Беззвучно растопыривали - звучит не красиво. Образ хороший, но слова бы заменить.


Здесь у меня сомнение. Если бы он не знал местность, то такие слова подошли бы, но он постоянно ходит этой дорогой и точно знает, когда эти дома кончатся.


Это вкус устроителей ресторана, а не друга. Получается, что даже у самого последнего быдла, зашедшего в этот ресторан, хороший вкус.


Здесь хорошо бы конкретику, что именно заказали, без "какое-то блюдо".


Это противопоставление "но" здесь явно лишнее. Создается впечатление, что несмотря на то, что пели по-английски, играли - здорово.

Ох, опять драка и вороны. Это не слишком хорошо. А с другой стороны трудно придумать, как вороны могут еще себя проявить. Но придумать стоит, чтобы не было повторов. А в целом - нравится читать. Позже прочитаю продолжнение.



Это наоборот хорошо, что в криминал он не пойдет.

Последний выложенный кусок понравился. Появилась душа, я даже начала переживать за героя.

Меня это очень радует. Спасибо.
Сегодня выложу продолжение...
[quote name='Трэш-кин' date='14.1.2014, 11:49' post=198636]
Беззвучно растопыривали - звучит не красиво.
[/quote
Да, пожалуй. Беззвучно протягивали ветви... так должно быть получше, а? Спасибо за замечания, поправим.

На пикник Кир, как и обещал, ехал не один. Иван думал, он возьмет подружку, но Кир снова оказался непредсказуем. Помимо Ивана и Ани в машину сел угрюмый небритый парень, живо напомнивший Ивану какого-то известного актера.
— Челентано, — представил его Кир.
— Настоящий? — засмеялась Аня. Иван невольно улыбнулся. Действительно, похож. Еще бы шляпу.
— Нет, русский. А вообще его Сергей зовут.
— Можно просто Серж, — проронил парень.
— А почему вы такой хмурый? — спросила Аня. Кир расхохотался. Серж улыбнулся. Улыбка делала его гораздо привлекательней.
— Работа такая, — сказал он.
— А чем вы занимаетесь? — не унималась Аня. Ивану стало неловко за ее любопытство, хотя когда-то он любил ее за эту непосредственность.
— Маркетингом, — выдавил Серж, и Кир вновь покатился со смеху.
«Бумер» черным ядром несся вперед, обгоняя попутные машины. Аня болтала без умолку, Иван с грустью любовался ей... Любил ли он ее теперь? Наверно, нет. Любовь не существует сама по себе, думал Иван, она питается ответным чувством. И за любовь тоже надо платить. Платить любовью. Иначе она умирает.
Машина свернула с шоссе на проселочную дорогу и уверенно двинулась дальше. Видимо, Кир хорошо знал дорогу, не боясь разбить дорогую иномарку на местных ухабах. Ехали минут пятнадцать и, наконец, впереди показалось озеро с несколькими коттеджами на берегу.
— Все, приехали, — сказал Кир. Он подрулил ко второму дому и остановился у металлического, решетчатого забора с воротами.
— Вы идите пока, — сказал хозяин, ключом открывая замок, — я сейчас машину загоню.
Иван, Аня и Серж выбрались наружу. Здесь было красиво. Десятки сосен выстреливали вверх мохнатые кроны, за их коричневыми стволами виднелась синяя гладь большого озера.
Гости толкнули калитку и вошли. Как ни странно, дача Кира была небольшой, уютной и не походила на дворцы новых русских. Рядом с крыльцом располагался обложенный камнями очаг с несколькими гладкими колодами-стульями. В тени яблони стоял закопченный мангал.
— Как тут красиво! — сказала Аня и посмотрела на Кира. — А где у вас туалет?
— Зайди в дом, там увидишь.
Иван заметил, как приятель провожает взглядом Аню, поднимавшуюся по крыльцу.
— Хорошую ты бабу себе нашел, Ваня, молодец! — сказал, оборачиваясь, Кир. — А помнишь, как мы с тобой, бывало...
Он махнул рукой и засмеялся. Иван даже не улыбнулся. Он хорошо помнил, что видели глаза ворона. Он снова задумался о том, зачем поехал с ними. Надо объясниться, хотя и так все понятно. «Наверно, глупо, — думал Иван, — но это надо сделать. Надо сказать. И освободиться».
Потом были шашлыки, салаты из помидоров и огурчиков, и водка с мартини. Опьяневший Иван смотрел на Аню, весело щебетавшую с Сержем, и думал, с трудом перекатывая скользкие валуны мыслей. Интересно, когда придет ночь, Аня ляжет с ним или с Киром? Она любит трахаться и готова всегда, а во время секса стонет и двигается так страстно... Но сейчас Иван вспомнил: в постели она никогда не произносила его имя... Интересно, почему? И почему он не придавал
этому значения, а вспомнил лишь сейчас?
А, может, она ляжет с Сержем? А что, парень он интересный, загадочный, на Челентано похож. Иван усмехнулся и посмурнел. Зачем он поехал? Былые доводы казались теперь пустыми и бессмысленными словами. Зачем он здесь? И главное, что будет делать, если... Злоба накатилась внезапно, и Иван почувствовал, как стремительно трезвеет. Будет забавно посмотреть на эту компанию, когда прилетят они. Его слуги. Он мог бы заставить Кира молить о прощении, но... Что, что это изменит? Все уже было. Все случилось. Он проиграл, а проигрывать надо уметь, это значит не раскисать, как баба.
— Что-то ты грустный, Ваня? — спросил Кир. — Пил, что ли, мало?
— Наверно, — сказал Иван и, взяв бутылку «Абсолюта», налил полную рюмку. И выпил. Аня посмотрела на него. «Как все-таки она красива, — подумал Иван. — И что? Оказывается, не это важно».
— Ты чего, Ваня? — спросила она.
— Я знаю все, — сказал Иван. Пары водки во рту стали нестерпимо горькими, но он не стал закусывать. — Понимаешь?
— Что... ты... знаешь? — она все поняла, Иван видел это по глазам.
— Знаю, что вы с Киром... — он не смог выговорить дальше и посмотрел на нее. Аня опустила взгляд. Кирилл почувствовал что-то и повернулся к ним.
— Што случилось? Щего вы? — он жевал веточку зелени и потому шепелявил.
— Ты знаешь, что случилось, — сказал Иван, еле сдерживаясь, чтобы говорить спокойно.
— Что? — удивленно спросил Кир.
— Ты был у нее в квартире. Ты спал с ней. Я все видел!
— Как ты... — выдала себя Аня, но Ивану было не смешно.
— Чего ты, Иван, какая квартира? О чем ты? — разыгрывал непонимание Кир. Иван предвидел, что так будет. Он слишком хорошо знал Кирилла. По части лицедейства в училище ему не было равных.
— Я все знаю, Кир! — выкрикнул Иван в лицо приятелю. — Понимаешь, знаю! И кончай ломаться!
— О чем он говорит, Аня? — Кир так просто не сдавался. К тому же он был уверен, что Иван берет его на испуг. Он не мог знать, что Иван видел глазами ворона. — Ваня, ты чего-то... сам не свой. Выпей водочки, — он протянул Ивану почти пустую бутылку. — Допивай, я сейчас еще принесу.
Серж молча ел шашлык, позыркивая и не вмешиваясь в происходящее.
— Значит, не хочешь признаться? — повысил голос Иван. — Ну, ладно, делай вид, что ни при чем, если тебе это удобно! Ты и в училище так делал, когда пакостил учителям! А ты, Аня? Зачем ты это сделала? Что он даст тебе? Ты у него будешь одна из многих, а у меня была единственной!
Кир сидел молча, глядя куда-то в сторону. Аня слушала, и глаза ее блестели.
— Я ничего тебе не скажу, Аня, ты только ответь: почему? А вообще-то я и сам вижу, — горько произнес Иван.
— Ничего ты не видишь, Ваня. Посмотри на себя: ты изменился! Раньше ты был другим, веселым, интересным, — Аня решила играть в открытую, и Кир недовольно поморщился. Ох, уж эти бабы, быстро же она раскололась! — А сейчас ты другой! Злой, угрюмый, думаешь постоянно о чем-то. Тогда, помнишь, ты мне звонил, ты мне нагрубил, и я плакала. Ты даже не позвонил и не извинился! Ты мне первый перестал звонить. Я ждала. А ты... Откуда мне знать, может, ты бросил меня? Мне тяжело с тобой, Иван, понимаешь!
— А с ним легко? — спросил Иван, кивая на Кира. Кирилл молча кривил губы.
— А с ним легко, — согласилась она. — Я не знаю, что с тобой, Ваня, но если бы ты хотел, то рассказал бы мне все, и я бы поняла...
— Ничего бы ты не поняла! — отрезал Иван. Все, поговорил! Добился! Амба!
Аня заплакала. Иван смотрел на нее без сожаления.
— Я хочу домой, — сказала она сквозь слезы. Кир недовольно покрутил головой:
— Слушай, Аня...
— Кир, отвези меня домой! — повторила она, прижимая к глазам платок.
Кир встал:
— Серж, отвези Аню домой. Права у тебя с собой? — Серж кивнул.
— Я тоже хочу уехать, — сказал Иван.
— Ты-то чего ломаешься, как барышня? — не понял Кирилл. — Если тебе чего-то кажется...
— Да пошел ты в жопу, Кир! — Иван понял, что Кира «колоть» бесполезно. — Не хочешь — не вези. Ногами дойду.
Аня ушла и села в машину, не глядя на Ивана и Кира. Серж надел черные очки и невозмутимо сел за руль «БМВ». Когда машина скрылась за деревьями, Кир сказал:
— Вообще-то я тебя не только водку жрать пригласил. Я тебе работу хотел предложить. У меня. Понимаешь, Ваня, в бизнесе легко могут кинуть, верить никому нельзя. А мне нужен надежный человек, которому можно верить. Честный. Как ты. Понимаешь?
Кир говорил вдохновенно, и Иван чувствовал: приятель не врет. Но он не собирался прощать Кира. Сначала нагадил, а теперь
подлизывается, работу предлагает. Хрена лысого!
— Так что подумай. Деньги совсем другие. Не то, что ты в своей типографии получаешь! Гроши. Будешь жить, как человек!
— Я как-нибудь сам.
Кир уговаривал, Иван морщился, качал головой, презрительно усмехаясь. Даже если бы Кир был ангелом небесным, работать на своего товарища, с кем вместе учились, было как-то... постыдно. Предложи ему Кир хоть миллион, он бы не согласился. Может, потом и пожалел бы. Но сейчас хотел поступить именно так.
Как-то незаметно стемнело. Вездесущие комары назойливо и нагло липли к коже и, устав отмахиваться, Иван с Киром отступили в дом. Разговор не клеился, и Кир предложил лечь спать. Иван махнул на все рукой и не возражал. Черт с ним, поеду домой утром, подумал он.
— Утром приедет Серж, и поедем в Питер, — сказал хозяин. — Спокойной ночи.
Иван кивнул и прикрыл дверь.

