Глава восьмая. Возвращение



Эльдар вернулся домой мокрый, грязный, но довольный, что вообще выжил. В лесу во время бури его едва не придавило падающим деревом, если бы не реакция ягуара, лежать бы ему сейчас на раскисшей дороге со сломанным позвоночником. Можно сказать, в рубашке родился. Да и когда вышел из леса на трассу, опять-таки повезло: остановился старичок на древнем как мир «Запорожце».
«Проклятые туфли!» - думал Эльдар разуваясь. С одежды текла вода, образуя на паркете грязную лужу. Прежде чем идти под горячий душ, он зашел на кухню, развел в стакане с водкой чайную ложку красного перца и залпом выпил.
Через полчаса, приняв душ, переодевшись в чистые джинсы и съев два бутерброда с ветчиной, Эльдар сидел на кухне за чашкой чая и думал, что делать дальше. Черномора больше нет, от него не осталось даже праха. Зато в лесу есть фиолетовое нечто, которое убило четырех человек. Сообщить в полицию? Это было бы разумно. Он представил себе лица служителей закона, когда те увидят чудовищный бутон. Хотя нет, вряд ли теперь возможно подойти к нему близко, там ведь по лесу расползлись черные жгуты – схватят и утащат в сердцевину любого смельчака.
- Фух… - его передернуло. Ягуар внутри нервничал, чувствовал, что опасность не миновала. Да, цветок в лесу, на большом расстоянии от города, но кто знает, на что он способен?
Дождь за окном стал тише. Настенные часы показывали 18:45. Эльдар допил чай и подумал, какими словами будет рассказывать в полицейском участке о том, что произошло: Черномор взорвал каменное дерево, а потом появился громадный фиолетовый цветок и утащил неизвестно куда и Черномора и Кирилла и Эдика и, по всей видимости, и Воя. Бред! Хотя если полицейские не поверят, то могут поехать в заповедник и увидеть доказательство. Но вернутся ли они? А пока будут выяснять, не посадят ли его в «обезьянник»? Им только дай повод. У Эльдара случались конфликты с местными стражами порядка, и выручало лишь заступничество Черномора. А теперь, как пить дать, запрут в клетку. Нет, это недопустимо, пока ягуар чувствует опасность!
Полиция подождет, решил Эльдар. Но Элле нужно все рассказать. Девчонка должна знать о гибели отца. Нелегкий шаг, но он должен его совершить, не то перестанет сам себя уважать. «Расплата за то, что я бросил Воя», - подумал Эльдар и тяжело вздохнул. Ягуар внутри не противился такому решению, значит, так тому и быть: он сегодня же все расскажет Элле. Эльдар вдруг поймал себя на мысли, что она единственный человек на свете, к которому испытывал теплые чувства. Ему нравился вызов в ее глазах, внутренняя борьба. А главное, она была полной противоположностью той девушки, что однажды убил ягуар…
Это случилось осенним вечером в пригородной электричке. Эльдар был единственным пассажиром в вагоне. Он сидел в полусонном состоянии и смотрел на мельтешение огней в темноте за окном. Когда до Москвы оставалось ехать не больше получаса, в вагон зашла девушка. Эльдар подумал, что она похожа на привидение. У нее было худое изможденное лицо с запавшими глазами, грязные белокурые волосы, а во взгляде ужасающая пустота. Девушка устроилась на сиденье в начале вагона, уставившись в пол перед собой. Ее трясло, лицо то и дело морщилось. Она вынула из кармана куртки смятую пачку сигарет и закурила, причем зажигалку смогла зажечь только с пятого раза.
Эльдар чувствовал, как начинает злиться ягуар, зверь чуял запах смерти, исходящий от девушки. Она относилась к тому типу людей, которые опустившись на дно, не пытались подняться, готовых на все ради минут сладостного забвения. Обычно ягуар относился к таким людям более спокойно, но в тот вечер зверь разозлился, пустота в глазах девушки привела его в бешенство.
Она сидела и курила, поднося сигарету к потрескавшимся губам. Дым кружил вокруг головы и казался частью спутанных белокурых волос.
Ягуар заставил Эльдара вынуть из внутреннего кармана кожаного пиджака складной нож, подняться и пойти к девушке. Она все так же смотрела в пол, мерцающий красным огоньком окурок выпал из пальцев и покатился под сиденье. Эльдар подошел и молча вонзил лезвие ей в сердце. Он потом вспоминал, как легко оно вошло в плоть, не зацепив ребра. Все произошло так обыденно. Девушка не издала ни звука, лишь посмотрела на Эльдара, а он увидел в ее глазах свое отражение, ягуара с белыми блестящими клыками. Она завалилась на сиденье, будто усталый путник решивший вздремнуть под мерный стук колес электрички.
Злость в звере стихала. Эльдар погладил девушку по голове, думая, что совершил правильный поступок, возможно, самый правильный в своей жизни. Она не должна была рождаться, и он исправил эту ошибку. Теперь ей не придется самой убивать себя день за днем. Она свободна. Ему вдруг очень захотелось узнать ее имя, но ягуар запретил лезть к ней в карман в поисках документов. Нужно было уходить.
Эльдар проследовал в другой вагон и на первой же станции вышел. Он никогда не жалел о содеянном. А когда познакомился с Эллой, увидел в ней полную противоположность той опустившейся девушки. В дочке Черномора была сила, которая заставила ягуара почувствовать уважение. После того, как Элла попала в аварию, в ее глазах тоже начала появляться пустота, но Эльдар видел, как девушка с ней боролась. И победила. Теперь ее ожидает новое страдание и новая борьба. Что ж, такова жизнь. Но она должна знать о гибели отца. Если он ей не скажет, это будет сродни трусости.
«Нужно идти», - подумал Эльдар и, быстро допив чай, вышел в коридор. Мысленно воздав хвалу человеку придумавшего удобную обувь, надел кроссовки, кожаный пиджак и уже собирался покинуть квартиру, но его остановил ягуар. Зверь сказал, что неплохо бы прихватить пистолет, ведь тревога не желала отступать.

Черномор, Кирилл и Эдик остановились на опушке. Их лица кривились, будто от невыносимой муки, тела сотрясала дрожь. Эдик упал на колени и захрипел, загребая скрюченными пальцами грязь. Рядом извивались жгуты – один поднялся над землей, заметался, а потом его разорвало, как дуло неисправного ружья. На месте разрыва, яростно пульсируя, начала набухать фиолетовая почка. Она вздувалась, росла, на ее поверхности прорезались тонкие красные линии похожие на сосуды. Бутон достиг размера баскетбольного мяча, а через несколько секунд уже стал не меньше колеса грузовика. Снизу бутона выползли и вошли в землю бледные корни.
Листья на растущих радом кустах ежевики начали темнеть, сворачиваться, ветви поникли. По стволам деревьев потянулись трещины, кора крошилась, облетала, устилая землю трухой. Бутон тянулся все выше и выше, как пиявка, вытягивая жизненные силы из всего вокруг. Деревья трещали, лишаясь соков, листва опадала серыми струпьями. Бутон стал огромным, а затем лепестки с гулом раскрылись, будто челюсти чудовища. Из сердцевины выскочили жгуты и быстро поползли вдоль опушки.
Черномор, Кирилл и Эдик перестали трястись. Получив от цветка силы, они продрались сквозь молодую поросль, и вышли на трассу, где в нескольких сотнях метрах в сторону города виднелся пост ГИБДД, с припаркованным рядом автомобилем.

Молодой сержант Ахманов затушил в пепельнице сигарету, не отрывая взгляда от страниц книги «Участь Салема» Стивена Кинга. Сейчас он читал до того захватывающую главу, что не замечал ворчания лейтенанта Куценко, который, сидя за столом, менял батарейки в рации.
- Охренеть! – прошептал Ахманов, быстро перевернув страницу.
Куценко недовольно покосился на сослуживца, вздохнул и пробормотал:
- Хорошо хоть дождь прошел. Ненавижу слякоть. По мне, так лучше бы всегда была жара, как в пустыне. А в Лондоне, говорят, постоянно дожди идут. Я бы не смог там жить. Не-а, такой климат не для меня, - он отложил рацию и постучал пальцами по столу, задумчиво глядя на ползающую по стене муху. – А ты, Ахманов, хотел бы жить в Лондоне? – сержант не ответил, целиком погрузившись в чтение. Куценко покачал головой: - Вот дал мне Бог напарничка… Скучно с тобой. Вообще, день сегодня скучный, - будто в подтверждение своих слов, он широко зевнул, показав ровные зубы цвета слабого кофе.
Дверь в помещение с грохотом распахнулась, в проем вошел человек, у которого из всей одежды были только грязные штаны. А его лицо…
Куценко почувствовал, как на затылке зашевелились волосы. Ахманов выронил книгу и захлопал глазами. Ему казалось, что чудовище из романа Стивена Кинга, каким-то образом, стало реальным. В пустых глазницах вошедшего человека ворочались черные черви.
- Привет, ребята, - прохрипел Черномор. – Как служба? Не скучаете?
Вошли Эдик и Кирилл.
Ахманов открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Черномор в мгновение оказался возле сержанта, схватил за горло. Ахманов дернулся, пытаясь вырваться, локоть задел пепельницу и та упала на пол, окурки разлетелись в разные стороны.
Куценко метнулся к автомату, который лежал на тумбочке у противоположной стены, но не успел сделать и шага – из обрубка руки Кирилла вырвались черные нити. Они обвились вокруг головы лейтенанта, как тонкие арканы. Куценко закружился на месте, закричал, но тут же подавился нитями, которые лезли в глотку. Он упал на пол, пытаясь отодрать от лица эту гадость и чувствуя, как по пищеводу будто течет расплавленный металл, заполняя легкие и желудок.
Тем временем нити выскочили из глазниц Черномора и блестящими иглами вонзились в лицо Ахманова. Они ползли под кожей, вспарывая плоть. Сержант заорал, схватился руками за нити, но те опутали пальцы и стянули так, что хрустнули фаланги. Черномор приоткрыл рот и зашипел, будто змея, из носа потекла серая слизь.
Эдик стоял возле выхода и смотрел черными, как деготь, глазами на мучение полицейских. Его дыхание было тяжелым, крылья носа вздувались. Внезапно он разразился диким хохотом, похожим на карканье ворона.
Нити, одна за другой, втянулись в культю Кирилла. Куценко лежал на полу и дергался в припадке, изо рта текла пена, глаза темнели, словно заполняясь болотной мутью.
Ахманов стоял, обессилено опустив руки, рот был открыт в безмолвном крике, под кожей словно ползали черви, из ран на лице текли струйки крови. Черномор толкнул сержанта в грудь и тот безвольной куклой упал в кресло и задрожал.
- Замечательно, - проговорил Черномор. Он развернулся и пошел к выходу.
Они сели в полицейский автомобиль – ключи оказались в замке зажигания – и поехали к Тихой пади. За рулем сидел Черномор. Минут через десять, в пригороде, он остановил машину, молча дождался пока выйдет Эдик, и поехал дальше. Эдик быстрым шагом направился к собачьему питомнику, который находился возле гаражей, в сотне метрах от дороги. С другой стороны шоссе, на опушке, вверх тянулись фиолетовые лепестки очередного бутона, убивая все живое вокруг. По небу ползли тучи, над землей клубилась туманная дымка, а издалека доносился тихий рокот уходящей грозы.

