Ученики своего учителя

Автор: Энния585
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: студенты, преподаватели, инопланетяне и все, кто попался им на пути
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Драма, Фантастика, Детектив, Повседневность, POV
Размер: планируется Макси

1 глава

Барсика невзлюбили с первого взгляда. Ни яркой внешностью, ни возрастом, ни манерами, ни даже взглядом он не напоминал нашего предыдущего куратора – Павла Валерьевича Куприна. Куприн был самым суровым и непреклонным преподавателем нашего университета, у него невозможно было схалтурить, он никому не делал поблажек и всех студентов поголовно считал одинаковыми бездарями. Но он же научил нас всему, что мы знали. Ни один из преподавателей не уделял нам столько внимания, ни от одного мы не узнали так много нового и интересного. Куприн был нашим кумиром далеко не с первого курса, своей желчностью и сарказмом он снискал только нашу озлобленность, но постепенно, когда он стал нас учить – учить по-настоящему, а не так, как это делали все остальные – мы прониклись к нему глубоким уважением и благодарностью. Он гонял нас, как сидоровых коз, не спускал нам ни единого промаха, мы сдавали ему все зачеты и экзамены по шесть, семь, восемь и более раз, но он же вставал между нами и ректором, когда мы, пойманные глубокой ночью в лаборатории, стояли, повесив головы и силясь придумать оправдания; он, ругаясь и брызжа слюной, едва ли не за шкирку тащил нас на ежегодный медосмотр, от которого стабильно отлынивали все остальные студенты и где у Дениса нашли рак. В наши времена эта болезнь лечится сравнительно легко, а ведь когда-то была бичом нашей планеты. Обнаруженный на ранней стадии рак вынудил Дениса пропустить полтора месяца занятий, но страшно было подумать, что было бы, если бы рак нашли позже, когда лечение могло занять полгода и даже больше. Все пропущенное Денис наверстал исключительно благодаря Куприну и с тех самых пор Павел Валерьевич стал в наших глазах самым выдающимся преподавателем, учителем, как говориться, от бога.
Позже, когда Павла Валерьевича награждали перед всем университетом орденом «За особые заслуги перед Отечеством», мы узнали, что он, помимо университета, участвует в космической международной программе и сделал ряд выдающихся открытий. Нашим восторгам не было конца, когда именно Павел Валерьевич установил первый контакт с инопланетной расой, называемой теперь леммиртами. Выговорить название этой расы на их родном языке не представлялось возможным, они почти не общались с помощью звуков, предпочитая общаться ментально, а когда из уважения к новым союзникам они заговаривали, понять их было практически невозможно, голосовые связки в процессе эволюции за ненадобностью постепенно атрофировались и теперь являлись неким атавизмом. Только некоторые из леммиртов могли воспроизводить человеческую речь или говорить достаточно внятно на своем родном языке, чтобы их поняли наши переводчики.
Мы гордились своим учителем. Мы ходили по университету, задрав нос. Мы чувствовали свое превосходство и не стеснялись его демонстрировать. Мы ощущали себя неприкосновенными.
А этим лето все закончилось. Мы были на Байкале, когда все случилось, уехали отдыхать всей группой из пяти человек, разбили лагерь на берегу и наслаждались пьянящим чувством свободы и бездельем. Через два дня нам пришло сообщение. Аленка первая увидела его, когда утром по заведенному распорядку она просматривала новости в сети. Она выбежала из палатки с бледным лицом, прижимая к груди компьютерную деку.
- Ребята!.. Куприна убили!..
Убили Куприна или же он покончил с собой, были доведен до самоубийства или погиб в результате несчастного случая выясняли до сих пор.
