаратуры. Пилот был, по большей части, наблюдателем и в его задачи входила координация действий во внештатных ситуациях. Сейчас вмешиваться в работу систем корабля не имело смысла. Легкая вибрация и помигивание контрольных датчиков показывали, что «Валькирия» находится в режиме регенерации. Когда он закончится, Умка даст окончательное заключение о состоянии корабля.

**************

«Пожалуй, на данный момент главное-это установить мое местоположение. Ник не совсем понял, что имела в виду Умка. Как она сказала? «Координаты не установлены, так как невозможно определить контрольные точки отсчета». Никогда не слышал, что кто-то попадал в подобную передрягу. Ну не в том смысле, что никто до меня не оказывался в такой опасной близости от звезды. Вон, тот же Овсянников в экспедиции к квазару. Это еще похлеще будет. Но вот чтобы навигационные системы потеряли связь с нуль-пространственными маяками? Такого я что-то не припомню. Странно. Навигационная система же в норме? - размышлял Ник. — С другой стороны, вырваться из самого пекла звезды и без особых последствий? — Его, в который раз, пробил холодный пот. — Наверняка в навигационной системе все-таки произошел какой-то сбой».
— Дать внешний обзор! - скомандовал он и тут же поспешно добавил: — Затемнить пол.
В этот раз он был внутренне готов к «свободному» парению, но после всего недавно пережитого все-таки предпочел не только чувствовать, но и видеть привычное матовое покрытие рубки.
«Валькирия» висела в темноте космического пространства. Конечно, это была иллюзия, корабль летел с той же скоростью, какую имел до прыжка, около 500 км/с. Возможно, даже больше. Чудовищная гравитация местного светила, в опасной близости которого ему довелось оказаться, придала добавочное ускорение «Валькирии», затягивая ее в свою бездну. Но Ника сейчас это мало интересовало. «Валькирия», окруженная силовым полем, которое можно было заметить разве что по редким вспышкам сгорающих в нем мелких метеоритов, неуклонно удалялась от Звезды. Ник развернул кресло на 180 градусов. Сейчас она казалась маленьким желтоватым пятнышком размером не больше шарика для пинг-понга. Аварийный джамп-прыжок прошел безупречно. «Валькирия» вышла на безопасном расстоянии, но и не удалилась слишком далеко. «Хоть в чем-то мне сегодня повезло», — грустно усмехнулся Ник.
Что-то его тревожило, но он не мог понять, что именно. За последние часы произошло столько событий, что мысли разбегались в разные стороны, обгоняя друг друга, а он не мог сосредоточиться ни на одной из них. Откуда взялась здесь Звезда, да еще, по всей видимости, со своей звездной системой? Тут, в радиусе 100 парсеков, космических тел размером больше астероида просто не могло быть.
— Умка, проверь расчеты нашего прыжка в сектор F-1456/0002 с учетом скачка флуктуации в точке входа.
— Уже проверила. Флуктуация не превышала 23,5 единиц, поэтому погрешность точности выхода минимальна.
— Тогда объясни мне, любезная моя, как вдруг здесь оказалась эта звезда? — неожиданно для себя перешел на шутливый тон Ник.
— Судя по интенсивности и спектру излучения, она относится к звездам класса G2. Так что, мой дорогой Ник, она здесь уже не меньше пяти миллиардов лет.
«А почему, собственно, и нет? — теперь мысли побежали в одном направлении. — Что если, действительно, исследователи обнаружили в этой туманности Звездную систему, но по какой-то причине пока не занесли ее в Общегалактический Межзвездный Реестр? Дали мне безопасные координаты выхода, а я, безмозглый самонадеянный кретин, взял, да и по своему усмотрению их подкорректировал?
Мозаика, кажется, начала складываться, и Ник заметно повеселел. Если это так, а это именно так, а никак иначе, то остается только дать о себе знать или поймать сигнал с исследовательской базы. Жаль, конечно, что нуль-связь не работает. Но ничего, в радиусе звездной системы и лазерная связь сойдет. Конечно, это займет на порядок больше времени. Он поймал себя на мысли, что его уже не так беспокоит возможность опоздать на Эксельсиор. Главное — выполнить задание, а то, что ему пришлось недавно пережить, пожалуй, с лихвой заменит собой любое реалити шоу. Только надо будет не забыть сделать копию записи полета. А то наверняка после разбирательства с руководством все данные бортовых компьютеров изымут. А то, что будет разбирательство на самом верхнем уровне, Ник больше не сомневался.
— Умка, что в эфире? Никаких сигналов с принимающей базы?
— Нет, сканирую на всех частотах, в том числе и аварийных. Наши позывные так же идут с момента выхода корабля в этой точке пространства.
Ника немного раздражало, что ему приходится задавать Умке риторические вопросы. Конечно, если бы сканы запеленговали позывные исследовательской базы, то ему об этом сразу же доложили. Но просто так сидеть и ничего не делать он не мог.
Тут у него проснулось любопытство. Интересно, чем это так заинтересовал исследователей этот сектор и почему работы проводятся в такой секретности?
— Умка, есть уже какие-нибудь данные по этой звездной системе?
— Как я уже говорила, Звезда класса «G2», на данный момент я зарегистрировала пять планет-спутников находящихся от нее на расстоянии 0,3; 0,85; 1,2; 3 и 5,5 астрономических единиц соответственно. Более точные данные смогу привести после дополнительных расчетов их эксцентриситетов. К пятой, самой удаленной от местной звезды, планете мы приблизимся через 7 часов, если будем идти с той же скоростью. Далее располагаются два плотных пояса астероидов на расстоянии в 10 и 15 астрономических единиц. Первый , скорее всего, относится к смешанному классу SM, спектральный анализ показывает большое содержание как силикатов, так и металла, что касается второго пояса, то в связи с отказом в работе сканов дальнего действия…
— Постой, — прервал ее Ник, — астероиды — это конечно очень занимательно, но меня все-таки больше интересуют планеты. Есть в них что-нибудь необычное, ну или, скажем так, редкое? Что-то же должно было заинтересовать базу?
«Для оценки пригодности планет для жизни и вероятности её существования была разработана научная система ранжирования, которая состоит из двух индексов: индекс подобия Земле (ESI) и индекс обитаемости планеты (PHI).
Первый показывает схожесть планеты с Землёй и основан на сравнении физических параметров планеты с аналогичными параметрами Земли. ESI учитывает размер, массу, плотность, расстояние от звезды и температуру на планете.
Второй является показателем вероятности существования жизни на планете и вычисляется с помощью дополнительных факторов: тип поверхности планеты (скалистая или ледяная), наличие атмосферы и магнитного поля, количество энергии доступной для потенциальных организмов (свет солнца или приливное трение, разогревающее недра), наличие органических соединений и какого-либо жидкого растворителя.»
— В космосе много необычного, — Умку явно больше интересовали астероиды. — Две планеты, вторая и третья, если считать по удалению от их материнской звезды, можно отнести к редко встречающейся подгруппе «М». Точный индекс Гаусса, без дополнительных исследований, определить затрудняюсь, но, возможно, в диапазоне от 5 до 8.
Ник просто остолбенел. Еще не до конца поверив в услышанное, он тихим голосом переспросил:
— К какому классу относится эта звезда?
— Мне несложно повторить это и в третий раз, — в голосе Умки он уловил нотки раздражения, или ему это просто показалось? - Звезда класса «G2».
Это было невероятно. Ник с трудом сдержался, чтобы не закричать: «Бинго!»
«Конечно, это еще ни о чем не говорит, — мелькало у него в голове, — это, конечно, надо проверить, очень тщательно проверить и даже не один раз проверить. Это же надо, такое совпадение - звезда класса «G2», планета, точнее две планеты, подгруппы «М» и от 5 до 8 по десятибалльной шкале Гаусса!» Он отчетливо вспомнил, как их преподаватель по экзобиологии любил повторять:
«При всем бесчисленном многообразии Вселенной, найти звезду класса «G2», к которому, как вы все хорошо знаете, принадлежит и наше Солнце, очень не просто. Тем более если у этой звезды есть своя планетарная система. А если там вдруг окажется планета подгруппы «М», к которой относится и наша старушка Земля, то это просто неслыханная удача! На такой планете существует большая вероятность возникновения и существования биологической жизни. А чтобы определить потенциальную вероятность, и применяется метод Германа Гаусса».
— Начинаем торможение! Рассчитай кратчайшую траекторию возвращения к третьей планете.
— Расчет траектории готов. — Ник не переставал удивляться быстроте вычислений Умки. — Вывожу визуальный ряд на экран.
На экране появилась трехмерная проекция звездной системы с пятью разными по размерам и цвету шарами. Пульсирующей точкой была отмечена «Валькирия». Пунктирная линия расчетной траектории почти вплотную приближалась к последней, пятой планете, огибала ее и устремлялась в обратный путь к их новой цели - к голубоватому и пока безымянному шарику. Нику сразу стало понятно решение Умки. Гравитация пятой планеты поможет существенно снизить скорость «Валькирии», что позволит сократить время для осуществления маневра разворота.
— Расчетное время подхода к третьей планете через 19 часов.
— Отлично, Умка, выполняй!
По легкой вибрации Ник понял, что включился режим торможения - «Валькирия» меняла курс.
Только теперь он почувствовал, как проголодался. «Сейчас надо плотненько так подкрепиться, а затем хорошенько выспаться, - решил Ник.- Тогда я снова стану полноценным человеком.
Корабельный рацион был довольно разнообразным, но за год службы успел изрядно поднадоесть. Но в этот раз Ник с большим удовольствием соорудил себе несколько трехэтажных бутербродов, обильно полив их кетчупом, майонезом и горчицей. Дожевывая последний кусок уже в кресле пилота, промычал:
— Умка, буди меня, только если рядом рванет Сверхновая! — потом, немного поразмыслив, что машина может понять его буквально, добавил: — Приказ отменяется, работаем в штатном режиме. Кресло услужливо видоизменилось, приняв горизонтальное положение.
Уснул он мгновенно, словно ушел в нуль-прыжок. Сказались выпавшие на его долю усталость и тревога. Но в, отличие от состояния небытия при переходе, Нику снились сны, хаотично наплывая друг на друга и плавно переходя из одного в другой. Земля, родители, бабушка. Их дом на Телецком озере.
Вся семья сидела за большим столом. Мама что-то оживленно рассказывала папе, при этом активно, в так любимой отцом манере, жестикулировала. Бабушка молча смотрела и улыбалась. Нику было хорошо и спокойно. Наконец- то не надо никуда спешить, а просто можно вот так сидеть, не спеша смакуя из заиндевевшего бокала ягодный морс. Ник безмятежно улыбался, понимая, что выглядит сейчас не как космический волк, а как мальчишка, безмерно соскучившийся после долгой разлуки с родными. И ничего не мог с этим поделать.