Вой вышел из заповедника километрах в десяти севернее Тихой пади. Долго по шоссе идти не пришлось, подобрал рейсовый автобус. Зайдя в салон, Вой заметил, как на него посмотрели немногочисленные пассажиры… Хотя, что тут странного, подумал он. Футболка порвана, джинсы грязные, лицо и руки в ссадинах.
- Случилось что? – участливо спросил водитель – щуплый мужичок в сером пиджаке и клетчатой кепке, из-под которой выбивались прямые седые волосы.
- В яму свалился, - хмуро ответил Вой и добавил: - Спасибо, что остановился.
- Пустяки, - водитель усмехнулся и закрыл двери. Автобус тронулся.
Вой устало опустился на сиденье. В салоне находилось всего три пассажира: рыжеволосая женщина с сыном лет семи, и старушка, у которой на коленях лежала небольшая корзинка, прикрытая белой тряпицей. Вой посмотрел в окно на лес. Никогда он не казался ему столь недружелюбным. От воспоминаний о черных щупальцах по спине пробежал холодок.
- Тебя будто волки трепали, - добродушно заметила старушка.
Вой повернулся к ней и подумал, что нападение волков – мелочь, в сравнении с тем, что довелось пережить.
- Просто денек был трудный, - он постарался выдавить улыбку.
Старушка откинула тряпицу с корзинки, вынула бутыль с жидкостью винного цвета и протянула Вою.
- Попей, сынок. Это морсик клюквенный.
- Спасибо, бабуль, - Вой с благодарностью принял угощение, вынул пробку из бутылки и сделал несколько больших глотков. Морс оказался кислым, прохладным, как раз то, что нужно. Будь воля, он выпил бы его весь, но постеснялся. Закрыв, Вой вернул бутыль старушке. – Очень вкусный.
- Это дочка мне клюковку из Архангельска присылает, - с улыбкой поведала старушка. Она сунула бутыль в корзинку и прикрыла тряпицей. – Раньше и в наших краях клюква водилась, на торфяниках, а потом исчезла…
Автобус проехал указатель «Тихая падь».
«Скоро буду дома, - подумал Вой. – Морок, небось, извелся». Пес привык, что его выгуливают в одно и то же время, а «одно и то же время» закончилось два часа назад. В голову лезли мысли о фиолетовом нечто, Черноморе с Эльдаром, и о том, что делать дальше, но Вой пока гнал эти мысли прочь. Мозгам требовался отдых, не то можно умом тронуться. Он коснулся пальцами ссадин на лице и поморщился.

Водитель автобуса Литвинов Сергей Павлович смотрел на исчезающее под колесами омытое дождем шоссе и думал, что неплохо бы сегодня после работы сходить в гараж, забрать из погреба баночку маринованных огурцов и пару бутылок вишневой наливки. А потом, конечно же, к соседке! Если она окажется в настроении, может и на ночь оставит. Хорошая баба, размышлял Литвинов. Жаль только нерешительная. Сколько раз предлагал ей жить вместе, так нет, все отговорки находит. А ведь не молоды уже, оба вдовцы, одиноки…
Литвинов увидел как справа, среди деревьев мелькнуло что-то яркое, фиолетовое. Промелькнуло и исчезло. Ну и Бог с ним. Может, показалось. Далее дорога делала поворот. Он медленно вывернул руль и…
Перед его глазами словно вспыхнула молния – черный блестящий жгут врезался в лобовое стекло, которое взорвалось тысячью осколков. Литвинов зажмурился, чувствуя, как обожгло болью лицо. Нажал на тормоз. Тело бросило вперед, грудь ударилась о руль.
Старушка и рыжеволосая женщина закричали. Вой, который до этого сидел с закрытыми глазами, швырнуло в спинку переднего сиденья. Потом его занесло в сторону, и он упал на пол.
Автобус врезался в опрокинутую, лежащую поперек дороги «Газель» и, издавая жуткий скрежет, протащил ее несколько метров.
- Мама-а-а! – орал мальчишка. Его мать визжала, ударившись и разбив в кровь лицо о затылок сына. Старушка хрипела, вытаращив расширившиеся от ужаса глаза – она лежала возле сиденья с неестественно вывернутой рукой.
Литвинов застонал и поднял голову от руля. Тут же почувствовал, как в шею вцепилось что-то холодное, жгучее, липкое…
Вой поднялся на ноги – в голове будто бил колокол – и увидел водителя, вокруг шеи которого обвилось черное щупальце. Секунда – и водителя выдрало из сиденья в лобовое окно, ударило в покореженный корпус «Газели» и швырнуло в сторону.
- Только не это! – выдавил Вой.
Стекло на заднем окне с хлопком разлетелось и в салон, корчась, как брошенный на сушу угорь, ворвался жгут. Женщина и ее сын продолжали кричать.
- Уходим! – заорал Вой, мельком заметив в окне возле деревьев огромные фиолетовые лепестки.
Жгут захлестнул сиденье в конце салона и выдрал из пола, затем бросил его и хлестко ударил по потолку, оставив вмятину в металле. Снаружи раздался рев. Со скрежетом перевернулась «Газель».
Вой схватил мальчишку, пробежал вперед, услышав, как завыла от боли старушка. Слева в окне мелькнул хлыст. Вой взревев, ударил ногой в полураскрытые после аварии двери – один створ с грохотом слетел с шарниров, освободив проход. «Только бы успеть!» - сквозь нарастающую панику проскочило в сознании. Вой вытолкнул мальчика наружу, повернулся и столкнулся с рыжеволосой – тяжело дыша, она отстранила его, проскользнула в проем, схватила сына и побежала.
В салон ворвался еще один жгут – как копье он пробил в дыру в стекле и закружился среди сидений. Старушка пыталась подняться, не прекращая выть от боли. В тот миг, когда к ней устремился Вой, черный хлыст обвился вокруг ее плеч и потащил. Она закричала, а потом старушка врезалась в стекло, разбив его. Вой слышал, как хрустнули ее кости и застонал от отчаяния.
Нужно было убираться. Он выскочил из автобуса и побежал, заметив, что не только «Газель» потерпела аварию. На шоссе и обочине находились помятая «Волга», красные «Жигули», лежащие на боку, и мотоцикл с коляской. Позади раздался скрежет металла. Вой увидел, как рыжеволосая, держа сына, мчится по шоссе, а потом заметил слева движение – из-за дорожной насыпи, на фоне гнилых деревьев, взметнулись фиолетовые лепестки. «Еще один!» - подумал он, и закричал:
- Беги направо! Направо! – Вой бросился в противоположную от бутона сторону, перепрыгнул насыпь и побежал вдоль дороги.
То ли женщина услышала его слова, то ли сама заметила опасность, но она побежала вправо, поднялась на насыпь, споткнулась и покатилась с пригорка. Вой подхватил перепуганного мальчика. Тяжело дыша, он выкрикнул:
- Я его понесу, а вы не отставайте!
Рыжеволосая быстро закивала.
И тут над насыпью, как вставшие в стойку кобры, взметнулись жгуты. Женщина вскрикнула.
- Бежим! – Вой, прижимая к себе мальчика, помчался в лес, через заросли высокой мокрой крапивы. Продрался через мелкую поросль, слыша, как женщина бежит следом. «Да что же это творится?! – подумал он. – Сколько же расплодилось этих адских цветов?» Они пробежали метров двести, и Вой решился оглянуться. Женщина едва его не сшибла.
Преследования не было.
- Кажется, спаслись, - прохрипел Вой и опустил мальчика на землю. Тот, всхлипывая, бросился к матери, у которой все же нашлись еще силы обнять сына. Она с шумом дышала, кровь на лице смешалась с грязью, руки тряслись.
- Спа… спасибо, вам, - выдавила она. – Сам Бог вас послал.
Вой хотел что-то ответить, но передумал и лишь пожал плечами. А потом поморщился, вспомнив, как щупальца выдернули несчастных старушку и водителя из автобуса. «Кошмар, который начал Черномор, продолжается».
- Что это было? – с дрожью в голосе спросила женщина. Она стояла на коленях, и мальчик тихо плакал, уткнувшись лицом ей в плечо.
- Я не знаю, - ответил Вой. – Но сегодня мне уже пришлось спасаться от этих жгутов.
- Так вот почему вы… - она не договорила.
Вой кивнул.
Со стороны шоссе донесся грохот и железный скрежет.
- Нам нужно идти, - проговорил он. – Тихая падь совсем рядом. Я понесу мальчика.
Женщина пригладила волосы сына.
- Его зовут Дениска. Меня – Рита.
- А меня – Семен, - Вой подумал, что женщина держится хорошо, учитывая обстоятельства. Но стресс, конечно же, придет, когда снизится адреналин в крови.
Она с трудом и неохотой оторвала руки сына от своей шеи и тихо сказала:
- Тебя дядя Семен понесет, хорошо?
Денис захлопал мокрыми глазами и кивнул. Его выпяченная нижняя губа дрожала. Вой взял мальчика на руки, подождал, пока поднялась Рита, и они двинулись через лес к городу.
Через некоторое время Вою отчаянно захотелось рассказать, что сегодня случилось в заповеднике. Поделиться хотя бы с посторонним человеком страшным знанием.
- Все эти фиолетовые бутоны и щупальца появились после того, как один идиот со своей компанией взорвал каменное дерево, - он произнес эти слова с нескрываемой злостью.
- Каменное дерево? – Рита на секунду остановилась и пошла дальше. – Я всегда верила, что каменное дерево – оберег. Но кому вообще пришло в голову…
- Черномору! – сказал Вой, будто выплюнул сгусток желчи. – Знаете такого?
- Кто ж в Тихой пади не знает Черномора? – Рита выглядела озадаченной. – Вроде бы хороший человек. Это ведь на его деньги построили церковь, и содержится собачий питомник. Я всегда была о нем хорошего мнения.
Вой невесело усмехнулся.
- О, да, он был еще тот артист!
- Был?
- Черномор и двое его помощников погибли, поплатились за свою глупость, - ровным голосом ответил Вой. – Щупальца утащили их в сердцевину цветка.
Некоторое время шли молча, а потом Рита спросила, ни к кому конкретно, в общем-то, не обращаясь:
- Что теперь будет?
Вой тяжело вздохнул.
- Я не знаю.
Скоро они вышли к гаражам, а через пять минут уже следовали по улице Мира. Ураган оставил в городе свой разрушительный след: вдоль дороги лежал поваленный тополь, чудом не задевший припаркованный рядом автомобиль. Возле парикмахерской в луже валялся синий рекламный щит. Везде были разбросаны обломанные ветви.
- Спасибо вам за все, Семен, - сказала Рита, когда они дошли до больницы. – Вам тоже не мешало бы в скорую…
- Позже, - с трудом улыбнулся Вой. – У меня собака целый день одна дома. А вы в скорой все расскажите. Вряд ли вам поверят, но полицию вызовут. А потом…
- Что потом? – с пылом спросила Рита.
Вой нахмурился.
- Я не знаю, но на вашем месте, я не выходил бы в ближайшее время из дома, - он потрепал мальчика по голове: - Пока, Дениска, ты храбрый пацан.
Мальчик хлюпнул носом и прижался к ногам матери. «Надеюсь, с ними все будет хорошо», - мысленно пожелал Вой, повернулся и зашагал в сторону своего дома.

