Не сомневаюсь!
А работу нужно время от времени менять - удачи с новой!

Это все, что мне сейчас надо... сперва отработаю, потом отдохну и оклемаюсь... Спасибо.

Прикрыв глаза, Волод слушал, как вокруг суетятся люди. Похоже, они прибывали в гмород. На теле не было свободного места от прилепленных «датчиков» — так они это называли. Волод не знал, что это, лишь чувствовал нечто скользкое и холодное, как лапки прыгуницы.
Труднее всего лежать неподвижно. Тело чешется то здесь, то там. Но Волод упорен. Его мечта вот-вот исполнится, и испортить все из-за какой-то щекотки!?
— Почему он не приходит в себя, Слимен? — встревожено спросил кто-то.
— Шок. Возможно сотрясение мозга. Но действительно странно. Думаю, пора привести его в чувство.
— Через пять минут будем садиться. Изагер уже там.
— Я понял.
Волод почувствовал жуткую, раздирающую ноздри, вонь и невольно открыл глаза.
— Очнулся! — довольно сказал человек в зеленом халате. — Все в порядке, Слав. Мы тебя спасли!
Не решаясь повернуть голову, Волод быстро вращал глазами. Он находился в тесном отсеке, на стенах которого не было свободного места от всевозможных приборов. Прямо над головой на скрученных щупальцах нависал жуткий пластиковый гриб со множеством стеклянных глаз.
— Вставайте, Слав, вам нужно одеться, — сказал доктор. Волод неуверенно приподнялся, упершись предплечьями в край странной полукруглой постели. Врач ободряюще улыбнулся. «Кажется, все в порядке, — подумал Волод. — Они принимают меня за этого Слава. И ладно».
— Вот одежда. Извините, но больше ничего найти не удалось. Ваш мундир весь в крови…
Волод взял поданный сверток. Развернул. Штаны и куртка ненавистного синего цвета. Что поделаешь? Теперь он гмор, придется носить синее.
Волод оделся. Особенно понравилась обувь: мягкие, обволакивающие ноги ботинки были непривычно легкими. И сшиты из красивого блестящего материала. Не то, что старые, из кожи зубина, жесткие и тяжелые. Да, живут гморы!
Дверь отсека открылась. На пороге стоял гмор в форме. Взгляд Волода, как прикованный, остановился на висящем на поясе человека энергане. Об этом оружии в Пойме ходят легенды. Говорят, одним выстрелом из него можно завалить покрытого толстой костяной броней черепана.
Взгляд человека был настолько пристален и угрюм, что на мгновенье Володу показалось: его разоблачили и сейчас убьют.
— Я Слав, сын Изагера! — истерично выкрикнул он.
— Конечно, мы знаем, кто вы… — поклонился военный, и Волод успокоился. Похоже, его и впрямь принимают за того гмора, оставшегося в пустыне. Раз до сих пор никто ничего не заметил, значит, можно расслабиться. Ха, они еще и кланяются ему! Значит, он имеет какое-то положение в гмороде. Об этом он и мечтать не смел! Главное: твердить всем подряд, что он Слав, сын Изагера…
— Я пришел доложить, что мы вот-вот прибудем… — пол слегка качнулся, и военный по-правился, — уже прибыли. Отец ждет вас.
Инстинктивно схватившийся за стенку при толчке Волод растерянно кивнул. Доктор и военный обменялись недоуменными взглядами: сын Изагера всегда чувствовал себя на кораблях спокойно и уверенно. Впрочем, после такого крушения это неудивительно…
Волод, а теперь Слав, проследовал за военным к открывшемуся люку. На гладкий камень площадки спускалась пластиковая лесенка. Чувствуя многочисленные взгляды, Волод спустился вниз и увидел спешащего к нему человека. Было нелегко сконцентрироваться. Отвлекало все: вспыхивающие в утреннем полумраке синие огни, жуткие громады стоящих в ряд кораблей, неподвижные фигуры вооруженных с ног до головы солдат…
За человеком в длинном, до пят плаще без рукавов следовала охрана, но здоровенные, на голову выше Миха, гморы остановились в десяти шагах. Волод понял, что человек в плаще — отец Слава… и его будущий отец. Только бы ничего не заподозрил…
— Слав!
— Отец! — произнес Волод, бросаясь навстречу Изагеру. Он не старался разглядеть его — боялся, что тот не признает — наклонив голову, быстро подбежал и крепко обнял. Наверно, так обнимают своих отцов гморы…
— Ну, что ты, Слав, — отец обнял его, но лишь на секунду. Затем крепкие руки Изагера отстранили юношу. — Держи себя в руках, ты все-таки сын правителя… — шепнул он.
«Так вот кто этот Изагер! — мелькнуло в голове ошарашенного Волода. — Правитель гморода!»
Изагер оглядел сына:
— Я вижу, как тебе тяжело. Ты на себя не похож… Лучшие медики осмотрят тебя сегодня же, но прошу: не подавай вида, что тебе больно. Держись с достоинством, ты ведь мой сын.
Волод кивнул. Ему и не больно. А вот медики… Волод не хотел, чтобы его осматривали.
— Меня уже осмотрели… медики. Никаких повреждений, одна лишь царапина. Я здоров.
Правитель кивнул:
— Хорошо. Тем лучше. Тогда отдыхай, я прикажу отвезти тебя домой.
— До встречи, отец, — сказал Волод, разглядывая Изагера. Он понравился юноше: высокий, быстрый, с жестким волевым лицом. Настоящий правитель.
— До встречи, — ответил Изагер. — Знай: я найду тех, кто это сделал!
Волод ничего не понял и предпочел промолчать.
— Мне надо спешить. Отдыхай, — повторил Изагер, провел пальцами по щеке Волода и быстрым шагом пошел прочь. Телохранители синхронно повернулись, следуя за правителем.
— Я отвезу вас в город, господин, — услужливо произнесли за спиной.

Жилище Слава потрясло Волода. Войдя в ослепительно красивый дом, верхушка которого терялась в небе, пустынник нерешительно остановился в огромном, вымощенном сияющим белым пластиком холле, в глубине которого открывались и закрывались многочисленные двери, впуская и выпуская десятки спешащих куда-то гморов. Местные гморы не носили синего, напротив, их одежды были всевозможных и очень ярких цветов. Внимание Волода привлекла девушка в развевающемся, верно, почти невесомом платье, с гладкими белыми руками и чистым, не знающим палящего солнца, лицом. Платье, цвета которого Волод не смог бы назвать, облегало прекрасную фигурку столь вызывающе, что юноша не мог отвести взгляд. Девушка прошла мимо, и на Волода повеяло нежным приятным запахом.
— Вас проводить до секции? — спросили сзади, и Волод очнулся. Девушка уплывала, и Волод неохотно перевел взгляд на лицо провожатого:
— Да, проводи.
Гмор повел рукой, указывая в сторону открывающихся дверей.
— Иди впереди, — сказал ему Волод. Он уже понял, что гмор будет делать все, что он скажет. Вот и хорошо.
Двери в небольшую комнатку открылись сами собой. Внутри никого не было. Вместе с провожатым Волод вошел внутрь. На одной из стен имелась полупрозрачная панель с горящими цифрами. Волод умел считать и знал, как пишутся цифры. Старик Прич учил всех детей в клане считать и писать, но на уроки ходили неохотно — куда интересней гулять по пустошам и играть в охотников, чем запоминать никому не нужные закорючки.
Гмор вопросительно посмотрел на Волода.
— Ты же все знаешь, — не слишком уверенно проговорил варвар. — А у меня болят руки.
К его облегчению, гмор послушно кивнул и что-то нажал на панели. Волод почувствовал еле заметное движение и понял, что они куда-то едут.
Двери бесшумно раскрылись, и глазам пустынника предстало совсем иное помещение: абсолютно прозрачные, почти невидимые стены открывали невероятный, захватывающий вид. Удивительная комната подняла их на самый верх дома! Волод видел верхушки зданий и бескрайний, живой и блестящий, напоминающий залитую водой Пойму, океан. Волод знал, что гмород стоит в океане, значит — это океан!
Позади негромко кашлянули. Юноша повернулся. Еще успею все посмотреть, подумал он. Главное сейчас — не вызвать подозрений. Гморы очень умны. Так говорил Прич.
— Веди.
Они остановились у полукруглой ниши. Где здесь спрятана дверь, Волод даже не понял. Стена на вид монолитная, как скала. Вот строят, чертовы гморы!
— Входи! — приказал Волод. Провожатый замялся:
— Вы должны приложить руку…
Волод кинул взгляд в сторону и заметил в нише небольшую металлическую пластину. Подошел и приложил ладонь. Двери не открылись. Сжав зубы, Волод посмотрел на гмора. Если на-броситься внезапно, он не успеет позвать на помощь…
— Странно… — пролепетал гмор. — Видимо, дверь неисправна. Я вызову техника.
Отпускать опасно: может позвать солдат. Рука Волода потянулась к ножу, но нащупала лишь пустоту: его одежда и оружие остались в Пойме… Но яростный взгляд сделал свое дело. Гмор затрепетал и бросился к дверям:
— Я быстро, господин, я мигом!
Волод вспомнил, кто он, и понял, что надо подождать. Он сын правителя, местного вожака, гморы не посмеют напасть, если сам отец признал его за сына!
Техник явился быстро, вскрыл часть стены, за которой обнаружилось переплетение разноцветных проводов и трубочек, напоминающих внутренности многорука. Судя по полному почтения взгляду, он тоже хорошо знал Слава и торопился исправить досадную ошибку электроники.
— Пожалуйста, приложите руку, — попросил он, и Волод подчинился, положа ладонь на холодную металлическую пластину. Сколько отличных наконечников получилось бы из нее!
— Отлично, — сказал мастер. — Все, теперь все в порядке. Можете входить.
Невидимая дверь отъехала в сторону, и глазам варвара предстала неописуемая красота. Еле сдерживая восторг, он повернулся к гморам:
— Идите, — и те удалились.
Когда двери закрылись, Волод подпрыгнул и издал дикий крик. Свершилось! То, о чем он даже не мог мечтать, свершилось так легко и просто, что он не верил своим глазам. Подумать только: какие-то сутки назад он спал в грязном бараке, который и домом-то назвать трудно, носил старые лохмотья и тяжелые, как камни, ботинки, ел безвкусное вяленое мясо, а теперь! Теперь он должен сделать все, чтобы чудесный сон не закончился! Где-то далеко, на краю великой Поймы остались мать и братишка Димми, вожак Мих и остальные Северы. И пусть. Волод не жалел ни о чем. Он гордился собой, тем что смог пересилить страх перед гморами и… И наградой станет новая жизнь! Он знал, что так случится, знал, что рожден для большего, чем жизнь среди медленно вымирающего клана. Теперь у него новый отец — и что из этого? Волод не помнил отца, и с удовольствием назовет отцом правителя, только бы остаться здесь! А мать… Отсюда, из роскошных покоев, где все блестит и сверкает, мать казалась чем-то незначительным и далеким, настолько далеким, что не стоило и вспоминать.
Он прошелся по секции — так, кажется, называют свои жилища гморы. Стены из мягкого белого пластика, а какая кровать! Раскинув руки, Волод повалился на мягчайший диван, тотчас принявший форму тела. Володу показалось, что он лежит в воде, только более плотной и не дающей утонуть. Чудеса!
Волод ходил по секции, открывая двери и заглядывая во все щели. Ему надо узнать как можно больше, чтобы никто ничего не заподозрил. Несмотря на то, что сам правитель принял его за своего сына, Волода не покидало беспокойство. Он понимал, что ему повезло. То, что произошло, не могло произойти без определенного везения. И чуда. Как иначе назвать то, что разбившийся на скутере гмор был так похож на него?
Волод вспомнил лицо гмора: даже окровавленное, оно несло отпечаток знаний, чего-то… иного, чему в его мире не было названия. В крошечной комнате, облицованной розовым пластиком, он обнаружил зеркало и всмотрелся в свое отражение. Кажется, у того Слава волосы были чуть короче. Да и чище. Волод пригладил порядком взлохмаченные и сальные пряди. Повязка на лбу скроет несоответствие, а если найти хороший нож, можно обрезать лишние волосы. Да где у них здесь ножи? Волод порылся в странных, выезжающих от одного прикосновения, ящичках, но кроме совершенно непонятных приспособлений, не нашел ничего похожего на нож. В конце концов, исследования дали плоды: он обнаружил, что при нажатии определенных кнопок из потолка комнатки на голову начинала литься вода. Ого! Да эти гморы тратят ее, не задумываясь! Впрочем, чему тут удивляться: гмород стоит на воде, а не в пустыне. Но как они затаскивают воду на такую высоту, тяжело ведь?
Волод нажал еще что-то. Вода больше не текла, зато из невидимых глазу отверстий чуть слышно зашипел горячий воздух. Э, нет, этого у нас в пустыне хватает, усмехнулся юноша и снова нажал на ту же кнопку. Он уже понял нехитрый алгоритм системы: нажал раз — работает, нажал два — не работает. Не так все и сложно.
Волод скинул одежду и прыгнул под душ. Пока разобрался, что воду можно сделать горячее, порядком продрог — и все равно это было блаженство, ведь в сезон пыльных бурь вода была на вес металла. До источника в горах идти несколько часов, а тащить воду из разлившейся Поймы еще труд-нее, так что мылся Волод редко, в основном, как и все охотники — во время походов к Пойме…
Вдоволь настоявшись под струями теплой воды, Волод вышел из душевой и оделся. Эх, теперь поесть бы не мешало! Что, интересно, едят гморы? Ведь они не охотятся. А что, если он сам должен идти куда-то есть, да только ведь он не знает, куда!
Волод приуныл. Пустой желудок ныл и урчал, юноша попил воды в душе, но заглушить голод не удалось. Эйфория первых часов медленно проходила. Волод подумал, что согласился бы и на кусок старого вяленого мяса. А вдруг гморы вообще не едят?
Резкий звук едва не заставил Волода подпрыгнуть. Он огляделся и увидел вспыхнувшее в стене окно. В нем на фоне голубого неба виднелся человек, вернее, только его голова. Причем неестественно огромная, раза в два, а то и в три больше, чем у обычного человека.
— Прошу прощения, что отвлекаю, — почтительно сказала голова. — Но ваш отец приказал осмотреть вас. Когда я смогу приехать? Вся необходимая аппаратура будет со мной.
— Зачем… это? — только и смог выговорить Волод. Огромная говорящая голова потрясла настолько, что он забыл свое новое имя. И испугался еще сильнее. Эта голова… У гморов есть такие великаны?
— Вы понимаете… Вас осматривал только военный врач… У него нет соответствующей вашему рангу квалификации… — произнес гигант. — Он мог что-нибудь упустить.
Волод испугался. Он не хотел никуда уходить отсюда. По крайней мере, пока не освоится.
— Нет, он прекрасный врач! — испуганно сказал Волод голове. — Он все сделал, как надо! Я не хочу, чтобы меня осматривали! Со мной все в порядке! Я здоров, как черепан!
— Как вам будет угодно, — сказала голова и исчезла. Просто исчезла. Если бы великан был за этим окном, ему потребовалось бы время, чтобы уйти. А он исчез. Волод подошел и вгляделся в темное матовое стекло: ничего не разглядеть. Постучал по нему пальцем. Тишина. Голова исчезла, будто и не было! Он вспомнил, как старик Прич рассказывал о движущихся картинках: будто бы гморы способны пересылать изображение человека на расстояния, а кажется, будто тот находится рядом. Волод смеялся над этими рассказами, но, выходит, Прич говорил правду.
Володу стало страшно. Нет, ему никогда не выдать себя за того Слава — я слишком мало знаю, ничуть не ориентируюсь в гмороде, не знаю правил и обычаев, не умею даже читать! Что сделают со мной гморы, если узнают, что я — не Слав?