Мы помчались в столицу, забыв обо всем на свете. Только Антон коротко буркнул: «Без толку нам ехать!» - и тоже пошел собираться. Мы знали, что ничего не изменим, приехав в университет. Но все равно поехали. Мы знали, что ничего не услышим нового, но мы все равно пришли в кабинет ректора и молча встали перед ним, пять учеников Куприна, растерянные и беспомощные, как котята. Не знаю, чего мы ждали и на что надеялись, нас тогда вежливо и со всеми извинениями выставили вон, только сказали, что слухи не ложь, Куприн мертв, а нам пришлют нового куратора.
Мы сразу невзлюбили этого человека, еще даже не зная его.
Тем летом мы больше не виделись: разъехались кто куда, словно исчез связывающий нас стержень, что-то рассыпалось, рухнуло со смертью Куприна.
Я с трепетом ждал начала нового учебного года, радовала только предстоящая встреча с друзьями. Пожалуй, что так сильно я волновался только на первом курсе, когда еще не знал, куда именно я еду и как приживусь на новом месте. Сейчас же место осталось старым, только появился новый куратор, и я уже не хочу ничего о нем знать. Он словно бы занял место Куприна и лишал нас даже малейшей надежды на то, что наш старый куратор еще жив.
Встреча с университетом получилась невеселой, настороженной и полной неясных опасений. Мы все искали глазами нашего нового куратора. Кто же он?
Сергей единственный из нас не терял оптимизма, радостно приплясывал на месте, туже затягивая пояс ярко-красной косоворотки.
- Какой-нибудь почтенный старец из университетского совета, - предположил он кандидатуру куратора, когда я спросил его мнение. – Седобородый и в очках. Поладим. Конечно, это не Куприн, но не пасовать же нам перед трудностями.
- Мы самый трудный курс в университете, нам на сайте отдельная страничка посвящена даже. Поверь, никто из почтенных старцев не захочет гонять нас по коридорам корпуса на инвалидной коляске, - проворчал Антон, известный любитель плохих прогнозов. – Подсунут нам какого-нибудь наивного-наивного новичка с глазками-бусинками, - и он мрачно сплюнул на землю.
- Симпатичного… - протянула задумчиво Аленка, и ее ведьмины зеленые глаза коварно блеснули. Она тряхнула русыми кудрями, завитыми по случаю праздника, притопнула изящной ножкой и гордо вскинула подбородок, выпячивая вперед грудь, едва прикрытую тонкой полупрозрачной блузочкой. Денис ревниво уставился на тонкую фигурку, которой сейчас, кроме него, любовалось еще два десятка человек. Одобряюще свистнул парнишка из параллельной группы, и Денис шагнул вперед, загораживая Аленку.
- Прекрати, - возмутился он. – На нас и так все пялятся.
- Все пялятся на Алену, - возразил я и заслужил презрительно-агрессивный взгляд от Дениса и немного смущенный от Алены.
- На всех они смотрят, - хмуро заметил Антон, поводя плечами, словно от холода. – Как на зверушек в зоопарке. «Куприна ученики…», «куратор у них погиб…». Тоже мне нашли главную новость дня!
- Теперь они от нас долго не отстанут, с новым-то куратором, кем бы он ни был, - заметил я, тоже неодобрительно косясь на окружающую нас толпу. Никто не слушал речь ректора, все время от времени косились на нас.
«Приструнили пятьсот двенадцатую!» - слышалось отовсюду, виделось в насмешливых взглядах и кривых улыбках.
- Посмотрим, как «приструнили», - рычал Сергей, поигрывая мускулами, натягивающим ткань рубашки. – Приструнили они. Тоже мне струнители! – он обвел взглядом толпу, все поспешно опускали глаза. Сергей был нашим надежным щитом и защитником, ходячая гора мускулов, а на деле самый добродушный человек, какого я только встречал в своей жизни. - Покажем им еще Кузькину мать! – гаркнул вдруг он, взмахнул пудовым кулаком и сшиб со стоящего рядом человека шляпу. Его громовой голос привлек внимание всей толпы, собравшейся перед корпусом, и даже ректор запнулся и неодобрительно глянул на возвышающуюся над толпой стриженую голову Сергея. А тот вскинул вверх кулак, и над собравшимися пронесся боевой клич:
- О-го-го-го-го!