Тут в дверь требовательно постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел, как всегда мрачный, Овсянников. Почувствовав недоброе и чтобы понапрасну не тревожить родителей, Ник быстро поспешил к нему навстречу, улыбаясь во весь рот, немного невежливо развернул его и, кивнув успокаивающе своим, вывел Петра в сад.
Стояла темная ночь. Беспрерывно трещали цикады, а теплый ветерок доносил сладковатый запах цветов. Черное небо было сплошь усыпано яркими звездами. Они мерцали, переливались и как будто подмигивали Нику. «Ну, что за человек этот Овсянников? Одним своим присутствием ухитрился испортить такую идиллию!»
Петр, по своему обыкновению, тяжело вздохнул, ткнул пальцем в звездное небо и медленно с расстановкой произнес - Стажер, если ты сегодня же не доставишь «Валькирию» до пункта назначения, звезд тебе больше не видать! И уж точно, не из рубки управления каким бы то ни было кораблем.
— Звезды! — закричал Ник и проснулся. Сердце бешено колотилось. Он тупо уставился на циферблат часов. По ним выходило, что проспал он не больше двух часов. Звезды. От нехорошего предчувствия сердце сжалось. Ник уже знал, что увидит. Он все-таки помедлил, прежде чем отдать команду:
— Умка, полный обзор!
Он молча стоял в пустоте, глядя прямо перед собой. Где-то впереди мерцало защитное поле, еще чуть дальше по курсу плыл красноватый шар пятой планеты. Он уже был величиной с баскетбольный мяч. Через час диск планеты увеличится вдвое и можно будет уже невооруженным глазом рассматривать рельеф ее поверхности. Ник обернулся. Звезда казалась светящейся точкой, «Валькирия» удалилась от нее не меньше чем на 600 миллионов километров.
Ник безучастно огляделся вокруг. Сейчас он думал только о том, почему он не заметил этого сразу? Может быть, так устроен человеческий мозг? Если глаза видят, то чего не может быть, тогда разум не верит своим органам чувств и просто блокирует сигналы? Правда, в данном случае все было наоборот. Глаза не видели, то, что должны были видеть. Его окружала абсолютная, черная пустота. Привычной россыпи звезд не было. Только прямо по курсу висел красный диск приближающейся планеты, да позади еле тлел огонек неизвестной звезды. «Может, я еще сплю?» - пронеслась у него шальная мысль, но он ее тотчас отбросил.
— Умка, я правильно понимаю, мы находимся в неизвестной звездной системе, с неизвестными координатами и эти координаты невозможно рассчитать, так как нет контрольных точек отсчета? — Ник начал потихоньку заводиться. — А если перевести это на нормальный человеческий язык, то в радиусе видимости нет ни одного известного нам созвездия, чтобы мы могли выяснить хотя бы примерное наше местоположение. А если быть совсем уже точным, то нет ни одной, даже самой завалявшейся звезды! — он уже почти кричал. — Хотя нет, что это я, есть одна, в которую мы чуть не влетели. Ох, какое везенье! И вот нате вам, оказывается и она НЕ известная! — Скажи-ка мне, супермозг, как могло такое случиться, прыгнули по одним координатам, а вышли не то что по другим, а вообще ни по каким? Что это, другая Вселенная с одной звездой? Или Черная Дыра? Или, может быть, как там его раньше называли? Рай? — Ник понимал, что несет чепуху, но не мог заставить себя остановиться. — Что показывают твои хваленые супер датчики?
— Во-первых, что у тебя поднимается артериальное давление, — невозмутимо произнесла Умка.
— Во-вторых, это не Черная Дыра и не мини вселенная. Я не хочу даже дискутировать по этому поводу. В-третьих, прыжок прошел по заданным координатам. И если тебе это интересно, у меня есть кое-какие соображения, где мы находимся…
— Только соображения? Прекрасно! Я-то это уже знаю наверняка!
— И где же мы? — все так же невозмутимо поинтересовалась Умка.
— Где, где…— не выдержал Ник. — Чуть пониже спины! Только вот не знаю еще, у кого!
— Я ожидаю данных от зондов-разведчиков, чтобы полностью обобщить информацию, — не обращая внимания на его слова, продолжила Умка. — Но уже сейчас могу сказать, что это закапсулированная область пространства. Физические законы здесь тождественны законам нашей Вселенной, так что, спешу тебя успокоить, мы не в Раю. Единственно непонятно ведут себя квантово-волновые процессы. Возможно, в этом кроется причина практически полного отсутствия в этом секторе флуктуации поля.
— Отсутствует флуктуация поля?
— Да, натяжение поля в диапазоне от 0,001 до 0,003 террагерц.
— Еще один сюрприз, — с досадой проговорил Ник, — а у нас осталось всего 2% от мощности, все остальное ушло на переход и на эмиттеры защитного поля. Еще бы чуть-чуть, и превратились бы в фотоны этой звезды.
— Уже 1,5 %, — поправила его Умка. — Здесь расход энергии идет значительно быстрее.
— Какие варианты дозаправки?
— Один. Местное солнце. Но понадобится время.
— Сколько?
— Один, максимум два процента мощности в месяц и при условии полной гибернации.
Полная гибернация — Ника даже передернуло. Он представил себе «Валькирию» с погашенными бортовыми огнями, безжизненно вращающуюся вокруг местного светила и себя, замурованного в ней, — полумрак аварийного освещения, ионный душ раз в месяц, питание таблетками-концентратами.
— Это же как минимум полтора-два года, чтобы мы выбрались из этой западни? — на всякий случай уточнил он.
— Не могу ответить наверняка. Возможно, мы не сможем пробить это пространство. Я бы рекомендовала попробовать сначала вывести аварийный зонд передатчик. Сопоставив все имеющиеся факты, с большой долей вероятности, можно считать, что исследовательская база как раз и занималась изучением этого объекта. Только она находится за пределами пространственного кокона, а мы внутри него. И то, что здесь нет ни одного земного зонда, говорит о том, что кроме нас сюда попасть еще никому не удалось.
— Пространственный кокон, — как бы, пробуя эти слова на вкус, повторил за ней Ник. — Это какая же вселенская катастрофа должна была произойти, чтобы свернуть пространство вокруг целой звездной системы?
— Капсулирование этой звездной системы носит, скорее всего, искусственный характер. Технология, принципы и даже возможность осуществления такого масштабного действия мне не известны. Так же очевидно, что для поддержания этой системы в стабильном состоянии необходима постоянная подпитка ее энергией. Какая требуется для этого мощность, не известно. Чтобы это выяснить, потребуется узнать природу искривления пространства и тип наведенных полей, вызвавших эту капсуляцию. Такие данные в моей памяти не содержатся. Однако очевидно речь идет о мощностях порядка терраджоулей, так что местная звезда почти наверняка закольцована в этот энергетический контур.
Сказать, что Ник был ошеломлен, значит ничего не сказать. Слушая бесстрастный голос Умки, словно та рассказывала об очередной вспышке на солнце, он еще не до конца понимал, какой сюрприз преподнес ему его Величество Случай. Но то, что это далеко не заурядное событие не только для стажера Ника, но и для всего Человечества в целом, было уже ясно.
— Ты хочешь сказать, что мы наткнулись на сверх цивилизацию?
— Точнее, пока на следы ее деятельности. Ответ на твой вопрос может находиться, на одной из трех ближайших планет этой звезды. Об этом можно судить по экстраполяции векторного натяжения поля. Через 15 часов подойдем к зоне досягаемости наших радаров, тогда проведем сканирование. Возможно, что-то удастся прояснить.
— Будем вступать в контакт? — Ник пытался хоть что-нибудь вспомнить из курса лекций по возможным контактам с представителями другой цивилизации, но из-за волнения в голову приходили только несвязанные обрывки.
— Меня смущает, что кроме «кокона», других следов разумной деятельности мы пока не обнаружили. Я за все время не зафиксировала ни одного упорядоченного сигнала. Радио спектр низкий. Его дает местная звезда. Возможно, когда подойдем ближе к третьей планете, удастся установить что-нибудь еще. Если бы не повреждения сканов дальнего действия, мы бы уже знали намного больше.
— Да, это действительно странно,- Ник хорошо помнил из школьной программы, что радиоспектр планеты, освоившей радиовещание и телевидение, должен превышать радиоспектр материнской звезды. Цивилизация, сумевшая закрыть свою звездную систему пространственным коконом, не может не знать радиологию. Одни сплошные догадки. - Можно предположить все, что угодно, но ты права, надо подойти ближе. — Ник задумчиво почесал подбородок. — Значит, у нас примерно 15 часов в запасе. Давай поговорим о «коконе». Ты считаешь, что из кокона нельзя вырваться. Тогда скажи мне, как мы в него сумели попасть?
— Я это не утверждаю, а только предполагаю, основываясь на имеющихся данных. Натяжение здешнего пространства увеличивается в геометрической прогрессии с удаленностью от звезды и, наоборот, уменьшается к ее приближению. Возможно, нам просто повезло, что точка выхода была практически в ее кроне. — При этих словах Ник снова поежился. — В противном случае «Валькирия» попала бы в горизонт событий и навечно осталась бы в пространстве-времени кокона. Возможно, также, сыграл свою роль гипердвижок нового поколения корабля. Из-за нехватки данных, предположений можно настроить и больше. Но одно точно — без предварительных исследований и испытаний на зондах-разведчиках прыгать из кокона равносильно самоубийству.
— Получается, что земная исследовательская база, скорее всего, бьется над проблемой проникновения в это пространство, — вслух начал размышлять Ник. — Для этого, видимо, им и понадобилась «Валькирия». А я вместо того, что бы доставить ее специалистам, умудрился решить эту задачу кардинально, вломившись сюда, как слон в посудную лавку. А что теперь с этим делать, совершенно не представляю. Хорошенькая история получилась. Похоже, моя карьера в Космических Силах на этом и закончилась. — Ему стало жалко себя, стыдно перед отцом, так мечтавшим, чтобы сын пошел по его стопам. В этот момент он как-то не думал, что ему никогда не удастся выбраться живым из этой передряги. То ли молодость, то ли вера во всемогущество земной техники и людей, которые во что бы то ни стало придут к нему на помощь.
Наверняка база зафиксировала возмущение пространства кокона, когда его пронзала «Валькирия». Оставалось только ждать и по возможности исследовать эту загадочную планетную систему. Эта мысль немного приободрила Ника. Возможно, он первый вступит в контакт с новой разумной расой и его имя навсегда останется в истории освоения Космоса. А победителей, как говорили еще в стародавние времена, не судят.
— Умка, разбуди меня, когда подойдем на расстояние действия радаров. — Ник понял, что ему все же следует перво-наперво хорошенько выспаться. Мозг отказывался трезво анализировать поступающую информацию. Еще бы, он бодрствовал больше 40 часов. — Как много произошло за это время, — думал Ник, понемногу погружаясь в сладкие объятия Морфея.