Глава девятая. Вторжение


Эдик вышел из бытовки сторожа и направился к собачьим вольерам. Он улыбался, но улыбка была странная, словно нарисованная темно-синей краской на серой стянувшейся коже лица. Он слышал, как позади в бытовке хрипит бьющийся в конвульсиях пожилой сторож. Но через несколько секунд хрипы заглушил яростный лай собак. Эдик остановился, с хрустом в шейных позвонках покрутил головой, на его спине между ребер в сгустках темной слизи извивались блестящие нити.
Собаки, словно обезумев, носились по вольерам, надсадно лая, некоторые скулили, забившись в угол и дрожа всем телом.
Эдик открыл рот, из горла вырвалось утробное урчание, по нижней губе и подбородку потекла пузырящаяся жижа. Он прошел еще немного, зайдя в лужу, в которой отражались плывущие по небу тучи, и резко согнулся, будто получив удар в живот. Нити в спине издали чавкающий звук, извиваясь в слизистой массе, а потом начали вытягиваться. Эдик отрыгнул в лужу сгусток темной желчи. В глубине его черных глаз горели бледные огоньки. В следующее мгновение он задрожал, захрипел. Нити, как стрелы, метнулись в разные стороны. Пролетев сквозь сетки вольеров, они вонзались в тела собак, проникали под кожу. Собаки визжали, катались по земле и старались зубами вырвать нити.
Молодая крупная дворняга из крайнего вольера металась, обезумев от ужаса. Она бросалась на сетку, отпрыгивала, снова бросалась. Черная нить настигла ее в прыжке – обвилась вокруг шеи, швырнула на землю и вонзилась в ухо. Дворняга засучила лапами, из пасти потекла пена, глаза начали затягиваться темной пеленой.
Бультерьер, у которого не было одной лапы, вцепился челюстями в нить и, яростно рыча, замотал головой. Пасть и язык жгло, но он не ослаблял хватки. Сквозь сетку влетела еще одна нить. Бультерьер бросился в сторону, сбив миску с водой. А потом его швырнуло вверх, спину пронзила боль, брюхо стянуло. Он упал и, вспарывая когтями землю и вытаращив глаза, пополз. Из оскаленной пасти текла густая слюна. Через секунду пес коротко, по-щенячьи, взвизгнул, затрясся. Челюсти разжались, вывалился распухший окровавленный язык.
В соседнем вольере резко прервался отчаянный визг болонки, когда нить вонзилась ей в глаз. Собаки в дальних клетках надрывались от лая. Эдик, согнувшись, стоял в луже и медленно крутил головой, на напряженной шее пульсировали жилы. Он зашипел, раскрыв до предела рот, и в жижу на спине, как по команде, втянулись нити.
Эдик разогнулся, сплюнул густую слюну и направился к следующим вольерам. А из бытовки, шатаясь, вышел старик сторож. Одежда была в крови, щека разодрана. Как пьяный он проковылял несколько шагов, рухнул на колени и, задрав лицо вверх, издал звук похожий на рев и вой одновременно. Из блестящих черных глаз вдоль переносицы текла серая слизь. Кисти рук бешено тряслись, будто существуя отдельно от тела.
Тем временем Эдик снова согнулся, и нити метнулись к новым жертвам.
Повизгивающая от страха такса быстро рыла передними лапами землю, в попытке сделать подкоп, но нить обвилась вокруг ее длинного тела, вырвала из уже довольно глубокой ямы, и вонзилась в живот. Такса трепыхалась, дергая лапами, а потом ослабла, обмякла, жалобно скуля.
Старая слепая овчарка с белесыми глазами носилась по вольеру, чувствуя опасность, но, не понимая, откуда ее ждать. Нить вонзилась в бок, зазмеилась под шкурой среди ребер. С яростью овчарка вцепилась в нить, взметнула голову и выдрала из тела источник боли. Отскочила в конец вольера, рыча и скаля пасть. Она слышала, как визжат собаки вокруг, как скулят щенки в соседней клетке. А потом… сердце не выдержало. Она умерла мгновенно. Нить, которая неслась к ее голове, отпрянула, будто почувствовав, что от мертвой собаки больше нет толка.
Сторож поднялся, покрутил головой, осматриваясь, и пошел открывать вольеры. Эдик продвигался по питомнику, методично заражая собак. Иногда он морщился, словно испытывая боль, и шипел, как змея. Вокруг, рассекая воздух, свистели черные нити, в спине пузырилась слизь. Возле последних вольеров он тяжело задышал, жадно хватая ртом воздух. Ноги подкосились, и Эдик рухнул на бок. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, загребая грязь. Нити безвольно опустились на землю и начали выцветать, превращаясь в бледные, сонно шевелящиеся волокна. Внезапно Эдик поднял голову и издал вопль, полный мучительной боли, огоньки в глазах погасли, как свет уходящей в ночь электрички. Тело дернулось несколько раз и обмякло.
Старик прошел мимо мертвого Эдика, широко улыбнулся и заразил последних собак в питомнике. А из первых вольеров уже выходили трясущиеся псы с черными, как частички ночи, глазами.

Черномор высадил Кирилла возле полицейского участка и поехал дальше. Его лицо походило на каменную маску с черными дырами глазниц. Он вел автомобиль не спеша, вцепившись напряженными бледными пальцами в руль. На лобовом стекле мелькали тени от ветвей тополей, растущих вдоль проспекта. Мимо промчалась «скорая» и уголки губ Черномора подскочили вверх.
- Прекрасно, - прохрипел он, и свернул на улицу «Школьная». Проехал глубокую лужу – справа несколько человек живо обсуждали происшествие: упавшее на автобусную остановку дерево.
Через десять минут он выехал на узкую дорогу в пригороде, вдоль которой стояли фонари, будто позаимствованные у улиц Лондона середины девятнадцатого века. Это была идея Черномора установить на ведущей к особняку дороге фонари такого декора, чем он и гордился, считая себя человеком, не лишенным художественного вкуса. Но сейчас чудовищу за рулем полицейского автомобиля было плевать и на фонари, и на художественный вкус. Черномору казалось все его прошлое существование бессмысленным. Теперь же, он по-настоящему жил. Жил ради великой цели: очистить территорию для Красоты. Той Красоты, к которой он прикоснулся, и которая стала частью его самого. Ей тесно, всегда тесно, ей нужно пространство. Внутри чудовища все ликовало, несмотря на боль, пульсирующую в каждой клетке тела. «Боль – ничто», - думал он. Всего лишь мерзкое человеческое чувство. Скоро оно исчезнет, Красота позаботится об этом. Несомненно. Он подарит ей свое Королевство, со всеми подданными, а потом… целый мир.
- Прекрасно, - проговорил Черномор, и подумал, как будет счастлива Элла, когда тоже прикоснется к Красоте. О, да, он, как любящий отец сделает ее причастной к вселенскому чуду. Это ведь и есть истинное проявление добра, верно? Она станет свободной, свободной, свободной…
Голову пронзила жуткая боль. Черномор захрипел, нажав на тормоз, и начал трястись. Машина вильнула и остановилась, едва не врезавшись в фонарный столб.
«Свободной… - проносилось в сознании. – Свободной… Я дам ей территорию… Красота позаботится обо мне… позаботится!..»
Боль отхлынула, дрожь прошла.
Некоторое время Черномор сидел без движения, а потом вывел автомобиль на середину дороги и поехал дальше. Показались ворота особняка. Рядом с охранной будкой, выполненной в виде небольшого бревенчатого домика, стоял молодой охранник. Увидев полицейскую машину, он нахмурился, сделал глубокую затяжку и щелчком отправил сигарету в придорожные кусты.

Элла сидела возле окна, задумчиво смотрела на деревья за оградой. Позади, в центре комнаты валялись кусочки черного и белого картона – все, что осталось от репродукции картины Малевича. Элла старательно и безжалостно порезала ее ножницами, а тонкую металлическую рамку согнула и засунула в ящик тумбочки. «Мосты сожжены». Странная, но прекрасная частичка жизни стала прошлым. А что теперь? Элла задавала себе этот вопрос без отчаяния, но с тихой грустью. Она чувствовала какую-то старческую усталость, с долей смирения перед неприглядным будущим.
Она увидела, как к воротам подъехал полицейский автомобиль. Из него вышел… Отец?! Нет-нет, что-то не так! Не так! Сердце будто сжали ледяные плиты. В сознании промелькнули образы темных силуэтов, выходящих из леса Страны Чудес. Она наклонилась вперед, прильнув к окну, и ощущая, как свело от страха живот.

- Привет, дружок, - проговорил Черномор, надвигаясь на охранника. Тот пятился, вытаращив глаза, и мямля что-то нечленораздельное. Дойдя до бордюра дороги, он споткнулся, упал и пополз, отчаянно упираясь ногами в землю, и не отрывая взгляда от дыр на лице чудовища. А потом охранник закричал.
- Спокойно, парень. Спокойно. Это же я, неужели не узнал? – с наигранной обидой произнес Черномор. – Хозяина не узнаешь? Ай-я-яй! – он покачал головой. – Нехорошо это. Очень нехорошо, - внезапно его мозг пронзила боль, по лицу прошла судорога.
Охранник уперся спиной и затылком в стену будки и попытался подняться. Он больше не кричал, но дышал так, будто ему не хватало воздуха. Рука метнулась к кобуре под пиджаком…
Боль прошла столь же резко, как и началась. Черномор усмехнулся, верхняя губа нервно дернулась. Изо рта и глазниц черными струями вырвались нити, вмиг опутав голову охранника лоснящимся коконом.
Выстрел.
Пуля пробила Черномору легкое, но тот лишь дернулся, продолжая заражать жертву.
Еще выстрел. И еще…
Пули прошли мимо. Черномор выбросил вперед руку, схватил и с хрустом вывернул запястье охранника. Пистолет, описав в воздухе дугу, упал в цветочную клумбу.

Элла, дрожа всем телом, смотрела, как чудовище похожее на отца отошло от охранника, поднялось по маленькой лестнице в будку, и через несколько секунд створ ворот поехал на шарнирах, открываясь. Она сжала подлокотники инвалидной коляски до боли в суставах.
Чудовище вышло из будки и последовало по грунтовой дорожке в сторону дома. Элла видела дыры вместо глаз и ухмылку на лице псевдо отца.
- Боже! - прошептала она. У нее возникло чувство, что все происходящее не реально. То, что казалось удивительным, но все же приемлемым для Страны чудес, здесь, в нормальном мире, выглядело чуждо, неправильно. Морбест – чудовище, принявшее вид отца, явилось продолжить ее страдания. Она ощутила себя персонажем ночного кошмара.
Элла тряхнула головой, внезапно осознав, что чудовище идет в дом. А потом…
«Что стало с отцом?!» - вопрос врезался в разум, как таран в ворота осажденной крепости. Отец уехал днем вместе с Эльдаром. Боже, подумала она. Что произошло? Что?!
Элла быстро отъехала от окна и услышала, как внизу открылась дверь.
«Оно уже здесь!»
Девушка теперь знала, что чувствуют звери, загнанные в ловушку. «Проклятые ноги!» Она застонала от отчаяния. Что же желать? В доме еще находится Мария. Возможно, она сейчас в своей комнате. Нужно торопиться.
Элла подъехала и схватила со стола крошечную рацию – такая же была у Марии. Нажала на кнопку…
Снизу раздался полный ужаса женский крик, который резко прервался. Что-то тяжелое упало на пол. От лица Эллы отхлынула кровь. Рация щелкала, будто внутри сталкивалось множество металлических шариков.
«Оно убило Марию! Чудовище, уничтожившее Страну чудес, убило Марию! Теперь мой черед!»
- Нет, - Элла замотала головой. Совсем недавно ей не хотелось жить, но сейчас мысль о смерти ввергала ее в панику. Рация выпала из руки. Мысли путались. «Что делать?! - вопил разум. – Оружие! Нужно оружие!» Она вспомнила: в кабинете отца есть пистолет. В верхнем ящике письменного стола. Это оружие она хорошо знала, брала его всегда, когда они с Эльдаром ездили на стрельбище. Отец – «Боже, да что с ним?!» - сказал, что однажды подарит этот пистолет ей. Что сейчас делает морбест? Есть ли время добраться до кабинета? Нужна всего минута. Одна паршивая минута!
Она подъехала и открыла дверь – та предательски громко скрипнула, словно специально, чтобы привлечь внимание. Впереди находилась площадка с перилами, справа – полукруглая, ведущая вниз в гостиную лестница, слева – спальня отца, а далее кабинет. «Хорошо, что двери в доме не запирались на ключ», - подумала девушка. Гостиная внизу была погружена в полумрак. До ушей Эллы донеслись чавкающие звуки, а потом – хрипы.
Она покатила коляску по площадке, держась возле стены. «Чудовище внизу что-то делает с Марией! Боже, Боже, Боже!..» Колеса бесшумно ехали по ковровой дорожке. Элла миновала дверь спальни. Ее подмывало повернуть голову и вглядеться сквозь балясины в сумрак гостиной…
«Что там происходит?»
…но боялась, что от увиденного потеряет самообладание.
- Элла, - услышала она хриплый голос, совершенно не похожий на голос отца. – Нам нужно поговорить, дочка.
Что-то зачавкало, затем раздались звуки похожие на шелест листвы. Элла почувствовала явственный запах гнилых фруктов. «Запах гибели Страны чудес». Она подъехала к кабинету, повернула дверную ручку…
- Мы поговорим по-семейному, - голос звучал уже ближе. – Поговорим, как отец и дочь. А потом я сделаю тебе подарок…
Она открыла дверь и торопливо въехала в кабинет.
- Скоро ты будешь счастлива, дочка. Да, дорогая, все беды останутся в прошлом. Я обещаю.
Коляску занесло назад, и Элла тихо вскрикнула, испугавшись, что упадет. Но обошлось. Чувствуя, как от затылка вниз по спине бегут мурашки, она объехала массивный стол орехового дерева и резко открыла ящик. Пистолет лежал поверх стопки бумаг. Рядом – обойма. Элла схватила ее и уже потянулась к пистолету…
«Чертова обойма пуста!»
Внутри что-то оборвалось. Она мысленно взвыла. Кто-то наверху лишил ее последнего шанса. С гневом схватила бесполезный пистолет, слыша шаги на лестнице. «Как же хочется жить! Даже с этими никчемными ногами!» - эта мысль прибавила злости. Нет, морбесту она так просто не достанется! Кинет в него пистолет, потом тяжелую пепельницу, настольную лампу… а еще есть зубы! Нервы напряглись до предела, разум – ясен, как никогда.
Чудовище приближалось к кабинету. Элла слышала тяжелую поступь.
«Сейчас оно появится!» - подумала она, затаив дыхание.
Но звук шагов прекратился. Возникла давящая тишина. А потом хриплый голос произнес:
- Я знаю, что ты пережила, девочка, - она слышала в голосе морбеста тоску. Такое человеческое, близкое ей чувство. – Сколько лишений… никто этого не заслуживает, а тем более ты. Жизнь такая несправедливая штука. Но все наладится, поверь. Выход есть, - голос стал походить на шелест листвы. – Выход есть, девочка. Скоро ты будешь счастлива и познаешь силу истинной Красоты. Я помогу тебе.
И снова тишина надавила на разум Эллы. Девушка сидела и всматривалась в полумрак за дверным проемом, ожидая, что морбест вот-вот войдет в кабинет. А затем она услышала то, что заставило ее сердце сжаться:
- Там седые туманы и темные леса. Там вечная луна освещает землю призрачным светом. Ветер колышет океаны трав, а воздух пропитан запахами осени, - чудовище проговаривало слова медленно, монотонно. – Там в глухих чащобах живут чудесные звери…
- Замолчи! – выкрикнула Элла, чувствуя, как щиплет глаза от слез. Ей было невыносимо слышать волшебное заклинание от того, кто причастен к гибели Страны чудес.
- Хорошо, - согласился голос. – Как скажешь, девочка. Я не хочу причинять тебе боль. Мир твоих грез не погиб, он стал иным. Он стал лучше. Нужно только разглядеть Красоту, принять ее. Скоро ты все поймешь.
- Нет! – Элла тряхнула головой.
- Страданий больше не будет.
- Нет!
- Все хорошо. Ты не должна бояться.
- Будь ты проклят!
- Боли не будет.
Элла увидела, как в дверном проеме возник черный силуэт. Чудовище медленно приближалось. Вот его лицо попало в узкую полосу тусклого света из окна. Взгляд девушки приковал шевелящийся мрак в глазницах псевдо отца. Ей казалось, что она смотрит в самые темные глубины Ада. Внутри все похолодело, тело, будто сковало льдом.