Слав очнулся. Вместо звездного неба над головой нависал низкий грязный потолок, пахло дымом и чем-то непередаваемым. Слав наморщил нос и повернул голову, намереваясь рассмотреть место, в котором оказался. Голова отозвалась тупой болью, и юноша замер, ощущая ладонями жесткую простыню, а, скорее всего, брезент — на простыню это походило мало…
Затем вернулась память. Слав вспомнил, как они падали, как корабль врезался в гигантский валун, и инерция удара бросила его на приборную панель. Затем… Затем он вспомнил, как кто-то вытащил его из корабля. Этот человек остался в памяти Слава как бесформенное размытое пятно. Он не мог вспомнить ни его лица, ни каких-то примет. Кажется, еще он спрашивал Слава, где лежит оружие… Это был пустынник. Да, точно: пустынный варвар! Почему он не убил Слава?
Юноша слегка приподнялся и понял: варвары захватили его в плен! Он у них в доме! Взгляд Слава выхватывал из полутьмы комнаты угрожающие фрагменты: какие-то вещи, сваленные в кучу у входа, жуткого вида инструменты, висевшие на стене, и ботинки у противоположной кровати, которые Слав тут же узнал. Это были ботинки техника с яркими желтыми подошвами.
Чья-то тень упала на щель под покосившейся дверью. Слав сжался. Тело еще слабо повиновалось юноше, сопротивляться здоровенному варвару и думать было нечего. Шаги звучали все ближе. Дверь заскрипела и открылась.
На пороге стоял карлик в странной одежде и непомерных ботинках. Два черных глаза уста-вились на Слава.
— Волод, это ты? — произнес карлик писклявым голосом, и Слав понял, что перед ним ре-бенок.
— Что? — переспросил Слав. Как он его назвал?
— Они говорят, ты не Волод! — пояснил мальчишка, подойдя ближе. — Но ты ведь Волод? Правда?
Слав ничего не понял. Они принимали его за какого-то Волода, то есть за своего, пустынника, но как такое возможно? Наверно, лучше согласиться, пока варвары не убили его.
Слав доверительно улыбнулся, потрепав мальчишку по голове:
— Конечно, я Волод! А тебя как зовут?
— Мама, он не Волод! — заорал мальчик, опрометью бросившись вон. Тут же за дверью раздались голоса, и Слав обмер. Руки пытались нащупать что-нибудь потяжелее, но под пальцами была лишь жесткая простынь да одеяло из шкур.
Дверь распахнулась во второй раз. Сверху вниз на Слава смотрели трое: симпатичная женщина с усталым лицом, широкоплечий усатый варвар и согнутый годами старик. Женщина была в мужской одежде — в Дирне женщины не носили штанов, а из-за спины варвара торчала рукоять огромного меча.
— Очнулся? — спокойно проговорил мужчина. — Теперь скажи нам, кто ты? Волод или… не Волод? Тебя мать признавать не хочет.
Слав перевел взгляд на женщину и понял, что она и есть мать Волода, за которого его при-нимают. Слав, сын правителя Изагера, никогда не лгал и не нуждался во лжи. Лгут те, кто боятся. Кого он мог бояться в Дирне? Сейчас другое дело, но… Он все равно не сможет выдать себя за Во-лода, даже мальчишка раскусил его.
— Я… я не Волод, — признался Слав. Женщина ахнула:
— Тогда где мой сын? Почему на тебе его одежда? — она рванулась к Славу, но мужчины удержали ее.
— Подожди, Катя. Он никуда не денется, сейчас мы все узнаем. А ты выйди. Выйди!
Женщина подчинилась. Слав поймал ее ненавидящий взгляд, затем дверь захлопнулась, и они остались втроем.
— Сейчас мы поговорим. Советую не лгать мне, гмор, потому что твоя жизнь здесь не стоит ничего.
Варвар извлек из-за спины меч. Слав невольно отодвинулся к стенке, словно бы это могло его спасти, но пустынник просто сел, скрестив ноги, а меч положил рядом. Очевидно, длинный, висевший за спиной, клинок просто мешал бы ему сидеть. Острое лезвие было многозначительно направлено на пленника. Старик уселся рядом. Живые, подернутые сетью глубоких морщин, глаза его ощупывали юношу, лицо же было отвратительным, бледным, в складках старой, обвисшей кожи… В городе Слава не было стариков. Каждый гражданин мог сделать себе операцию по омоложению. А варвары… остаются варварами.
— Итак… Катя правильно сказала. Ты не Волод, хотя здорово похож на него, и на тебе его одежда. Как ты это объяснишь, гмор?
Слав замялся. Взгляд юноши невольно привлекал клинок. Луч света, падающий из щели в стене, падал на полированное лезвие, отражаясь ярким серебристым бликом. Это было красиво, но Слав понимал: красивое лезвие в любой момент может оказаться в крови. Его, Слава, крови…
Но что ответить? Ведь он ничего не помнит! Почти ничего… Падение корабля лишило его сознания, и до сих пор Слав с трудом вспоминал то, что было с ним в пустыне.
Варвар расценил его молчание по-своему:
— Молчишь, гмор? Тогда слушай: там, за стеной — десятки людей, которые разорвут тебя на части, стоит мне дать им сигнал. Говори!
— Я ничего не помню, — сказал Слав. Сейчас он вспомнил, что слышал шум корабля спасателей. Почему же они оставили его этим варварам, не отбили у них? Быть может, был бой, и пустынники одержали верх? Тоже невероятно: даже такой клинок ничто против энерганов…
— Так уж и ничего? — усмехнулся варвар. Похоже, он не верил Славу. Старик молчал.
— Я не могу объяснить, откуда на мне эта одежда… и где моя, — стал говорить Слав. Светло-серые глаза варвара не отпускали его ни на секунду. — Я летел на корабле, потом произошло крушение. Больше я ничего не помню! Почти…
— Говори все, что знаешь, — варвар отвел глаза от Слава, чтобы выразительно взглянуть на меч.
— Я и говорю. Я всегда говорю только правду! — выкрикнул Слав. Его колотило. Славу хотелось выглядеть достойно — ведь он сын самого Изагера — но тело била предательская дрожь: кипящий адреналин искал выхода. К тому же в убогом жилище варваров было довольно прохладно, из щелей в крыше дуло. О климатизаторах здесь и не слыхивали…
— А ты что скажешь, Прич? — спросил усатый, посмотрев на старика.
— В Пойме всякий знает, на что способны гморы. Говорят, вы создаете людей, выращиваете, как растения, а потом заставляете служить себе. Но это уже не люди. Может и ты такой же?
Это он об орках, понял юноша и помотал головой:
— Нет, я не такой.
— Говоришь, что летел на корабле, — продолжил Прич. — Зачем? Я стар, и не помню, когда гморы летали над нашими горами. Что вам здесь понадобилось?
— Ничего, — пробормотал Слав. — Это был тренировочный полет. Просто…
— Не-ет! — злобно протянул варвар. — Это не так. Гморы никогда просто так не летают. Они всегда что-то ищут. Что искали вы?
— Я… не знаю.
— Не хочешь говорить? Ты смелый парень, в этом ты похож на Волода. Но глупый. Думаешь, гморы воскресят тебя? Я слышал о таких штуках. Не надейся: то, что от тебя останется, мы скормим песчаным зубинам.
— Я не лгу, — сказал Слав. — Но если ты мне не веришь, ответь: какой прок говорить правду, если вы все равно меня убьете? Какая мне разница?
— Разница в том, гмор, что в одном случае я убью тебя быстро, в другом… — варвар кивнул в сторону возбужденно гудящих за дверью голосов.
— Но это… глупо. Вы могли бы… получить за меня выкуп. Отведите меня в город и…
Слава прервал раскатистый хохот варвара. Даже старик улыбался.
— Отвести тебя в гмород? Такого я еще не слыхивал!
Одним прыжком варвар подмял Слава. Сверкающий клинок уперся лезвием в горло, заставляя привстать на цыпочки:
— Посмеялись — и хватит!
Слав боялся пошевелиться, даже вздохнуть. Любое движение — и острое лезвие легко рассечет горло.
— Хорошо. Ты упал на своем корабле. Что дальше? Мы нашли два трупа и тебя, переодетого в одежду Волода, а Волод пропал! Говори, что с ним!
— Я видел одного, похожего на вас… Он вытащил меня из кресла и спрашивал, где взять оружие… Я не знаю, был ли это ваш Волод…