*******************************

В этот раз он спал без сновидений, и как только мелодичные звуки колокольчиков достигли его сознания, он открыл глаза.
— «Молодец Умка», — похвалил ее про себя Ник. Он терпеть не мог корабельные будильники, своим визгом напоминающие аварийную сирену.
Ник чувствовал себя превосходно и первым делом отправился на кухню. Традиционно, после пробуждения он пил кофе. К нему он пристрастился от бабушки. Удивительно, что когда-то натуральный кофе считался вредным для здоровья. Как, впрочем, и шоколад. Ника всегда удивляло, как медики разных эпох диаметрально противоположно трактовали воздействие на организм одних и тех же веществ.
— Ну что там у нас? — с набитым ртом спросил Ник.
— Даю не полную панораму, — тот час же отозвалась Умка. — Мы находимся на расстоянии трех миллионов километров от третьей планеты. Час назад перешли в режим торможения. Через два часа можем встать на орбиту. Я выслала четыре зонда-разведчика, скоро начнем получать изображение ее поверхности.
— Немало ли зондов?
— К сожалению, на «Валькирии» не предусмотрено больше десяти зондов. Шесть в данный момент изучают пояса астероидов. Вернутся не раньше чем через пятьдесят часов.
— Сдались тебе эти астероиды, — проворчал Ник, но потом миролюбиво добавил: — Ну, хорошо, в нашем положении спешить некуда.
Жуя бутерброды с консервированной бужениной и прихлебывая неторопливо кофе, Ник осматривал окрестности. Собственно говоря, смотреть было не на что. Вокруг простиралась чернота, только впереди желтела звезда. Планету, к которой сейчас стремительно неслась «Валькирия» видно не было. Ник добавил увеличение, но безрезультатно. Та находилась в апогее от корабля и, вдобавок ее сейчас скрывал диск материнской звезды. Нику не терпелось поскорее рассмотреть планету, и он уже собрался спросить у Умки, когда та наконец появится в зоне видимости их сканов. Но машина вновь его опередила.
— Начинаю получать сигнал, перевожу изображение на экран.
Главный экран разделился на четыре квадрата. Три продолжали рябить, однако на четвертом начало проявляться изображение.
— Ого! — помимо воли вырвалось у Ника. — Плывущий в темноте голубоватый шар неизвестной планеты пронзительно напомнил ему Землю. — Ого-го! — Ник непроизвольно подался к экранам.- Там еще и облака? Если состав атмосферы хоть на четверть окажется сходным с земным, я станцую ча-ча-ча!
— Есть данные спектрального анализа атмосферы, — невозмутимо сообщила Умка.
— Ну? — только и смог промычать Ник.
— Даю данные до второй цифры после запятой. Более точные сообщу после забора атмосферы.
— Давай, Умка, не тяни, — с мольбой в голосе попросил Ник.
— Азот — 75,03 %. Кислород — 21,08%. Аргон — 1,01%. Углекислый газ — 0,04%.
— Вот это попадание! — еще до конца не веря, воскликнул Ник.
— Идентичность с земной атмосферой — 98,9 %. Есть превышение инертных газов, но для человеческого организма — в пределах нормы. Радиоактивный фон также не превышает земной. Период обращения вокруг материнской звезды — 324,56 дня, оборот вокруг своей оси — 22 часа 16 минут.
— Это просто невероятно! Она же близнец Земли! — запричитал Ник. — Этого просто не может быть! Вот это удача! Это как же меня так угораздило то, а?
— Кто-то обещал ча-ча-ча, — бесстрастно отозвалась Умка.
— Да я б тебя всю расцеловал! — захохотал Ник, пускаясь в пляс.
На экранах тем временем пошли изображения не много с других ракурсов. Зонды специально вышли на разные орбиты. Нижний находился на высоте 50 000 км от поверхности и давал более четкую картину. На экране возникло изображение плотного слоя белых перистых облаков. Изредка в них попадались разрывы, и тогда можно было рассмотреть зеленые равнины, перемежающиеся с густыми лесами.
— Остальные три зонда проводят топографию поверхности планеты, скоро у нас будет более-менее подробная ее карта.
— Меня интересуют в первую очередь постройки искусственного происхождения.
— Запасись терпением, если бы у нас не были повреждены сканы дальнего действия, мы бы еще 20 часов назад имели полную информацию по этой планете. Начиная от состава и температуры ее ядра до бактерий, живших здесь миллион лет назад.
— Регенерация не удалась?
— Нет, требуется полная замена всех сверхчувствительных датчиков. Силовое поле не смогло полностью погасить жесткое излучение звезды.
— Ну что же, будем довольствоваться тем, что имеем. Ты говорила, что тебе неподконтрольны часть систем «Валькирии?»
— Большая часть, — поправила его Умка.
— Судя по всему, если мое предположение на счет «Валькирии» верно, — начал размышлять вслух Ник, — тогда наверняка она должна быть оснащена оборудованием для работы в этом секторе пространства. Конечно, ученые с исследовательской базы не могли точно знать, что здесь найдут, но, как раз поэтому, возможно, попытались предугадать различные варианты развития событий. В любом случае надо попробовать активировать недоступное тебе оборудование.
— Это возможно сделать только одним способом.
— Да, Умка, придется отстранить тебя от управления кораблем, — уже подойдя к панели, сказал Ник.
Отсоединив клеммы, он аккуратно достал Умку и, немного подумав, начал медленно ее растягивать. Обычно он носил ее как браслет на левой руке, но сейчас, растянув до нужной длины, защелкнул вокруг шеи. Теперь Ник мог отдавать ей команды, даже не произнося слова вслух, а для получения ответов не надо было подносить устройство к уху. Затем так же аккуратно он водрузил на место бортовой компьютер «Валькирии».
— Компьютер борта 103 готов к работе, — тут же донеслось из динамиков. — Сканирование автоматических систем корабля показывает многочисленные сбои в работе контуров….
— Отставить доклад, — перебил его Ник. Ему сейчас совершенно не хотелось выслушивать длинный перечень повреждений «Валькирии». Тем более, что большую их часть можно было исправить или заменить только на стационарной верфи Базы.
— Что ты можешь сообщить мне по сектору пространства, в котором мы сейчас находимся? — не особо надеясь узнать что-нибудь новое, задал вопрос Ник.
— Предположительно, мы находимся в звездной системе Z-2, сектора F-14025,подсектор — А133. Звезда относится к группе G2, в ее планетарную систему входят 5 планет….
— Стоп, стоп, стоп — скороговоркой прервал его Ник — Значит, система Z-2 сектора F-14025 подсектора А133? Насколько мне известно, в навигационных картах не значатся ни система Z-2, ни подсектор А133. Сектор F-14025 есть, пожалуйста, а подсектора А133 в секторе F-14025 нет. Что ты мне на это скажешь?
— Вам необходимо активировать код доступа к закрытым файлам. Введите пароль.
— Что ты несешь! Какой еще пароль! — в недоумении воскликнул Ник. — Я, в этом полете, исполняю обязанности командира челнока «Валькирия», борта 103. Я обладаю полномочиями задействовать любые системы корабля.
— Вам необходимо активировать код доступа, чтобы получить расширенные полномочия, — голос компьютера был совершенно бесстрастным.
Ник был обескуражен. Ни с чем подобным ему до этого сталкиваться не приходилось. Но и злиться на машину было бессмысленно. «Надо попробовать зайти с другой стороны», - решил он.
— Тебе поставили блокировку к доступу к дополнительным файлам?
— Да.
— И активировать их возможно, только зная код доступа?
— Нет, не только. Должно иметь место и другое условие.
— И какое? — Нику казалось, что он общается с умственно отсталым человеком, а не с квантово-волновым компьютером с разрешающей способностью 10 в 32 степени операций в секунду.
— Переход «Валькирии» в подсектор А133.
«Люди, которые закладывали ограничители доступа к секретным файлам, — думал Ник, — не были глупцами. Скорее всего, они продумали и даже проиграли возможные варианты на специальном аналитическом суперкомпьютере, который, как знал Ник, на порядки превосходил бортовой компьютер «Валькирии». Их цель была пресечь любую утечку информации, пока
«Валькирия» не окажется в звездной системе Z-2. И, признаться, им это удалось. Но, видимо, в миллиардах различных вариантностей не была учтена глупость и самонадеянность стажера Ника Соболева. И теперь все они находились в патовой ситуации. «Валькирия», можно сказать, благополучно добралась до подсектора А, а он не имеет доступа с секретным файлам и не может активировать программу, для которой собственно она и предназначалась.
— Умка, — мысленно проговорил Ник. Конечно, Умка не могла читать его мысли, но тончайшие ее сенсоры безошибочно считывали рефлекторные напряжения его голосовых связок и переводили их малейшие вибрации в слова. — А не попробовать ли нам взломать код доступа? У нас это раньше неплохо получалось. — Ник даже улыбнулся. Он вспомнил, как в восьмом классе, с помощью Умки подобрав пароль, они вдвоем с Полем угнали флайер его мамы. В Южной Африке, на самом высоком из земных водопадов, Анхель, проходило шоу экстремалов. Вид сплавляющихся на самодельных конструкциях с километровой высоты смельчаков, привел их тогда в неописуемый восторг. Так как в Москве в это время была ночь, они, никем не замеченные, ухитрились вернуться домой засветло.
— При попытки взлома программы предусматривается самоликвидация «Валькирии». — Как бы из далека прозвучал голос Умки.
«От кого же могут быть такие секреты? — изумился Ник. — Вот так просто взять да уничтожить чудо техники?» В этот момент он как-то не подумал, чем бы это закончилось лично для него.
— Получены первые топографические данные поверхности, — вывел его из задумчивости механический голос.
— Дай изображение на экран.
— Обследовано 10% поверхности суши с возможностью идентификации объектов диаметром от 500 метров.
— Выводи на экран, — Ник понимал, что это не даст ему даже общего представления о планете, но ему хотелось переключиться с тяжелых мыслей.
На экране появился объемный шар. Несмотря на то, что в основном он был белого цвета, так компьютер показывал еще не исследованную область, местами угадывались контуры материков. Как и ожидал Ник, Северный и Южный полюса были на своих местах. Их покрывали торосы снега, возможно, льда. Размеры пока точно установить было нельзя, но ему показалось, что и здесь неизведанная планета, словно в насмешку, копирует Землю.
— Замечен квантовый резонанс, — резанул слух машинный голос.
«О, это уже что-то», — про себя подумал Ник.
— Запеленговал координаты?
— Да, меняю траекторию зонда-3. Он пройдет над этой областью через 18 минут. Изображение получим через 19 с половиной минут.
— Сейчас что-нибудь можно сказать про природу этого явления? — Ник прекрасно знал, что квантовый резонанс может быть только искусственного происхождения, но самому озвучивать это почему-то не хотелось.
— Характеристики напоминают биполярный квантовый резонанс с односторонней константой. Однако создающее его поле не идентифицируется.
— Попросту говоря, еще одно не известное нашей науке поле, — протянул Ник. — Можно определить какую-то родственную взаимосвязь с полем кокона?
— Мало данных, — металлический голос резал слух. — Замечен второй квантовый резонанс. Характеристики идентичны первому. Меняю траекторию зонда-2. Расчетное время 49 минут.
— Что дает проверка радиоспектра планеты?
— Весь эфир планеты во всех диапазонах покрыт «белым шумом». Компьютерная модуляция с 99% вероятности показывает, что «белый шум»– искусственного происхождения.
— Они что, специально создают радиолокационные помехи? — Ник всячески старался избегать выражений, указывающих на присутствие разумных аборигенов, но сейчас слово «они» вырвалось у него непроизвольно.
— Составляю радиолокационную карту планеты, она позволит определить координаты всех передатчиков радиопомех, — монотонно звучал голос и сразу без перехода. — Замечен третий квантовый резонанс. Зонд-6 пошел. Характеристики идентичны.
— Что тут, грибной сезон открылся? — не удержался Ник. Его настораживали все эти непонятные поля с их квантовыми резонансами.
— Не понял вопроса. — И опять без перехода. — Четвертый квантовый резонанс. Есть изображение первого объекта.
Одна четверть экрана перестала рябить. Сначала было видно только белое марево, и Ник не сразу понял, что это сильно приближенное изображение облаков. Потом в них замелькали прорехи, и, наконец, облака, словно сдутые ветром, исчезли с экранов. Ник подавил готовый вырваться вскрик. На равнине высилась и поблескивала, отражая солнечный свет, циклопическая пирамида, ярко янтарного цвета. Несмотря на увеличение, было трудно определить, цельной ли была ее конструкция, или по аналогии с пирамидой Хеопса сложена из исполинских блоков. Однако то, что она была огромной, не вызывало сомнений. По сравнению с ней редкие рощицы деревьев, словно разбросанные вдоль ее подножья, казались низкой травой.
— Вот эта махина! — выдохнул Ник. — Какие же ее размеры?
— Даю данные объекта. — Монотонно затянул компьютер. — Высота -1,778 километра. Длина сторон основания — 2,750 километра. Периметр - 11 километров. Площадь основания - 636 километров.
— С размерами достаточно, — прервал его Ник, — что еще?
— Установленный объект является эмиттером обнаруженного квантового резонанса. В том числе является мощным источником «белого шума».
— Что-то подобное я и ожидал, — задумчиво произнес Ник и добавил: — Есть какая- то взаимосвязь между излучениями?
— Пока не установлено.
— То есть «белый шум» может быть побочным явлением квантового резонанса, а может быть и самостоятельным направленным излучением, так?
— Требуются дополнительные исследования. Есть изображение второго объекта.
На этот раз изображение было мельче, зонд-2 находился на дальней орбите, но более четким. Облачность, как по заказу, стояла нулевая. Насколько хватало экрана, внизу простиралась белая снежная пустыня. Посреди нее торчала точная копия предыдущей пирамиды.
— Размеры? — быстро спросил Ник, уже зная ответ на свой вопрос.
— Полностью идентичны первому объекту. Излучения так же тождественны.
— Думаю, то же самое будет и с третьим и четвертым. Вот понять бы, для чего они предназначены?
— Недостаточно данных. Провожу анализ направленности квантовых резонансов. Смогу это определить, как только будут получены точные координаты третьего объекта, — сделав едва заметную паузу, компьютер закончил: — С пятипроцентной погрешностью.
— А сейчас с какой? — Ника раздражал этот его мертвый монотонный голос.
— С пятнадцатью процентной погрешностью.
— Слушаю тебя.
— Я бы предпочел дождаться отчета зонда-6. Он будет в районе пеленга через 37 минут.
— И тем не менее, — с каким то детским упрямством повторил Ник.
— Направления квантовых резонансов, с погрешностью 15,7%, указывают на точки Лагранжа.