Кто-то грубо сдернул Ивана с постели, и он с трудом разлепил глаза: перед ним стояли двое дюжих парней в кожаных куртках. Выражение их лиц было не слишком приветливым.
— Одевайся, — сказал один. — Быстро!
— Вы кто такие? — вставая, спросил Иван. Ближайший «браток» сделал шаг и съездил Ивану по скуле. Иван грохнулся на постель.
— Понял, кто мы? — спросил гость. — И не рыпайся!
Иван увидел наставленный на него ствол пистолета. «Наверняка они к Киру пришли, — думал Иван, одеваясь. — Разборки какие-то. А я тут при чем?»
— Сюда иди! — приказал парень с пистолетом. Иван подошел. — Повернись.
Второй парень схватил Ивана за руки и защелкнул наручники.
— Вы что, милиция? — спросил Иван. Парни усмехнулись:
— Точно! Налоговая. Будешь шуметь — пристрелим!
Иван понял издевку. Вот влип! Его вытащили во двор, где кроме «бумера» Кира стоял огромный джип. Его втолкнули внутрь, тотчас завелся двигатель. Иван увидел, что здесь и Кир, в майке, с заломленными назад руками.
— Кто они такие, Кир? — спросил Иван. — Кто это?
— Достали-таки, — процедил сквозь зубы товарищ. В отблеске встречных фар, на миг осветивших машину, Иван увидел на его лице кровь. Кира били сильнее, так что Ивану еще повезло.
— Куда нас везут? — спросил Иван.
— Не знаю, — зло сказал Кир. — Суки!
Они ехали долго. Джип потряхивало на ухабах и, судя по сгустившейся тьме, въехали в лес.
— Кир, ты хоть знаешь, чего они хотят? — спросил Иван. Предчувствие чего-то страшного сковало сердце. Кир долго молчал, потом процедил:
— Они всё хотят.
Джип остановился, пленников вытащили наружу. За джипом стояла еще одна машина, кажется, «Мерседес». Свет ее мощных фар слепил глаза. Ивана и Кира оттащили к ближайшему дереву. Два «быка» встали рядом, и тени пролегли на их лицах зловещими пятнами. Из «мерса» вышли двое.
— Ну, что, дорогой, — спросил первый, высокого роста, в плаще и шляпе, — поговорим?
— Поговорим, — зло сказал Кир. Водитель «мерса» выключил двигатель, наступила полная тишина. Ивану казалось: бандиты слышат лихорадочный стук его сердца. Он подумал о воронах, но не знал, чем закончится разговор. Убивать лишь из-за того, что ему страшно, он не хотел. Он вообще не хотел больше убивать.
— Помнишь наш последний разговор? — спросил длинный. Говорил он с заметным кавказским акцентом. — Ты сказал, что не хочешь продавать. А теперь?
— И теперь не хочу, — сказал Кир. Высокий засмеялся:
— Ха-ха! А придется! Да, Ларик?
Ларик шагнул вперед. В руках он держал толстую папку. Он был ниже Кира и смотрел на него снизу вверх, но на лице, узком и жестоком, застыло выражение живейшего презрения, словно смотрел он не на человека, а на букашку, думая: раздавить, не раздавить?
— Сейчас ты подпишешь эти бумаги, — сказал Ларик невыразительным, тусклым голосом и вытащил из папочки какие-то листки. — По-хорошему.
— Хрен вам! — сказал Кир. — Подпишу, не подпишу — все равно вы меня здесь зароете. Так что идите в жопу!
— Вах, как грубо! — развел руками высокий. — Почему зароем? Кир, ты что, мне не веришь? Мы же друг друга знаем.
— Вот потому и не верю, Алхаз, — сказал Кир. — Знаю я твои методы. Слышал.
— Какой ты несговорчивый, — сказал Алхаз. Он подошел ближе. — Может, мне твоего дружка пристрелить, чтобы ты понял, что у меня нет времени тебя уговаривать.
Холодный ствол уперся Ивану в лоб, прижимая голову к дереву. Секунды показались вечностью, глаза сконцентрировались на пальце у курка. Что же он? Пусть отдаст все! Жизнь дороже!
— Эй! — громко сказал Иван. — Вы что? Я тут вообще не при чем!
Ларик расхохотался:
— Смешной у тебя помощник. А говорят: крутой! И на Челентано ни капли не похож.
«Так они меня за Сержа приняли!» — понял Иван.
— Сейчас он будет похож на труп, — сказал Алхаз, и Ларик опять рассмеялся. Иван скосил глаза на друга. «Неужели ему все равно? Вороны! Есть в этом дурац-ком лесу хоть один ворон?!»
Кир вздохнул.
— Ладно, подпишу, освободите руки, — холодный ствол исчез, и Иван перевел дух. Сердце колотилось, в крови кипел адреналин.
Один из парней открыл наручники, и Кир, растирая кисти, подошел к Алха-зу.
— Вот ручка, — сказал Ларик. Кир склонился над бумагами и поставил несколько подписей.
— Хорошо, — сказал Алхаз. — Вот и договорились.
— Когда Мамонт узнает, хреново вам будет! — начал Кир, и Иван в очередной раз поразился товарищу. Все-таки Кир изменился, Иван никогда бы не подумал, что тот способен так держаться под дулом пистолета. Выходит, не только армия делает парней мужчинами.
— Не узнает, — сказал Ларик. — Потому что ты ничего не расскажешь.
Кир замер. Иван тоже понял, что тот имел в виду.
— Он все равно узнает, — простонал Кир. Иван испугался, понимая, что дело плохо. Сейчас их пристрелят и закопают тут же, под этими деревьями. Он слышал о таком по телевизору, но и подумать не мог, что это может случиться с ним.
— Место уже наше, — жестко сказал Алхаз, — а про тебя раззвонят, что продал, получил откат и свалил за бугор. Пусть ищут. Закончите здесь, — сказал он под-ручным, повернулся и вместе с Лариком сел в машину. Мигнув на прощание фарами, «Мерседес» развернулся и уехал.
Потом Иван часто думал, что было бы, если бы бандиты решили убить Кира, а не его...
Мощные галогеновые фары джипа хорошо освещали поляну. Ивана повали-ли на землю и во второй раз приставили пистолет к голове. Но... хлопнули крылья, пистолет исчез, а Иван услышал вскрик и шум падения тела.
— Мочи ее! — крикнул кто-то. Раздался выстрел, и, словно эхо, на поляне раздался вороний грай. — Черт! Что это? Мать твою!
Еще выстрел. Еще несколько. Сдавленный вопль. Иван приподнялся, его губы медленно ползли вверх, показывая злорадный оскал. Его слуги. Они пришли!
Один бандит дергался на капоте, обессилено отмахиваясь от четырех воронов, клевавших его в голову и грудь. Наконец, он затих, а руки беспомощно упали вдоль тела. Второй киллер лежал в траве, а черная птица методично долбила клювом по черепу, пытаясь добраться до мозга. Иван посмотрел на товарища: Кир потихоньку отползал в лес.
Иван встал и направился к нему.
— Вставай, не бойся.
Кир вытаращил глаза:
— Ты видел это?! Валим отсюда!! — он вскочил и потянул Ивана за руку. Иван отмахнулся:
— Не бойся. Они ничего тебе не сделают, — и пошел к джипу.
Вороны пировали на славу, и капот машины обильно залила кровь. Не обращая внимания на птиц, Иван сдернул труп на землю и открыл дверь:
— Садись, Кир, я водить не умею.
Кир медлил, не решаясь подойти. Иван взмахнул рукой, и черная птица, вспорхнув с земли, села на его предплечье, как охотничий сокол.
— Они меня слушаются. Иди, не бойся, — Иван приказал, и ворон, сорвавшись, взмыл вверх, растворившись во тьме, и остальные последовали за ним. Кир, озираясь, подошел к джипу и быстро заскочил внутрь, захлопнув дверь. Иван сел рядом.
— Поехали, — сказал он. — Хотя погоди, надо открыть наручники.
— Как? — очумело спросил Кир.
— У них должен быть ключ, — Иван кивнул на трупы киллеров. Кир открыл рот, но, посмотрев на Ивана, послушно вышел из машины. Иван сдерживал алчущих плоти птиц, круживших над поляной, а Кир, морщась и вздрагивая, рылся в карманах киллеров.
— Нашел! — Кир поднялся и побежал к машине. Сел за руль и дрожащими пальцами открыл наручники Ивана.
— Поехали, — сказал Иван. Двигатель взвыл.
— Куда? — Кир смотрел со страхом и изумлением. Вчера это бы Ивану понравилось, а сейчас было наплевать.
— Не знаю. Домой.
Они час колесили по проселкам, пока не выбрались на шоссе.
— Главное, на ментов не нарваться, — сказал Кир, — а то у нас на капоте мозги...
Фары высветили дорожный знак и какие-то строения.
— Я знаю, где мы, — обрадовано сказал Кир. — Сейчас доедем до дачи, там пересядем на мою.
Пока доехали, Кир уже знал все. Почти все. Ивану было так худо, что он рассказал приятелю о своем даре: надо выговориться — иначе сойдешь с ума...
— Если бы своими глазами не видел, не поверил бы! — сказал Кир. — Ну, Иван, ты монстр! — в устах Кира это было не ругательство, а похвала. А Ивану стало легче, что теперь не он один несет бремя тайны. И хорошо, что это Кир, его старый друг...
Через час Кир подвел джип к обрыву недалеко от моста, тщательно вытер рукавом руль, включил передачу и выскочил из машины. Джип сполз с обрыва и, опрокинувшись, покатился вниз, наполовину погрузившись в воду. «Как в фильмах про бандитов», — без эмоций подумал Иван. До дачи Кира дошли пешком.
— Что они от тебя хотели, Кир? — спросил по дороге Иван.
— Долго рассказывать. Козлы! Ничего, получили свое...
— Это бандиты, — пробормотал Иван. — Это были бандиты. Чего их жалеть?
— Ну да, — подтвердил Кир. — Нас бы они не пожалели! Кончили бы прямо там, я Алхаза знаю!
— А все же: чего они хотели?
— Тебе не все ли равно?
— Все-таки я их убил, — произнес Иван. — Я хочу знать, за что.
— За то, чтобы нам жить! — сказал Кир. — Разве этого мало?
Иван шел, чувствуя страшное, неведомое непосвященным: благодарность за кровь. Там, в черном небе, Слуги благодарили его, и, если б он захотел, то их глазами увидел бы жуткий пир на поляне, где остались тела киллеров. Стоило лишь пожелать, но Иван боялся даже думать о них. «Когда это кончится, Господи, когда?!»
— Ты все правильно сделал, — сказал Кир. — Блин, Ваня, я до сих пор поверить не могу! Как ты ими управляешь?!
— Просто зову — и они приходят.
— Ты же ничего не говорил!
— Мне не надо говорить.
Кир замолчал, переваривая информацию.
— Значит, и знак... У тебя на груди — из-за этого дара? — спросил он, качая голо-вой. — Значит, ты еще тогда мог управлять ими. Еще в училище? Ну, блин! Охренеть!
Кир задумался, и некоторое время они шли молча.
— У тебя такой дар, Ваня, а ты... Ты такие дела мог бы делать!
— Какие? В цирке выступать?
— Ты чё? Какой цирк! С твоими воронами можно куда угодно! Что угодно сделать! Подумай головой!
— Не хочу я ни о чем думать, — сказал Иван. Он остановился, Кир тоже.
— У меня эти вороны вот где! — Иван полоснул пальцем по горлу. — Понимаешь? Все бы отдал, чтобы они ушли и не возвращались!
— Правда, что все одаренные — психи! — возмущенно потряс руками Кир. — Ладно, если ты не знаешь, что с ними делать, я тебе подскажу.
— Иди в жопу со своими подсказками! — выругался Иван. — Оставь меня в покое!
— Ладно, ладно, — примиряюще проговорил Кир, — проехали. Вот уже дача...
На даче было тихо. Люди Алхаза ничего не тронули, все вещи остались на местах.
— Утром приедет Серж, — сказал Кир, — будет что ему рассказать. Давай водки выпьем.
— Давай.
Кир прошел на кухню и вытащил из холодильника бутылку.
— Хорошо, что Аня уехала, — сказал Кир, разливая.
— Да, — сказал Иван, — хорошо. Мне теперь все равно, — он выпил.
— Да ладно, Ваня, мы сейчас из такой переделки выкрутились! Не будем ссориться из-за бабы, — примирительно сказал Кир. — Аня хорошая девчонка, но...
— Хорошая? Ты проверил? Знаешь, что я могу сейчас с тобой сделать? — с ненавистью проговорил Иван. Кир почувствовал неладное и изменился в лице:
— Ты чего, Ваня?
— Я все знаю. Что ты домой к ней ездил. И что вы там делали, тоже видел!
Кир отступил на шаг, не сводя глаз, в которых метался страх:
— Ты чего, Иван, о чем ты говоришь? Давай...
— То, что видят они, вижу и я, понял! Ты видел ворона в окне?!
Челюсть Кира медленно отпала.
Иван молчал, ощущая, как приближаются слуги. Он только что накормил их, но они всегда голодны. В чем-то Кир прав. А Аня не прошла проверку. Значит, с богатым и прикинутым ей интересней. Пусть так. Пусть будет так! А он снова остался один со своими слугами. Только они верны, только они мои друзья, думал Иван. Вороны не предадут, не оставят в беде. И к черту этот мир!
— Ты же знаешь, бабы все такие! Если бы она не захотела, что бы я смог, правильно? — оправдывался Кир. Иван молчал. Он мог убить Кира. Или искалечить. Дать слугам свежей крови и мяса. Хозяин должен кормить своих слуг. Но что они делают для него? Что могут дать? Ощущение силы, которая может лишь разрушать? «Я стал зависеть от них, — думал Иван, — я перестаю быть собой».
Кир с волнением следил за лицом Ивана, не замечая, как за стеклом мечутся черные тени.
— Ладно, — наконец, сказал Иван. — Проехали.
Он взмахнул рукой, беззвучно хлопая крыльями, стая взвилась вверх. На сегодня хватит крови. И вообще хватит!
— Тебе отдохнуть надо, — заботливо сказал Кир. — Поспать.
— Да, — согласился Иван. — Пошли спать.
Он понимал, что сегодня не заснет. Нервы были взвинчены, но где-то внутри, в светлом уголке души Иван ощущал: сегодня он что-то сделал правильно. И теперь, наверно, все будет хорошо...

