Когда она вошла в храм, все затаили дыхание – в лучах утреннего солнца Марта сияла, подобно ангелу. Золотистые кудри спускались до середины спины, платье струилось нежным шёлком, игриво обволакивая фигуру.
«Невеста Бога», - думал отец Густав, но вслух произнёс иное:
- Мы собрались здесь, чтобы обвенчать два любящих сердца.
Свадьбу гуляли три дня, и все три дня невеста очаровывала улыбкой и пьянила красотой. Маленький скромный городок шумел дни и ночи напролёт.
«Словно шабаш какой-то», - думал отец Густав, а вслух продолжал читать молитву.
Утром четвёртого дня Марта с корзиной фруктов пришла в гости к матушке.
- Я самая счастливая во всём королевстве! – с порога воскликнула она. – Посмотри, на рынке мне дали самые спелые яблоки.
Она достала одно из корзины, покрутила перед глазами и жадно откусила большой кусок, да так, что сок потёк по губам и подбородку.
- Добрые люди здесь! – с набитым ртом говорила Марта. - Я словно летаю, так они меня любят!
- Если пятки не касаются земли, это ещё не значит, что ты летаешь, - Матушка вздохнула. – Вижу я, как на тебя глядят. Словно волки на ягнёнка.
- Не бойся, матушка! Завтра крепче свяжу. Вовек не разлюбят!
- Ох, доченька, не знаешь ты, на что любовь способна.
Вечером пятого дня Марта в поле собирала травы. Солнце уже спустилось за горизонт, и ночь готовилась вступить в права. Девушка в коротком платье кружилась среди цветов и напевала песенку из далёкой страны.
Отец Густав возвращался домой из храма, услышал знакомый голос и увлечённо последовал за ним. Притаившись за деревом, он наблюдал и любовался Мартой.
«Точно с небес сошла», - думал он, а утром шестого дня солгал прихожанам:
- Вчера я видел пляску бесов…
***
Марта сидела на липком деревянном стуле. Разорванное платье ничего не скрывало: соблазнительное юное тело застыло в напряженной позе, мягкая белая кожа покрылась мурашками и пятнами крови. Её крови, стекавшей по шее и ключице вниз, к упругой груди. Капли срывались с розовых сосков и падали на бёдра девушки.
Она тихонько скулила, когда в шею ей медленно врезался ржавый винт гарроты. Позвонки захрустели, Марта вскрикнула и обмякла. Палач торжественно развёл руками:
- Скоро сдохла ведьма. Иным чертям винт до самого горла вкручивали.
Снял ошейник, толкнул Марту на пол. Тело безвольно сползло на камни, белые кудри рассыпались и утонули в вязкой багровой луже.
"Бедная девочка", – думал отец Густав. – Сжечь тело!