— Так, — проронил варвар, не выпуская Слава и не давая шевельнуться. — Дальше!
— Дальше не помню. Я потерял сознание. Помню только, что спасательный корабль прилетел, я слышал… А больше ничего не помню.
— Корабль прилетал, это верно.
Варвар выпустил Слава и сел на прежнее место, оставив меч на коленях.
— Быть может, они и захватили вашего Волода?
— Нет, мы были там прежде вашего корабля. Волода там не было. Зато был ты в его одежде. А может… ты — шпион, гморский шпион? Я слышал, гморы могут сделать двойника человека, похожего, как две капли воды! Вот они тебя на Волода и поменяли! А?
— Но… зачем? Зачем менять меня на вашего Волода? — едва не рассмеялся Слав. Эти варвары настолько тупы! Как объяснить, что их подозрения ничтожны и беспочвенны? Что клонировать человека, конечно же, можно, но перед этим надо взять образцы его тканей! А это значит, что их Волода должны были похитить раньше, чем когда он пропал. Не говоря о том, что клонирование требует времени. А цель? Тратить огромное количество энергии, работу множества ученых ради клонирования какого-то варвара? Зачем? — Он был вашим вождем?
— Вожак клана я! — весомо сказал усатый варвар.
— Тогда какой смысл… зачем подсылать меня к вам, подменив какого-то… мальчишку? — Слав оглядывал лица оппонентов, пытаясь высмотреть в них понимание. — Вы не понимаете…
— Он прав, Мих, — сказал, наконец, старик. — Если бы они хотели прислать шпиона и подменить кого-то из нас, они бы подменили тебя, вожака. Так проще взять власть.
Наморщив лоб, варвар слушал. Слав видел, что ему не верят.
— Он не шпион. Слишком легко рассказал нам все, хотя мог бы кричать, что он — Волод до самой своей смерти.
— Тогда почему гмор так похож на Волода? — воскликнул Мих. — Даже Катя едва не приняла его за своего сына, только по шраму и различила!
— Вот этого я не знаю, — признался старик. — Но люди иногда бывают похожи друг на друга.
— Не-ет, я в совпадения не верю! — вожак метнул в Слава взгляд, заставивший юношу невольно поднять руки к груди. — Главное: он гмор, не человек, а значит, ему одна дорога…
Варвар вскочил и жестом приказал Славу подняться. Слав был совершенно наг, но прикрываться одеялом не стал:
— Хотите убить меня?
— С гморами у нас короткий разговор! — отрезал вожак. — Иди!
Он указал обнаженным мечом на дверь. Слав бросил взгляд на старика: может быть, он поможет? Но старик молчал, казалось, он погружен в себя. Его глаза равнодушно смотрели на пленника и не видели его.
— Дайте хотя бы одеться.
— Для чего? — процедил вожак. — Это одежда Волода, я не хочу марать ее твоей кровью. Иди вперед, тварь!
Он угрожающе поднял меч, и Славу ничего не оставалось, как идти. Он оставлял комнату, оглядывая ее, как последнее убежище. Сердце колотилось. Сейчас его выведут за двери и убьют. Мог ли он представить себе такое даже в самом страшном сне? Но это не сон, это он выходит и останавливается под взглядами десятков мужчин, женщин и ребятишек, голый, беззащитный, а они смотрят на него, как на чудовище. Что же это? Почему это случилось с ним, сыном самого Изагера, правителя Дирна?
Он ожидал, что варвары набросятся на него, но стоящие возле хижины люди притихли, разглядывая гмора.
— Что ты делаешь, это же Волод! — наперерез вожаку бросилась какая-то девушка с длинными, по варварскому обычаю, волосами. — Мих, это же Волод! Куда ты его ведешь?
Поселяне зашумели. Кто-то попытался оттащить девушку, но она яростно оттолкнула мужчину:
— Не трогай меня, или пожалеешь!
Мих заступил ей дорогу:
— Ангела, он — не Волод!
— Как не Волод? Это Волод! — выкрикнула она. — Да что здесь случилось?
— Волод исчез, — терпеливо объяснил Мих. — Ушел ночью и исчез. А это не Волод. Этот гмор убил Волода и взял его одежду. Катя не признала его.
— Я никого не убивал! — крикнул Слав.
Глаза Ангелы ощупывали Слава так, что юноша покраснел. Еще никогда его не оглядывали так. Слав понял, что Волод и девушка были когда-то близки, а он так похож на ее парня, что…
— Как же так? — растерялась Ангела. Она переводила взгляд с Миха на Слава. — А где же Волод?
— Мы не знаем, — ответил Мих. — Мы не нашли никаких следов.
Руки Ангелы бессильно повисли вдоль тела.
Мих толкнул Слава в спину:
— Иди, жалкий гмор!
— Никакой я не гмор, я человек, такой же, как и вы! — возразил Слав, поворачиваясь. Мих без замаха ударил его по лицу. Рот Слава наполнился кровью, но он не отвернулся, инстинктивно понимая, что убить в спину легче, чем глядя в глаза.
— Был бы ты человеком, жил бы в Пойме, как все люди, — отчеканил Мих. — А в гмороде живут нелюди. Скажи: разве могут люди жить сотни лет, разве могут не стареть и не умирать веками?
— Вы просто не знаете…
Правильно отец говорил: они варвары, дикари до мозга костей, подумал Слав. Они ничего не знают, даже элементарного! Но они должны понять, что…
— … это всего лишь технологии! Я такой же человек, как и вы! За что меня убивать? Что я сделал вам плохого?
Мих встряхнул в руке меч. Похоже, ему нравилось унижать Слава. Мало того, что выставил голым на обозрение, еще и нелюдем называет! Выходит, прав отец: дикари способны только убивать. Нет в них ничего человеческого…
— Мы знаем, что такое технологии. Но мы знаем, что такое клан, семья, род. А разве у гморов есть семьи, есть матери, братья и сестры? Вы нелюди и живете как нелюди!
Слав не знал своей матери, как не знал ее каждый в Дирне. Жители города имели лишь отцов, ибо именно отец определяет жизненный путь человека. Удел женщины рожать новых граждан и доставлять удовольствие мужчинам, мужчины обеспечивают защиту и все необходимое для жизни. Так заведено Основателями и так будет.
— Мы все здесь один клан, одна семья, — жители варварской деревни согласно кивали в такт словам вожака. Парни гордо расправляли плечи и выпячивали грудь, женщины с любопытством разглядывали ладную фигуру Слава, ребятишки притихли, ожидая, когда гмора станут убивать…
— Гмор, как Волод, вылитый Волод! — слышал Слав.
— Мы настоящие люди! — гордо сказал Мих.
Жители селения поддержали его громкими криками:
— Мы — люди! А ты — нет!
— Вы — люди? Тогда почему вы хотите убить меня? — воскликнул Слав. — Я не сделал вам ничего плохого! Люди не станут убивать просто так! Я не верил, когда мне говорили, что все пустынники — это варвары, умеющие только убивать, но видно, это правда… Я не верил, когда вас называли мутантами и нелюдями, потому что видел человека из Поймы, разговаривал с ним и знаю, что это не так! А вы хотите убить меня. Убивайте! — закричал Слав так, что некоторые из пустынников отступили на шаг. Но не Мих.
— Я могу отпустить тебя в Пойму, — снисходительно сказал он. — Но ты не доживешь до завтрашнего утра. Я не жесток. Для тебя лучше умереть здесь и сейчас.
Мих занес меч. В один миг все стихло. Слав слышал, как в ров осыпается песок под порывами ветра. Слав закрыл глаза.
— Подожди-ка, Мих, — сказал кто-то. Слав не видел — почувствовал, как меч опустился. — Этот гмор многое знает. Его знания могут помочь нам. Пусть он расскажет нам все, что знает, а потом делай с ним, что хочешь.
— Зачем? — недовольно спросил Мих. — Зачем нам это?
— Затем, что не стоит начинать новый год с крови, — это был голос старика Прича. — Предки говорили: как встретишь год, так его и проведешь. Не стоит убивать его сегодня. Мы многое можем узнать от него, он может быть полезен…
— Но он убил Волода! — гневно выкрикнул кто-то. Толпа зашумела.
— Я никого не убивал! — открыл глаза Слав. Он был еще жив, что-то внутри подсказывало, что самое страшное миновало, и сегодня он не умрет.