Дальнейшие события слились в сплошной безумный калейдоскоп. Ник как следует, не успел оценить ценность этой информации, как пронзительно завыла сирена.
— Зонд-1 уничтожен. Зонд-3 уничтожен. Зонд-4 уничтожен, — бесстрастно бубнил голос.
Ник оторопело смотрел, как один за другим гаснут экраны. Вот и по четвертому пошла рябь.
— Координаты и тип атаки! — на автопилоте скомандовал он.
— Атаки импульсные, типа «космос-космос», — и как всегда без перехода: - Нас атакуют.
Центральный экран словно подернуло серой пеленой, и челнок ощутимо тряхнуло. Ник машинально защелкнул антигравитационные ремни, и в следующую секунду на «Валькирию» обрушились страшные удары. Все сочленения корабля жалобно застонали. По его корпусу как будто били гигантскими молотами, и от каждого такого удара «Валькирию» отбрасывало в разные стороны. Потом корабль начало бешено крутить, словно щепку, с размаху брошенную в гигантский водоворот. Все незакрепленные предметы сорвались со своих мест и принялись хаотично носиться по рубке управления, ежесекундно сталкиваясь и круша друг друга. Ник рефлекторно ускорился, секунды растянулись, и картинка словно застыла. Он услышал, как из динамиков, медленно, словно по буквам растягивая слова, шел все такой же монотонный голос бортового компьютера:
— Э-ва-ку-а-ци-я, го-тов-но-сть о- один…
Прежде, чем секунды опять побежали в своем привычном ритме, Ник увернулся от летящего ему в лицо увесистого кронштейна и в следующий момент почувствовал, как кресло, видоизменяясь, проваливается куда-то вниз. Свободное падение продлилось какую-то долю секунды, затем на него навалилась дикая перегрузка. Перед тем, как потерять сознание, Ник еще успел удивиться тому ускорению, которое придала спасательной капсуле погибающая «Валькирия». Антигравитационные ремни полностью гасили перегрузки до 30 g.
На месте «Валькирии» образовался ослепительный шар. От него в сторону спасательной капсулы устремились огненные языки, словно пытаясь поймать ускользавшую от них добычу, но в следующую секунду начали съеживаться и втягиваться обратно. Шар, сделавшись
ярко-малиновым, стал быстро уменьшаться, затем, мигнув, бесследно исчез.
Мозг корабля, за наносекунды до своей гибели, принял единственно правильное решение. Направив остатки энергии в гипердвигатель, он создал дыру в пространстве, которая, словно воронка, всосала в себя всю мощь третьего энергетического удара.
Этого всего Ник уже не видел. Спасательная капсула стремительно неслась к третьей планете.

Здравствуйте, Читатель!
Посоветовала бы вам подумать над собственным стилем, собственными метафорами. Вы злоупотребляете устовчивыми словосочетаниями, канцеляризмами, штампами, а в результате - довольно гладкий, но абсолютно безликий текст: то ли газету читаешь, то ли диктора по телевизии слушаешь... А ведь повестование ведется от лица молодого парня! Вот и представляется он читателю занудой страшной Или роботом))













И т.д. и т.п.

То же самое относится и к героям: все они какие-то типичные - ехидный шеф, красавица-отличница; друзья, напоминающие героев мультика...


Вот еще пример:

Простите, но ничего в этом предложении нет вашего - штамп на штампе((

Не чувствуется, Читатель, в вашем тексте авторской индивидульности, не слышен авторский голос...
Удачи!

Спасибо Fotka за то что уделили время на прочтение текста. Отдельная благодарость за подробный его критический анализ.
Вы действительно правильно подметили, что ГГ производит впечатление некоего слишком правильного " зануды". Он такой и есть. Положительный. В дальнейшем будет происходить его взросление. Надеюсь у меня получится это показать.
Еще раз спасибо! Буду признательным за дальнейший "разбор"