Так я и знал, что Кир и Аня сойдутся, еще по эпизоду в ресторане понял. Предсказуемо, но приемлемо.


Скорее не занять, а отнять.

Хорошая глава, печальная.

Конечно, лучше. Правда, слово "беззвучно" не очень подходит. Трудно представить, что они протягивали ветви со звуком.

Ядром? Странное сравнение.
Грубовато как-то про все еще любимую девушку

Всё еще "товарищ" ?

Черный и летит быстро.

Но уже не друг
Спасибо всем за комментарии.

Да ладно! А как же безответная любовь? Я вот люблю Сигурни Уивер, а она даже не догадывается о моем существовании.


Наивный вывод для взрослого парня, коим является Иван.


Не уверен, что четыре ворона могут так быстро убить человека. Они должны добраться до жизненно важных органов, а птицам это затруднительно сделать. Если только они добрались до мозга через глаза? Но тот "бык" ведь отмахивался.


Здесь не восклицательный, а вопросительный знак нужен.


После "рукой" лучше точку влепить, а то читается так, что это Иван беззвучно хлопал крыльями.

Жду продолжение.

Забыл "и" поставить. Но можно и так.

Не буду спорить. В конце концов, можно и не убивать, а заклевать до полного ужаса. Так даже лучше было бы, пожалуй.

Это не мои мысли, а его. К тому же, возможно, они изменятся...
Продолжение будет.

В наших глазах — звездная ночь.
В наших глазах — потерянный рай.
В наших глазах — закрытая дверь.
Что тебе нужно? Выбирай!
В. Цой

