В кресле пустого кинозала нелепо раскорячился труп. В стильных бежевых туфлях на высоком каблуке. С желтым кружевом попкорна, вываливающегося из набитого рта. И выпученными остекленевшими глазами, в которых отразился финальный титр «fin».
**
Под каблучками шаталась и постукивала собянинская брусчатка, торопливо уложенная к выборам. Киносеанс начинался в девять.
На экране влюбленная романтическая парочка веселилась на сверкающих огнями аттракционах. В кадре мелькнул клоун, презентовавший главным героям воздушный шарик. Она поежилась: "Чертов сквозняк".
Сегодня был удачный день. Две стрижки и одно сложное, а потому дорогое, мелирование. А также приворот, две порчи и очистка кармы. Ах да, и еще этот… клоун. С плюшевым носом-помидором и в огромном оранжевом парике. Как всегда попросил постричь его под ноль - удобно под парик. Она терпеть не могла такую копеечную работу. Но, сосед все-таки. Чтобы содрать подороже, она втерла ему в лысину и ладони дорогущее зелье с пачули – от сглаза и для привлечения финансовой удачи. Он, правда, сначала сопротивлялся, мямлил что-то про аллергию, но потом размяк в ее ловких руках и раскошелился.
Вой «скорой» через час она даже не заметила.
Она почувствовала аромат пачулей, напомнивший ей запах сырой земли на свежевырытой могиле. Мягкая спинка кинозального кресла превратилась в жесткое пластмассовое сиденье на Чертовом колесе. Оно скрипело и раскачивалось. Порыв ветра затолкал крик обратно в горло... Круговорот казался бесконечным.
У земли служитель помогал посетителям сойти. Она протянула ему руку. Навстречу простерлась огромная багрово-синюшная лапа в драной полосатой перчатке без пальцев, замаячила ухмыляющаяся распухшая пятнистая рожа с красным носом и в оранжевом парике. Она завизжала и бросилась прочь.
Карнавальные огни остались позади, перейдя в редкие фонари на безмолвной улочке. Их свет отражался в гладкой темной брусчатке. Длинная лохматая тень проползла от ближайшего фонаря к ее ногам. Она оглянулась. Из-за столба игриво высунулась распухшая рожа в потекшем гриме и с рыжими лохмами. Она в ужасе попятилась.
Ватные ноги скользили по брусчатке. Ее зашатало. Булыжники закачались, как молочные зубы малолетнего чудовища. Мостовая зашевелилась, камни начали расходиться под ее ногами. Она рванулась вперед, проваливаясь и увязая все глубже. Вот уже по колено, по пояс, по грудь…Она отчаянно цеплялась за края каменной воронки. А над ней стоял клоун и, ухмыляясь, протягивал к ней чудовищные багровые руки.
Огни фонарей расплылись, сдавило грудь, стало нечем дышать и каменные волны, лязгнув, сомкнулись у нее над головой.