- Э-ге-ге-ге-гей! – вторил ему звонкий Аленкин голосок. Она тоже вскинула вверх руку с поднятым кулачком, отчего задралась и без того недлинная узкая юбчонка.
Денис вспыхнул, как маков цвет, и растопырил руки, закрывая девушку от любопытных масляных взглядов, и вцепился ей в локоть, чтобы опустить руку.
- Иииехооо! – подхватил я, поднимая вверх обе руки со сжатыми ладонями и потрясая ими в воздухе.
Наш клич, который университет впервые услышал на новогодней вечеринке, когда мы учились на первом курсе. Но еще ни разу мы не прерывали им речь ректора. Краем глаза я увидел, как тот в сердцах сплюнул и вперил в нас своим поросячьи глазки, так и лучащиеся одобрением и гордостью. Он, конечно, не Куприн, но, как я всегда подозревал, относился к нам с большой долей отеческой теплоты, в отличие от всего остального совета.
Сергей отобрал Аленку у вцепившегося в нее Дениса и посадил себе на плечи, придерживая за стройные голые ноги.
- Привет, университет! – взмахнула она руками, шире распахнулся ворот блузки. Денис зарычал.
Толпа громко заулюлюкала, засвистела, закричала, захлопала. Линейка была сорвана.
Махнув на все рукой, нас пропустили в корпус. Сергей так и нес на могучих плечах Аленку, какой-то парень кинул ей букет. Мы героями и победителями вошли в холл, махнули рукой дежурному роботу (тот дружелюбно мигнул в ответ единственным глазом), поднялись на тридцатый этаж, влезая в шутками и прибаутками в лифт, так как Сережа и не подумал снять с плеч нашу единственную одногруппницу, и ему пришлось согнуться едва ли не в три погибели, отчего он чуть не уронил Аленку. Мы вышли на своем этаже, в сопровождении толпы дошли до кабинета Куприна, ввалились внутрь и захлопнули за собой дверь, отрезая все внешние звуки, отрезая смех и веселье. Улыбки медленно померкли, когда мы посмотрели на пустой и безжизненный кабинет без хозяина.
Здесь все было не так, как при жизни Павла Валерьевича. Не так стояли большие удобные стулья, не так висели шторы, и открыто было окно, обычно закрытое наглухо. Исчез стол из вишни с вмонтированным в него компьютером с большим монитором, вместо него стоял новый обыкновенный канцелярский стол, безликий и совершенно неуместный. Был опустошен стеклянный шкаф, раньше полный книг и статуэток, не было и хищного цветка в горшке по прозвищу Крокодильчик. Куприн подкармливал его мелко порезанным мясом курицы и нежными консервированными персиками, хотя хищный цветок, кажется, предпочитал пальцы незадачливых посетителей.
- Варвары, - сказал Денис, бледный и несчастный. Он подхватил два стула и поволок за собой по полу к торцовой части стола. Сел на свое обычное место и закрыл руками лицо. – Ну что за люди…
Алена, которую Сергей спустил обратно на пол, села рядом с Денисом и уткнулась лицом ему в плечо.
- И Крокодильчика нет, - сказала она.
- Думаете, он жив? – Крокодильчик был моим любимчиком, я обожал его не меньше, чем сам Куприн, который привез Крокодильчика с одной из планет, куда летал по заданию Исследовательского центра международной космической программы. И я, пожалуй, был единственным, кроме Куприна, кого не кусало за пальцы своевольное растение. Даже пальчиками Аленки оно не смущалось полакомиться, хотя и любило, когда та поглаживала его мясистые нежные лепестки.
- Да стали бы они терпеть Крокодильчика… Кто же за ним будет ухаживать здесь? – развел руками Антон, расставляя вокруг стола оставшиеся стулья, он сел на один из них и положил на другой ноги в элегантных начищенных ботинках с хромированными вставками. – Отдали куда-нибудь в космический ботанический сад.