Если бы не ЕГО реакция ягуара. Думаю, так лучше, ведь ягуара там не было?

Сухо, как в сводке происшествий, не художественно. Фамилию можно было и потом дать. Или не давать вообще - смысл, если его на второй строчке убивают? Просто: водитель автобуса...

Сами представьте, как можно так говорить после бегства и спасения от смерти? Ну, неестественная же речь! Для авторской речи - нормально, но не для прямой речи.

А от живых какой толк? Непонятно, зачем нити убивали? Ради жизненной силы или удовольствия - пока неясно. И такие слова вносят еще большие непонятки. Упоминалось некое заражение, но пока неясно, что оно такое...

В принципе, это лишнее. Саспенс у вас и так неплох.

Вторая запятая не нужна.
В целом хорошо, особенно описания - это ваша сильная сторона, только надо стараться избегать избитых шаблонов и штампов: глубины Ада, будто сковало льдом, последний шанс... и тому подобных, экшен тоже хорош, диалоги послабее.
Удачи.

Ягуар - это второе "я" Эльдара. Это вроде психического расстройства. По крайней мере, сам Эльдар думает, что именно реакция ягуара порой спасает ему жизнь.


Согласен, исправлю.


Мертвых невозможно в чудовищ превратить. Морбесты не убивают, они делают из людей и животных таких же монстров, как и они. Вон, старик сторож в питомнике уже превратился.


Согласен, буду обращать на это внимание.

Спасибо большое Monk! Полезные замечания. Все учту.

Я это понял сразу, тем не менее, мне предложение все же кажется неправильным. Ну, как хотите.

Анна сидела в кресле с закрытыми глазами и прижимала к себе приемник, словно мать младенца. Как же ей хотелось снова услышать голос сына. Она помнила ту бессмыслицу, что он сказал: «Беги из города! Они уже здесь! Морбесты…» Странные слова, похожие на предупреждение. Анна испытывала одновременно и смятение и радость. Прошлое вернулось, вот только у него ощущался привкус тревоги. Ну, ничего, думала Анна. Все еще наладится. Она заслужила то, чтобы серая жизненная полоса сменилась чем-то светлым, радостным. Без сомнения – заслужила.
Она улыбнулась и нежно погладила приемник. Сейчас он для нее был самой ценной вещью на свете. Даже не вещью, а чем-то одушевленным, сосредоточием духовной силы. Поиски полезных вещичек в мусорных контейнерах оказались не напрасны. Она нашла чудо, частичку волшебства.
Анна услышала вой сирены скорой помощи. Неприятный звук, заставивший ее поморщиться. У кого-то случилась беда - сердце прихватило или во время бури кто-то пострадал. Она посочувствовала этому неизвестному человеку и подумала, что давно никому не сочувствовала, если только самой себе. Возможно, теперь и гнев останется в прошлом.
Она вспомнила сегодняшний инцидент с Анфисой и испытала неловкость. Подумалось, что если бы соседка оскорбила ее сейчас, то она смогла бы сдержаться. Анна представила, с какой яростью налетела на Анфису. Настоящая фурия. Хоть соседка этого и не заслуживает, но при случае можно все-таки извиниться, перешагнуть через себя, бросить вызов гневу, этому чудовищу, живущему в сознании и только и ждущего удобного момента, чтобы показать свой оскал. Сколько горя он ей принес! Она вспомнила тот случай в школе, когда ударила ученика. Будь у нее в тот момент какое-нибудь оружие, могла ведь и прибить того малолетнего поддонка. Гнев ослепил, затуманил разум. Ладонь от пощечины потом горела, будто ее ошпарили кипятком, а испуганный, но не утративший доли дерзости взгляд мальчишки еще долго стоял перед глазами. А хуже всего то, что не было раскаяния. После того, как ее со скандалом выгнали с работы, она мечтала о том, чтобы с мальчишкой, его высокомерным папашей и с истеричным директором школы произошел какой-нибудь несчастный случай. Казалось, это было бы справедливо.
С улицы донесся еще один звук, заставивший Анну вздрогнуть и открыть глаза: пронзительный женский крик. Она нахмурилась, поднялась с кресла и подошла к окну, не выпуская из рук приемник.
Хватило мимолетного взгляда, чтобы понять: во дворе творилось что-то неладное! Голый по пояс мужчина прижимал к стволу дерева девушку. Та кричала и пыталась вырваться. Рядом, возле скамейки лежала и дергалась в припадке старушка, ее рот был широко открыт, а руки и ноги тряслись, будто через тело проходил электрический ток. А потом Анна с изумлением увидела двух полицейских. Один безучастно наблюдал за мужчиной и девушкой, другой же направлялся к подъезду соседнего дома. Через двор стремительно промчалась крупная взлохмаченная собака. Вдалеке раздался приглушенный расстоянием визг тормозов и глухой удар.
- Да что же это такое происходит, Артемка? – прошептала Анна. Она была испугана и озадачена. Почему полицейский стоит, как истукан и не пытается оттащить того типа от девушки?
Тем временем старушка перестала дергаться и, как ни в чем ни бывало, поднялась на ноги и покрутила головой, осматриваясь. А мужчина отпустил девушку – та упала на землю и затряслась. Ее тело выгнулось дугой, будто от мучительной боли. «Что этот урод с ней сделал?!» - подумала Анна. На мгновение ей показалось, что все происходящее, это какой-то безумный спектакль.
Старушка довольно резво для своего возраста зашагала через двор. Внезапно она остановилась и ее стошнило. Седые волосы были растрепаны, серый плащ блестел от грязи.
Анне пришла в голову мысль, что полицейские не настоящие. Это хоть как-то оправдывало их безучастность. А если так, то нужно позвонить и вызвать наряд нормальных служителей закона. Пускай приезжают и разбираются. Заодно можно вызвать и скорую.
Она прошла в прихожую, сняла трубку со старомодного черного телефона и, держа приемник под мышкой, набрала номер полиции. Из трубки доносилось слабое потрескивание, никаких гудков.
- Что за черт! – Анна нервно нажала несколько раз на клавишу телефона, но треск не прекратился.
Впервые пожалев, что у нее нет сотового, повесила трубку и вернулась в комнату, к окну, подумав, что ни она одна была свидетельницей происшедших во дворе событий. Крик девушки наверняка слышали многие и, без сомнения, позвонили и в полицию и в скорую.
Старушки и полуголого мужчины во дворе уже не было. Девушка лежала возле дерева и тряслась. Анна увидела, как из ее рта течет пена. Полицейский стоял, склонив голову к плечу, и, казалось, к чему-то прислушивался. Но вот что-то привлекло его внимание. Он повернулся.
Во двор въехала белая «Газель». На мгновение Анну ослепил отблеск вечернего солнца, отразившийся от лобового стекла. Автомобиль быстро проехал вдоль дома и резко затормозил у дальнего подъезда, едва не столкнувшись с припаркованной «Ладой». Водитель – парень в джинсах и синей футболке – выскочил из «Газели» и побежал к полицейскому, что-то крича и отчаянно жестикулируя. «Не подходи к нему!» - мысленно сказала Анна, прильнув к окну и до боли в костяшках, стиснув приемник.
Водитель увидел девушку, которая корчилась возле дерева, и остановился. Он переводил взгляд с нее на полицейского, видимо, растерявшись. А потом Анна вздрогнула, когда в доме напротив, на втором этаже разбилось стекло, осколки посыпались вниз, а в оконном проеме мелькнул темный силуэт. Водитель что-то крикнул и кивнул в сторону девушки. Полицейский всплеснул руками и направился к нему.
- Беги, дурак! – прошептала Анна. У нее мелькнула мысль открыть окно и заорать эти слова во все горло, но страх привлечь к себе внимание остановил ее. «Почему не едет полиция?! – с отчаянием подумала она. – Неужели никто не удосужился позвонить? А может, телефоны ни у кого не работают? Да что же это происходит?!»
В следующее мгновение у нее перехватило дыхание. Она увидела, как изо рта лжеполицейского вылетело что-то, похожее на блестящие струи черной жидкости. Водитель отшатнулся, выставив перед собой руки…
Анна зажмурилась. Она не желала этого видеть. К горлу подступила тошнота. В сознании возникли давешние слова сына: «Беги из города! Они уже здесь!» Артемка знал, что произойдет что-то страшное. Он предупреждал! По телу пробежала дрожь. Появилась уверенность, что во всем городе творится неладное, и она стала свидетельницей лишь крошечного эпизода всеобщего кошмара.
Она отпрянула от окна и резко задернула шторы. Нужно сидеть тихо, никому дверь не открывать, больше не подходить к окну и тогда все обойдется. Анна стояла без движения, затаив дыхание. В тусклом, проникающем сквозь занавески свете, ее лицо походило на каменную маску.
- Все будет хорошо, Артемка, - прошептала она, но в голосе не было уверенности.
Анна ощутила ладонями легкую вибрацию в приемнике и вздрогнула. Из динамика донесся тихий шорох, будто вдалеке волны накатывали на берег, ворочая гальку.
- Ну же, скажи что-нибудь? – руки Анны задрожали. Она поднесла приемник к уху, прикрыла глаза и вслушалась в шорох. – Пожалуйста, скажи что-нибудь… пожалуйста.
Ей показалось, что слышит слабый детский голос, но потом поняла: она обманывает саму себя. Ну, ничего, рано или поздно чудо снова произойдет. Возможно, Артемка даже укажет, что делать в сложившейся ситуации.
Вибрация и шорох прекратились, но она не спешила отнимать приемник от уха. С улицы донесся полный боли пронзительный женский крик, а затем – звуки похожие на далекие выстрелы.
«Здесь я в безопасности, - постаралась успокоить себя Анна. – Буду сидеть тише воды, ниже травы. Здесь я в безопасности. В безопасности…»