Иван уволился, не дожидаясь выздоровления начальника. Внутри сидела уверенность: он не должен с ним видеться. Был ли это стыд, был ли страх или неприязнь — Иван и сам не знал. Просто решил уйти. Димка не понимал и пытался уговорить остаться, но Иван молча качал головой. Так надо.
Первое время он мог позволить себе не работать: кое-какие деньги оставались. Иван слонялся по городу, стараясь не смотреть на небо и крыши. Аня не звонила, и он не собирался. Он простил ее, как прощают ребенка за необдуманную шалость, с улыбкой, и без капли злобы. Но видеть ее больше не хотел.
Прогуливаясь по Загородному, Иван проходил мимо церкви и засмотрелся на стоящих перед ней людей. Нищие с вороватыми взглядами, инвалиды и калеки ютились на пятачке перед входом, народ сновал туда и сюда, крестясь и кланяясь золоченым крестам. Здесь знали, что такое боль, и в пропитых лицах Иван увидел утонувшую в водке тоску. Он медленно пошел вперед, миновал двери и вошел в храм.
Внутри было душно. Дым многочисленных свечек не давал вздохнуть, напоминая каждому о том, кто он есть. Убранные в позолоту иконы светились в полу-мраке, и прихожане кланялись им, шепча слова молитв. В углу торговали свечами. Иван усмехнулся: вроде Иисус выгонял торговцев из храма, а они тут как тут. Иван не верил в Бога. Не верил, как верили эти люди, но был знал, что высший разум существует, и как его ни назови: Иисус или Будда, суть от этого не меняется. "Большевики говорили: религия — опиум, — думал Иван, оглядывая позолоченные образа, — если так, почему миллиарды хотят опиума, хотят забыться и верить, что существует лучший мир, где они будут счастливы? Значит, на наш мир они не надеются? Иван не знал ответ, но верил, что когда-нибудь узнает.
Он вдруг подумал, что мог ворваться сюда сотнями, тысячью крыльев и разметать здесь все. И безмолвные лики, и кресты, и утварь, и свечи. Он не чувствовал здесь силы, способной противостоять ему. И это не радовало.
Постояв, Иван вышел на улицу. Тут дышалось легче. Рваные облака с грязными брюшками лениво проползали над крышами, заслоняя яркое солнце. В тени было прохладно и хорошо. Иван двинулся к дому и заметил блестевшую глянцем вывеску: «Салон татуировок». Иван знал: в таких салонах могут и наносить и вы-вести с кожи все, что угодно. Он подошел к дверям и замер, не решаясь войти. Знак на груди не был татуировкой, но это не значит, что его нельзя вывести. Но... стоит ли пробовать? Если даже получится, как вывести печать с его сердца, где найти такого мастера?
Он пришел домой и включил Цоя. Несмотря на четкий ритм, его песни тоскливы и печальны, будто певец чувствовал, что не будет жить долго. Странно, что никто не замечал этого раньше, заметили только после смерти Виктора. Ивану казалось: он понимает певца, как никто, и чувствовал себя хранителем частицы его духа. Слова навевали тоску и печаль, но бодрый жизненный ритм кричал: сда-ваться не надо, живи, дыши, надейся...
Иван слушал: жизнь проходила яркой фотопленкой, и кадры оживали под магический голос.
Он дослушал пленку, зашел в ванную и уставился в зеркало. Что-то стало не так. Иван помнил себя другим. Рука прошлась по лицу: черная щетина пробивалась на подбородке и шее — просто не брился дня три. Не то... Волосы. Черные, как уголь. Интересно, ведь раньше он не был ярким брюнетом. Иван вспомнил, как в армии обиделся на местного узбека, не признавшего в нем русского и ре-шившего, что Иван с Кавказа. Фигня... Нос. Как будто заострился, но это потому, что я немного похудел... Рот как рот. Иван расслабил плотно сжатые губы. Глаза. Глаза другие: черные, пронзительные, брови взлетали к переносице, как два черных крыла. Почему крыла? У кого что болит, с усмешкой подумал он.
Иван смотрел долго и понял, что не так: вместе рот, нос, глаза и волосы были его, а по-отдельности принадлежали другому человеку. Которого видел на Гати...
Встретив на кухне ПростоМарию, Иван обратил внимание на закрывшие пол-лица черные очки. Странно, хоть на дворе и лето, в квартире-то солнца нет...
— Привет, Ваня.
— Здравствуй, — Иван поздоровался и, когда Мария повернулась к плите, заметил фингал под левым глазом. «Ого! — подумал он. — Ничего себе!» Он не мог пред-ставить, что дядя Миша может так отоварить жену. А может, не он? А кто?
В последнее время мама почти не появлялась в квартире. Иван старался регулярно звонить и говорил, что все в порядке, чтобы она не беспокоилась. Конечно, о том, что уволился, Иван не сказал и не считал это обманом. Скоро он найдет другую работу, и все будет, как прежде.
Вечером приехал дядя Миша. Иван варил на кухне суп и невольно прислушивался к голосам, доносившимся из комнаты соседей. Вроде бы не ругаются. Он даже слышал веселый смех. Странно. Иван представил, как бьет Аню в глаз. Уйдет, и скорее всего, навсегда. «А надо было дать, — со злорадством подумал Иван, — чтобы запомнила!» Он вновь ощутил, что забыть ее не может. Аня осталась близким ему человеком, он любил ее, но простить не мог. Обида велика, но не настолько, чтобы взять за нее жизнь.
В один из вечеров позвонил Кир. Он и в училище был таким: сначала нагадит, а потом, как ни в чем не бывало, балагурит и шутит. Или подерется с кем-нибудь, а на следующий день в обнимку ходит. Иван так не мог.
— Как дела, Ваня?
— Никак.
— Что так?
Иван молчал, и Кир мигом перехватил инициативу.
— Слушай, давай встретимся, у меня дело к тебе. Очень важное!
— Не хочу.
— Ну, Вань, очень надо поговорить! Пожалуйста!
Интересно... Кир редко говорит «пожалуйста». Иван думал: Кир и слова та-кого не знает.
— Ладно, давай. Только работать я к тебе не пойду, можешь не уговаривать.
— Не хочешь, не иди, — согласился Кир. — Я к тебе приеду. Сегодня можно?
— Приезжай.
Иван повесил трубку. Если Кир звонил не по работе, то зачем? Иван привык к тому, что все знакомые звонят тогда, когда надо занять денег или что-то попросить. Так просто никто не звонил. Пожалуй, лишь Димка был исключением, да в последнее время куда-то пропал. Наверно, пашет сверхурочно.
Кир прибыл через час. С виду радостный и веселый, но Иван чувствовал за этим что-то другое. Он многое мог чувствовать.
Кир расстегнул модный кожаный кейс и выставил на журнальный стол бутылку водки и две бутылки импортного пива. Туда же добавились банка икры и нарезка красной рыбы.
— У тебя праздник? — спросил Иван, наблюдая за приготовлениями.
— Ага! — произнес Кир, открывая бутылки с пивом. — Все замечательно! А у тебя?
— А я с работы уволился, — сказал Иван. Он открыл бутылку пива и отхлебнул.
Кир оживился:
— Ну и правильно! Чего ты забыл в этой сраной типографии? Кстати, как раз о работе я и хотел с тобой поговорить.
— Я же тебе еще по телефону говорил, что не хочу у тебя работать! - рассердился Иван.
— Я не о своей работе. Хлеб у тебя есть? — Иван качнул головой. Что там он еще придумал?
Меж тем Кир, словно из воздуха, достал нож и вскрыл банку с нарезкой.
— А масло?
Иван сходил на кухню за хлебом и маслом. Буханка порядком подсохла, но Кир кое-как откромсал пару ломтей и щедро намазал маслом. Подцепил толстый кусок рыбы и соорудил первый бутерброд. Второй был с икрой, причем на него ушло почти пол-банки.
Пиво допили и приступили к водке.
— Пиво без водки — деньги на ветер! — весело балагурил Кир, разливая прозрачную жидкость по стопкам. — Ну, давай.
Первый глоток пролился огненной струей, и Иван скорей проглотил кусок бутерброда с рыбой, смазывая горло. Хорошо... Он не радовался приезду Кира, да и вообще настроения не было, но после второй рюмки заметно полегчало. Впрочем, Иван понимал: это лишь эффект алкоголя, а все проблемы остаются с ним.
— Вот что, Ваня, — сказал Кир, пытливо глядя на приятеля. — У меня к тебе предложение. Хорошее предложение. Ты только сразу не отказывайся, подумай, ладно?
— Ладно, не темни, — сказал Иван, — вываливай, что у тебя.
— Слушай, — Кир внезапно посерьезнел. — Помнишь, как в лесу было?
— Помню. Ну и что? — в сердце ожил страх. В лесу их едва не убили. Вспоминая об этом, Иван чувствовал к Киру странную приязнь и притяжение, ведь они вдвоем выжили и прошли через этот кошмар. Наверно, поэтому он простил ему многое... Хотя именно из-за его делишек все и случилось.
— Эти люди меня не забыли. И тебя, между прочим, тоже. Я рассказал все, что там было, кому надо, и у этих гадов серьезные проблемы... Но Алхаз и Ларик — отморозки, понимаешь? Авторитетов не признают. Они на нас охотиться будут. Слон сейчас охотится на них, а они — на нас.
— Я-то тут при чем? — не понял Иван. — Это твои разборки, Кир!
— А ты, что, ни при чем? — спросил приятель. — Все просто: нас оставили с теми двумя. Мы живы, они мертвы. Алхаз с Лариком нас видели? Видели. И найти нас они сумеют рано или поздно. Меня им найти проще, тебя, конечно, труднее, но, поверь, сейчас за деньги все можно сделать.
Ивану стало не по себе. Такого он не ждал. Уже стал забывать ту жуткую ночь — и вот, на тебе!
— И что? — спросил он, ожидая продолжения.
— Я уже сказал, их ищут, но... Короче говоря, ты можешь сам заняться ими. Тебе, с твоими возможностями, даже Челентано в подметки не годится...
«Так что, Челентано — тоже киллер? — подумал Иван, подловив проговорившегося Кира на слове. — Ну и компания!»
— Ты что предлагаешь? Я, что, должен убить их?
— Нет, встретиться и предложить чашечку кофе! — раздраженно произнес Кир. Его лицо заострилось, приобретая хищный и отталкивающий вид. Иван никогда бы не подумал, что Кир может быть таким.
— Конечно, с ними надо кончать! Раз мы вляпались в это дерьмо, надо самим и выбираться! Кончай ломаться, Иван, ты сделал это один раз, и даже не один, ты же рассказывал... так что закончи это дело. Лады? И, кстати, работа твоя будет оплачена. Очень хорошо оплачена! Будешь жить нормально! Не так, как сейчас.
Иван молчал, переваривая услышанное. Ему предлагали стать наемным убийцей. Его друг!
— Деньги передам тебе я, — продолжил Кир. — Ты пойми: эти отморозки не только нам жить мешают, они многим дорогу перешли. Я занимаюсь бизнесом, а они грабят и убивают, понимаешь! И не думай, что тебя замучит совесть — этим козлам давно бы лоб зеленкой намазали, если б поймали!
— Я не хочу, Кир, — сказал Иван. — Я не стану этого делать.
— Ну... Ну, ты идиот! — распалился Кир. — Тогда сиди и жди, когда они к тебе придут! Жди, когда меня прикончат, и это будет на твоей совести! — Кир вскочил, потрясая перед Иваном вытянутым пальцем. — Ты забыл, как Алхаз тебе пушку ко лбу приставлял? Он бы выстрелил, не подпиши я эти бумаги! И где бы ты был сейчас?! А знаешь, чего мне это стоило? Думаешь, подписал и все? Я людей под-ставил, которые за мной стоят! Ты не представляешь, сколько стоит эта подпись! А что мне было делать? — Кир сел, налил рюмку, переливая за край, и залпом выпил. Скатерть покрылась мокрыми пятнами. Иван смотрел на них: ему казалось — это пятна крови.
— Что мне сказать этим людям? - спросил Кир.
Иван видел: сейчас Кир не играет. Ему действительно хреново. Глаза блестят, рот дергается. Он никогда не видел такого Кирилла.
— Скажи, что тебя заставили.
Кир вымученно улыбнулся:
— Для них это не ответ. У меня выхода нет. Я должен вернуть бумаги, либо кон-чить Алхаза, пока он их в дело не пустил...
Иван опустил голову. Он не хотел смотреть на товарища и вообще не хотел его видеть. Да, может быть, я замешан в этом. Но я не буду убивать!
— Уходи, Кир!
— Чего?
— Иди к черту! Ищи себе другого... исполнителя.
— Блин, дурак ты, Иван! Подумай!
— Не хочу ничего думать! И не хочу ничего делать! Понял? Катись к черту! — повторил Иван. Он встал из-за стола и не смотрел на друга, давая понять, что разговор окончен.
— Ладно, — Кир встал и направился к двери. — Дурак ты, Иван, ну и дурак! Тебе такое дело предлагают: и жизнь спасешь и бабки заработаешь! А тебе на все плевать! И на мою жизнь тоже!
Кир остановился в дверях:
— Ты — слабак, Иван! Ты просто завидуешь мне, думаешь, какой ты правильный и честный! А сам немного пошевелиться не хочешь! Тюфяк! Сумей хоть раз посметь! Будь мужиком, рискни — и все у тебя будет! Или останешься неудачником, который бабу удержать не может!
— Пошел на хер отсюда! — выкрикнул Иван. Он еле сдержался, чтобы не заехать Киру в морду.
— Не хочешь ничего делать? Тогда они все сделают за тебя! — Кир ушел, хлопнув дверью. Слово «они» неприятно хлестнуло Ивана. Кир имел в виду бандитов, а Иван думал о воронах. Что, если они возьмутся за это сами?
День прошел в раздумьях. Иван никуда не выходил, лишь спускался в булочную на первом этаже дома. Надо искать работу, но нет желания куда-то двигаться и с кем-то разговаривать. Иван поставил кассету с «Кино» и слушал, допивая принесенную Киром бутылку.