Некоторое время мы сидели молча, каждый вспоминал, как впервые вошел в этот кабинет, и Крокодильчик цапнул за палец наивно потянувшегося к нему Сергея, как они впервые познакомились с куратором, мрачным и вечно занятым человеком, посмотревшим на них, как на пустое место. А через год они уже без стука входили в этот кабинет, гладили Крокодильчика, заклеивали покусанные пальцы и рассказывали Куприну все: проблемы и радости, идеи и мысли, сомнения и теоремы. Он выслушивал все, кивал, трепал листочки Крокодильчика и всегда давал советы, давал книги из своего волшебного стеклянного шкафчика, где, казалось, было абсолютно все.
Никто не мог бы заменить Павла Валерьевича. Никто. И все же мы сидели здесь и терпеливо ждали нового куратора, которого уже заранее ненавидели за то, что он усядется в любимое большое, похожее на трон, кресло Куприна.
Ожидание затягивалось. Я считал серые и белые квадратики на канцелярском столе, но никак не мог сосредоточиться, цифры путались и смешивались, приходилось начинать сначала. В конце концов, я махнул на это рукой и стал смотреть в окно, где проносились один за другим аэромобили, спидеры и грузовые платформы. Воздушные трассы в столице не пустовали даже ночью, а сейчас и вовсе были переполнены. Утро, центр Москвы, ничего удивительного, что на трассах не продохнуть. Куприн как-то говорил, что раньше центр Москвы был не здесь, а за много километров на севере. Но это было так давно. Москва ширилась, поглощая в себя другие города, и сейчас занимала огромную площадь, ранее принадлежавшую более чем тридцати городам. Фактически, требовались почти сутки, чтобы на машине пересечь столицу с юга на север.
Никто не умел так интересно рассказывать, как Куприн, и я сильно сомневался, что услышу столь увлекательные истории от нового куратора, который, кстати, опаздывал уже на двадцать минуть, и мы медленно начали закипать. Наше и без того не слишком радушное отношение к новому куратору портилось с каждой минутой его опоздания.
Я не выдержал первым и встал, чтобы дойти до деканата и высказать им все наболевшее за последние дни, когда дверь за моей спиной открылась. Я увидел, как удивленно расширились глаза моих друзей, как презрительно скривил губы Денис и присвистнул Сергей.
- Мать моя женщина! – высказал всеобщие мысли Антон.
Я круто развернулся. В кабинете, немного смущенно улыбаясь, стоял ректор, вцепившись руками в свой портфель. А прямо за ним – наш новый куратор. Он стоял, опершись рукой на изящную черную трость. Черное длиннополое пальто скрывало его костюм, но я готов был поклясться, что он одет на манер «крутой шпаны», в рваные плотные штаны с самодельными лампасами и вульгарную майку. Мы не видели его лица, он низко опустил голову, и густая челка красных, как косоворотка Сергея, прямых жестких волос заслоняла глаза. Вперед свешивались густые красные пряди, так что мы могли разглядеть лишь острый подбородок с щетиной.
Ректор сказал несколько приличествующих ситуации слов и поспешил испариться, явно сторонясь нашего нового куратора.
- Это что, шутка? – только и успел крикнуть я ему вслед, но дверь уже закрылась, и в тишине отчетливо прозвучал смешок куратора.
- Нет, - проговорил он, его голос был обманчиво мягок и музыкален, - это не шутка, Серафим, - сказал он мне, и я сжал зубы, чтобы не высказать этому самоуверенному типу, что у него нет оснований обращаться ко мне по имени. Коль уж на то пошло, ему следовало бы использовать имя и отчество или удовольствоваться фамилией, так было принято у нас в университете. – Я и есть ваш новый куратор, меня зовут Борис Константинович Котиков, и боюсь, вам придется как-то смириться с моим здесь присутствием.