Бах! Бах!
Тьму за дверным проемом озарили вспышки. Элла вскрикнула. Черномор взревел и резко повернулся.
Бах!
Часть перил на площадке разлетелась в щепки. Пуля задела голову Черномора, разорвав ухо и раздробив скулу. Он отпрянул внутрь кабинета, а потом, как огромная жаба, запрыгнул на стол, сбив лампу.
Элла закричала и, что есть силы, швырнула в него пистолет. Она слышала быстрый топот ног на лестнице. Челюсть чудовища с хрустом хрящей поползла вниз, из глотки вырвался глубинный животный рев. Девушка толкнула коляску прочь от стола – рывок оказался слишком сильным, она опрокинулась на пол, ударившись плечом о тумбочку.
В кабинет вбежал Эльдар. Ему хватило секунды, чтобы сориентироваться. Рука с пистолетом метнулась в сторону Черномора, но тот, оттолкнувшись от стола, прыгнул в окно. Выстрел, звон стекла, и треск рамы раздались одновременно. Сорванные занавески упали на подоконник. Через несколько мгновений с улицы донесся полный ярости хриплый крик, похожий на гомон вороньей стаи.
Эльдар бросился к Элле. Девушка смотрела на него так, будто видела ангела, сошедшего с небес. Он взял ее на руки, кинул встревоженный взгляд на разбитое окно и двинулся из кабинета.
Элла находилась в шоке. Она дрожала и все еще не могла поверить, что чудовище сбежало. Смерть была так близко! «Опасность не миновала! – пронеслось в сознании. – Морбест не отпустит нас!»
Эльдар сошел по лестнице. Из глубины сумрачной гостиной послышался стон. Элла подумала, что Мария еще жива, а если так, то ей требуется помощь. В следующее мгновение перед ними возник черный силуэт. Эльдар остановился.
Мария стояла, сгорбившись, как древняя старуха. Она исподлобья смотрела на Эльдара и Эллу сквозь растрепавшиеся, падавшие на лицо волосы. Ее руки мелко дрожали, горло испещряло множество круглых ранок, верх светлого платья блестел от темной слизи. Внезапно, взгляд ее черных глаз растерянно заметался.
- Бегите! – с болью в голосе выкрикнула она. – Спасайтесь! – Мария сделала несколько порывистых вздохов и издала стон, наполненный такой мукой, что Элла внутренне застонала сама.
Эльдар на приличном расстоянии обошел сиделку, не спуская с нее глаз. В правой руке он сжимал пистолет, готовый пустить его в ход в любую секунду. Стрелять с девушкой на руках было неудобно, но думать об удобстве в таких обстоятельствах не приходилось.
- Мария, - сказала Элла. – Пойдем с нами.
Сиделка покачала головой, а потом внутри нее что-то заурчало, живот вздулся, но через секунду снова стал нормальным. Не говоря ни слова, она пошла вверх по лестнице, опираясь трясущейся рукой о перила.
- Мы позовем помощь! – крикнула Элла, когда Эльдар уже выходил из дома. «Потерпи, Мария, - подумала она. – Скоро здесь будет и полицая, и медики, и вся королевская рать». Впрочем, она не забывала, что морбест, принявший облик отца, находился где-то неподалеку.
Эльдар спустился по мраморным ступеням и направился к своему «Ауди» Он смотрел по сторонам, как и Элла, опасаясь, что Черномор не даст им так легко уйти.
Но до машины дошли без проблем.
И уже когда Эльдар изловчился и открыл дверь, усадил девушку на переднее сиденье и начал обходить «Ауди», чтобы занять свое место за рулем… ворота поехали на шарнирах, закрываясь.

Мария чувствовала жгучий холод. Он сворачивал внутренности в тугой глубок, наполненный болю. Но хуже было то, что творилось с рассудком. В мозг будто заползла склизкая змея, и теперь ворочалась там, подавляя волю и проникая все глубже и глубже. Она заражала разум, предлагала не сопротивляться и впустить что-то древнее, темное и мерзкое.
- Господь простит меня, - морщась от боли, прошептала Мария. Она поднималась по лестнице на чердак. – Дьявол не получит мою душу… нет-нет, не получит.
Как же было трудно сопротивляться. Ледяная скользкая тьма накатывала волнами, стараясь пробить последние барьеры в сознании. «Я долго не выдержу. Змей слишком силен. Господь простит меня…»
Теряя силы, Мария прошла по чердачному помещению, отворила люк на крышу и, едва не крича от телесных и душевных мучений, выбралась наружу. «Бог простит. Он милостив. Он видит, что у меня нет другого выхода!»
Она подошла к краю крыши, поднялась на парапет. Сопротивляться тьме уже не было мочи. «Главное не медлить, не то змей пожрет душу!..»
Расправив руки, словно крылья, Мария зажмурилась и подалась вперед…
«Господь простит меня! Господь…»

- Проклятье! – прошипел Эльдар. Быстрым шагом он пошел к будке охранника. Держа перед собой пистолет, проскользнул в дверной проем. Справа заметил движение, мгновенно направил оружие и нажал на спусковой крючок…
Пуля попала в плечо охранника, но тот будто бы и не заметил боли. Он сделал глубокий шумный вдох, а на выдохе из его рта вылетели нити.
Реакция ягуара не подвела – Эльдар пригнулся и бросился в сторону. Нити пролетели там, где мгновение назад была его голова, и с влажным чавканьем врезались в стену. Он выстрелил. Пуля пробила дыру чуть выше левой брови охранника – тот рухнул на пол, как подкошенный. Нити начали втягиваться в его рот, но вдруг обмякли и замерли.
Эльдар сглотнул сгустившуюся в горле слюну, глядя, как чудовище, бывшее совсем недавно парнем по имени Андрей, бьется в предсмертной агонии.
Он вынул из подсумка на поясе обойму и вставил в пистолет. Потом, удерживая кнопку на пульте возле окна, открыл ворота.
Элла с облегчением выдохнула, когда из будки вышел Эльдар. Его лицо было бледным и сосредоточенным. Он подбежал к машине, сел на водительское сиденье и завел двигатель.
- Все, убираемся отсюда! - в его голосе сквозили нервные нотки.
Элла кивнула и посмотрела в сторону сада. Ей показалось, что среди деревьев промелькнула тень. Но теперь все было спокойно. Верно, почудилось. Она перевела взгляд на свои дрожащие руки и сжала ладони в кулаки.
Эльдар вывел «Ауди» за ворота и объехал полицейский автомобиль. «Неужели обошлось?!» - подумал он, чувствуя, как ягуар внутри втягивает когти. В голове роились десятки вопросов, которые обобщались одним: какого дьявола происходит? Не зря ягуар беспокоился. Зверь и в этот раз не подвел. Эльдар посмотрел в зеркало заднего вида на удаляющийся особняк. Черномор где-то там. Он не погиб, после того как жгуты утащили его в сердцевину цветка. Не погиб! Более того, он стал… а кем стал Черномор?!
Будто прочитав его мысли, Элла тихо произнесла:
- Это не мой отец. Отец мертв, - она вытерла пальцами выступившие слезы.
Эльдар нахмурился и искоса взглянул на девушку. До него вдруг дошло, что именно из-за нее он сунулся в особняк и рисковал жизнью. Наперекор ягуару, который предпочитал избегать опасных ситуаций. Это из-за зверя вышла заминка – еще немного и Эллу не удалось бы спасти. Увы, порой осторожность ягуара граничила с трусостью. «Инстинкт самосохранения», - подумал Эльдар. Красивое сочетание слов, которым прикрываются пугливые особи. Он вспомнил, как стоял в тени деревьев и смотрел на выходящего из полицейской машины Черномора. А потом с ужасом наблюдал, как тот расправился с охранником. Ягуар вопил: «Беги!» Разумный вариант. Зверь всегда мыслил четко и категорично. Эльдар едва не послушался его, ведь никогда не претендовал на звание героя. «Черт возьми, там девчонка-калека, которая для меня как сестра!» - эта мысль поколебала чашу на весах сомнений. Пару минут он еще стоял в подлеске, чувствуя, как неумолимо уходит время. А потом подавил голос ягуара и побежал в особняк.
- Ты спас меня, - проговорила Элла, опустив глаза. Ей было трудно говорить из-за скопившейся в горле горечи. – Я… я не знаю, что… - она поморщилась, стараясь подавить рвущиеся из груди всхлипы.
- Теперь все позади, - сказал Эльдар. – Главное, мы спаслись. Сейчас приедем ко мне, вызовем полицию в особняк.
Элла кивнула. Она вспомнила шевелящуюся тьму в глазах морбеста, и ощутила тошнотворную пустоту в желудке. «Сегодня день потерь!» - эта мысль надавила на сознание тяжестью надгробной плиты. Страна Чудес, Отец – их больше нет. Элла почувствовала, как зарождается злость – спасительная преграда от сумасшествия. Неожиданно захотелось попросить Эльдара вернуться в особняк и встретиться с врагом лицом к лицу. У них ведь есть оружие! Проклятый морбест смертен, его можно убить, отомстить за все – за никчемные ноги, за Страну Чудес, за Отца!.. Она стиснула зубы и тяжело задышала. Потом взглянула на Эльдара и подумала, что было бы не честно просить его вернуться. Он и так много для нее сделал. Ни один человек не сделал бы больше. «Время на месть еще будет!» - Элла удивилась, насколько уверенно прозвучала в сознании эта мысль.
Эльдар тяжело вздохнул.
- Я пытался отговорить твоего отца взрывать каменное дерево, но ты ведь знаешь: если ему в голову что-то взбредет – не отступит.
- Дерево? – озадаченно спросила Элла.
- Да, тот окаменевший дуб в заповеднике. Я сразу сказал: это плохая идея. Вот только Черномор не слушал ни меня, ни Воя. В общем… когда дерево взорвали, появился огромный цветок…
- Фиолетовый, - перебила его Элла, – похожий на морскую звезду.
Эльдар ошарашено посмотрел на девушку.
- Откуда тебе это известно?
- Я… трудно объяснить, - она никому и ни когда не рассказывала о Стране Чудес. Это было настолько личным знанием, что сама мысль о том, чтобы поделиться им с кем-то, казалась кощунственной. Но теперь все изменилось. Тайна потеряла смысл. Впрочем, рассказ о Запределье прозвучал бы для Эльдара, как бред. Лучше пока все упростить. – Этот цветок я видела во сне, - сказала она.
- Вот как? Хм… Получается у тебя был вещий сон? Я слышал о таком.
- Расскажи, что было дальше?
Эльдар пригладил всклокоченные волосы, бросил взгляд в зеркало заднего вида и продолжил:
- Из цветка вылетели черные жгуты. Они… дьявол, они были быстры, как молнии! Схватили твоего отца, Эдика, Кирилла и утащили… я не знаю, куда они их утащили. В какой-то темный туман в середине цветка. Все произошло за секунды. Сам я чудом спася. Думал, что твой отец и остальные погибли. А что мне оставалось думать?
- Отец стал чудовищем, - задумчиво проговорила Элла.
- Да, но где он был?
- В ином мире.
От слов девушки Эльдар вздрогнул, будто на него повеяло холодом. Элла так уверенно это произнесла, словно точно знала, о чем говорит. Она всегда была немного странной, и Эльдар уважал эту странность, но сейчас… не повредился ли у нее рассудок, после того, что довелось пережить?
- Иной мир, - тихо повторил он и почувствовал, как ягуар снова напрягается, будто готовясь к прыжку.
Они выехали с «Дороги Английских фонарей» на улицу «Победы». Проехали мимо рыночной площади…
Из-за поворота вылетел синий микроавтобус. Эльдар увидел, каким ужасом перекошено лицо водителя. Раздался визг тормозов. Микроавтобус занесло – он рухнул на бок и, высекая искры, с жутким скрежетом, протащился метров двадцать, пока не врезался в припаркованный у обочины «Москвич».
Эльдар вывернул руль, нажал на тормоз.
- Вот черт!
А потом они с Эллой увидели, как из окон автобуса вырвалось множество извивающихся нитей. Кто-то из пассажиров попытался выбраться – показалась окровавленная рука, затем голова, - но нити, с неумолимостью злого рока, утащили его вглубь салона.
- Смотри! – сдавленным голосом сказала Элла, указав пальцем вправо.
Эльдар повернул голову и увидел то, что вызвало в нем настоящий ужас. Ягуар внутри яростно зашипел…
На бегущих возле пятиэтажки трех человек, налетела свора собак. Псы сбили людей с ног. Из вспененных пастей, глаз, ушей выскальзывали нити, пронзая плоть своих жертв.
Эльдар и Элла увидели огромную грязную дворнягу, которая мчалась в их сторону. А из микроавтобуса, тем временем, вылезала жирная ухмыляющаяся женщина в разорванном платье. В ее покрытых слизью волосах блестели осколки стекла.