До конца такое не прощают.


Или знал, или был уверен - что-то одно.




В начале главы четко сказано - простил!

Прочитал. Жду продолжение. Думается мне, что Ивану все же придется грохнуть тех отморозков.

Спасибо, Трэш-кин, продолжение выложу вечером.
Кстати, мы с тобой, смотрю, вдвоем тему ужасов на форуме тащим. Скажи, ты ( давай на ты, чего там ) почему ужастики пишешь? Знаешь, что у нас их издают не очень... практически вообще. Но пишешь целый роман. Почему? На что-то рассчитываешь или просто нравится?

Конечно, на "ты", давно пора.


Я люблю ужастики, с юности восхищаюсь Маккаммоном и Кингом, а то что у нас ужастики не издают, то это, видимо, потому, что хороших ужастиков отечественные авторы еще не написали. Хотя Алексей Атеев со свим романом "Солнце мертвых" в свое время в России произвел фурор. Думаю, хороший роман ужасов издательсва все же оценят и издадут, да и читатели найдутся. Народ любит ужастики, но в последнее время выходят только шаблонные романы про вампиров, выбора мало. Может ты или я станем теми самыми писателями, что поднимут волну литературного хоррора, и этот жанр будет востребован. А плыть по течению и писать про всяких сталкеров и классических вампиров - это скучно, ведь идею до тебя придумали.

Хороший тост будет! За это и выпить не грех.

Не читал, но раз рекомендуешь...

Бе-а-э-а-е... какая гадость...

Давно этого жду, пока без толку... У меня, кроме этого, есть еще роман. Но не ужасы, а скорее, мистический триллер.

Соглашусь. Я вот часто пишу на грани жанров, не специально, само получается, потому что хочется свое придумать, непохожее...