простыня




Снова привлек?






без комментариев


Почему на цыпочки?

Спасибо за комментарии.
Предательская дрожь - это ж классика, ты что, Фотка? XD
На цыпочки он привстал оттого, что лезвие меча уперлось в подбородок. И оно было острым.

Все штампы - классика

Волод осваивался. Исследовав жилище Слава вдоль и поперек, он понял назначение многих вещей и приборов, поражаясь тому, как расточительны гморы. У нас в селении в таком жилище поместилось бы половина клана, а здесь живет он один! А сколько тут пластика и металла! Он даже попробовал отодрать кусок мягкой обшивки от дивана, но все было сделано на совесть, крепко и надежно, без хорошей кувалды и топора не сломать. Да, живут гморы! Вот бы нашим рассказать, подумал Волод и сжал зубы: теперь он никому ничего не расскажет. Никто из клана не узнает, куда он исчез, и где сейчас. Волод был счастлив, но радость была неполной оттого, что поделиться ей было совершенно не с кем.
Он принимал душ по несколько раз в день, экспериментируя с холодной и горячей водой. Он обнаружил странный шкаф, внутри которого было очень холодно, а на прозрачных полочках лежали невиданные продукты. Волод перепробовал все, наслаждаясь едой и ругая гморов за идиотскую упаковку: не сразу сообразишь, что здесь надо дернуть за колечко, а вот тут просто нажать… Пить воду быстро надоело, Волод нашел в холодном шкафу темную стеклянную бутыль и попытался открыть. Тщетно. Он крутил и вертел ее, пытался открыть запечатанное пластиком горлышко руками и зубами: никак. Но упорства Володу не занимать: если уж добрался в гмород, так неужели бутылку не откроет? Он огляделся в поисках чего-нибудь тяжелого. Ну, что за народ эти гморы: ни нормального ножа в жилище, ни меча, ни топора!
В конце концов, он сунул горлышко в дверной проем шкафа и изо всех сил хлопнул дверцей. Горлышко разлетелось, и половина жидкости пролилась на ковер. Не беда, там еще есть. Волод налил темную жидкость в стакан и быстро выпил. Как вкусно! В голове зашумело, и в приступе неожиданной ярости Волод швырнул бутылку о стену: почему эти гморы живут так, а мы, настоящие люди, как… как… Все это должно быть нашим, все!
Впервые в жизни Волод почувствовал странное раздвоение. Душа металась, и разум не знал, что делать. Одна его часть жадно желала обладать всем этим всегда, стать гмором, кем угодно, лишь бы не возвращаться в прошлую жизнь… Другая часть не менее жадно хотела разрушить все, растащить и сжечь весь гмород, чтобы его проклятые жители испробовали, что такое настоящая жизнь в пустошах! Они бы сдохли, как рыбы без воды, а он бы хохотал над ними, и это было бы справедливо! Мысли кружились и мельтешили, и сквозь эту круговерть Волод осознал, что ему предстоит выбор. Вернее, выбор он сделал, когда сел на место убитого гмора, теперь же осталось этот выбор подтвердить, а это значило: забыть. Забыть всех, кого он знал, и начать жизнь сначала. Любой на его месте использовал бы такой шанс! Любой, кроме дурака и ленивого.
Один из экранов неожиданно вспыхнул, и на нем возникла фигура отца. Его нового отца. Как там его звали?
— Как ты себя чувствуешь, сын? — спросил Изагер. Волод кивнул.
— Хорошо. Лучше.
Отец удовлетворенно кивнул.
— Ты не захотел, чтобы тебя осматривали. Почему?
— Потому что нечего меня осматривать, — Волод прикусил язык, подумав, что говорит чересчур грубо. — Я здоров, отец.
— Хорошо, — кивнул Изагер. — У меня много дел, и я не смогу связываться с тобой часто. Думаю, ты простишь мне это, ведь мы знаем, о чем идет речь.
— Конечно, отец, — Волод понятия не имел, о чем говорят, но, хочешь казаться умным — больше слушай и многозначительно молчи. Дурака выдает язык. Так говорили в Пойме.
— Отлично. Ты знаешь, как связаться с Юром. Думаю, его уроки пошли тебе на пользу, если ты смог выжить.
Юр. Надо запомнить. И еще какие-то уроки. Интересно, чем занимаются гморы?
Володу понравилась терраса. С нее открывался великолепный, завораживающий вид на гмород: высокие, блестящие дома, разноцветные фигурки гморов, самодвижущиеся машины! И океан, огромный, сравнимый с разлившейся Поймой, только синее и, конечно, глубже. К тому же Волод видел разлив с берега, а здесь смотрел на океан с огромной высоты, видел пенные кончики волн и ощущал его запах. Так вот откуда приходит прилив! Когда приходит время, океан устремляется в Пойму и затопляет ее, принося в пустыню воду и жизнь…

Экран вновь осветился. Возникший на нем человек был Володу незнаком, что и неудивительно: он почти никого здесь не знал.
— Приветствую, Слав, — сказал человек. Волод заметил несколько шрамов на лице гостя, и это его удивило. В клане говорили, что гморы способны вылечить любого и так, что следа не останется.
— Приветствую, — ответил Волод. Варвар решил держаться осторожнее. Кто знает этих гморов?
— Я ждал тебя, но ты не пришел на урок. Могу я узнать, в чем дело? — осведомился человек. Взгляд серых глаз был прям и непреклонен. Вожак, определил Волод, или один из вожаков. Такому соврать трудно.
— Я… заболел, — ответил Волод. — Ты слышал… что со мной случилось?
— Об этом я и хотел поговорить. Твой отец разрешил тренировку, если ты будешь в состоянии тренироваться. Ты в состоянии, Слав?
— Я… — Волод подумал, что, если от всего отказываться, это вызовет подозрения. Но он не знал, куда его зовут, не знает гморода. — Согласен, если ты придешь сюда. Приходи, я буду ждать, — и он торопливо отвернулся от экрана. Через пять секунд повернул голову: экран был темен. Человек исчез. О каких тренировках он говорит? Кто он? Тут он вспомнил слова Изагера о каком-то учителе по имени Юр. Может быть, это он? Скорее всего, он и есть.
Прошло совсем мало времени, и от дверей раздался звонок. Волод подошел и в растерянности остановился: он не знал, как открыть. Вспомнив, как открывали ему, юноша глазами поискал что-либо подобное поблизости и нашел встроенную в стену, почти неотличимую по цвету панель. Легкое нажатие — и дверь отъехала. Ох, слава Основателям…
На пороге стоял незнакомец. Тот, что разговаривал с экрана. Юр или не Юр? На всякий случай Волод решил не называть его по имени. Ошибка тотчас выдаст его. Волод отступил шаг в сторону, молча приглашая войти. Человек скользнул по юноше взглядом и прошел в секцию. Как же закрыть дверь? К облегчению Волода, дверь вернулась на место сама.
— Ты чего-то боишься? — спросил Юр. Волод не ответил. Чего ему бояться? Разве что разоблачения, но не станешь же об этом говорить!
— Я вижу по глазам, что боишься, но не думаю, что падение так напугало тебя, — продолжил Юр, — ведь оно в прошлом. И ты сам волен решать, лететь еще раз или нет. Чего же ты боишься, Слав?
— Ничего, — выдавил Волод. Вот пристал, думал он, с неприязнью оглядывая гостя. Не слишком высок, немолод, но крепок, в движениях уверенность и сила. А взгляд… Непростой он человек. Не думал, что гморы бывают такими.
Юношу прошиб пот: вдруг они что-то подозревают, а этот человек прислан убить его? Эх, нет никакого оружия…
— Твой отец приказал мне находиться поблизости, если ты куда-нибудь поедешь. Он бес-покоится за тебя. Хотя, что я могу сделать в случае крушения скутера?
— Я не собираюсь никуда ехать, — сказал Волод.
— Почему? Ты сидишь дома третий день. Это на тебя непохоже.
— Тогда пойдем. Отвези меня, куда сам хочешь. Мне все равно. Но потом привези меня домой, — спохватился Волод. Он ведь совершенно не знает гмород.
Гость наклонил голову.
— Как желаешь, Слав.
Они спустились вниз. Волод цепко следил за всеми движения спутника, замечая, как тот открывает двери и какие кнопки нажимает.
Улица. Волод невольно задрал голову вверх. Высоченные дома взмывали в небо, и варвару казалось: они медленно сдвигаются, чтобы сдавить и расплющить его. Но идущие по вымощенному пластиком тротуару гморы совершенно спокойны и не обращают на дома внимания. А один даже разговаривал сам с собой! Сумасшедший!
— Садись, — прозвучало над ухом. Волод обернулся и увидел стоявшую в двух шагах металлическую машину. Он видел нечто похожее в пустыне — смятые и разбитые остовы… Незнакомец сидел в ней. Юноша бегло окинул машину взглядом: как садиться? Медлить нельзя. Пустынник лихо перепрыгнул через борт, приземлившись на мягкое кресло.
— Вообще-то есть дверь, — заметил гмор.
— А я хочу так! — заявил Волод. — Ведь я сын Изагера!
Гмор странно посмотрел на него и двинул машину с места. Они ехали! Металлический аппарат передвигался совершенно бесшумно, улицы медленно плыли мимо, Волод едва успевал вертеть головой, разглядывая гмород, потом спохватился и сел смирно, лишь глаза жадно стреляли по сто-ронам.
Юр или не Юр привез Волода на самый край гморода. Машина остановилась у самого края гигантской платформы. Спутник Волода открыл дверь и вышел. Юноша успел заметить, какую ручку тот нажал, повторил и вышел из машины. Не так уж и сложно, подумал он, усмехаясь, скоро я буду знать все! Его спутник остановился у самого края, огороженного пластиковыми полосами на квадратных, пористых камнях, за которыми просвечивала гладь океана. Волод подошел к нему.
— Зачем ты привез меня сюда?
Гмор оторвал взгляд от волн и посмотрел на юношу:
— Здесь хорошее место. Ничто не отвлекает. Можно размышлять о жизни и о себе. Это необходимо делать хотя бы иногда.
— Мне это не нужно, — сказал Волод.
— Почему?
— О жизни размышляют одни старики.
Гмор не ответил. Он долго смотрел на океан, и заскучавший Волод последовал его примеру. Подошел к самому краю и наклонил голову: под ногами плескался океан. Огромные волны бились о мощные исполинские опоры, поддерживавшие гмород. Упади вниз и — пропал, исчез. Этим волнам что человек, что песчинка…
— Твой отец думает, что крушение произошло не случайно.
— Что? — переспросил Волод.
— Он считает, тебе грозит опасность. Ты не замечал ничего странного, подозрительного?
— Ничего.
Опасность? Какая опасность? Как может грозить опасность мне, сыну правителя гморода?
— Если что-то увидишь… или почувствуешь — сообщи мне. Если захочешь, я могу находиться с тобой каждый день, пока… все не уладится.
— Нет. Не надо.
— Как знаешь. Слав, расскажи мне, что ты делал в пустыне?
— Что? — внутри Волода похолодело.
— Что ты делал после крушения? Что ты видел там?
— Н…ничего, — выдавил Волод. — Упал и… Я плохо помню. Ударился головой. Я вообще не выходил из корабля, — сказал он, вспоминая, как занимал место погибшего гмора за пультом.
— Вот как, — проговорил гмор, — понятно. А пилоты погибли?
— Погибли. Да, погибли.
— Выходит, тебе повезло. Вот что, Слав, вот тебе прибор, — он сунул в руку Волода плоскую пластиковую пластинку с единственной кнопкой. — Положи в карман. Если что-то случится, нажми на кнопку. Это индивидуальный передатчик, сигнал идет, минуя общую сеть, и получу его только я.
— А что может случиться? — Володу стало страшно. В Пойме он не боялся ничего, он выжил после схватки с зубином, оставившем на его животе следы зубов, но здесь… В гмороде, где все чужое и все чужие, и без того трудно, а тут еще и какая-то опасность!
— Ладно, — сказал он, пряча в карман пластинку. — Поедем домой.
— Поедем, — согласился гмор, — садись.
На этот раз Волод открыл дверь как надо и сел рядом с водителем. Тот повернулся к юноше и дружески положил ему на плечо руку:
— Расслабься, Слав, я вижу: ты очень скован. Я знаю, каково смотреть в лицо смерти, особенно когда ты не готов к ней. Поверь мне, не это самое страшное.
— А что? — спросил Волод. Его стала забавлять покровительственная манера гмора, по всей видимости, мнившего себя великим воином. Попробовал бы он сразиться с Михом! Мих разделал бы этого гмора, как рыбу на столе! Не зря он вожак.
— Знаешь, Слав, страшно, когда гибнут… близкие тебе люди. Те, без кого тебе трудно жить. И понимаешь, что лучше бы умереть тебе, только бы не видеть и не знать всего этого…
Волод не ответил. Да и что говорить? Не было в жизни Волода ничего похожего. Разве что смерть отца… Но тогда Волод был слишком мал. Нет, это не страшно.
Когда подъехали к дому, уже вечерело. В домах то тут, то там зажигались огни, и гмород стал удивительно, чудесно, неповторимо красив! Открыв рот, Волод крутил головой, успевая заметить взмывающие по стенам домов светящиеся кабины лифтов, мерцание каких-то знаков и красочные картины, возникающие прямо в воздухе и на стенах домов.
— Я провожу тебя, — сказал гмор. Вместе они вошли в дом и поднялись на нужный этаж. Волод был доволен: теперь он может самостоятельно выходить из дома, он запомнил все кнопки и двери…
Несколько парней в одинаковых, желтых комбинезонах неожиданно окружили их, внезапно выступив из стенных ниш.
— Что вам нужно? — спокойно спросил гмор, но Волод заметил, как в одно мгновение он подобрался, став похожим на замершего перед прыжком зверя.
— Он, — сказал один, кивнув на Волода. — А ты иди, если жить хочешь.
— Вы знаете… — начал было гмор, но его прервали:
— Знаем.
Один из парней ринулся на гмора, тот резко подался навстречу. Волод подумал, что сейчас они столкнутся, но в воздухе мелькнули ноги нападавшего, и он с размаху грянулся на пол. Как по сигналу, остальные бросились на них. Волод еле увернулся от летящего в нос кулака, пнул нападавшего носком по голени и оттолкнул от себя.
А гмор дрался мастерски. На каждого противника у него уходило не более одного-двух движений, и через десяток секунд четверо парней лежали на пластиковом полу. Пятый успел ударить зазевавшегося Волода в лицо, и в следующую секунду покатился по полу, сбитый с ног гмором.
— Неплохо, — проговорил шестой гмор, появляясь из-за угла. Волод заметил, как успокоился телохранитель, и понял, что все кончилось. — Хорошая работа, Юр.
«Все-таки это Юр, — подумал Волод. — Учитель Слава, то есть меня. Чему он его учил?»
— Это что, проверка? — спросил Юр, наступив ногой на грудь попытавшегося подняться парня.
— Конечно. Изагер должен быть уверен в телохранителе сына, — улыбнулся гмор. Он был в традиционном для гморов синем костюме. — Но ты не успел, Юр. Посмотри, у него кровь.
Волод поднес пальцы к лицу и посмотрел: они в крови. Ему разбили нос.
— Как ты дрался? Разве я этому тебя учил? — сурово спросил Юр, убирая ногу. Поверженные парни, кряхтя, поднимались на ноги.
Волод молчал, вытирая кровь из разбитого носа.
— Ты должен надеяться только на себя, Юр, — жестко сказал гмор в синем. — Ты — тело-хранитель, а у сына правителя разбит нос.
— От этого не умирают.
— У наших врагов может быть оружие. Если бы он ударил не кулаком, а мечом?
Юр промолчал. Волод видел, что он недоволен, но сдерживает себя.
— В следующий раз будь начеку, Юр, — сказал гмор. Он нажал вызов лифта и вместе с нападавшими вошел внутрь кабины. — До встречи.
— Кто это? — растерянно спросил Волод.
— Ты его не знаешь? — удивился Юр. — Иллар, начальник службы безопасности Дирна. Что с тобой, Слав? Как ты позволил ударить себя по носу? Ты забыл все, чему я тебя учил?
— Я… я ударился головой, — пролепетал Волод. — Я мог что-то забыть.
— Ты многое забыл. Тебя обследовали врачи?
— Да, — осмелел Волод. — И они ничего не нашли. Я все вспомню, обязательно!
— Хорошо, теперь иди и смой кровь, — сказал Юр. — И отдыхай. Я вернусь завтра. Посмотрим, что еще ты забыл.