Эльдар нажал на газ в тот момент, когда огромный грязный пес прыгнул на капот. «Ауди» рванула вперед. Элла вскрикнула. Морда собаки, с оскаленной пастью, врезалась в лобовое стекло, когти заскребли по металлу.
- Вот черт! – выкрикнул Эльдар и крутанул руль.
Пес слетел с капота, кувыркнулся несколько раз по мокрому асфальту, тут же вскочил и зашипел – из вспененной пасти вырвались десятки черных нитей. «Ауди», набирая скорость, промчалась по луже, обдав брызгами жирную женщину, которая вылезла из перевернутой «Газели».
- Гони! Гони! – проскулила Элла. Она оглянулась и увидела, как нити втянулись в пасть пса – он тряхнул головой и бросился вдогонку, шкура на правом боку была содрана до мяса, слипшаяся шерсть на холке стояла дыбом, глаза блестели черными маслянистыми каплями.
Стиснув зубы, Эльдар бросил взгляд в зеркало заднего вида и подумал, что самый ужасный его кошмар стал реальностью. Ягуар внутри нервно урчал.
От своры возле пятиэтажки отделились три собаки и помчались наперерез «Ауди», последним бежал бультерьер, у которого не было одной лапы. У Эльдара тяжело застучало в висках, на лбу и переносице выступили крупные капли пота. «Будь все проклято!» - мысленно закричал он, чувствуя, что нервное напряжение почти достигло предела. Ну почему именно собаки?! Откуда только взялись эти паскудные твари?!
В следующий миг он охнул, увидев впереди ползущего по дороге мальчишку в разодранном джинсовом комбинезоне – его руки упирались в мокрый асфальт и подтягивали тело, губы кривились в жутком подобии улыбки, по подбородку текла темная жижа. Эльдар вывернул руль, объезжая маленькое чудовище, в салоне запахло жженой резиной. Машину вынесло на тротуар. Элла онемевшими пальцами вцепилась в ремень безопасности. Она успела заметить раздавленные ноги мальчишки, в открытых ранах которых, среди черной слизи белели обломки костей.
Эльдар, сбив мусорную урну, снова вывел машину на дорогу. Слева мелькнула тень. «Проклятые псы догнали!» Он бросил взгляд на бегущих возле «Ауди» собак.
- Они от нас не отстанут!
Элла повернула к нему бледное лицо. Перед глазами девушки все еще стояло страшное зрелище раздавленных ног мальчика – морбеста. Сейчас она чувствовала себя той маленькой перепуганной девочкой, которая верила, что под ее кроватью по ночам появляется чудовище.
Один из псов – серый кобель с исцарапанной мордой – обогнал «Ауди», развернулся, скользнув мощными лапами по грязи у края дороги и едва не упав. Черный язык заметался в пасти, а потом вмиг вытянулся, превращаясь в подобие гибкого копья – он ударил в лобовое стекло, оставив сеть трещин.
- Ах, ты, падла! – Эльдар направил машину на пса и через мгновение скорее почувствовал, а не услышал хруст костей под колесами. «Ауди» подбросило. На короткий миг в глазах Эльдара мелькнуло торжество – одной тварью меньше! К ягуару возвращалось самообладание и воинственный настрой. Элла взвизгнула, ощутив, как ремень безопасности больно стянул грудь.
Несмотря на гибель собрата, остальные псы не собирались отступать, лишь бультерьер, оставшись далеко позади, остановился, принюхался и заковылял в сторону дворов.
Эльдар увидел микроавтобус, который стоял у обочины дороги. Появилась идея.
- Держись! – сказал он Элле, и в тот момент, когда машина и собаки почти поравнялись с микроавтобусом, крутанул руль. «Ауди» резко ушла влево. Лязгнул металл, одного из псов закрутило между машинами, ломая и выворачивая кости, сдирая мясо. Губы Эльдара сложились в хищную улыбку. Он вжал педаль газа, но через несколько секунд скорость пришлось сбавить – дорога делала поворот.
- Они отстали! – воскликнула Элла. Она перевела возбужденный взгляд с зеркала заднего вида на Эльдара. – Отстали!
- Ух! – выдохнул он и тряхнул головой. Через минуту он с пылом сказал: – К черту этот город! Мы убираемся отсюда!
- Убираемся?
Эльдар посмотрел на девушку, как на умственно отсталого ребенка.
- А ты хочешь остаться? Еще час назад в городе все было спокойно, а теперь это Ад какой-то! Я, лично, еще жить хочу, и оставаться здесь не собираюсь!
Он объехал лежащую на дороге обломанную ветку.
- Гляди, - Элла указала на здание аптеки, в широкую витрину которой въехала машина скорой помощи.
- Вот об этом я и говорю, - Эльдар поморщился. – Чертовщина какая-то творится.
Впереди дорогу перебежали мужчина и женщина. Увидев приближающуюся «Ауди», женщина замахала руками.
- Мы должны их подобрать, - твердо сказала Элла.
Теперь руками махал и мужчина. Он выскочил на дорогу и что-то кричал. Эльдар, прибавив скорость, проехал мимо.
- Ты что?! – воскликнула Элла. Она оглянулась и увидела, как мужчина со злостью плюнул себе под ноги. А потом он и его спутница снова побежали и через несколько секунд скрылись в подворотне. – Ты почему не подобрал их? – в ее глазах вспыхнул гнев.
- Сама подумай, - буркнул Эльдар.
- О чем? Им же помощь была нужна!
Он ударил ладонями по рулю.
- Да что ж это такое? Она мне еще высказывать будет… А вдруг это ловушка? Ты об этом не подумала? Что если они, как те псы, или как твой отец?
Элла заерзала на сиденье.
- Это не так, - глядя исподлобья на паутину трещин на лобовом стекле, сказала она.
- Ты в этом уверена? Я вот – нет! Мне больше не хочется рисковать. Хватит. Целый день только и делаю, что жизнь рискую, - он свернул на улицу «Победы».
Справа из ресторана «Звездочка» выбегали люди. Раздались звуки выстрелов. Кто-то кричал. По дороге на бешеной скорости промчался мотоцикл – водитель был без шлема, его длинные черные волосы развевались, как пиратский стяг.
- Прости, наверное, ты прав, - проговорила Элла, а сама подумала, что остановиться все-таки следовало. Те мужчина и женщина не были морбестами. Она успела заметить их глаза – глаза испуганных людей.
- Бензина нам до Серпухова хватит, - размышлял Эльдар. – Там у меня один знакомый живет, у него пока остановимся. Через час, думаю, будем на месте.
Элла кивнула, глядя в окно на бегущего по тротуару и испуганно озирающегося парня в джинсах и черной футболке с надписью «AC/DC». А потом она увидела впереди полицейского, и ее сердце екнуло: что-то с этим человеком было не так. Он шел, сгорбившись, руки, как плети, свисали вдоль тела, а пальцы шевелились, будто лапки паука. Парень заметил полицейского и тоже видимо заподозрил неладное, так как резко повернул вправо и скрылся в проеме между домами.
- Что теперь станет с городом, с людьми? – тихо произнесла Элла.
Эльдар вздохнул.
- Думаю, скоро прибудет спецназ. Черт, возможно, войска введут. Кто знает, может, прямо сейчас сюда направляются ребята на БТРах и вертолетах.
- Все это похоже на фильм ужасов, - мрачно заметила Элла. – Я любила смотреть такие фильмы: кровь, сотни жертв, монстры, - она покачала головой и опустила взгляд на свои никчемные ноги. – Мерзость!
- Мерзость, - повторил Эльдар и вдруг заметил впереди то, что заставило его нажать на тормоз.
- Что случилось? – настороженно спросила Элла.
Несколько секунд он сидел молча, нервно барабаня пальцами по рулю, а потом сказал:
- Я сейчас вернусь.
- Ты куда собрался?!
- Я быстро, - он открыл дверцу, вышел из машины и осмотрелся. Людей поблизости не было. Эльдар подбежал к тротуару и посмотрел вверх. Там на ветке тополя сидела рыжая кошка. Он поднял руки и жестом ладоней поманил зверька:
- Иди сюда. Ну же, давай!
Кошка мяукнула. У нее были красивые изумрудного цвета глаза и густая чистая шерстка. Элла с изумлением смотрела из машины на Эльдара, все еще не понимая, что тот задумал.
- Да спускайся же! – нетерпеливо сказал он. – Здесь не безопасно!
Кошка будто поняла его. Она прошла по ветке и, цепляясь когтями за кору, начала спускаться. Эльдар подхватил ее, прижал к груди и побежал к машине. Когда садился за руль, положив кошку на заднее сиденье, встретился глазами с глазами Эллы и увидел в ее взгляде то, что расценил как восхищение.
- Люблю кошек, - смущенно проговорил он.
Впервые за целый день девушка улыбнулась, но через секунду вздрогнула, так как услышала крики и звон разбившегося стекла. Звуки доносились со стороны дворов. Она вгляделась и увидела на затененной домами детской площадке движущиеся силуэты.
Эльдар нажал педаль газа и скоро они уже ехали по пригороду, мимо гаражей, а еще через пару минут миновали фабрику по производству мебели, пилораму, и свернули на тянущееся вдоль опушки шоссе. От близости леса Эльдару стало не по себе – где-то там, в глубине заповедника начался весь этот кошмар. В сознании всплыл образ бутона, фиолетовые лепестки которого раскрывались, застилая усыпанную обломками каменного дерева поляну.
Успокоившийся, было, ягуар внутри вдруг насторожился. Он снова чуял опасность. Эльдар вел машину, с тревогой глядя на лес. Его напряжение передалось и Элле.
- Что-то не так? – спросила она.
Только сейчас он заметил: деревья за стеной молодой поросли местами выглядели мертвыми – серые стволы, лишенные коры, голые, как обглоданные кости, ветви.
- Пока не знаю, - ответил Эльдар.
Вдруг он заметил среди деревьев движение – что-то черное мелькнуло и исчезло. Показалось? Когда целый день нервы натянуты до предела, всякое может привидеться. «Нет, не показалось!» - услышал он мысли ягуара. А через несколько секунд увидел подтверждение…
На опушке, среди бурелома, взметнулись огромные фиолетовые полотнища. Раздался мощный звук похожий на гудок тепловоза. Кошка на заднем сиденье зашипела, шерсть встала дыбом. У Эллы перехватило дыхание, она подалась вперед, уперев вмиг покрывшиеся гусиной кожей руки в приборную панель. В глазах отразилось неоновое свечение лепестков чудовищного бутона.

Ай! Я выложил две главы, пропустив одну. Втиснул недостающую главу, хоть и не туда куда надо.

Прочел. Для рассказа многовато. Это уже повесть получается. Или роман?

Роман. Чудовища только начали захватывать город. Пока написано четыре а.л. События описанные в Территории будут происходить в течение суток, а еще ночь даже не началась.