— Ты чего смурной, Ваня? — спросил сосед, встретив Ивана в коридоре. В последние дни Иван часто видел его навеселе, и сейчас от Миши пахло спиртным.
— Да так, настроения нет.
— Пойдем ко мне, у меня праздник: племянник родился, а пригласить некого. Же-на и та... ушла куда-то. Пойдем, морячок! — он настойчиво хватал Ивана за плечо, и тот понял, что выкрутиться не удастся. Идти не хотелось, но отказаться он не мог.
Прежде Иван не бывал у них в комнате, вернее, бывал, когда здесь жила Наталья Сергеевна. Теперь все не так. Секретер с книгами, большой цветной телевизор, в углу раскладной диван, красивые светло-сиреневые обои и огромная модель парусника под стеклом. Стоявший у окна стол украшала литровая бутылка «Синопской», окруженная тарелками с закуской.
— Садись, — Ивана усадили на стул и пододвинули огромное блюдо с холодцом. — Вот, закусишь.
Бутылка была початой. Дядя Миша ловко разлил водку по рюмкам и по-смотрел на Ивана:
— Ну, морячок, как говорится, за новорожденного! Пусть растет большой!
Выпили по первой.
— Как дела-то? — спросил сосед, пододвигая к Ивану банку со шпротами. — Закусывай, вот.
— Ничего, — сказал Иван. Рассказывать о проблемах не хотелось. Зачем портить людям праздник? Когда тебе хорошо, кажется, что всем хорошо.
— Я смотрю: ты все время дома. В отпуске?
— Я не работаю пока. Думаю, куда устроиться.
— Хочешь, водителем в наш парк устрою? У нас хорошо зарабатывают.
— Да у меня прав нет.
— Курсы окончишь. Я помогу! Ты парень нормальный, я же вижу. А у нас такие балбесы крутятся... Что за народ! Даже гайку не выпросишь. Жлобы!
Дядя Миша разлил еще.
— Ну, давай!
Иван подумал: здорово, когда нет Марии. В квартире как-то уютней и спокойней становится. Она бы не дала вот так сидеть здесь и пить с ее мужем.
— Ты, Ваня, не обижайся на Марию, что она гундит, и все такое, — сосед словно читал мысли. — Ей тяжело, завидует она молодым.
Дядя Миша поковырялся вилкой в холодце, выудил кусочек вареной мор-ковки и сунул в рот.
— Ты не обижайся.
— Я и не обижаюсь.
— Ну и правильно. Что б ты понимал в семейной жизни.
Сосед уже набрался и не попадал вилкой в банку со шпротами, но говорил внятно и логично:
— Ты, Ваня, не знаешь. У нее ведь ребенок умер...
Иван не знал, что говорят в таких случаях. Вернее, знал, что говорят обычно, но банальные до отвращения фразы: «мне очень жаль» или «извините, не знал», вызывали тошноту. Правильнее всего промолчать, ведь любое утешение глупо, ибо все уже случилось.
— Ваш? — спросил Иван, воспользовавшись паузой.
— Не мой, — сказал дядя Миша, доливая остатки водки в стаканы. Иван хотел сказать, что больше пить не будет, но потом решил: ладно, выпью, да лягу спать.
— Ее ребенок. Вот она и мучается. Если бы он вырос, то был бы... как ты. Чуть помладше.
Они допили бутылку, и сосед поставил ее на пол. Бутылка стоять не хотела, постоянно падая. Дядя Миша устал с ней бороться и махнул рукой, а потом ногой, загнав ее под стол.
«Хороший у меня сосед, — думал Иван, ворочая тяжелевшими мыслями. — Отличный мужик! С ним хоть в разведку, хоть куда... А что, если рассказать? Он жизнь повидал, знает, что к чему...» Иван открывал рот, пытаясь начать исповедь, но дядя Миша не слушал, вещая почти непрерывно. О жене, о семейной жизни, о работе и порядком доставших жлобах... Пока в комнату не вошла Мария. На ее щеке красовался здоровенный пластырь. Она посмотрела на Ивана. Он вскочил и протиснулся мимо нее в коридор:
— Извините.
За спиной он услышал звук пощечины. Иван быстро прошел к себе и вклю-чил телевизор погромче. Он ничего не понимал в семейной жизни.
Несмотря на хмель, спалось плохо. Промаявшись полночи, Иван все же заснул и проснулся почти в полдень. Попил чаю и, чтобы отвлечься от дурных мыс-лей, снова включил телевизор, забравшись с пультом на диван. Веселенькие передачки раздражали, песни тоже. О рекламе и говорить не приходилось. Иван крутил каналы по кругу, пока не увидел знакомое лицо. Человек из бара, которого он спрашивал, как быть с даром, сидел напротив ведущего и что-то говорил. Иван нажал на громкость, но звук не усиливался — пульт барахлил. Иван подбежал и сделал звук громче.
—... я думаю, это очень важно.
— Спасибо, — сказал ведущий, явно заканчивая разговор. — К сожалению, время нашей передачи подходит к концу, и мы прощаемся с нашим гостем. Напоминаю: сегодня с нами беседовал интереснейший человек, знаток эзотерических наук, человек, обладающий неординарными способностями, Микитин Александр Евгеньевич. Если у кого-то из вас возникли вопросы к нашему сегодняшнему гостю, пожалуйста, звоните по телефону...
Иван бросился к секретеру и схватил ручку. Как назло, под рукой не было ни клочка бумаги, и он записал телефон на ладони. Успел. Передача закончилась, и пошла вездесущая реклама.
Иван переписал номер в записную книжку и задумался: когда позвонить? И что сказать? И не пошлют ли меня подальше? Позвоню завтра, решил Иван, и подумал: а почему завтра, ведь и сейчас не поздно.
Он взял трубку осторожно, как спящую змею, и медленно набрал номер. Треньканье старого диска громом звучало по квартире.
— Але?
— Я вас слушаю? — отозвался на том конце знакомый мужской голос.
— Я очень хотел бы с вами поговорить! — сказал Иван, совершенно не зная, что сказать дальше. Рассказ о воронах и знаке любому покажется бредом.
— Давайте поговорим, — согласился собеседник. — Что у вас произошло?
— Я хочу поговорить, но не по телефону, — сказал Иван, обретая смелость. — Мне нужно обязательно с вами встретиться! Сегодня.
— Сегодня? Наверно, сегодня уже поздно. Давайте встретимся завтра.
— Может быть, завтра будет поздно, — сказал Иван, и наверно, какие-то интонации убедили доктора.
— Хорошо. Вы мой адрес знаете?
— Нет.
— Записывайте...
Через две минуты Иван ловил проезжавшие по улице машины. Наконец, одна остановилась.
— Крестовский остров, — сказал Иван, наклонившись к окну.
— Поехали, — согласился водитель, немолодой мужик с усами и в кепке. О цене не договаривались. Ивану было все равно, и бывалый водила это чувствовал. Старый москвич выехал на Литейный и рванул по прямой. Иван сидел, чувствуя себя инородным телом в огромном, дышащем гарью мегаполисе.
Наконец, они пересекли мост и въехали на остров. Вид деревьев успокаивающе подействовал на Ивана. Он с удовольствием разглядывал полные кроны, нависающие над проезжей частью. Машина остановилась возле старого потрескавшегося желтого дома, давно и явно нуждавшемся в косметическом ремонте. Иван расплатился и подошел к парадной, рассматривая номера квартир, обозна-ченные на синих обшарпанных табличках. Не эта. Наверно, следующая. Так и оказалось. Иван вошел и поднялся на третий этаж. Позвонил. Дверь открыли быстро. На пороге стояла миловидная женщина.
— Вы к Александру Евгеньевичу? Проходите. Вот вешалка.
Иван снял ботинки, вдруг застеснявшись, что давно их не чистил. Не до того было.
— Проходите, — женщина указала на дверь в конце коридора. Она тут же открылась, и явился Александр Евгеньевич. Он не забыл Ивана, тот понял это по внимательному взгляду и короткому кивку.
— Здравствуйте, — сказал Иван. — Это я звонил.
Его усадили в кресло меж огромных стеллажей с книгами, поднимавшихся до высокого потолка. «Интересно, как достают книги на самом верху? — подумал Иван. — Лестницу приставляют?»
— Я помню, мы встречались с вами, — сказал хозяин. — Только не помню, где.
— В баре, — сказал Иван. — Вы зашли попить кофе. Это осенью было.
— Рассказывайте, что случилось. Только, чтобы помочь, я должен знать все.