Глава 3

Охотники шли молча. Силы были давно на исходе, но никто не предлагал сделать привал. Лес был уже далеко, но ощущение его тяжелого взгляда продолжало гнать людей дальше и дальше. Из пятнадцати опытных охотников, в живых остались только пятеро. Да и назвать живым человека, лежащего на носилках, сейчас никто бы не решился.
Сит нес носилки сзади, стараясь не сбиваться с ритма широких шагов Рона. От усталости гудели все мышцы, а кисти рук просто задеревенели. Раненый был крупным мужчиной. Но спина впереди идущего Рона выражала такое презрение, если не ненависть, что Сит только еще крепче сжимал деревянные оглобли.
«Я все сделал правильно — в который раз возвращаясь к последним событиям, подумал он. — Все, как учил меня Шептун».
Хотя чувство необъяснимой тревоги не оставляло его ни на минуту, с того самого дня, когда в их деревне появился нарочный Хранителей. Вроде и нечего было волноваться, а совсем наоборот, полагалось радоваться, что Хранители обратились с просьбой именно к их деревне. Случалось такое не часто.
Последний раз это было почти год назад. Хранителям, по одной им ведомой причине, понадобилась самка бородавочника. Охотники тогда почти две недели выслеживали ее. Живой довезти не успели, но так это-то и понятно, вне Леса твари долго не живут. Но, как Рон рассказывал, Хранители все равно остались довольны. Оказалось, что самка вот-вот должна была изойтись.
В тот раз каждый из охотников получил в подарок по металлическому ножу в локоть длиной, а Рону, как старшему, вдобавок дали саженец пьяного дерева. К всеобщей радости мужского населения деревни, брага из него получалась отменной. Правда, не прошло и месяца, как деревце зачахло. То ли от каждодневного использования, то ли, как шептались мужики, от рук новой подружки Рона, которой быстро надоели частые вечерние посиделки.
Сит больше всего любил рассказы охотников, побывавших в Городе. Это была его мечта. Не жить, конечно, в нем, нет. Об этом он даже и не думал. А просто хотя бы одним глазком взглянуть. Поэтому, когда Староста сообщил им с Шептуном о новой просьбе Хранителей, Сит испытал противоречивые чувства. В этот раз требовалось найти и принести грибницу. А чтобы она не истлела по дороге, прилагалась, какая-то коробка, выстланная внутри живым мхом. Шептун еще называл ее странным словом «контейнер». Староста добавил, что Хранители очень заинтересованы в получении грибницы и будут в этот раз особенно благодарны. Они также дали понять, что с этой просьбой обратились еще к нескольким деревням, находящимся на южной стороне Леса. Так что мешкать было нельзя.
Шептун тогда попросил Сита выйти, и они со Старостой долго спорили по этому поводу. По доносившимся до него фразам он понял, что Шептун против этого похода. До Сита долетали отдельные его слова: — «Око Доминии становится все больше, споры грибов очень активны сейчас.., уже скоро Исход.., и без этой грибницы все и так понятно.., идти придется глубоко в Лес.., пусть южане этим и занимаются.., жадность до добра не доведет…»
В ответ слышался басовитый голос Старосты: — «Нам сейчас, как никогда нужна благосклонность Хранителей…, я дам лучших охотников..,, не преувеличивай.., сколько ты его еще оберегать собираешься?»
Когда, наконец, раскрасневшийся от жаркого спора Староста вышел со двора, Шептун молча поманил Сита к себе.
— Сит, мальчик, садись-ка поближе, — впервые за время обучения он услышал ласковые нотки в голосе учителя. — Вижу, ты слышал наш разговор. Врать Шептуну было невозможно, Ситу иногда даже казалось, что старик читает его мысли. — Сразу скажу, что я не одобряю затею нашего Старосты. Но грядет Исход, и нам сейчас необходима благосклонность Хранителей. Здесь с ним не поспоришь. Я бы сам отправился с охотниками в Лес, но добыть грибницу надо до конца декады. А я уже не так быстр, как раньше.
— Я могу пойти, я знаю дорогу к Зеркальному Озеру, — начал Сит.
— Не перебивай, — все так же мягко продолжил Шептун. — Да ты прав, назревшую грибницу в эту пору ближе всего можно раздобыть там. Но все не так просто. Поверь мне, не зря же Хранители обратились за помощью не только к нам, но и к южанам. А они, как ты знаешь, искусные охотники, не хуже наших. — Старик на минуту замолчал, как бы задумавшись — Да дело даже не в них, — чуть позже продолжил он. — Что ты знаешь о грибницах?
— Грибницы они и есть грибницы, — не задумываясь, ответил мальчик. — Ну, на них еще растут дымовики, — Сит улыбнулся, вспомнив с каким удовольствием, при случае топтал эти желтые шары. Они с мелодичным звуком лопались под ногами и при этом окутывались желтоватым дымком. Дымовики не представляли никакой опасности, но и пользы от них было как от ленивцев мяса.
— Понятно, — вздохнул Шептун. — Нет времени тебе сейчас растолковывать, да и не поймешь… — Он предостерегающе выставил руку, жестом останавливая уже готовые сорваться с губ Сита заверения в обратном.
— Хочешь пойти? Так стремишься попасть в Город? - При этих словах Сит покраснел. Он и не подозревал, что старик догадывается о его давней мечте. — Молодость, молодость, — проворчал тот, ожесточенно теребя бороду. Верный признак, что старик нервничает. Это-то Сит уже хорошо усвоил за годы своего ученичества. — Ну хорошо, так тому и быть. Тогда слушай меня и хорошенько все запоминай. И да пусть будет к тебе благосклонна Доминия!
Сейчас, обливаясь потом и с трудом переставляя гудящие от напряжения ноги, Сит, пытался вспомнить тот момент, когда он вдруг почувствовал, что что-то пошло не так.
До Зеркального Озера они добрались, как и планировали, на четвертый день. Никаких сколько-нибудь серьезных происшествий в дороге не было. Если не считать Валу, который сел на подгнивший пень, чтобы перевязать разбухшие от влаги сандалии, и не заметил, что тот изъеден ядовитым мхом. Под сальные шуточки и веселые взгляды охотников Ситу пришлось обработать мазью его пятую точку. Валу стоически терпел, хотя, как Сит по себе знал, боль от ожога ядовитого мха была сильной.
По дороге охотникам время от времени попадались небольшие стайки вечно голодных пожирателей. Когда их мало эти твари особой опасности не представляют. Треснешь хорошенько копьем одному по башке, они и в рассыпную. Хотя странно конечно, до Исхода еще далеко, а они уже тут как тут в стаи собираются.
Несколько раз охотники замечали иглоплюев, всегда пасущихся парочками. Их длинные иглы, красивым веером торчащие из хвостов, пользовались большой популярностью у женщин деревни. Но у охотников была сейчас другая цель. То, что не представляло непосредственной опасности для них, они не трогали. Убивать даже смертельно опасных тварей ради развлечения или сиюминутной прихоти было не в почете. Да и гневить Лес лишний раз было незачем.
На третью ночь недалеко от их временной стоянки послышался рев и топот дерущихся стинхов. Рон, старший отряда, даже подумывал, не убраться ли им подальше от этих гигантов. Но шум борьбы вскоре удалился, и решено было остаться.
Ситу выпало дежурить во вторую очередь и он, сидя у огня, внимательно вслушивался в Лес. А тот жил своей обычной буйной ночной жизнью и никак не реагировал на непрошеное вторжение людей. Ну и хвала за это Небесной Доминии! Мальчик все же еще раз прошептал положенные Слова не сводя взгляда с неподвижно висящего в ночном небе полумесяца. Доминия, все так же безучастно светилась своим холодным, чуть зеленоватым светом. Как тут поймешь, благосклонна она к ним сегодня или наоборот?
Старики поговаривали, что в стародавние времена люди умели с ней разговаривать. Ну, не все конечно. А только те, кто знал Истинное Слово. Ну, это то и понятно. А сейчас нет. Даже Шептун не может. А Шептун то ого-го! Всем шептунам шептун! Даже Лес его за своего принимает. Как он говорил? Если хочешь что-то получить от Леса, представь это себе хорошенько в голове, а потом и проси. Да не так как все люди просят, а самим сердцем своим проси. – Сит вздохнул. — Легко сказать, да трудно сделать.- Может так и у Доминии надо спрашивать? Дурь конечно, но что не попробовать? Он задрал голову вверх, пристально вглядываясь в зеленый полумесяц и чуть слышно прошептал – Всевидящее Око, ответь, что день грядущий нам готовит? Что ждать нам радость иль беду?
Вдалеке протяжно заревел стинх. Тут же заухали шатуны. Где-то неподалеку зарыдал бородавочник. Затем раздался нарастающий стрекот, треск, шум борьбы. Совсем рядом, что-то громко чавкнуло и все смолкло. Как отрезало.
Сит покрутил головой прислушиваясь. Явной опасности не было. Рон выбрал хорошую поляну для стоянки. До ближайшего дерева не меньше тридцати шагов. Крупной твари незаметно не подобраться. Трава молодая, не кусачая. Земля, правда, временами вспучивается бугорками. Видать рыхлитель где-то залег неподалеку. Так- то не страшно, медлительный он больно. Пока прокопается, нас уже здесь и не будет.
Однако треск какой-то совсем нехороший был. Так только желтобрюхи трещат. Хотя какие сейчас тут желтобрюхи? Нечего им тут совсем делать. Вот когда Доминия свое Всевидящее Око откроет, тогда да. Тогда держи ухо востро! — Тело мальчика пробила предательская дрожь. — Словно в ответ на лике Доминии появилось темное пятно, живо напомнившее человеческий зрачок. Хотя нет. Всевидящее Око сейчас скорее походило на прищуренный глаз лесной твари изготовившейся к смертельному броску. Сходство было настолько велико, что Сит непроизвольно вскочил на ноги, что есть сил, сжимая в руке короткое копье. Спавшие рядом охотники сонно зашевелились. Риго даже привстал, облокотившись на локоть, но убедившись, что им ничего не угрожает, улегся обратно, укоризненно окинув мальчика взглядом.
«Что-то я совсем плохой стал!- Сит сел на корточки, безуспешно пытаясь унять бьющую все тело дрожь. — Надо же такому привидится. Обычное облако. Скоро начну от своей тени шарахаться. Хорошо, что только Риго меня таким увидал. Он не расскажет. А вот если бы зловредный Гоби, то да, до самого возвращения шуточек бы мне с головой хватило. Хотя, и впрямь, вид у меня тот еще был!- Сит непроизвольно улыбнулся, представив себя со стороны. Взлохмаченный, с бешеными глазами и с судорожно отведенным для броска копьем. — А что бы сказал Шептун?- Сит вздохнул. С учителем бы сейчас было намного спокойней.
Старики, бывало, вполголоса рассказывали, что по молодости Шептун запросто уходил в Лес и чуть ли не жил там месяцами. А когда все уже его считали погибшим, как ни в чем не бывало, возвращался с одними ему ведомыми кореньями и травами. Многие его не то что не любили, а побаивались. Но когда кто-нибудь в Долине заболевал или получал травмы на охоте, первым делом бежали к нему за помощью. Надо отдать ему должное, в ней старик никому не отказывал.
Шептун жил обособленно, с самого края деревни. Почему он выбрал своим учеником Сита, никто не знал. Может, потому что Сит был подкидышем, без роду и племени. Его грудным ребенком нашли у ворот деревни. Может быть, потому что Сит не отличаясь особой силой и выносливостью, рос сообразительным мальчиком, имел хорошую память и был очень любознательным. А может быть, просто потому, что годы уже брали свое, и пора было задуматься, кому передать свои знания.
Давно, лет двадцать, если не больше, тому назад, был у него ученик. Как говорили старики, очень Шептун его любил, как собственного сына любил. Учил всему, что сам знал. Гордился сильно им. Подолгу брал с собой в Лес. Но как-то раз вернулся один, чернее тучи. Ни с кем больше года не разговаривал. Да и сейчас разговорчивым его не назовешь. Никто так тогда и не решился спросить, что произошло. Решили, что Лес забрал. С тех пор он уже далеко и подолгу в Лес не ходил.
Три года назад, на их деревню выпал жребий Приношения Даров. Шептун, будто нехотя, сообщил Ситу, что первый этап его обучения закончен, и приказал собрать все необходимое в дорогу. Как подозревал Сит, их путь лежал к Каменным Вратам, туда, где из года в год приносятся дары Лесу и где, как он очень надеялся, и произойдет его посвящение.