половина содержимого?

С "краями" перебор. Многое поправил. Спасибо, Фотка.
Рад, что тебе нравится.

Спать было холодно, но лучше дрожать от холода, чем стать ничего не чувствующим трупом. Славу спалось плохо, да и как может спаться в этой жуткой берлоге, которую варвары называют домом. Как они могут так жить? Наверное, могут, потому что иной жизни не знают…
Рядом храпели улегшиеся вдоль стен варвары. Бежать нет смысла. Куда он пойдет? Надежда только на спасателей, но они бросили его! Почему они не искали, почему улетели так быстро?
Сон сморил Слава под самое утро. Ему снился город, личная секция… Он ходил по ней, словно варвар, не зная, к чему можно прикасаться. Он словно все забыл…
И проснулся от пинка под ребра.
— Вставай, — проронил Мих. — Иди за мной.
Слав поднялся. Меч варвара отливал зловещей синевой. Нет, если вчера не убили, значит, они что-то задумали. Но что им может быть нужно, что Слав может им дать?
Они вышли из дома и пересекли двор. Несколько женщин неприязненно глядели на пленника, и он расслышал их шепот:
— Гмор… Смотри, какой… И как на Волода похож… Бедная Катя…
Мих завел его в какой-то дом, не дом даже, а хижину. Впрочем, внутри она оказалась не меньше, если не больше остальных — из-за уходящего глубоко в землю пола. Слав едва не скатился вниз, не заметив вырубленной прямо в глине лестницы. Казалось, здесь склад какой-то рухляди. Взгляд юноши отметил обломки пластика, снятые с разбившегося скутера, какие-то коробки, куски мебели, пыльные, похожие на заснувших змей, мотки кабеля и ржавые останки механизмов.
Среди хлама восседал старик — тот, что спас Слава от смерти.
— Я привел его, Прич, — сказал варвар. — У меня много дел, так что допросишь его сам. А ты учти, — Мих повернулся к Славу, — твоя жизнь зависит от того, насколько окажешься полезен Причу, а значит, и нам. А попробуешь бежать ¬- умрешь.
— Как же ты похож на Волода, — промолвил старик, жестом приглашая Слава сесть. — Удивительно. Значит, ты никогда не видел Волода?
— Я не знаю, о ком вы говорите, — сказал Слав.
— Я скажу тебе прямо: мы, пустынники, не хитрим, как гморы. Твои шансы выжить невелики. Можно сказать, что их вообще нет. Не потому, что мы кровожадны, просто никто не станет кормить гмора. Мы даже можем отпустить тебя в пустыню, но ты проживешь там недолго…
Слав слушал, понимая, что старик говорит правду. Все так и есть.
— Но за меня могли бы заплатить. Металлом, чем хотите!
— Может быть, — старик не отводил от Слава изучающий взгляд. — Может, это и правда, но, насколько я знаю, гмород находится в двух десятках переходов отсюда, далеко на юге. Никто из нас не отважится на такое путешествие, и мало кто его выдержит. Кроме того, прилив обязательно застанет в пути, а это верная гибель.
Слав почувствовал, как предательски защипало в носу, а в глазах расплылись цветные пятна. Неужели он обречен?
— У тебя есть шанс, гмор. Только один.
— Какой?
— Стать нам полезным. Сделать что-нибудь для клана. Что-то такое, после чего тебе оставят жизнь.
— Но что я могу сделать? — вырвалось у Слава.
— Ты ничего не умеешь? Ты солдат?
Слав помотал головой:
— Нет, я не солдат.
— Я увидел в твоих глазах знание, — сказал Прич. — Поэтому и попросил Миха оставить тебя в живых. Нам тяжело в этих пустынях. Мы сражаемся со смертью каждый день, и нас становится все меньше. Мы слабеем. Нам не хватает знаний, а знание — это сила, большая, чем сила руки. Понимаешь меня?
— Да, — изумленно прошептал Слав. Он понял. Старик-варвар хочет, чтобы он научил их чему-нибудь. Варвары хотят учиться!
— Мой дед был гмором, таким же, как и ты. После великой катастрофы он остался в этих краях и умер здесь. Он владел многими знаниями, но мы многое растеряли, многое забыли. Мы слабеем, — повторил старик.
Слав молчал и думал. Что он может предложить варварам? Какие знания? «Действительно, что я могу? Будь у них сломанные механизмы, я мог бы починить их, могу исправить ошибки в электронных сетях, но у варваров нет сетей, нет даже электричества... Но я могу им его дать!»
Слав вспомнил, как ветрено было в равнине, когда его выводили наружу. Похоже, ветер здесь дует часто. А что, если сделать… Его глаза забегали по металлическому и пластиковому хламу, собранному в помещении. Наверно, этот старик все же что-то соображает в механике, если держит здесь столько всего. Вот несколько разобранных накопителей. Если постараться, можно собрать из них один. Вот куски кабеля… Из этого пластика можно вырезать лопасти… Вот часть от генератора, может, найдется и статор? Интересно, где они все это раздобыли?
— Ты можешь что-нибудь сделать? — вновь спросил старик, — научить чему-то можно, но это дело многих дней, а Мих ждать не будет. Ты должен сделать что-нибудь полезное для клана, и сделать быстро. Твоя жизнь в твоих руках, парень. Кстати, как твое имя?
— Меня зовут Слав.
— Слав? Хорошее у тебя имя, гмор. Думай, Слав, у тебя мало времени.
— А что такое гмор? — осмелился спросить Слав. — Почему вы меня так называете? Я человек, такой же, как и вы.
— Такой, да не такой, — отозвался Прич. — Мы, пустынники, такие же, как Основатели. Мы живем и умираем так же, как жили и умирали они. А вы, гморы, живете сотни лет! Это неправильно.
— Неправильно? — Слав так изумился, что забыл, где он, и заговорил со стариком на равных. — Что же в этом неправильного? Наука смогла продлить людям жизнь, избавила от болезней и старости! Что в этом плохого?
— Неправильно, потому что Основатели не были гморами, — твердо ответил старик. — Они могли прожить сотню лет, но не пять сотен! Вы, гморы, извратили природу человека! Вы используете органы других людей, чтобы продлить себе жизнь, это значит, что вы — людоеды!
Слав опешил. Так вот почему здесь его ненавидят! Что за бред! Кто сказал им такое?
— Мы не используем органы других людей, мы выращиваем их в специальных растворах…
— Говорят, даже кровь у гморов не та, — не слушая Слава, продолжал Прич. — Вы научились заменять ее. А если у человека не настоящая кровь, то он не настоящий человек. Он гмор.
Наверху что-то щелкнуло, и на вершине земляной лестницы показался вожак варваров:
— Ну, ты что-нибудь узнал?
— Многое. Но еще не все, Мих, еще не все, — Прич перевел взгляд на замершего Слава.
— Больно долго, — недовольно сказал Мих. — Мы что, должны кормить его, пока он рас-сказывает тебе небылицы?
— Он может работать. Гмор может принести нам пользу…
— А что может гмор? — презрительно процедил вожак и, прежде чем Слав успел что-то произнести, отрезал:
— Хорошо. Для начала он поможет женщинам носить воду.