Этими словами он только еще ярче разжег уже горевший в нас огонь ненависти к нему, такому самодовольному и вызывающему типу, осмелившемуся занять место Куприна. Но мы молчали, не решаясь еще пока спорить с новым человеком, не зная, что он из себя представляет, и даже не видя его лица.
Между тем Борис Константинович прошел мимо нас к месту, обычно занимаемому Куприным, и остановился, положив ладонь на спинку кресла. Котиков отчетливо хромал и при ходьбе опирался на трость, но даже это не смягчило нашего к нему отношения. Мы, не отрываясь, смотрели на Котикова и ждали, когда он поднимет голову и откинет эти проклятые волосы, которые были для нас как красная тряпка для быка. Но Котиков не спешил. Он стоял, о чем-то задумавшись, потом обратился к нам, по-прежнему не поднимая головы:
- У вас есть сегодня занятия с другими преподавателями?
- Нет, - прорычал кто-то из нас.
- Мы должны были сегодня только познакомиться с вами, - с вызовом в голосе сказала Алена. – Узнать вас, так сказать, в лицо!
Борис Константинович помолчал. Потом усмехнулся. «И что его все время так веселит?» - подумал каждый из нас, заскрипели сжатые до боли зубы.
- Трудно менять куратора на последнем году обучения, - задумчиво проговорил Котиков, едва заметно переступая с ноги на ногу и опираясь на трость. «Почему он не сядет? – промелькнула у меня мысль. – Он не может знать, что мы не хотим видеть его в кресле Куприна, а ему явно больно стоять».
Но Котиков не спешил садиться.
- Ну и как ваши первые впечатления? – насмешливо поинтересовался куратор.
Это был грязный ход. Он знал, каковы наши первые впечатления, он мог видеть их по нашим лицам, прочесть в наших глазах, почувствовать наши взгляды.
- Борис Константинович, - процедил сквозь зубы Денис, - данный вопрос некорректен.
И снова смешок. Это раздражало все сильнее.
- Мы по-прежнему ничего о вас не знаем, - вступил я, останавливая тем самым уже открывшего рот Денис, с губ которого готов был сорваться ответ Котикову, явно не слишком лестный. – Мы не знаем ваше звание, ученую степень, где вы работали раньше, почему перешли работать в университет, какова ваша специализация. Эта информация нам необходима для налаживания сотрудничества с вами, но вы, похоже, не стремитесь ее предоставить. Как мы можем с вами работать, если даже не знаем, специалистом в какой области вы являетесь?! – выпалил я раздраженно, и мои друзья закивали, активно меня поддерживая.
- Вот это и будет вашим первым заданием, - засмеялся мурлыкающим смехом Котиков. – Узнайте, кто я такой, тогда и я смогу сразу оценить, на что вы способны, - сказал он и вскинул голову, отбрасывая с лица красные пряди.
«Позер», - мелькнула мысль. Мелькнула и пропала.
Громко ахнула Аленка, а я и все остальные парни, молча и, чего скрывать, благоговейно уставились на черную тугую повязку, закрывающую глаза Котикова.
Мы вышли из кабинета подавленные и пораженные. Меня не отпускали воспоминания о том, как легко ориентировался Котиков в пространстве, как безошибочно нашел кресло Куприна и узнавал нас по голосу. Все это было явно неспроста. Я поделился этими наблюдениями с ребятами.
- Котиков, Котиков, - покачал головой Антон. – Не нравится он мне. На кота похож, весь такой пушистенький и несчастненький, но явно же с коготками скотина.
- Точно, кот, самый настоящий, - поддакнул Сергей. – Барсик. Киса-киса! Но вы лучше решайте, откуда поиски начнем о нашем Барсике, он птица – тьфу ты! – кошка явно высокого полета. Вон как трясся ректор.
- Вот и поинтересуемся у ректора, - проворчал я, - где нынче таких летучих кошек разводят и почем за них дают.
- И сколько нужно заплатить, чтобы они свою животину обратно забрали себе, - не преминул добавить Антон.