Целый день Шептун отбирал лучшие плоды, которые со всех окрестных деревень свезли к ним собиратели. Сит ходил за учителем по пятам, стараясь ничего не пропустить и все хорошенько запомнить. Тот не спеша бродил между рядами. Что-то шептал себе под нос, смотрел плоды на свет, нюхал и чуть ли не пробовал на вкус. Иногда он откладывал особо понравившийся в сторону, чтоб через какое-то время снова к нему вернуться.
Плоды были один лучше другого. Это то, как раз и понятно. Каждая деревня собирателей стремилась, что бы именно ее плоды были принесены в Дар. Поэтому привозились самые отборные. Под конец дня Шептун наконец отобрал двенадцать лучших. Сит, набравшись мужества, все-таки задал учителю мучавший его весь день вопрос — чем привлекли его именно эти? На что Шептун, в своей немногословной манере, ответил, что надо прислушиваться к своему сердцу. Сит весь остаток вечера старательно прислушивался, но так ничего и не услышал. Наверное, это умение придет к нему после Посвящения, решил больше не мучить себя мальчик.
Конечно, он знал много Слов и мог заговорить любого случайно встреченного перевертыша или даже пару иглоплюев. Мог правильно попросить и взять у Леса побег, корешок или саженец. Но это умел делать почти каждый опытный охотник его деревни. А вот попросить Лес, как это делал Шептун, расступиться и показать самую короткую потаенную тропинку или заставить свернуть с пути бегущую во всю прыть голодную стаю ложеножек, на это Сита не хватало.
Уже начало смеркаться, когда, наконец, Шептун огласил свой выбор. Столпившийся народ, уже порядком подуставший от томительного ожидания, с радостью приветствовал победителей. Из почти тридцати поселений собирателей, принявших в этом году участие в Праздновании, только восемь оказались победителями. А четыре из них даже дважды. У них Шептун отличил аж по два лучших плода.
Кого на этот раз благословление Доминии миновало, не очень долго печалились. По старой традиции, победители должны были всю ночь на пролет поить доброй брагой и угощать проигравших всевозможной снедью, привезенной с собой. А так как наперед никто не знал, чьи плоды будут выбраны, то каждая деревня собирателей везла с собой лучшие угощения. Обычно праздник, затягивался на три дня.
Люд нестройной толпой потянулся к центру деревни, где женщины предусмотрительно накрыли столы. Шептун же вместе с Ситом отправились к себе заканчивать последние приготовления. К каждому дальнему походу в Лес Шептун всегда готовился основательно. Всю ночь они нараспев читали Слова и обкуривали себя благовониями из кореньев ветвистой мандры. Только на рассвете, когда Доминия закрыла свое всевидящее изумрудное Око, а ласковые лучи Орфиуса чуть тронули землю, они отправились в путь. Дорога была дальняя. Тогда-то Шептун и поведал ему Истинное Предание.
Сит в детстве наслышался много разных историй и небылиц, которые рассказывали старики, коротавшие вечера у центрального костра. Ему, как и всем его сверстникам, нравилось слушать нескончаемые предания о событиях большой давности. Он почти все их знал наизусть, но то, что поведал ему учитель, выслушал, затаив дыхание. На этот раз обычно немногословный Шептун превзошел сам себя.
«Когда-то, давным-давно, — глядя куда-то вдаль, затянул Шептун своим монотонным c хрипотцой голосом, — люди пришли в этот Мир, спасаясь от демонов. Они искали убежище, и Лес дал им его. Он пропустил бегущих людей, а перед демонами закрыл своими могучими ветвями дорогу.
В то время многие из людей знали Истинное Слово. Лес внемлил им и охотно делился своими плодами, ничего не требуя взамен. Все, что было надобно для жизни, брали у Леса. Пищу, одежду, кров, все это люди находили в его ветвях. Сейчас те слова, которыми пользуемся мы — всего лишь отблеск лучины, зажженной от костра Истинного Слова.
Но с каждым поколением людей рождалось все больше и больше. И в какой-то день им стало тесно в Лесу. Многие ушли и построили Город. Часто в преданиях, которые ты наверняка слышал от наших стариков, его называют Старым, или Затерянным Городом. Люди стали возделывать поля и растить саженцы плодоносных деревьев. Так появились собиратели. Когда им требовались еще саженцы, люди шли и брали их у Леса. Так появились охотники. Это было счастливое время, эпоха всеобщего благоденствия. И если бы не человеческая жадность, то жили бы мы в мире и согласии до сих пор.
Но людям нужно было все больше и больше. Они стали брать у Леса все, что им хотелось, не спрашивая на то его разрешения. Тогда-то и появились первые твари. С той поры, только помнящие Истинное Слово могли беспрепятственно входить в его владения. Но таких оставалось уже очень мало. Чтобы сберечь его, они передавали его из уст в уста своим избранным ученикам. Так и появились шептуны. Жаль, что изначальные, верные слова забылись от многократного пересказа, — в словах учителя Сит услышал столь редкие для того нотки сожаления, — а может, мы их просто разучились правильно произносить? Этого уже никто не узнает.
Но и тогда люди не остановились перед своей алчностью. Они решили наказать Лес. Хорошо вооружившись, а в то время оружие было не чета нынешнему, воины вошли в него и принялись уничтожать тварей. Одну за другой. Шли не спеша, шаг за шагом проверяя каждый кустик, заглядывали под каждый корешок. Когда находили их гнезда, убивали всех. Кого убить не могли, мечом, выжигали огнем. Долго продолжалась эта бойня. Не один раз всходил Орфиус на небосклон, а когда темнело, людям подсвечивала своим зеленым светом всевидящая Доминия. Так, уничтожая все на своем пути, воины дошли до Лесного Озера, прародительницы Леса. И вот тогда, когда победа, казалось, была окончательной, и случился Первый Исход.
Мириады тварей живой волной прокатились по людям и хлынули дальше в сторону Города. Больше половины воинов погибли сразу. Те кому посчастливилось выжить, повернули назад, ужаснувшись участи, ожидавшей их семьи, оставленные без защиты. Старый Город не имел таких неприступных стен, какими окружен сейчас Великий Город. Однако небольшой гарнизон, оставленный на страже, бился до последнего. Сражаясь и умирая с оружием в руках, они, ценой своей жизни, выпросили у Ушедших Богов немного времени. Благодаря этому старики, женщины и детей успели укрыться в подвалах домов и переждать нашествие. Вот с тех самых пор раз в десять лет и происходит Исход. А чтобы он не был такой сокрушительный, как тот, Первый, люди накануне его прихода и приносят дары Лесу».
— Все, привал! — вывел его из задумчивости голос Рона. Орфиус, завершая свое привычное шествие по небосклону, медленно опускался за Костяной Хребет.
«Скоро стемнеет, надо успеть подготовить стоянку», — подумал Сит, с трудом разжимая занемевшие кисти рук. Немного размяв пальцы, он заставил себя осмотреть раненого.
Риго был еще жив, но тело на ощупь казалось деревянным и холодным. Рана на бедре уже не кровоточила. Укус желтобрюха вызывал сворачивание крови, она становилась густой, как смола, и человек неизбежно погибал. Сит беспомощно смотрел на умирающего. Он ничего не мог поделать. Если бы желтобрюх ужалил того в руку или ногу, тогда можно было сделать перетяжку выше укуса. Яд распространялся бы по телу значительно медленнее, и тогда была бы еще надежда успеть донести его в деревню живым. И если бы я не потерял мешочек с противоядиями, который мне собрал в дорогу Шептун.
Тут Сит украдкой бросил взгляд на Рона. Охотник обходил по кругу поляну, где они решили сделать привал. Он то и дело тыкал копьем в подозрительные выросты на деревьях. Ищет ложных меховиков, устало подумал Сит. В этом весь Рон. Как бы ни был утомителен переход, а безопасностью он никогда не пренебрегал и от других требовал того же. Жесткий человек был Рон, но охотники его уважали и слушались беспрекословно. Все знали, что для Рона жизнь соплеменника , что своя собственная.
Что сейчас творилось у старшего на душе, об этом Сит даже и думать боялся. «И когда же я мешочек-то упустил?» Сит еще раз покрутил в пальцах обрубок ремешка. — Видать желтобрюх его клешней то своей и срезал. Просто чудом, как меня не зацепил. А то лежал бы себе сейчас у Зеркального Озера, и ничего бы меня уже не тревожило. «Эх, был бы Шептун сейчас здесь, он бы помог», — в который раз Сит вспомнил учителя.
Став на колени, он кончиками пальцев коснулся висков Риго и закрыл глаза. Единственное, что Сит еще мог для него сделать, это уменьшить боль, погрузив раненного в глубокий сон. Если Риго и умрет, то пусть это будет во сне. Когда легкое покалывание в пальцах исчезло, Сит тяжело поднялся.
Валу и Гоби сидели, привалившись к большому дереву, даже не сняв наплечные мешки. Рон, напротив, стоял, широко расставив ноги, и буравил колючим взглядом Сита.
— Я все сделал правильно, — ответил Сит на его немой вопрос. — Лес согласился отдать нам грибницу. Это я почувствовал точно.
— Тогда почему он на нас напал? — на скулах Рона ходили желваки, он едва сдерживал свою ярость.
— Я не знаю, — Сит робко развел руками. — Это был кто-то другой. Я не могу объяснить. Как будто кто-то их позвал.
Рон длинно сплюнул под ноги и отвернулся. Несмотря на душившее его бешенство из-за неожиданной гибели десяти его людей, он сумел взять себя в руки. Рон был опытным охотником и всегда отличался хладнокровием в самых гибельных ситуациях. Недаром его всегда выбирали старшим отряда. То, что они еще живы, была в первую очередь его заслуга.
Когда вокруг начал твориться кромешный ад, он вместо того, чтобы искать спасение в плотных зарослях мандры, бросил отряд вдоль кромки Зеркального Озера. Это было почти безумием. Перепрыгивая с кочки на кочку, остатки отряда проскочили опасную топь и выскочили на спасительную каменистую почву. Буквально через мгновение серебряная гладь озера вспучилась и, словно гигантским языком, слизнула стаю желтобрюхов, преследующих по пятам охотников.
Переводя дух после сумасшедшего броска, люди смотрели, как озеро втягивает в себя попавших в липкую западню тварей. Стоял дикий треск от сотен клацающих клешней. Некоторым желтобрюхам все же удалось выбраться на спасительную сушу. Тогда, не сговариваясь, охотники с дикими криками набросились на выживших и принялись добивать быстрыми ударами коротких копий. Не дожидаясь пока последняя тварь перестанет сучить мохнатыми лапами, Рон, не теряя драгоценных минут, повел отряд дальше. Серебряный перешеек озера, всего локтей на двести, может быть, триста, отделял охотников от снующих по берегу голодных бестий.
Краем глаза Рон заметил, что не меньше сотни желтобрюхов отделилась от основной стаи и быстро засеменила в обход озера, явно пытаясь отрезать людей от спасительных зарослей мандры. Это его очень удивило. Желтобрюхи не отличались сообразительностью и всегда лезли напролом. Но размышлять тогда времени не было. Сейчас же Рон прокручивал в голове события минувшего дня.
«Мальчишка в чем-то прав» — признался он себе — Точно. Тварей кто-то словно навел на нас. И откуда в этих краях, да еще в это время, взяться такай огромной стае желтых убийц? Они преследовали нас, словно мы разорили их гнезда. Даже когда мы укрылись в густых ветвях мандры, многие из них последовали за нами. Хотя для желтобрюхов это было равносильно погибели. Странные дела творятся…
— Надеюсь, грибницу ты не потерял? — спросил Рон жестко, но уже без прежнего гнева. — Вдовы погибших заслуживают хорошего вознаграждения. И я собираюсь получить его с городских сполна.
— Здесь она, — стаскивая с плеч мешок, проворчал Валу. — В целости и сохранности, будь она не ладна! Давно я так не бегал, даже задница прошла.
Сит улыбнулся, вспомнив опухшую и от того сделавшуюся еще больше пятую точку здоровяка.
Первым начал тихо смеяться Гоби, потом его подхватил Валу, чуть морщась от боли. Рон сначала непонимающе смотрел то на одного, то на другого, а потом захохотал своим зычным голосом. Сит пытался удержать улыбку, но через мгновение смеялись уже все, вытирая катившиеся из глаз слезы, и никак не могли остановиться.
— Рон, дружище, — чуть отсмеявшись, спросил Валу, — как ты догадался, что мы успеем проскочить под самым носом у Озера?
— До зарослей, даже если напрямик, мы точно не успели бы, а так… — он помрачнел, — в детстве мы с Риго так на спор играли.