Иван замер. Он никогда и никому не рассказывал всего, даже Киру. Ему он говорил о даре, но не объяснял, откуда он взялся. Да Кир и не расспрашивал. Ему важно было другое...
— Тяжело? Я понимаю, — сказал колдун — Иван решил называть его так и не иначе. — Соберитесь с силами и начинайте. Начнете, и сразу станет легче.
Было мучительно страшно возвращаться на Воронову Гать и вспоминать все, до последнего штриха. Еще страшней оказалось рассказывать о своей жизни после... Случай с грузовиком на остановке, драка с лиговской шпаной... Армия. И стая, мстившая обидчикам кроваво и страшно... Убийство на пустыре и во дворах... Страшная смерть киллеров.
Захлебываясь от чувств, Иван говорил, что научился управлять стаей, но до сих пор не уверен, что вороны не причинят кому-нибудь вреда без его согласия. Они служат, но они жестоки и своевольны, их не пугает ни смерть, ни что другое. Они дают ему власть, но он не хочет такой власти, потому что эта древняя сила может лишь разрушать.
Александр Евгеньевич слушал, подставив кулак под подбородок, а когда Иван закончил, распрямился в кресле, не сводя с гостя пристального взгляда.
— Это все, — сказал Иван. — Вся правда. Как мне теперь жить?
Колдун вздохнул. Судя по настороженному и даже испуганному, как показа-лось Ивану, взгляду, рассказ впечатлил его.
— Большинство случаев в моей практике, — начал хозяин неторопливо, — относятся, в основном, к области психологии. Эзотерика и психология вообще очень тесно связаны. Но вам, молодой человек, выпало испытать нечто совершенно иное. Я знаю и сам видел много совершенно необъяснимых явлений, но ваш рас-сказ невероятен. И страшен. Страшен хотя бы потому, что ваши слова легко проверить, вы называете многочисленных свидетелей... И еще вы искренни, я это чувствую.
Он сделал паузу. Иван жадно слушал.
— Я не могу дать прямого ответа, как быть. Могу сказать, что современная медицина и наука не помогут вам. И не только потому, что не знают природы таких явлений, но и потому, что не хотят подтверждать свое бессилие перед неизвестным. То, что с вами произошло и происходит, смело можно назвать чудом. И я могу лишь догадываться об истинной его природе.
— Александр Евгеньевич, я хочу избавиться от дара! — горячо проговорил Иван. Рассудительная речь хозяина придала ему надежду. — Помогите! Вы же разбираетесь во всей этой чертовщине!
— Разбираюсь, — Иван не понял, спрашивал Александр Евгеньевич или утверждал. В его словах он чувствовал странную горечь. — Я знаю некоторые законы этого непостижимого мира, открытые еще древними. Я могу видеть последствия некоторых поступков. Иногда я могу вмешаться. Повлиять. Но... я разбираюсь в глубинах этих явлений так же, как наши космонавты разбираются в глубинах космоса. Куда они летали, что видели? Лишь край, жалкую частицу непознанного.
Иван молчал. Что же, все кончено? Исхода нет?
— Я не могу избавить тебя от дара, — наконец сказал колдун. — И, думаю, никто не сможет.
У Ивана перехватило дыхание:
— Но почему?!
Слова колдуна падали как камни, придавливая и расплющивая последнюю надежду. Боль от ударов была почти физической, Иван чувствовал, как от тоски и безысходности обрывается сердце.
— Потому что твоя жизнь уже не принадлежит тебе, Иван. Она осталась на дне Вороновой Гати. Твоя настоящая и недолгая жизнь. А сейчас ты живешь по воле того, кто спас тебя, и обязан ему всем! И должен платить... за спасение. И выхода у тебя нет. По крайней мере, я не вижу. Как я говорил: все, что происходит с тобой — это чудо, значит, и спасти тебя может только чудо. Жаль, что чудеса случаются редко... Единственное...
— Что? — спросил Иван. Он окаменел, почти не слушая последние слова собеседника. На болотах заходило солнце, оставляя путнику плоскую тоскливую равнину, заполненную уродливыми тенями прошлого.
— Дар и знак Дара были переданы тебе. И ты можешь передать их другому чело-веку.
— Кому?
— Кому угодно, — пожал плечами колдун. — Ты можешь сделать это насильно или по доброй воле. Я уверен: это в твоей власти. И наверно, твой единственный выход. Но помни: ты передашь огромную, непознанную силу. Подумай, что будет, если ты отдашь силу человеку, который действительно в ней нуждается!
Иван закрыл глаза. Вспыхнувшая было надежда угасала. Выход ли это? Не так все просто.
— Как же мне жить? — спросил Иван. Колдун вздохнул и надолго замолчал. Иван слышал, как тикают на полке механические часы. В квартире было очень тихо.
— С этим вопросом ко мне и приходят, — наконец сказал колдун. — Как правило, я знаю, что сказать людям, даже если не в силах разрешить их проблему. Но что сказать тебе — не знаю. С таким я сталкиваюсь впервые. Твое проклятие столь необычно, и силы, стоящие за ним, настолько древни и могучи, что не мне тягать-ся с ними. Будет только хуже. И тебе и мне.
— И вы боитесь? — поразился Иван.
— Боюсь. Причем впервые. Лучше бы я не знал того, что узнал сегодня. Вторже-ние в чужие тайны всегда опасно. Особенно в такие.
— Что же мне делать? Скажите хоть что-нибудь!
Колдун пристально взглянул на Ивана.
— Хорошо, что душа твоя осталась прежней. Это невероятная удача, Иван, что силой владеешь ты, а не кто-то еще. У тебя добрая душа, Иван. Только поэтому ты мог сопротивляться им так долго.
— Что значит: «сопротивляться»? — спросил Иван.
— Помнишь, при первой встрече я сказал, что за все приходится платить. Это один из законов мироздания. Только не все понимают, что плата бывает разной, и не всегда видимой. Не зная сути проблемы, я уже тогда подсказал решение. И ты стал осторожнее, стал задумываться о последствиях своего дара, стал его контролировать.
Александр Евгеньевич встал и в волнении заходил по комнате. Его вытянутое лицо пересекли жесткие складки, движения стали нервно-угловатыми, от былого спокойствия не осталось следа.
— Судя по твоим словам, они... каждый твой гнев, каждый всплеск ярости истолковывают как сигнал к действию! Они ждут, когда ты примешь их силу и власть, когда изменишься. Может быть, вороны дождутся, а может, и нет. Как это не банально и не по-книжному звучит, но вороны хотят твою душу, Иван. Только тогда они будут всегда получать то, что хотят, а ты знаешь, что им нужно!
Иван хорошо это знал. Картина жуткой смерти Руслана часто стояла перед глазами, терзая совесть. Ведь это был единственный раз, когда он сам приказал им.
— Ты совершил много необдуманных поступков, Иван, и ты стал меняться, — сказал колдун. — Осталось, может быть, совсем немного. Никто не знает, где край души обрывается в ад... Если хочешь остаться собой, не давай им пищи! Наш мир жесток, но ты должен держаться и не отвечать злом на зло. Иначе ты погибнешь.
Александр Евгеньевич сделал паузу. Иван поднял глаза.
— А что делать, ты сам поймешь, рано или поздно. Но если хочешь совет, он будет короток: не сдавайся. Не отдавай себя. И верь в чудо.
Словно в тумане, Иван вышел из дома на Крестовском и пошел, сам не зная куда. Уже стемнело, Иван ломился, не разбирая дороги, через кусты и газон, уткнулся в забор, долго обходил его, иногда держась руками за решетку. Хотелось упасть и лежать, а лучше умереть-уснуть, и забыть обо всем, и не знать ничего.
Ослепляющий свет фар вывел из транса. Иван замер, и огромный джип, вильнув, по дуге еле объехал его. Иван увидел перекошенное руганью лицо водителя. Надо идти домой. А где здесь метро?
Иван не испугался машины. Теперь он не боялся ничего. Владелец дара знал: смерть не возьмет его, пока он служит стае.