«Ветер здесь и впрямь сильный, — думал Слав, закрывая ладонью лицо от пляшущего в воздухе песка. — Ветряк работал бы постоянно…»
Цепочка людей шла по каменистому склону. Внизу, на сколько хватало глаза, простиралась выжженная солнцем Пойма. Похоже, в эти места прилив не приходил вовсе. Как эти люди живут здесь, спрашивал себя Слав и изумленно качал головой. Почему не уйдут отсюда, ближе к воде? Юноша вспомнил о том, что говорилось на совете Избранных: варвары ревностно охраняют свои территории, не разрешая чужакам охотиться или вообще проходить по ним. Вот почему этот клан живет здесь! Более сильные соседи захватили лучшие места, и эти варвары обречены. Да, они об-речены! Законы истории, которые изучал Слав, говорили, что без развития, без попыток захвата новых территорий и доминирования любая людская общность, замкнутая в себе, рано или поздно деградирует и исчезнет…
Громкий крик заставил людей остановиться. Слав снял с плеч большую пластиковую канистру и хотел присесть на нее, но, наткнувшись на неприязненный взгляд женщин, садиться не стал, хотя ноги гудели от усталости. А ведь назад идти с полной! Что ни говори: варвары хорошо приспособились к жизни в пустошах… Так что там случилось? Почему кричали?
Десяток женщин сопровождали двое мужчин, один из которых выглядел совсем юным. Впрочем, юное лицо компенсировалось не по-детски развитыми мускулистыми руками, выглядывавшими из-под кожаной безрукавки. На боку мальчика в кожаном чехле висел нож, из-за пояса свешивались какие-то веревки или лямки — Слав не понял, что это такое. Второй варвар был высок и крепок, стальной тесак на бедре начищен до блеска. На голове капюшон, из-под которого виднелся острый вздернутый подбородок и упрямый нос. Весь путь Слав чувствовал спиной взгляд этого варвара и знал: стоит попытаться бежать — и пустынник с удовольствием воткнет ему в спину тесак.
Женщины сгрудились в кучку. Мальчишка указал высокому на что-то впереди. Тот долго всматривался, затем вытащил из-за пояса запасной ремень и зачем-то нагнулся. Что они делают, удивлялся Слав, наблюдая, как оба варвара раскручивают над головой гудящие в воздухе ремни. Раздались два легких хлопка, ремни распрямились, из них как будто что-то вылетело. Слав придвинулся ближе, пытаясь рассмотреть странный обряд. Они кого-то отпугивают таким образом?
Ему удалось увидеть едва различимое движение меж камней. Кто-то или что-то приближалось к ним, поднимаясь вверх по склону. Пустынники вновь загудели ремнями. В воздухе что-то просвистело, и в сторону неведомой опасности полетел камень. Так вот это что! Это оружие! Странные ремни были метательным оружием, а раскрученные центробежной силой камни летели намного быстрее и дальше, чем, если бы их бросали рукой. Ух, ты!
Меж тем из-за камней показалась узкая костлявая голова. Слав видел такое животное в атласе обитателей Скилла, но одно дело видеть на экране, и другое — встретить лицом к лицу! За головой показалось низкое приземистое тело на шести ловких лапах, великолепно приспособленных к ползанию по камням и пустошам.
Камни полетели чаще и точнее. Зверь дернулся, получив удар снарядом по голове, но его череп был слишком крепок даже для камня. Женщины стали отступать, медленно, без криков и паники: наверно, не в первый раз.
Зверь не отступал, упорно ползя на тропу.
— А ну-ка, все! — крикнул старший. В руках женщин появились такие же ремни. Чтобы не мешать друг другу, они рассредоточились по склону. Пращи зажужжали, и град камней ударил по животному. Женщины оказались ничуть не худшими стрелками. Зверь буквально сотрясался от по-паданий, наконец, остановился и повернул назад.
— Все. Зубин ушел. Идем дальше, — проронил высокий пустынник. Слав подхватил флягу и зашагал дальше. Спустившись по осыпи, группа вступила в небольшую зеленую долину, в середине которой поблескивала вода. Почему они не живут здесь, удивленно подумал Слав. Устав от мо-нотонного серого пейзажа, глаза с радостью ощупывали зеленые заросли. Как здесь хорошо!
Неожиданно взгляд зацепился за что-то знакомое, очень знакомое… Город? Нет, не город, всего лишь несколько зданий, расположенных на противоположном склоне, за ручьем. Полуразвалившиеся, зияющие провалами окон руины были останками настоящих домов, построенных, судя по все-му, самими Основателями. Что же это такое? Слав не помнил о постройках Основателей в этом районе…
— Двигайся, не стой! — Слава грубо толкнули в спину, и он ускорил шаг.
Ручей вился по каменистому руслу, огибая большие валуны, и пропадал в узкой расселине между скалами. Женщины оккупировали берег, окуная кожаные меха в воду. Ручей был мелким, а вода в нем холодная. Слав очень хотел пить, но смог сделать лишь глоток — так заломило зубы. Он опустил канистру в воду и сел на камень. Надо отдыхать, пока есть возможность. Славу захотелось есть и, чтобы заглушить голод, он выпил еще воды. Когда его покормят и покормят ли вообще? Здесь даже солнце пекло не так жарко. Прекрасная долина. Почему же они живут в пустошах?
Слав едва успел окунуть голову в воду, как к нему подошел мальчишка:
— Вставай, гмор. Пора идти.
— Слушай, а что там такое? — как мог, дружелюбнее, спросил Слав, указав на руины.
— Лаборат.
— Что?
— Ты слышал, гмор. Повторять не стану, — юнец окинул Слава презрительным взглядом и демонстративно положил ладонь на рукоять ножа. — А теперь иди.
Лаборат… Что за дурацкое название? Слав в последний раз окинул взглядом руины и вдруг догадался. Лаборатории! Здесь когда-то располагались лаборатории! Варварам незнакомо это слово, оно затерялось во времени, истерлось и потеряло значение, ведь это всего лишь руины… Интересно, очень интересно.
Группа вышла из долины и зашагала обратно. «Сколько мы прошли? — прикидывал Слав. — Километров пять, не меньше. И так они каждый день сюда ходят?» Ему стало жаль этих людей, выживающих всеми силами, но все равно обреченных, только пока не осознающих это. Единственное спасение для них: уйти ближе к воде, а еще лучше — слиться с другим кланом. Чем больше общность, тем легче живущим в нем людям, и порог, при котором на генах сказываются родственные связи, отодвигается дальше. Но как объяснить это неграмотным и диким варварам? Они грозятся убить его, не понимая, что проживут немногим дольше. И даже не проживут — промучаются.
— Эй, гмор! — окликнули Слава. Он замешкался, раздумывая, откликаться ли: слово, которым его называли, не нравилось юноше.
— Эй, не слышишь, что ли? — в плечо больно ткнули. Слав остановился. Оглянулся. Старший варвар смотрел на него. Капюшон его был откинут, длинные волосы спускались почти до плеч.
— Что? — спросил Слав. Тяжелая фляга оттягивала плечи, и стоять было тяжело. Как, впрочем, и идти.
— Волод был моим другом, — медленно сказал варвар, — а ты — оборотень. Твое счастье, урод, что Мих не велел тебя убивать. Когда он разрешит, я лично перережу тебе горло. Думаю, это будет скоро.
Он злобно улыбнулся, стараясь запугать Слава. Стало тихо, и юноша понял, что остальные остановились, прислушиваясь к разговору.
— Идите, чего встали? — прикрикнул на женщин Москаль.
— Не кричи, Москаль, я сама крикнуть могу! — с вызовом сказала одна из них, еще молодая, в черных, обтягивающих ладную фигуру, кожаных штанах. Слав помнил ее: это она бежала за ним, когда его вывели из дома на площадь. Она искала Волода, парня, на которого он похож…
— Идите, мы вас догоним, — сказал варвар. — Мил, веди их.
Подросток с явным неудовольствием подчинился, перейдя во главу отряда.
— Пошли.
Женщины отвернулись, а варвар заступил Славу дорогу.
— Думаешь, будешь жить? — недобро спросил он. — Знаешь, я могу убить тебя прямо сейчас, а Миху скажу, что ты пытался бежать.
Он скалился, ожидая увидеть страх на лице гмора. Но гмор стоял молча, его глаза не боялись.
— Вот как? Смелый гмор, да? — Москаль подошел вплотную. Его нос едва не касался лба Слава, глаза уставились в глаза. Слав отвел взгляд. Не стоит раздражать варвара. Кто знает, может, для них убить человека — обычное дело. В конце концов, у него нож…
— Ты труслив, как все гморы, — удовлетворенно проговорил Москаль. Слав хотел промолчать, но из груди помимо воли вырвалось:
— Я не трус. И я не гмор.
— Что?
— Вы называете меня гмором, но я не гмор. Я человек, такой же, как и вы…
Неожиданный удар сшиб Слава на камни. Фляга больно ударила по лопаткам.
— Не смей называть себя человеком! — Лицо варвара нависло над пленником, а глаза, ка-залось, готовы были прожечь в нем дыру. — Ты не человек!
«Если я признаю это, больше не стоит ждать человеческого отношения, — подумал Слав, — он ничего мне не сделает, не стоит его бояться…» А вдруг? Ему было страшно, но Слав вспомнил уроки Юра и широко улыбнулся, скрывая страх:
— Хочешь сразиться, давай. Только на равных, без ножа.
— Ха! Это дело! — варвар отпрянул, мигом расстегнув ремень с тесаком. — Иди сюда, гмор!
Высвободив руки из лямок, Слав поднялся. Разминаться некогда: варвар, того и гляди, накинется. И правил, похоже, никаких. Тесак пустынник бросил за спиной. По выражению его лица Слав понял, что об оружии он будет помнить и пытаться достать его бесполезно. И бесчестно. Отец говорил, что в особых обстоятельствах допустимы любые методы для достижения победы, но Юр утверждал обратное. Славу хватило ума не говорить отцу об этом, но для себя он выбрал путь чести. «Честь остается честью везде, — говорил Юр, — следуя путем чести, ты всегда найдешь понимание и уважение, даже у врагов. Изменив чести однажды, невозможно вновь ее найти…» Эти слова запали в душу Слава глубже, чем все лекции по физике или истории. Наверно, потому, что вокруг себя он почти не видел людей чести. Обитатели Дирна не были такими…
Сейчас был не учебный бой — варвар бил в полную силу. Слав парировал, пятясь назад, затем улучил момент, поставил «скользкий» блок, подсел и перекинул пустынника через себя. Москаль рухнул на камни, но тут же резво вскочил. Падение наверняка было болезненным, но варвар ни вскриком, ни стоном не выдал, что ему больно. Словно упал на упругие маты спортзала.
Таких приемов Слав не видывал, но уроки Юра помогли. Он вырывался от захватов, блокировал удары и кружил, пытаясь измотать противника. Но устал не Москаль, а Слав. Выносливый и привычный к жаре пустынник умело распределял силы и, наконец, швырнул Слава на камни. Юноша ударился головой, в глазах потемнело. По щеке заструился ручеек. «Откуда здесь вода?» — удивился Слав. К Москалю подбежала девушка:
— Ты, что, убить его хочешь?
— Точно!
— Мих сам тебя убьет!
— Мих мне спасибо скажет! — проговорил Москаль, цепляя на пояс тесак. — Упорный гмор!
Кроме ненависти, в его словах мелькнуло уважение.
— Ты ему голову разбил! Как он пойдет дальше?
Слав почувствовал, как голову приподнимают чужие ладони. Он близко-близко увидел лицо той девушки. Красивая, как он раньше не замечал…
— Я сейчас встану, — пробормотал Слав. Он прикоснулся к щеке там, где тек ручеек, и заторможено смотрел на окровавленные пальцы. Стук сердца отдавался в голове ударами молотов. «Крепко же он меня, — подумал Слав, — сам виноват, потерял концентрацию…»
— Как же он похож на Волода, — сказала девушка. Она открутила крышку с фляги, промокнула какую-то тряпку в воде и вытерла лицо Слава. Это было приятно, и прикосновение холодной влажной материи помогло прийти в себя. — Это чудо.
— Похож, — согласился варвар. — Только где теперь Волод? Думаю, гморы убили его, а этого подослали вместо Волода. О гморах много чего рассказывают. Они все могут… Вставай, чего разлегся! — прикрикнул он на Слава.
Слав поднялся на ноги. Немного шатало. Группа ушла далеко вперед, никто из них не оглядывался на отставших.
— Иди, Ангела, догоняй остальных, — сказал пустынник. Глаза девушки на мгновенье за-держались на лице гмора, затем она отвернулась и зашагала прочь.
Варвар взглянул на Слава, и юноша молча вскинул флягу за спину.
— Быстрей, гмор!
На шатающихся ногах Слав сделал несколько шагов. Надо держаться, надо! Время было за полдень. Солнце пекло еще сильней, и нагретые камни дышали теплом так, что горизонт размылся в непроницаемую взгляду, колеблющуюся дымку. Но шаги юноши становились все крепче. «В пустошах выживает сильнейший, — говорил Юр. — Ты можешь думать, что знаешь и умеешь все, но там… Там ты поймешь, чего стоишь на самом деле…»