Некоторое время все молчали. Становилось все темнее. Сит встал.
— Пойду за хворостом, — произнес он, и в этот момент в небе словно лопнул гигантский пузырь.
Все моментально вскочили, непроизвольно схватив оружие.
— Вон там, смотрите! — тыча копьем в небо, заорал Гоби. Но все и так уже увидели.
Высоко в небе со стороны Леса появилась раскаленная точка, которая, сначала, казалось, медленно плыла, а потом вдруг быстро начала соскальзывать, словно с горки, вниз, оставляя за собой яркий огненный хвост. Уже настолько стемнело, что небо было почти черным, поэтому людям показалось, что кто-то гигантским огненным ножом режет его пополам. Тем временем точка превратилась в шар, а еле слышный свист перешел в мощный рев. Охотники замерли. Теперь стало понятно, что что-то, с огромной скоростью, падает на землю. Вдруг шар словно набух, а потом разлетелся огненными брызгами во все стороны. Через секунду земля содрогнулась, а охотников обдало волной ветра и грохота. От яркого света Сит зажмурил глаза, а когда к нему вернулась способность видеть, небо было как прежде черное.
— Что это было? Да хранят нас Ушедшие! – Только и смог проговорить Рон.
— У меня в ушах шумит, — пожаловался Гоби. — Как будто стадо стинхов в них протрубило.
Из-за тучи выглянула Доминия. Поляну залил ее изумрудный свет.
— Бывает, иногда с неба падают камни, — тихо сказал Сит, — мне об этом Шептун говорил.
— Откуда на небе камни?– усмехнулся Гоби. — Если, конечно не Шептун их туда забрасывает.
— Старики говорят, что это осколки звезд падают, — вступился за Сита Валу.
— Старики, — передразнил Гоби. — Вон мать моей Скади, сколько себя помню, все ждет возвращения Ушедших. В сундуке хранит всякий хлам, кубики какие-то, пока с ними не наговорится по вечерам, спать не ляжет.
Охотники засмеялись. В деревне все знали полоумную тещу Гоби.
— Ладно, пока Доминия не спряталась за тучами, давайте готовиться к ночлегу, - сказал Рон, открывая свой мешок. — Сит, ты, кажется, шел за хворостом?
Облаков сегодня действительно было много. Они то и дело закрывали Всевидящее Око, и становилось сразу темно. В этом лесочке светляки не водились, и только деревья еле светились, отдавая накопленные за день лучи Орфиуса.
— Ушедшие Боги! — вдруг воскликнул Валу, задрав голову вверх. По поляне пробежала гигантская тень, и Сит, подняв глаза, увидел что-то темное, летящее над деревьями. Это было похоже на огромную шляпку дымовика, к которой какой-то шутник-великан зачем-то привязал веревочки, связав их внизу. Охотники, остолбенев, проводили ее взглядом, пока она, издавая легкий шелест, не скрылась за верхушками деревьев.
Все посмотрели на Рона. Видно было, что старший колеблется. Им нужен был отдых. Несмотря на то, что отряд значительно удалился от Леса, идти по саванне ночью было небезопасно. Если учесть, что двоим из них придется нести носилки, а не копья, опасно вдвойне. Но и ночевать поблизости от неизвестной опасности совершенно не хотелось.
— Сделаем так, — решился, наконец, Рон, — Гоби, Валу и Риго, остаетесь здесь, – он с нажимом произнес имя Риго, как бы давая всем понять, что продолжает считать его полноценным членом отряда. — Огонь не жечь. Я и Сит пойдем на разведку. Надо получше рассмотреть, что это такое. Надеюсь, это не летуны. Если к рассвету не вернемся, не мешкая, отправляйтесь в деревню. За главного остаешься ты, Валу. Донесите Риго домой при любом исходе.
Дождавшись, когда Валу молча кивнул, закончил : — С грибницей ты — знаешь что делать. Бросив быстрый взгляд на Сита, он подхватил копье и, не оборачиваясь, нырнул в высокую траву. Сит так же молча последовал за ним.
До пролеска они добрались быстро. Рон какое-то время размышлял, не обойти ли его в обход, но, видимо, решил, что нет смысла тратить время. Пролесок был редкий, даже при слабом освещении хорошо просматривался, поэтому идти было легко и довольно безопасно. Только при выходе, когда деревья совсем поредели, они пошли осторожнее.
Почва становилась влажной, и, судя по поднимающейся дымке, впереди начиналась болотистая местность. Рон молча вытянул руку, указывая Ситу направление. Когда порыв ветерка немного рассеял белую пелену, Сит увидел впереди небольшой холм. Осторожно ступая, они двинулись к нему. Проверяя дорогу копьями, охотники без особого труда добрались до холма. Теперь они старались слиться с его рельефом и практически ползком начали медленно подниматься. Когда до вершины было уже рукой подать, до них донесся посторонний звук. Охотники замерли, прислушиваясь. Шум шел с противоположной стороны холма. Раздавались какие-то чавкающие звуки, будто кто-то тяжелый ворочался в болоте. У Сита на голове зашевелились волосы. Он с ясностью представил, как шляпка гигантского дымовика превращается в такого же огромного перевертыша. Ему уже казалось, что он слышит, как склизкое чудовище медленно ползет по склону. Если бы не присутствие Рона, то мальчик давно бы бросился отсюда сломя голову.
Вдруг снизу что-то в очередной раз чавкнуло, и до них донеслись человеческие ругательства. Человек ругался долго, основательно, нисколько не беспокоясь, что тем самым может привлечь к себе нежелательное внимание. Только через какое-то время до Сита дошло, что он ни слова не понимает, что слышит. Нет, то, что это были ругательства, не было никакого сомнения, но ни одно слово Ситу не было знакомо. По растерянному выражению лица Рона было понятно, что и он находится в полном замешательстве.
Повинуясь внутреннему порыву, Сит высунулся из-за края холма и посмотрел вниз. Буквально в ста локтях спиной к ним стоял человек. Он был буквально с ног до головы перепачкан болотной тиной. В руках он держал веревки, которые тянулись от него и скрывались в болоте. Там кое-где еще виднелись части полотна, цветом напоминающие живот желтобрюха. Его видимо, и пытался вытащить незнакомец. Судя по всему, это ему плохо удавалось. Вдруг человек резко повернулся, и их глаза встретились.
Некоторое время они неподвижно смотрели друг на друга. Потом незнакомец широко оскалился, даже в полумраке болота Сит разглядел, его крупные белые зубы, и медленно подняв руку, помахал ему. Сит лихорадочно соображал, что делать дальше. Чтобы немного выиграть время, он также помахал рукой незнакомцу. Рон замер не двигаясь. «Правильно», — подумал Сит, — пусть этот думает, что я один. Но что делать дальше? –Вот кого-кого, а встретить в этой глуши ночью одинокого человека, этого Сит просто не ожидал. Мысли в голове бежали обгоняя друг-друга. — Может, это мерзляк? Да нет, вроде не похож. Да и уж мерзляка он точно почувствовал бы. Человек. Но кто? Откуда? Южанин?»
Тем временем незнакомец сделал шаг навстречу и еще раз помахал рукой. Сит уже понял, что никакого гигантского дымовика, а тем более перевертыша внизу нет, да и не было. Как-то это было связано со странным незнакомцем, но как именно? Это надо было выяснить. Ведь за этим же они с Роном сюда и пришли. Спускаться вниз не хотелось. Но незнакомец, сделав шаг навстречу, явно приглашал его на контакт. Руки он держал на виду. Оружие у него если и было, то спрятанное под одеждой. «Хотя в такой- то одежке и ножа не утаишь, — мелькнула у Сита мысль, — странная какая-то одежка, никогда такую не видел».
Тактически было лучше самому спуститься, чем дать незнакомцу подняться к ним. Рону, если что, легче будет сверху его подстраховать. Сит незаметно коснулся плеча товарища. Рон в ответ утвердительно кивнул. Тогда Сит медленно выпрямился и, подхватив копье, начал неторопливо спускаться. Мужчина тоже сделал несколько шагов навстречу. «Что он все скалится?» — думал Сит, осторожно ступая по скользкой земле. Его обостренные чувства ловили любое постороннее движение вокруг. На болоте было тихо. Только далеко, со стороны Леса, доносилось уханье шатуна. Когда до незнакомца оставалось уже не больше двадцати локтей, у Сита под ногой предательски поплыла глинистая кочка, и он, не удержав равновесие, стремительно заскользил вниз. Сит уже приготовился со всего маха влететь в болотную жижу, как его подхватила крепкая рука и, немного подержав в воздухе, поставила на землю.
Оказавшись прямо перед незнакомцем, Сит невольно отступил на несколько шагов. С холма тот не казался таким большим. Мужчина был широк в плечах, а ростом, пожалуй, не уступал здоровяку Валу. Незнакомец же тем временем тыкал пальцем то на себя, то на мал ьчика и все также скалил свои белоснежные зубы. Сит не сразу сообразил, что теперь так же, как и тот, весь обляпанный мокрой глиной, и неожиданно для себя, улыбнулся. Тогда незнакомец ткнул пальцем себя в грудь и сказал:
— Ник.
— Ник, — повторил Сит за ним, а когда тот энергично закивал головой, спохватился, показал на себя:
— Сит.
Что-то незнакомца очень развеселило. Тот начал хохотать, то и дело показывая то на себя, то на Сита, при этом повторяя: — Сит, Ник, Ник, Сит.
«Может, он из отверженцев?» — подумалось Ситу. В детстве он слышал, что далеко на границе со степняками есть поселения, где живут уроды. С двумя головами или с восьмью лапами, как у желтобрюхов. Сит считал, что это все взрослые придумали, чтоб расшалившихся детей пугать. Но, может, действительно, хотя бы часть правды в этих историях и была? Так вроде все сходится. Здоровенный детина, а хохочет как ребенок. Вроде что-то говорит, а ни слова не разобрать. С головкой точно у него не все в порядке. Как его тут еще не сожрали, только диву даешься. И что теперь с ним делать?
Тут он услышал голос Рона:
— Сит, поднимайся, оставь его! — Рон, сверху наблюдавший за происходящим, видно тоже пришел к такому мнению. — И копье подбери, не забудь, — с ехидством добавил он.
Сит покраснел. Мало того, что он так нелепо скатился под ноги чужаку, так еще и копье выронил. Странно, но здоровяк не вызывал у него опасения. Тем не менее, он быстро подхватил валяющееся неподалеку копье. Потом, не надеясь, что тот его поймет, сказал:
— Жди здесь. — И быстро вскарабкался наверх.
— Что будем с ним делать? — чуть запыхавшись, спросил он у Рона.
— Оставим здесь, — не задумываясь, ответил тот. — Не хватало мне еще тащить с собой умалишенного.
— Он здесь и ночи не протянет, вон слышишь, как бородавочники всполошились?
— Не забывай, мы еще в двух днях пути от деревни. А с Риго, даже в трех. Нет, это исключено!
Сит понимал, что Рон прав. Неизвестно, что можно было ожидать от слабоумного человека. Саванна, конечно, не Лес, но опасности и здесь хватало. Однако просто так оставить одинокого человека он не мог.
— Подожди, Рон, я хотя бы дам ему воды, — пробормотал Сит и, не обращая внимания на его укоризненный взгляд, спустился к чужаку.
Тот стоял на том же месте, где Сит его оставил.
— Хватит скалиться, — миролюбиво произнес Сит, снимая со спины мешок. — На вот, это вода, — он протянул ему бурдюк.
Тот взял и принялся с любопытством разглядывать. Тогда Сит длинно вздохнув, отобрал бурдюк назад. Расшнуровав горлышко, он сделал добрый глоток и, протянув его снова, сказал:
— Вода. Пить.
— Вода. Пить. Вода. Пить. Пить вода, — быстро затараторил незнакомец. Потом поднес ко рту и, немного отхлебнув, протянул ее обратно.
— Это тебе, на! Бери, — Сит вытащил из мешка лепешку и, отломив половину, вложил ее в его свободную руку.
Потом развернулся и побежал по склону вверх.
— Тебе. Бери. Бери. Тебе… — слышалось ему за спиной.
Уже наверху он посмотрел вниз. Незнакомец стоял на том же месте и смотрел на него. В одной руке у него был бурдюк, другая сжимала лепешку. Кивнув ему на прощание, Сит побежал догонять Рона.
В лагере их ждали. Валу натаскал хвороста и соорудил костер, но не разжигал, ждал их возвращения. Гоби дремал, но, услышав их приближающиеся шаги, быстро поднялся. Пока Сит возился с Риго, Рон коротко рассказал о странной встрече. Все были настолько усталые, что обсуждать взаимосвязь таинственных происшествий с незнакомцем не стали. Рон вызвался дежурить первым, и остальные сразу уснули.
«Может, все обойдется?» — уже засыпая, подумал Сит о найденыше. Что именно обойдется, он так и не успел додумать.

