- Он лучший, чтоб я сдох! Толстомясых святош резал! – выпучил глаза свинопас Жак.

- Он привел нас в эту долину, мы построим свободный город, защитимся от римского сатаны! – нездорово блеснул затуманенными глазами студент Гастон.

Граф де Ги слушал их, смотрел, так темнеющий купол неба накрывает чашу долины. Покрытые лесом склоны спускались к поляне, посредине ревел огромный костер. Говор, смех... «Танец!» - долетело до Ги.

- Идем! – Жак, не чинясь, по-детски потащил графа за руку. «Здесь все равны» - Ги подавил желание вырвать холеные пальцы из грубой немытой лапищи. Странное чувство перемен охватило его.

Радуйся, прекраснейшая, камень драгоценный! Dulcissima!- ревела толпа.

Высокий, широкоплечий, но немолодой уже человек с венком на седеющей голове, азартно кружил в танце женщину в открытом платье. На ее шее - рубин.

Видел я цветок цветущий, видел яркий цвет,
Видел майский я цветок, он прекрасней всех,
Видел я - звезда сияла, ярко - ярче всех.
И все чаще, чаще я шептал, шептал:
"Точно, точно, вот сейчас - то, что я желал!

Мужчина властно притянул женщину, поцеловал.

- Марк пришел к «совершенным» молодым, но полным веры в свободу, - жарко зашептал Гастон на ухо Ги. – Его благословили, и десять лет он скитался, претерпевая от сатаны и проповедуя истинную веру. А потом десять лет жил в общине, прославляя жизнь, лишенную условностей. Он такой… сильный мужчина.

Граф дернулся от Гастона в сторону.

- День покаяния! – огонь на мгновения онемел от голоса Марка.

Люди переглянулись. Завизжала женщина – ее, голую, держа за волосы железной перчаткой, выволок из леса человек с арбалетом в руке. А вкруг поляны в свете луны высверкнул металл.

- Дознаватели! – завизжал Гастон.

Ошеломленный Ги выхватил шпагу – но ее выбили из рук заметавшиеся люди. «В Ватикане оценят вашу работу» - услышал он.

- Ты… - задохнулся Ги.

- Служу Святому престолу, - сказал Марк.

- Но много лет ты…

- …собирал цветы ереси, - Марк спокойно встречал ненавидящие взгляды связанных, поваленных на землю людей.

- Ты ел наш хлеб, спал с нашими женщинами… Ты один из нас! Тебя первым и сожгут дружки-дознаватели, которых ты убивал!

- Меня - последним, - спокойно возразил Марк. – Я бесценный свидетель. А вам отныне нет места на святой христианской земле.

- Тебя будут пытать! А дети заплюют тебе лицо, когда взойдешь на костер! Проклятый!

- Моя душа много лет проклята. Но я выполнил долг.

Марка повели к карете с забранным решеткой окном. Он обернулся, улыбка тронула умное, усталое лицо:

- «Вот сейчас - то, что я желал».