насколько


уставшие




Сражался Слав с Москалем, а потом пошел "пустынник", "варвар"... почему-то кажется, что Москаль ушел, а появился кто-то другой...

И такой вопрос: разве фляги бывают большими по объему? Такими, что их закидывают за спину? Может, бурдюк?

Пластиковая канистра... оставшаяся от цивилизации. Если бы был рукодельный бурдюк или мех из кожи - я бы так и сказал.

Канистра как-то понятнее - весомее. А то представляется, парень фляжку тащит-надрывается, бедняга

Знаешь, Фотка, когда я служил в армии в довольно жарких местах, у нас пластиковая канистра литров на двадцать именовалась флягой. Меня тоже это поначалу удивляло. А потом привык.
Но, может быть, ты и права. Для неискушенного жизнью читателя это странно, согласен. Фляга в представлении обычного обывателя - это маленькая емкость на литр от силы. Можно написать и канистра, вот только канистра вызывает устойчивые ассоциации, она выглядит уж больно стандартно, в то время как фляги могут быть разных форм и размеров. А я люблю, когда у читателя есть место для фантазии.
И кстати. Я не могу написать: фляга на 20 литров. В то время и в том месте не существует привычной нам системы мер. Можно написать разве что: он тащил огромную флягу. Чтобы читатель понял, что герою было реально тяжело.

Вот-вот, огромную пластиковую флягу. Еще мог при этом подумать: оставшуюся со времен Основателей Что-то в этом роде...