Кстати, тогда это не может называться романом... по классическому определению. Ведь роман должен охватывать продолжительное время, года, а то и целую эпоху... Ну, это я так, размышляю. Сейчас все романы другие. Пора, видимо, определение менять.

Сомневаюсь, что это так. В толстенном романе "Кусака" Маккаммона, события происходили в течение короткого времени. Много детективных романов: преступление, расследование и наказание преступника - все это происходит чуть ли не в течение суток. Примеров много.

Так это и есть пример того, что классическое определение романа устарело.

Оно не устарело, а эволюционировало.

Не, устарело как раз определение, а романы как раз эволюционировали. Литература живет и меняется. Наверно, это хорошо.

Черномор находился в бешенстве из-за этого щенка Эльдара, который посмел стрелять в него; из-за дочери, не пожелавшей принять Красоту; из-за набожной крысы Марии, разбившей свою тупую башку о кирпичный обод цветочной клумбы; а главное, он был в бешенстве от собственной уязвимости. Если бы Эльдар вышиб ему мозги… Дьявол! Прикормил гаденыша на свою голову! И появился этот ублюдок в самый неподходящий момент. Какого черта он вообще приперся в особняк? Сейчас Элла уже была бы причастна к Красоте.
После того как дочь и Эльдар сбежали, Черномор прошел по мощеной плиткой дорожке через сад, открыл аркообразную дверь в ограде, и вышел с территории особняка. Он направлялся к лесу самым коротким путем. Ему нужно было пополнить силы, впитать свежую энергию Красоты. Она пока не могла войти в город, в нем мало растительности, пищи, которая ей необходима. Сейчас территория королевства доступна только для ее слуг, думал Черномор. Но скоро все изменится. О, да, очень скоро. Сеятель изменит ситуацию. Когда он выйдет из кокона, все вокруг будет пропитано энергией Красоты. Конечно, придется постараться - для создания кокона потребуется много сил, много обращенных, и нужно действовать быстро…
Черномор почувствовал острую боль в голове и скривился. Мысли закружились в сознании, как хлопья снега во время бури. Он захрипел, широко раскрыв рот, из глазниц выдавились слизистые клубки черных нитей, будто изнутри черепа на них надавила какая-то сила. А потом боль прошла, мысли обрели четкость. Тяжело дыша, Черномор постоял еще несколько секунд и пошел дальше. Лес уже был рядом, между стволов мертвых деревьев колыхались фиолетовые лепестки. «Как же я все-таки слаб! - стиснув зубы от злости, подумал Черномор. – Ну, ничего, когда появится Сеятель, боль исчезнет, а сила будет постоянно струиться по жилам».
Он прошел небольшую пустошь, на которой среди обломков битого кирпича и мусора пробивались пучки чахлой травы, зашел в лес и приблизился к бутону. Похожие на вены прожилки в огромных лепестках пульсировали, из сгустка тьмы в центре цветка тянулись змеевидные отростки – они медленно извивались, теряясь среди деревьев и шурша по облетевшей коре.
Черномор почувствовал, как каждая клетка тела завибрировала, внутри разливались теплые волны, энергия заструилась по венам, подобно мощному, пробившему плотину, потоку. Черномор раскинул руки. Ему казалось, что еще немного и его ноги вот-вот оторвутся от земли, и он взмоет ввысь и полетит над своим королевством – всемогущий и яростный, как ураган. А потом в сознании возник образ другого мира, территории, на которой зародилась Красота и откуда она начала свое шествие по тысячам мирам и измерений. Черномор ощутил благоговейный трепет. «Спасибо, что позволила прикоснуться к тебе! – мысленно сказал он. – Спасибо, что сочла меня достойным!»
Перед его внутренним взором бушевал безбрежный черный океан. В фиолетовом свете тусклого крошечного «Солнца» волны вздымались гигантскими лоснящимися лапами. Их захватывал ветер, и они становились частью круговерти смерчей, которые носились над океаном, как само воплощение ярости. А по небу, среди рваных клочьев облаков, плыли гигантские существа, похожие на медуз. В потоках ветров их водянистые щупальца тянулись на огромные расстояния, от полупрозрачных тел исходило слабое свечение. Все здесь единое целое, думал Черномор. И только посвященный может почувствовать невообразимую Красоту в этой мощи.
Поверхность беспокойного океана закружилась. Густая точно патока черная вода взрывалась языками буйных волн. Воронка расширялась, открывая темную бездну неведомых глубин. Океан изрыгал звериный рев, ветра выли – они носились вокруг исполинского водоворота, подхватывая маслянистые брызги.
Черномор ощущал себя частью этого океана, ветров, фиолетового света далекой звезды. «Я буду вечно служить древней, как мир, Красоте! – с трепетом думал он. – Она заключила меня в свои объятья, сделала причастным. Великая Праматерь!»
Из глубин воронки, которая стала такой огромной, что в ней поместились бы все континенты Земли, начали вылетать сотни, тысячи черных сгустков. Вращаясь, они взмывали к небу и разлетались в разные стороны. Черномор знал, что это споры, из которых вырастут чудесные цветы. Они летели в другие измерения за свежей энергией для океана.
Образ иного мира померк. Черномор снова видел перед собой фиолетовые лепестки, среди мертвых деревьев. Он сделал глубокий вздох, чувствуя, как сила разливается по телу, вызывая жажду действий.

Вой забежал в подъезд своего дома и остановился, переводя дыхание. Все оказалось хуже, чем он ожидал. Кошмар, который начал Черномор, теперь в городе. Люди становились непонятно кем… Чудовищами? Вою вспомнилось слово, в детстве бросающее его в дрожь: морбесты. Теперь ему казалось, что он всегда знал его значение. Морбесты – размытые образы из страшных детских снов обрели четкость, воплотились в реальности. Вот чего боялись предки. В глубокой древности они знали правду. А теперь печать сорвана…
- Печать сорвана, - прошептал он, сжав кулаки.
Вой сделал несколько шагов по лестнице и услышал грохот наверху, кто-то вскрикнул, а потом раздалась серия глухих ударов и треск дерева – звуки разносились по подъезду звонким эхом. Вой побежал, перепрыгивая через ступени. Он заметил: двери в некоторые квартиры были открыты, а одна, на втором этаже – сорвана с петель, возле порога лежали щепки и вырванный замок.
Он миновал лестничную площадку, усыпанную осколками стекла, взбежал на четвертый этаж к своей квартире. Дверь была нараспашку, дверной косяк разломан, коврик для ног лежал у противоположной стены, а возле порога блестела серая слизь. Сверху, с последнего пятого этажа, продолжал раздаваться грохот.
- Вот черт! – Вой замешкался, прежде чем войти в квартиру. Он чувствовал, что не увидит там ничего хорошего.
Теперь шум раздавался и снизу – звуки, будто ломали мебель. Кто-то надсадно закашлял, а потом по подъезду разлетелся тяжелый стон.
Вой болезненно поморщился, переступил порог и прикрыл дверь.
Морока он обнаружил в гостиной. Пес лежал возле шкафа и мелко дрожал, из приоткрытой пасти текла слюна, образуя на паркетном полу лужу.
Вой опустился возле Морока на колени, положил ладонь на его шею и ощутил, как под шкурой что-то шевелится. Пес, почувствовав хозяина, вильнул хвостом, а потом приподнял голову и зарычал. В его глазах клубилась темная дымка.
- Братишка, - только и смог выдавить Вой. К горлу подкатил горький комок.
Морок поднялся, тряхнул головой и на дрожащих лапах отошел к дальней стене. Оттуда, из полумрака, он посмотрел на хозяина, с челюсти тянулись блестящие нити слюны, нос подрагивал. Морок протяжно заскулил, и Вой услышал в этом звуке боль и тоску. Верный друг стал чудовищем, в нем еще теплилась частица прежнего Морока, но скоро и она угаснет.
- Друг мой, - прошептал Вой. Он не отрывал взгляда от влажных глаз пса, сознавая, что тот обречен стать его врагом. Морбестом.
Морок вильнул хвостом, из последних сил пытаясь выразить хозяину свою любовь. Его сознание боролось с зарождающимся внутри чудовищем. Из пасти выскользнули черные нити, но через мгновение втянулись обратно. Пес тяжело задышал и снова заскулил, будто умоляя помочь. Глаза Воя защипало от слез. Когда-то он подобрал на улице тощего, изголодавшегося щенка, который стал прекрасной собакой. А теперь…
Вой вскочил, подбежал к Мороку и обнял, наплевав на то, что пес может быть опасен. Морок коротко взвизгнул, совсем как щенок, которому не терпится отправиться на прогулку, чтобы набегаться вдоволь. Он приподнял переднюю лапу, будто давая понять, что, несмотря на чудовище внутри, все еще помнит одну из трех команд, которым научился.
В прихожей раздался шум. Морок зарычал, дымка в глазах закружилась, как миниатюрный смерч. Вой отошел от собаки, взгляд заметался по стене, на которой красовалась коллекция холодного оружия.
Морок бросился в прихожую. Через мгновение оттуда донеслись рык, шипение и грохот.
Вой сорвал со стены собственноручно выкованный меч. Вынул из ножен – сталь блеснула, отразив тусклый свет из окна, - рукоять привычно легла в ладонь. В прихожей мелькали тени, послышался пронзительный визг, который перешел в звериный рев. Вой содрогнулся. Он разглядел, как в полумраке гостиной Морок сражался с человеком в спецовке и желтой строительной каске. Это был бой чудовищ. Черные нити с шорохом рассекали воздух, сплетались и рвали друг друга. Язык Морока стал невероятно длинным – он выскользнул из вспененной пасти и, пробив плотную спецовку, вошел в живот врагу. Тот не остался в ответе: овитые нитями пальцы сомкнулись на шее собаки, вонзились в плоть, лицо морбеста дрожало от напряжения, вытаращенные глаза походили на темные шары, внутри которых метались искры.
«Ты и будешь так стоять?!» - мысленно закричал на себя Вой, сбрасывая оцепенение. Он ворвался в прихожую. Пространства для замаха не было – вонзил острие меча в грудь врагу. Выдернул и ударил в глаз, почувствовав, как сталь раздробила кость. Ногой отбросил морбеста. Тот влетел боком в стену и завалился на пол, цепляясь и сдирая с вешалки одежду. Каска съехала на лоб, прикрыв козырьком глаза, нити, шурша по ткани, втянулись в рукава спецовки. Язык Морока исчез в пасти. Пес бросился на уже мертвого врага, челюсти сомкнулись на горле – Вой услышал, как с хрустом лопнул кадык морбеста. Рывок, и Морок выдрал кусок плоти.
А потом он повернулся к хозяину, из оскаленной пасти сочилась темная жижа, шея выглядела как одна сплошная рана. Пес зарычал, опустив голову.
- Спокойно, Морок, - Вой выставил перед собой руку. – Спокойно. Это же я, - он попятился.
С лестничной площадки донесся звук разбившегося стекла и хриплый хохот. Морок встрепенулся, повернул морду и принюхался. Его глаза стали совсем черными. Продолжая тихо рычать, он дошел до приоткрытой входной двери и выскользнул в подъезд.
- Прощай, братишка, - прошептал Вой, и подумал, что правильней было бы убить Морока, раскроить череп мечом. Правильней, милосердней, ведь с минуты на минуту чудовище полностью подчинит себе его сознание. От прежнего добродушного пса не останется и следа. «Я бы предпочел смерть!» - осознал Вой и почувствовал стыд: у него не хватило духа убить друга, избавить его от мучений.
Он прошел в комнату, поднял с пола ножны и пристегнул их к поясному ремню. Посмотрел на стену: два боевых топора, секира, кистень, кольчуга, круглый щит, над которым веером висели ножи. Появился соблазн надеть кольчугу, взять щит, но подумав, решил, что с этими атрибутами защиты он станет менее поворотлив. Взгляд задержался на фотографии Каменного дерева. «Печать сорвана. Врата Ада открыты!» - безжалостно промелькнуло в голове. Можно ли еще что-то исправить? Сказать «нет» значит смириться.
- Никогда! – со злостью проговорил он, и с мечом в руке двинулся в прихожую, перешагнул труп морбеста, вышел на площадку…
По ступеням поднимался старик в изодранном спортивном костюме. Он смотрел исподлобья на Воя и кривил синюшные губы в улыбке, больше похожей на звериный оскал, кожа на правой стороне лица была содрана.
- Кто тут у нас? – его дребезжащий голос походил скрежет ржавого железа. – Да-да, теперь вижу… Ну здравствуй, Семен. Здравствуй, паскудный защитничек печати, - улыбка сползла с лица, верхняя губа задрожала.
Вой с трудом узнал в старике соседа с первого этажа. «Убить!» - пронеслось в сознании. Меч описал дугу, лезвие врезалось в основание шеи морбеста, но чудовище все же успело выплюнуть нить – она скользнула по щеке Воя и обожгла кожу. Старик, вскинув руки, осел на ступени и покатился вниз, почти отделенная от тела, держащаяся на одних сухожилиях голова, моталась из стороны в сторону.
Краем зрения Вой заметил справа движение. Резко повернулся, занес меч для удара…
В дверном проеме стояла девочка лет десяти – светлые волосы заплетены в косички, платье в пятнах крови, на месте правого глаза зияла дыра, в которой извивались нити. На мгновение Вой опешил: «Ребенок?! Господи, это же ребенок!»
Нижняя челюсть девочки поползла вниз, из глотки вырвался пронзительный визг. Маленькое чудовище присело, выставив перед собой руки со скрюченными пальцами, и прыгнуло – из глазницы вылетели нити.
Вой бросился вправо.
Девочка врезалась в стену, оттолкнулась и ловко приземлилась на четвереньки. Она теперь не визжала, а шипела, оскалив ровные белые зубки.
«Это больше не ребенок!» Вой подскочил и, что есть силы, ударил ее ногой в лицо. Морбест кувыркнулся в воздухе и упал на ступени со сломанной шеей, скрюченные пальцы распрямились, из приоткрытого рта потекла струйка черной крови.
Вой с ужасом смотрел на маленький трупик. «Я это сделал! Боже мой, я убил ее!» Он застонал, хотя разум вопил от злости и отчаяния. Что-то внутри не желало принимать случившееся: «Неправда! Этот кошмар не может быть правдой!» Он знал эту девочку. Она приехала в Тихую Падь на летние каникулы к своей тетке. Та, как-то похвасталась Вою, что ее племянница вундеркинд: знает английский и французский языки, решает в уме сложные математические задачки, отлично рисует и мечтает стать архитектором. Теперь ее труп лежит на ступеньках, как символ несбывшихся надежд.
Он зашел в квартиру, в которой жила девочка, проверил комнаты, после чего вернулся на лестничную площадку и взял маленький трупик на руки. «У меня не было выбора!» - мысленно повторял он, пытаясь унять чувство вины. В подъезде царила тишина, видимо все чудовища покинули квартиры, и вышли на улицу охотиться.
Вой положил девочку на диван в гостиной и прикрыл цветастым покрывалом. С минуту он стоял с поникшей головой, думая, что еще не раз придется столкнуться с морбестами. Возможно, и с обращенными в чудовищ детьми. Он повернулся, чтобы уйти, но взгляд задержался на рисунках, которые висели над письменным столом. На них были изображены дома. Девочка действительно хорошо рисовала, выписывала мельчайшие детали: водосточные трубы, карнизы, перила у подъездов. Вой подумал, что если бы она провела летние каникулы в другом городе, то ее мечта наверняка сбылась бы, и она стала бы отличным архитектором.
Он заметил на столе, среди десятка разбросанных цветных карандашей, рисунок. Взял его в руки, рассмотрел и понял: на нем изображен Дом Культуры Тихой Пади. Рядом со зданием – черная сфера, будто опутанная паутиной. Странный рисунок, подумал Вой. Он перевернул листок, увидел слово, написанное красным карандашом, и прочитал его вслух:
- Сеятель.