*****************

Лучи Орфиуса грели лицо. Сит сел, пытаясь протереть глаза. Тело после вчерашнего перехода нещадно ломило. Костер давно погас. «Почему меня не разбудили?» — он должен был дежурить последним. Сит быстро осмотрелся. «Хвала Ушедшим! Все было в порядке. Охотники мирно спали, а Валу, по своему обыкновению басовито храпел. Видно, Гоби заснул на посту. Вон, спит сидя, положив копье на колени. Получит он нагоняй от Рона, — лениво подумал Сит. — Да уж, вчерашний день всех потрепал изрядно». Тут Сит почувствовал на себе взгляд. Он нащупал подле себя древко копья и резко оглянулся. Под соседним деревом сидел вчерашний незнакомец и смотрел на него. Увидев, что Сит его заметил, он оскалил зубы и затараторил:
— Ник, Сит, вода пить! — С этими словами он вскочил и, как-то вдруг сразу оказавшись перед мальчиком, протянул ему его же бурдюк.
Сит оторопело выпил, чуть не закашлявшись. В следующий момент все пришло в движение. Гоби вскочил на ноги, Валу, еще толком не проснувшись, стоя на одном колене, водил своим здоровенным копьем из стороны в сторону. Рон стоял, прижавшись спиной к дереву. Все во все глаза глядели на чужака. Тот, словно не замечая вызванного им переполоха, повторил:
— Ник, Сит, вода, пить. — Потом повернулся к Валу, ткнул себя пальцем в грудь: — Ник.
То же самое он проделал с каждым. Рону он, правда, еще и махнул рукой. Может, узнал его? Хотя вряд ли он мог вчера ночью его разглядеть. Воцарилась тишина. Сит, чтобы как-то ее сгладить, по очереди указывая рукой, представил охотников:
— Валу, Гоби, Рон.
— Да разрази меня гром! Что здесь происходит? — заорал Гоби.
— Это я у тебя хотел бы узнать! — резко осадил его Рон
— Это тот дурачок с болот? — догадался Валу.
— Валу дурачок, дурачок Валу! — во весь рот заулыбался незнакомец.
— Он дурак или издевается? — заревел Валу.
— Дурак, дурак. — поспешил встрять Сит.
— Ду-рак, ду-рак… — будто пробуя слова на вкус, подтвердил Ник.
Потом он вдруг опустился на колени, схватил обломанную ветку, затем разгреб в сторону остатки хвороста и принялся что-то рисовать. Охотники на это молча взирали. Сначала он нарисовал колесо, но почему-то без перекладин внутри. Затем сверху четырех человечков с палками в руках, рядом пятого, но как бы лежачего. Каждого человечка он назвал по именам: Сит, Валу, Рон и Гоби. Потом ткнул в пятого и развел руками в стороны.
Охотники молчали, никто ничего не понимал. Тогда Ник поднялся и, показывая по очереди на них, сказал: «Сит, Валу, Рон, Гоби». Потом подбежал к лежащему на носилках Риго и снова развел руками.
— Риго, — первым догадался Сит.
— Риго, Риго! — словно обрадовался незнакомец. Он снова опустился на колени и ткнул пальцем в нарисованное колесо. Потом снова развел руками.
— Точно дурачок, — сказал Валу, — похоже, он и впрямь из этих. Отверженцев.
— Это колесо, — все-таки предположил Сит.
— Колесо! Колесо! — казалось, что незнакомец, именующий себя Ником, сейчас пустится в пляс. Он снова разгреб хворост и чуть ниже нарисовал что-то напоминающее наконечник копья. И снова развел руками.
— Он с нами играет, что ли? — удивился Гоби.
— Так, все! Пора собираться! — Рон смахнул ногой непонятные картинки. — Орфиус уже высоко, а я хочу засветло добраться до Костяного Хребта.
Сит подошел к Риго и сел перед ним на корточки. Цвет лица умирающего приобрел уже землистый оттенок. «День, — подумал Сит, — максимум два. Если успеем донести его за это время в деревню, шанс на выздоровление у раненого оставался. У Шептуна для таких случаев были заготовлены различные противоядия. Он бы, возможно, и помог. Рон прав, надо спешить.
Собрались быстро. Потухший огонь просто забросали мокрой травой. Тратить время, чтобы полностью скрыть следы их ночной стоянки, не стали. Валу и Гоби подхватили носилки. Рон ушел вперед, а Сит замыкал шествие. Незнакомец шел чуть поодаль. Сит краем глаза следил за ним. Тот легко ступал бесшумным шагом, то пропадая на время, то неожиданно появлялся впереди. Сит считал себя неплохим охотником. Он хорошо слышал Лес. Заранее замечал приближение опасных и не очень зверей. Шептун научил его за пятьдесят шагов чувствовать злобу исходящую от притаившихся тварей. Но чужак умудрялся неожиданно появляться то тут, то там. Вот и сейчас, идет себе, скалясь во все зубы на расстоянии вытянутого копья. А ведь только же шел впереди рядом с носилками. Это его манера незаметно подкрадываться слегка раздражала мальчика.
Найденыш, как не сговариваясь окрестили его охотники, жестом остановил его и показал на висящий на ремне нож Сита. Мальчик недоуменно поднял брови. Тогда тот показал на свисающие лианы, потом подбежал к носилкам, сделал движение, как будто обвязывает их. Потом на мешок несущего их сзади Гоби и затем на свою спину. Все остановились и молча смотрели на него. Тот снова повторил свое действие.
— Что там у вас? — донесся спереди голос Рона. — Чего встали?
— Да Найденыш вроде как свою помощь предлагает, — ответил за всех Валу. — Кажись, собирается Риго на своем горбе тащить.
Тем временем Ник вытащил у опешившего Сита нож, ловко вскарабкался на дерево и принялся срезать лианы. Нарезав, таким образом, восемь штук примерно равной длины, он плотно, в трех местах привязал безжизненное тело Риго к носилкам. Потом, убедившись, что лианы крепко держат его, ловко соорудил что-то похожее на заплечные лямки мешков. Все это происходило под молчаливые взгляды четырех охотников. Только когда он осторожно закинул носилки себе за спину, все одновременно выдохнули.
— Ну, может, и получится, — высказался за всех Валу.
— Сколько он сможет его так тащить? — с сомнением произнес Рон. — Ладно, идем, может, хоть какой-то толк от него будет.
Какое-то время все шли не спеша, поминутно поглядывая на чужака. Тот шел, широко шагая, казалось, не замечая веса человека за своей спиной. Через какое-то время Рон махнул рукой, и они пошли быстрым походным шагом. Все немного повеселели. Теперь они точно успеют дойти до Костяного Хребта засветло. А там еще один день пути, и они доберутся до Долины.
Сит не завидовал Рону. Ему придется лично сообщать семьям погибших охотников об их гибели. Это была большая утрата для всей деревни. Гибель десяти крепких мужчин будут долго вспоминать и наверняка свяжут и с его именем. Как же, ученик Шептуна, и не смог отвести от отряда тварей. Зачем тогда он вообще нужен? То, что тварей были сотни, не такое уж большое оправдание для овдовевших женщин. Рон, конечно, все честно расскажет, не скрывая ничего. Скорее всего, всю вину возьмет на себя. Только Ситу от этого не станет легче. Одно утешение — задание они выполнили. Грибница приятно оттягивала его заплечный мешок. Остается надеяться, что Хранители их хорошо отблагодарят и семьи погибших долгое время не будут ни в чем нуждаться.
Пролески стали попадаться реже, трава постепенно редела, уже кое-где появлялась каменистая почва. Скоро вдали должен показаться Костяной Хребет. Сит в который раз бросил взгляд на Найденыша. Тот все так же неутомимо шел своей размашистой походкой. Казалось, он даже не замечает веса, притороченного к его спине раненого охотника. «Может, и впрямь он из отверженцев или вообще из степняков? Надо будет его Шептуну показать. Пусть со старостой решают, что с ним дальше делать. Но здоров парень, как стинх, — с завистью подумал Сит, — уже полдня идем, а он даже не запыхался».
Идущий впереди Рон несколько раз останавливался и знаком просил всех замереть. Что-то его беспокоило. Он подолгу прислушивался, а один раз не поленился влезть на дерево. Что-то все пытался высмотреть. Сит ничего подозрительного не слышал. Лес был уже далеко. Хотя он и чувствовал иногда присутствие скрывающихся в траве тварей, но большого опасения те у него не вызывали. Вряд ли они отважатся напасть днем.
«Твари остались далеко позади. Осталось пройти между гнилыми болотами, появившимися после последнего Исхода, и мы выйдем на открытое пространство - размышлял Сит. — Там уже подкрасться незамеченным к нам даже ночью никакой гадине не удастся». Наверное и Рон так же думал, не сбавляя темп отряда. Вот и последний пролесок. Здесь они ночевали в первую ночь их похода. Сит вздохнул. Тогда их еще было пятнадцать, и никто не мог предположить, чем все это обернется...
Пройдя еще добрую тысячу шагов, охотники, наконец, вышли из зарослей на широкую поляну. Там их уже ждали. «Южане», — сразу понял Сит. Те не признавали одежду из нитей шелкопряда, которые носили в северных деревнях, а делали ее из шкур убитых тварей.
Охотники остановились. Раньше северяне и южане враждовали между собой. Дело доходило до открытых вооруженных столкновений. В их конфликт тогда вмешались Хранители и четко поделили между ними территорию. С тех пор каждая сторона старалась не пересекаться друг с другом во время охоты. В общем-то Лес был большой, места в нем для всех хватало.
Но сейчас их явно ждали. Десять вооруженных мужчин стояли посередине поляны и угрюмо, исподлобья смотрели на охотников. Пятеро были вооружены увесистыми сучковатыми дубинками. Четверо держали в руках короткие луки. Плохое оружие. К Лесу с таким даже и приближаться не стоит. Однако вот, стоят. Стрелы на тетивах. В готовности.
Чуть впереди них седовласый мужчина. На плече у него сидел молодой ядоплюй. Тварь, не моргая, смотрела на замерших охотников, время от времени отвратительно шипя. «Ведун», — неприятный холодок пробежал по спине Сита. Седовласый, словно услышав его мысли, поднял, руку и громко произнес:
— Я Уло, старейшина племени Вакхов. Мы не хотим вашей смерти. Нам нужна только грибница.
Охотники стояли, тяжело дыша после утомительного перехода. Четверо изможденных воинов, один из которых еще подросток, против десяти вооруженных южан. Расклад сил был явно не в их пользу.
— Так пойдите к Зеркальному Озеру и возьмите, — спокойно сказал Рон. Он попытался выиграть немного времени. То, что беспокоило его во время последнего перехода, а возможно, подспудно и раньше, обрело форму. Они попались в заранее расставленную ловушку. Теперь Рон был уверен, что за ними по пятам идет еще один такой же отряд. А эти просто поджидали их здесь. Может, день или два, а, возможно, все это было спланировано заранее. Загребать жар чужими руками было в духе южан.
— У нас мало времени, охотник, — чуть прищурясь, произнес седовласый. В этот момент Сит почувствовал, как что-то коснулось его в районе висков. Он запоздало попытался закрыть свое сознание, но седовласый уже показывал на него пальцем:
— Мальчик, принеси-ка мне свой мешок, — и, заметив колебание Сита, жестко добавил: не заставляй меня ждать!
Рон лихорадочно соображал. Оказать сопротивление — значит погибнуть. Опытный охотник это прекрасно осознавал. Возможно, удастся ранить двоих или троих южан. Если повезет, то и отправить кого-то вслед за Ушедшими. Но люди его будут убиты. О себе он в этот момент не думал. Отдать же грибницу означало провалить задание, за которое отдали жизнь девять его друзей. На это он тоже пойти не мог. Был один шанс — вступить в неравный бой, отвлечь на себя вакхов и дать время Ситу скрыться. Возможно, мальчик сумеет убежать от преследователей. Тогда Рон не опозорит своего имени. Все решено. Рон уже собирался условным и неприметным для непосвященного жестом отдать приказ о нападении, как в тот же момент его виски словно стиснуло тисками, а мышцы одеревенели. Он буквально не мог пошевелить пальцами. Охотников словно парализовало.
— Не надо геройствовать, — с усмешкой проговорил ведун, — если бы мы хотели, вы были бы уже мертвы. Зачем портить добрососедские отношения? — добавил он с издевкой в голосе.
У Сита ломило в висках, но мышцы слушались его. По взгляду Рона он понял, что хотел от него охотник. Вздохнув поглубже, он бросился бежать в сторону чащи. Когда до спасительных зарослей оставалось уже несколько шагов, один из южан несколько раз крутанув над головой силок коротким взмахом метнул его, вдогонку мальчику. Веревка с привязанными на концах грузиками, подвывая, рассекла воздух и, сделав несколько оборотов, захлестнулась на ногах Сита. Мальчик, нелепо раскинув руки, рухнул в сухую траву. Южане дружно загоготали.
— Принесите мешок! — приказал седовласый, и двое сразу направились к упавшему Ситу. Он сделал попытку подняться, но ноги, сведенные судорогой, не слушались. «Все пропало!» — пронеслось в голове.
Лучи Орфиуса били лежащему навзничь мальчику прямо в глаза. Он различал только приближающиеся темные силуэты. Вдруг дорогу южанам преградила широкая фигура. Найденыш! Сит про него уже и думать забыл. Тот что-то им быстро говорил на своем непонятном наречии. Вроде южане решили просто оттолкнуть ненормального с дороги, но только в следующий миг оказались на земле.
Сит прикрыл от режущего света глаза ладонью. С ревом, поднявшись, вакхи с двух сторон накинулись на чужака. Когда Ситу уже казалось, что две дубинки одновременно обрушатся на голову Найденыша, тот неуловимым движением словно скользнул в сторону. Послышался глухой треск, вскрик, и южане медленно стали оседать. Один держался за разбитое плечо, второму повезло гораздо меньше. Дубинка соплеменника размозжила ему голову.
В следующую секунду, с треньканьем захлопали спущенные тетивы. Вакхи не дожидаясь приказа, выстрелили в Найденыша.
— Теперь нас точно всех поубивают, — отчетливо понял Сит. Он зажмурился, чтобы не видеть гибель встреченного им на болотах чужака. Что-то просвистело у него над головой. Раздался шелест, словно стрелы ушли в заросли. Сит осторожно приоткрыл глаза.
Ненормальный был все еще жив и вроде даже невредим. Вот он не спеша, подходит к южанам и протягивает одному из них его же стрелу. Ведун что-то коротко кричит, и тогда уже все воины скопом набрасываются на него. Все происходило настолько стремительно, что у Сита в памяти остались лишь отдельные разрозненные картинки. Он запомнил только, как чужак, словно танцуя, стал быстро кружиться между нападающими и как бы подхватывая, опускал их одного за другим на землю. Сит потом мог бы поклясться, что он это делал аккуратно, словно заботясь, чтобы те не сломали себе шеи при падении. Через секунду все кончилось.
Найденыш стоял, опустив руки, и молча смотрел на седовласого. Тот в замешательстве сделал несколько шагов назад, и в этот момент ядоплюй выпустил короткую густую струю. Найденыш, явно не ожидавший этого, уклонился, но часть яда, видимо, попала ему на лицо. Он схватился за щеку, с недоумением глядя на зверька. В ту же секунду воздух разрезал короткий свист, и копье Рона с хрустом вошло в грудь ведуна.
— Болотный бородавочник! — прорычал Валу, бросаясь к седовласому. — Ты нас оморочил, трусливое отребье! - Он явно собрался довершить дело Рона, для верности пронзив ведуна и своим копьем. Однако, поймав взгляд Найденыша, остановился, будто натолкнулся на стену. Уло судорожно обхватив древко, торчавшее у него из груди, начал биться в предсмертных конвульсиях. Копье Рона пробило его насквозь.
Рон осторожно приблизился к лежащим на земле южанам и, по очереди склоняясь, приложил к их шеям ладонь.
— Они живы, — больше ответил, чем спросил он у Найденыша, нисколько не беспокоясь, что тот его не поймет.
В ответ Ник быстро закивал головой. Потом, закрыв глаза, сложил вместе ладони и, чуть склонив голову, прижал их к щеке. Так он проделал несколько раз, пока Рон не спросил:
— Они спят?
— Спят, спят, спят, — радостно закивал тот головой и по своей дурацкой привычке опять оскалил зубы. Правда, бросив взгляд на мертвого ведуна, тут же закрыл рот.
Тем временем Сит, распутав наконец ноги поднялся и заметно прихрамывая, подошел к раненому южанену. Тот сидел на траве, сжимая здоровой рукой перебитую ключицу. Его явно мучила страшная боль, но он старался этого не показывать. Только раскачивался из стороны в сторону, не произнося ни звука.
— Рон, что будем с ними со всеми делать? — озвучил мучавший всех вопрос Гоби. - Перережем глотки?
Рон некоторое время молчал, переводя взгляд с одного охотника на другого. Потом все же сказал:
— Не знаю, сколько они так проваляются. Но думаю, что после случившегося, — он как-то странно посмотрел на Найденыша, — они вряд ли бросятся за нами в погоню. Скорее, дождутся второго отряда. Нам надо к этому времени быть как можно дальше от сюда. — Потом взглянул на Гоби и чуть тише произнес: — Довольно на сегодня смертей. А Уло сам напросился. Никому не позволю наводить на себя морок, словно на тварь лесную. Потом подошел к Найденышу и, глядя прямо тому в глаза, сказал:
— Не знаю, откуда ты, но за помощь спасибо. — Потом стукнул кулаком себя в грудь: — Друзья зовут меня Рон! Можешь называть меня так.
— Ник! — ткнул себя в грудь чужак. На этот раз он не улыбался.
Стараясь долго не мешкать, отряд продолжил свой путь. Сит, правда, ненадолго задержался. Подойдя к раненому, он немного поводил руками вокруг опухшего плеча, шепча слова и снимая ему боль. Этого должно было хватить на несколько часов. Южанин так и не проронил ни слова, но в его глазах Сит прочел благодарность.

Второй отрывок


Захватить. А что, материю разве захватывают?


Прославился


Повтор


Тире используется, когда говорят вслух! Мысли, внутреннюю речь заключают в кавычки


Слишком далеко отнесли придаточное: впечатление, что оно относится к "очертанию"


Запятая здесь не только лишняя, а еще и путает читателя!


Многоточие - полностью самодостаточный знак: если стоит многоточие, то других знаков не требуется...


Вспоминается:

Глава 2


Штамп





Повторы




Цифры пишутся словами

Еще "быльё":



однокоренные слова рядом

Кроме "было", очень автор любит словечки "что", "это", "так", "то" - хорошо бы немного проредить Вот несколько примеров:

Спасибо Fotka! Текст редактировать и редактировать. Времени катастрафически не хватает. Скорее всего отдам на пофессиональную редактуру.
А вот что касается выражения "во рту явственно ощущался железный привкус крови- Штамп" не согласен. Просто это так и есть. Те кто когда-нибудь получал прямой по физиономии со мной согласятся

Я не знаю. Но с моей дилетантской точки зору - штампы иногда нужны - их используют все,даже великие.

Дело, конечно, ваше, но работа редактора - подправить мелкие погрешности и ляпы. Мелкие! Чем больше правит редактор, тем меньше это будет ваш роман...


Я не про вкус, а про словосочетание "явственно ощущался"


Во-первых, сколько штампов: если немного, то ничего страшного в этом нет. Во-вторых, именно "великие" их в свое время и придумали - это были их находки. Штампами они стали после многократного повторения подражателями.

Но "железный привкус крови" не штамп. штамп - "соленый привкус крови". А если штамп создан без передираловки? У меня допустим их хватает. Но это моё. КАК ТОГДА?

Виктор, прежде чем спорить, прочитайте внимательно!
Во-первых, я главным образом не про вкус говорила, а про "явственно ощущался", во-вторых, фразу всегда можно перестроить - это наша работа

Зачастую у многих людей в повседневной жизни присутствуют устоявшиеся стереотипы -"штампы". Например- кровь-соленая, мурашки по коже, страшно до липкого пота, волосы дыбом и т.д. Когда же обыватель, что называется, лицом к лицу сталкивается с реальной для него опасностью,он впоследствии, вспоминая свои ощущения , возможно даже с некоторым для себя удивлением осознает, что эти забитые от частого употребления "штампы" как раз лучше всего и описывают его тогдашнее состояние.

Так оно и есть, только почему не написать просто "почувствовал"? Почему обязательно "явственно ощутил"? Считаете, второй вариант лучше передает ощущение?
Получается, один рисует, а другой вырезает и вставляет чужие картинки. На мой взгляд, интереснее искать свое, чем клеить готовое... Нет?
Впрочем, дело ваше))

Если честно, то просто не задумывался. Может быть я хотел сказать, что ГГ слышал, что так бывает( железный привкус крови), но до этого ничего подобного не испытывал. А когда это с ним случилось, он "явственно" и ощутил этот самый привкус. Возможно краем сознания был даже удивлен, что кто-то до него так метко описал это ощущение

Точно! Это ведь можно и обыграть - уже интереснее)))
С другой стороны, кто-то когда-то "метко описал", а мы чем хуже?