Я вот тоже отправил свой фэнтези роман с элементами ужасов в редакции полтора месяца назад, и пока тишина. Думается мне, что я с синопсисом накосячил. У меня еще есть старая повесть на три а.л. (больше года назад ее писал). Вот там у меня настоящие ужасы и до фига психологизма. "Шрамы" называется. Так как писал давно, там и стилистика хромает и красивостей в описаниях много. Хочу сделать из "Шрамов" роман, но пока лень. Я, наверное, как-нибудь эту штуку выложу на форуме.

А теперь продолжу читать "Печать ворона"...


Здесь я не уверен, выглядит как преувеличение. Если человек уже не попадает в банку со шпротами, то он в дребадан, а сосед, судя по речи, не выглядит слишком пьяным.


Вот здесь хорошо бы описать эмоции Ивана, ведь он должен быть ошеломлен, что увидел в телевизоре человека, с которым он в баре разговаривал.

Что-то колдун не слишком-то помог Ивану. Жду продолжеие.

Вот читаю и думаю: крепко же вам женщины на больной мозоль наступили Что ж вы нас так не любите? Я, лично, белая и пушистая (хоть и облезлая местами), но точно не стерва. Хотелось бы увидеть, наконец, и положительный женский образ в романе

К Ивану мама иногда наведывается, она положительная.

Скудновато, конечно, но то, что он подбежал к телевизору - уже о чем-то говорит.

Не все так просто. Да и не колдун он, а специалист по паранормальным явлениям, типа... Колдуном его Иван назвал...

Неправда. У меня есть жена, и она единственная... если вы меня понимаете.

Будет! Скоро.

Вечерком, как обычно.