Изагер склонился над картой. Продвижение на север началось. Мобильные отряды солдат вытесняли варваров из многокилометровой зоны, где планировалось проложить кабели для обеспечения будущего города энергией. Одновременно шел набор в отряды добровольцев-наемников, которых предполагалось использовать для штурма плато. Варварский клан, занимавший определенное под город место, как и ожидалось, не желал покидать его. Война была неизбежна, но Изагер лишь радовался. Он ненавидел пустынников.
Это была ненависть, идущая изнутри, из темной родовой памяти, затерянная в цепочках хромосом, необъяснимая, но от этого не менее опасная. Он ненавидел их за то, что они были свободными.
Да, варвары не имеют доступ к благам цивилизации, не имеют простейшей техники и современных технологий, но Изагер знал: это не недостаток, а преимущество. Во все времена голодные и злые побеждали сытых и богатых, потому что им нечего было терять. И он боялся этой голодной орды, боялся, что они соберутся и нанесут удар, как уже наносили однажды. Каждый житель Дирна помнил об «Отчаянной Атаке» и боялся, что подобное может повториться. Да, с тех пор Дирн укрепился, появилось новое, более совершенное оружие, но и варвары не стояли на месте. Изагер давно подозревал, что изгнание за преступления не всегда было наказанием для жителей Дирна. Да, большинство из них погибало от хищников и разлива Поймы, но многие вливались в кланы пустынников, принося им знания, но главное: развеивали страх перед гморами — так жители Поймы называли горожан. Генетически-модифицированный организм... Не человек. Ха!
И если раньше достаточно разведывательному скутеру пролететь на бреющем над селением — и варвары в суеверном ужасе разбегались кто куда, то сейчас… Сейчас их не напугать даже энерганами. А любого гмора в пустошах ждет единственная участь — смерть. Варвары миловали лишь изгнанников и, по донесениям шпионов, даже посылали отряды для перехвата осужденных на смерть. Изгнанные служили им верой и правдой, затая злобу на осудивший их Дирн.
Да, там, в пустошах, медленно, но неуклонно развивается новая цивилизация. Большинство кланов разделены и раздроблены, но уже сейчас принимаются попытки дипломатического, а подчас и силового объединения. В Пойме зреет сила, с которой придется считаться, сила, которая вполне способна подмять и уничтожить Дирн. Не все Избранные видят и понимают это, не все и имеют доступ к этой информации. Поэтому Изагер не мог просчитать последствий обнародования этих сведений. Разброд в рядах Избранных может оказаться роковым для города.
Изагер решил начать войну. Начать быстро, пока варвары не начали первыми, ведь преимущество всегда на стороне нападающего. Захват плато под строительство города, конечно, веская причина… в глазах обывателей. Истинная причина в том, что две цивилизации и две культуры не смогут сосуществовать вместе. Одна неизменно поглотит другую. И необязательно военным путем. Поглотит по праву более сильного, более наглого, жадного и свирепого.
Жители Дирна такими качествами не обладают. Правитель понимал, что они обречены, если не сумеют победить варваров хотя бы в этой локальной войне.
В распоряжении правителя имеются эскадрильи воздушной техники, боевые машины и катера, энергетические пушки, энерганы и мечи из лучшей стали… но мало солдат. Едва ли пятьсот человек против тысяч и тысяч варваров. А из этих пятисот больше половины никуда не годятся, потому что не знают, что такое настоящий бой, кровь и смерть. Надо ли говорить, какие из них бойцы?
Обо всем этом думал Изагер. Цивилизацию необходимо спасти. Спасти любой ценой. Если бы у него была термоядерная бомба, он применил бы ее, не задумываясь. Жизни тысяч варваров ничто по сравнению с жизнями горожан, культурных, цивилизованных людей, за которыми будущее планеты. Правитель пытался продумать и охватить все возможности и нюансы, но мозг уже не справлялся, прогнозы, выдаваемые компьютерами, были противоречивы, предрекая как победу, так и гибель цивилизации на Скилле.
Была еще одна надежда. Великий Основатель Дирн обещал вернуться на планету через пятьсот лет. Срок этот подходил к концу, оснований не верить великому Дирну у Изагера не было, как и сомнений в том, что он встанет на сторону и защиту цивилизации. Но рассчитывать Изагер привык только на себя. Он, и только он станет спасителем планеты от варварской чумы, его именем назовут новый город, он встанет в один ряд с великим Дирном. А когда тот прилетит со звезд, еще неизвестно, кто останется править Скиллом…
Но сейчас надо думать не об этом. Изагер следил за перемещением солдат по Пойме, одновременно просматривая сводки по найму пустынников. Как он и ожидал, желающих стать гражданами Дирна было, хоть отбавляй. Варвары не так уж тупы, с усмешкой подумал правитель, вот только не верю я им. Он нажал одну из кнопок на пульте. На экране возник начальник рекрутского центра.
— Слушаю, правитель.
— Сколько варваров ты нанял?
— Перевалило за сотню. Если точнее: сто двадцать три.
— Хорошо. Теперь скажи: ты веришь этим бандитам?
— Ни одному из них, — лицо начальника выражало живейшее презрение.
Изагер кивнул.
— Отлично. Значит, ты на своем месте. Думаю, пора устроить им проверку. Действуй по инструкции, ты получишь ее через минуту. Объясни этим паразитам, что от того, как они справятся с делом, зависит их будущее в Дирне, положение и так далее. Думаю, ты сможешь заморочить им головы как следует. Обещай: чем больше они убьют, тем скорее станут гражданами. Сможешь?
— Смогу, правитель.
— А пока приостанови прием. Желающих много? Какой контингент?
— Каждый день приходит не меньше десятка. В основном, бродяги и всякая шваль. От одного даже варвары шарахались: огромен, уродлив, и счетчик радиации от него зашкаливает… Мы его изолировали.
— Это правильно, — одобрил Изагер. — Но не убивай его. Возможно, он нам пригодится.
— Будет исполнено.
— Значит, недостатка в наемниках нет?
— Нет. Правда, скоро прилив и, думаю, их станет меньше.
Изагер усмехнулся. Хорошая шутка.
Начальник подметил точно: скоро прилив. Вода затопит Пойму, и продвижение войск станет невозможным. Изагер был уверен: варвары ждут прилива, как спасения и думают, что мы непременно станем атаковать плато Краба до прилива. Или после. В прилив вода с четырех сторон окружает плато, делая его неприступным для атаки по суше. Варвары наверняка не ждут атаки с воды и воздуха…
— Готовь их как следует и помни: главное не выучка, а подчинение приказам.
Он отключился, подошел к окну и посмотрел на море. За водой простиралась каменистая гряда, в конце которой располагался спящий вулкан. По данным ученых, сейсмическая активность в районе медленно, но неуклонно возрастает. Пока толчки не ощущаются — слишком слабые, да и платформа построена с завидным запасом прочности. Но времени остается мало. В ближайшие годы вулкан может проснуться. Окружающие его пласты мантии слабы, и возможен взрыв. Компьютеры просчитали этот вариант. В этом случае гигантская волна прокатится по Пойме, сметая все на своем пути, и лишь некоторые возвышенные участки останутся в относительной безопасности. Плато Краба — именно такое место, и город, основанный там, будет защищен высокими скалами. Но сначала плато надо взять…
Мысли Изагера вернулись к сыну. Несчастный случай, произошедший со Славом, был более чем странный. Все скутеры проверяются неоднократно, проходят тщательную предполетную под-готовку. Пилот был отличный, ас в своем деле, иному Изагер бы не доверил своего сына. Но поломка все же случилась. Или диверсия...
Изагер чуял: поломка не случайна, и отдал приказ о самом тщательном расследовании. Правитель подозревал, что за инцидентом стоят его противники, те, кто мечтает взобраться на его место, убрав единственного наследника: Слава. По старым законам Дирна, совет Избранных по-давляющим большинством вправе сместить правителя, но, если есть совершеннолетний наследник, он имеет право занять место отца. Это был расчетливый и жестокий удар в спину.
Правитель сжал зубы. Он недооценил ублюдков, думал, они способны лишь кричать на Совете, поливая грязью любое его начинание. Но нет, кто-то из них осмелился действовать... И он дорого заплатит за это! Как только Иллар найдет негодяя, он, Изагер, прикажет привязать предателя к колоннам во время прилива и будет лично наблюдать, как тот захлебнется!
Правитель вызвал Иллара. Начальник Службы Безопасности Дирна был его правой рукой — как иначе назвать человека, обладавшего всей исполнительной властью в городе? Изагер был верховным главнокомандующим регулярной армии Дирна, состоящей из пятисот солдат и офицеров. Еще столько же было в запасе. Под начальством Иллара была армия отнюдь не меньшая, состоящая из агентов и сотрудников СБ, обеспечивавших порядок и законность в Дирне.
Они встречались нередко. И каждый раз — в кабинете Изагера, имеющим все мыслимые и немыслимые средства защиты от прослушивания и любого воздействия.
— Как идет расследование?
Невысокого роста, поразительно подвижный и энергичный Иллар пожевал губами:
— Мы зашли в тупик, правитель.
— Что это значит, Иллар? Ты говорил, что виновные будут найдены!
— Виновные в аварии найдены, - Иллар пригладил седеющую челку. Остальная часть головы была обрита наголо. Изагер слышал, что это модно.
— Тогда в чем дело? Мне нужен тот, кто все это устроил!
— Я понимаю, правитель. С этим-то вся сложность.
— Какая сложность? Ты, что, не способен заставить их заговорить?
— Заставить заговорить трупы еще никому не удавалось.
— Трупы? — переспросил Изагер. Он все понял. Заказчик избавился от исполнителей, ловко обрубив все концы, которые могли привести к нему. Это лишний раз подтверждало всю важность проводимого расследования. — Я понял. Тогда установите наблюдение. Следите за всеми, кто хоть как-то связан с убитыми, даже если это трехмесячный ребенок!
— Мы так и делаем. И нашли один след.
— Какой же?
— Это длинная цепочка, конец которой тянется на нижние уровни.
Изагер помрачнел:
— Я догадывался об этом. Этот рассадник заразы необходимо уничтожить, Иллар! Большая часть преступлений совершается на нижних уровнях или выходцами оттуда — это знает каждый житель Дирна. Почему вы не способны навести там порядок?
— Об этом вы знаете не хуже меня. Нижние уровни контролируются нами не полностью. Полных и подробных карт нет, за сотни лет изгои обустроились там так, что мы просто не можем их обнаружить. Но основная проблема не в этом. Если мы выловим и уничтожим их, кто будет там работать?
Изагер промолчал. Иллар попал в десятку. Нижние уровни обеспечивали город всем необходимым, начиная с энергии и заканчивая пищей. Там сконцентрировано почти все производство, приливные турбины и накопители энергии — все, на чем держится жизнь Дирна. Работа там считается тяжелой в связи с условиями труда, и добровольцев, желающих большую часть жизни проводить в полутемных коридорах, без свежего воздуха и естественного света, было ничтожно мало. И тогда один из давних правителей Дирна решил ссылать на нижние, самые опасные для здоровья и жизни уровни преступников, но с виду благое, разумное и логичное решение в конце концов привело к зарождению в нижнем городе собственной власти, формально не существующей, но от этого не менее дееспособной. Дошло до того, что над некоторыми уровнями полностью утерян контроль, и проникновения туда заканчиваются бесследными исчезновениями агентов СБ.
— Хорошо. Делайте все, что можно сделать, — медленно проговорил Изагер. — Я выделю все необходимые средства.
Повисла тишина.
— Что насчет Слава, правитель? — прервал ее Иллар. — Я могу усилить его охрану.
— Этого не требуется. Займитесь лучше поисками убийц. Все силы сосредоточьте там. Охрану моему сыну обеспечит Юр.
Иллар наклонил голову. С одной стороны, могло показаться, что Изагер не вполне доверяет начальнику СБ, с другой стороны вроде бы все логично: направить все силы на устранение причины, а не следствия. Да и Юр, чего скрывать, даром что варвар, в одиночку стоит пяти его лучших людей.
— Оставьте внешнее кольцо охраны у дома. Наблюдения не нужно. После происшествия Слав… не склонен к прогулкам и никуда не выходит один, так что беспокоиться не о чем.
— Ваш сын очень изменился, правитель, — осторожно сказал Иллар. — Эта катастрофа, она сделала его другим...
Ему доносили о многих странностях Слава, проявившихся после крушения скутера. Такие вещи не проходят бесследно, и сына можно только пожалеть. Впрочем, врачи сказали, что он в полном порядке, значит, последствия пройдут.
— Да, — сухо сказал Изагер, — я знаю. Быть может, это и к лучшему. А как твои сыновья?
Это был не просто вопрос. Иллар имел двух сыновей, один из которых едва не попал на нижние уровни — лишь вмешательство могущественного начальника СБ спасло его от наказания. Несомненно, Изагер знал об этом, и вопрос не был данью вежливости — правитель показывал, что ему многое известно. Да, Служба Безопасности была могучей организацией, но вся информация, поступавшая на компьютеры СБ, поступала и к Изагеру. С этим Иллар ничего поделать не мог — все посты главных координаторов занимали исключительно орки, преданные лично Изагеру. Разумеется, это было сделано специально еще прежними правителями, чтобы СБ не взяла слишком много власти.
— Спасибо, хорошо.
— Тогда идите и работайте.
Иллар склонил голову и вышел. Правитель ничего не сказал о его сыне, значит, все в порядке. Он облегченно выдохнул. Начальник СБ не испытывал личной симпатии к Изагеру, но служил правителю честно, помня, что именно он однажды выдвинул офицера Иллара на столь важный пост. Не имея за спиной влиятельной семьи, Иллар всем был обязан Изагеру, и правитель знал, что тот не предаст.

После ухода Иллара правитель долго ходил по кабинету, сжимая и разжимая пальцы. Это по-могало думать.
Славу очень повезло. Упав в трехстах километрах от Дирна, в местах, где нога цивилизо-ванного человека не ступала сотни лет, он выжил и сумел дождаться спасателей. С того дня Изагер приказал охранять сына, как себя. Его агенты находились повсюду: в доме, где жил Слав, на улице и в окрестных домах, держа под наблюдением каждый шаг юноши. После катастрофы Слав изменился, забросил учебу, стал растерянным, многое забывал. Это пройдет, думал правитель, молодой организм справится с потрясением, и все станет, как прежде.
Начальнику личной охраны Изагера Юру было приказано находиться при Славе неотлучно. Многие недолюбливали Юра, ведь тот был варваром, родившимся в Пойме, и по происхождению никогда бы не занял пост, который занимал сейчас. Как истинный варвар, он слишком прям и не-зависим. Но репутация непобедимого бойца, человека чести (ох, уж эти старые высокопарные фразы!), а главное — личные заслуги перед Изагером, заставила правителя остановить свой выбор именно на нем. Юр был, пожалуй, единственным человеком в Дирне, которого нельзя купить. Ни деньгами, ни привилегиями. Именно такой человек идеален для охраны сына, и только из-за этих качеств Изагер приблизил его к себе. Когда-то Юр спас ему жизнь, но Изагер не любил об этом вспоминать, чувствуя себя должником варвара. Неприятное чувство. Конечно, можно привлечь орка, но органические клоны, несмотря на все преимущества над людьми, скорость, быстроту реакции и отсутствие инстинкта самосохранения, все же проигрывали в одном. Они были никудышными наблюдателями.
Правитель чуял неясную тревогу. Охрана сына была надежной, но Славу нужен не безупречный телохранитель, а человек, который может замечать все и делать выводы. Лучше Юра никто не мог выполнить эту работу.

почему же необъяснимая? Дальше как раз объяснение и идет




по этого не сделали варвары?




Занять его место?


Из-за. А то протокольно получается


Из двух сыной Иллара один едва не попал...

Да, так проще и понятней.

Согласен. Долой канцелярщину!
Не так уж много "был" на количество слов. Но в принципе, кое-что можно было бы убрать. Спасибо, Фотка.

Дык... можно и не все
Всегда пожалуйста