Ужасная "гусеница". Начало неважное, а потом перечисления... Разбить бы на предложения покороче... Черномор был в бешенстве. Щенок Эльдар посмел выстрелить в него! А дочь не пожелала принять Красоту... Все из-за набожной крысы Марии... И так далее.
Не ожидал, что "обращенные" Красотой смогут идентифицировать себя как личность...

Согласен. Подумаю, как исправить.


Кое-что человеческое в них остается. Нехотелось мне делать из морбестов бездумных монстров, их сознание изменилось, но, хоть и извращенные, но все же человеческие чувства в них остались.

Спасибо Monk!

Продолжение:


Эльдар нажал на газ, искоса глядя на раскинувшиеся среди мертвых деревьев фиолетовые лепестки. Кошка на заднем сиденье больше не шипела, но ее шерсть стояла дыбом, глаза горели хищным блеском, а когти впивались в кожаную обивку.
Цветок остался позади и Элла, которая сидела затаив дыхание, облегченно вздохнула. Она вытерла пальцами испарину со лба и оглянулась.
- Как такое возможно? – мрачно проговорил Эльдар. – Эта чертова штука была в центре заповедника. Она что же…
- Распространяется, - закончила за него Элла. – Расползается, как какая-то зараза. Наверное, этих… цветов в лесу уже много. Смотри, там еще один!
- Вижу, - буркнул Эльдар.
Впереди на опушке колыхались лепестки огромного цветка, в воздухе, среди желтой трухлявой пыли кружились прелые листья.
«Что же ты наделал, отец», - подумала Элла, чувствуя, как страх сменяется злостью. Она всегда знала: он отнюдь не святой, но у нее не укладывалось в голове, зачем ему понадобилось взрывать Каменное дерево, которое для многих людей считалось святыней. Зачем? Показать свою власть и безнаказанность? А может, дело в чем-то другом? В последнее время он странно себя вел: разговаривал сам с собой; после пяти лет воздержания, снова начал курить. Что творилось в его голове?
- Вон еще один, - сказал Эльдар, глядя на очередной цветок. – Я бы сейчас ни за какие деньги в лес не сунулся.
- Деревья умирают, - заметила Элла.
- Верно. Эти штуки, как долбаные вампиры. Хм… интересно, они боятся огня?
Элла поежилась.
- А меня вот что интересует, - она мрачным взглядом проводила цветок. – Как далеко расползлась эта мерзость? Наш город окружен лесом, может, мы уже находимся в ловушке? Ты видишь, цветы в город не ползут, - она кивнула на другую сторону дороги, где, окруженные бетонными заборами, стояли серые здания промышленного района. – Видимо, чтобы расти им нужно… пожирать жизненные силы деревьев. Думаю, скоро они окружат город, если еще не окружили.
- Верно, - угрюмо согласился Эльдар. – Быстро ты все по полочкам разложила. В городе – твари, вокруг – эта фиолетовая хрень. Поганая вырисовывается картинка.
Промышленный район кончился. После небольшой пустоши вправо тянулась полоса леса, и Элла с Эльдаром увидели то, что погасило их надежду покинуть опасную территорию…
Поперек дороги лежал перевернутый лесовоз. Среди груды бревен высилась громада фиолетового цветка – лепестки раскинулись причудливыми стягами, накрыв и шоссе и придорожную поросль. Черные жгуты оплетали лесовоз, извиваясь, тянулись вверх и в разные стороны. В сотнях метрах справа, среди омертвевших, лишенных коры стволов, высился еще один бутон, а это означала, что версия Эллы подтверждалась: несущее смерть нечто окружало город.
Эльдар остановил машину на безопасном расстоянии от цветка. Солнце клонилось к закату. Мокрая после дождя, ведущая к гибели полоса асфальта блестела и отливала красным. Чудовищные бутоны издавали звуки похожие на стоны, над умирающим лесом колыхалось марево – дыхание влажного зноя.
Элла устало посмотрела на небо над верхушками деревьев. Там, среди розовых облаков летел серебристый авиалайнер. Такой далекий. Частичка нормального мира, в котором люди коротают летний вечер за просмотром телевизора, гуляют в парках и веселятся в клубах. И не подозревают, что в одном Подмосковном городке в это время бродят чудовища.
- Что будем делать? – тихо спросила она.
Эльдар рассеянно посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на дорогу.
- Что делать, - он тяжело вздохнул. – Думаю, у нас нет другого выхода, как вернуться к плану «А». Черт, нужно было сразу ехать ко мне. Там двойная железная дверь, ни одна тварь не сломает. Все из-за этих псов, как увидел их…
- Что сделано, то сделано, - рассудила Элла. – Зато мы теперь знаем, что город блокирован.
Он с грустью усмехнулся:
- Вот только пользы от этого знания я не вижу.
Какое-то время они сидели молча и глядели на цветок, будто ожидая, что вот-вот появится спецназ и расчистит шоссе от этой чужеродной гадости. Кошка расхаживала по сиденью и нервно урчала, ей вторили ягуар внутри Эльдара и двигатель «Ауди».
- Почему отец взорвал Дерево? – Элла задала себе этот вопрос мысленно, но, помимо воли, произнесла вслух.
Эльдар подумал, что странно сидеть вот так спокойно, как они с Эллой, когда вокруг царит смерть. Что это? Последствие шока? Странная штука рассудок. Он посмотрел на девушку, решив, что ей впору паниковать, дрожать от страха, а она пытается найти смысл в поступках отца.
- Знаешь, - ответил он, - сначала я думал, что твой отец хочет взорвать Дерево, чтобы отомстить тому парню, который был утром у вас за завтраком, Вою. Но потом понял: дело не в этом. Прозвучит странно, но… кажется, он знал, что произойдет.
- Знал?
- Да, что-то было в его поведении… Трудно объяснить. Он и раньше совершал поступки, прямо скажем, не слишком хорошие, но они были… - Эльдар задумался, подыскивая нужное слово. – Логичные, для его образа жизни.
Элла подумала о том человеке, что сбил ее.
- По-твоему, закопать кого-то живьем, это логично?
Эльдар решил, что впору садиться за научный труд под названием «Психология чудовищ в человеческом обличье», причем пример можно брать с самого себя.
- Да, логично, - он понизил голос до шепота. – Жестоко, но объяснимо. А Дерево? До сегодняшнего дня я и подумать не мог, что твоему отцу придет такое в голову. Он назвал это духом авантюризма, а я скажу: это походило на одержимость!
Эльдар уже собирался развернуть машину и поехать в город, но в последний момент передумал: «Посидим еще минут пять». Он прикрыл глаза, стараясь не думать о том, через что предстоит им с Эллой пройти, чтобы добраться до его квартиры в центре Тихой Пади. Неожиданно в сознании всплыло лицо парня, которого они с Черномором казнили, закопали живьем. «Да, не лучшее воспоминание, чтобы отстраниться от тяжелых мыслей», - раздраженно подумал он. Но память, воскресившая призраки прошлого, была неумолима…
В тот день Эльдар впервые оказался в подвале особняка, и удивился, когда увидел в центре помещения огромный круглый стол, окруженный двенадцатью креслами, больше похожими на королевские троны. На стенах висели картины, с изображением замков, драконов, баталий. По углам, как грозные стражи, стояли отливающие серебром рыцарские доспехи. Свет стилизованных под свечи лампочек в массивных медных канделябрах, делал обстановку уютной и слегка таинственной.
- Как тебе мои чертоги? – поинтересовался Черомор, когда Эльдар осмотрелся.
- Странно здесь. Что-то из разряда: Камелот, Артур и рыцари Круглого Стола.
- Верно. Камелот, Артур и рыцари. Присаживайся, - Черномор указал на одно из кресел. – Мне нужно с тобой поговорить.
Они заняли места за столом, в полированной поверхности которого, как в зеркале, отражался потолок.
- Ты на меня работаешь не так уж и долго, - после минутного молчания начал Черномор, - но за это время я убедился: тебе можно доверять. Да и Элла тебе доверяет, а для меня это много значит, поверь. Ты видел моих родственничков? Приезжают, твари, слезу пускают, будто она умерла, а перед отъездом, как правило, деньги клянчат, якобы в долг. Из всего выгоду ищут, говнюки! Ей сейчас нужна поддержка, а не слезы, и уж тем более не эти траурные рожи. Я вижу, ты не равнодушен к ее… к нашей беде, - он пригладил волосы и вздохнул. – Вчера, когда ты с ней за ужином разговаривал, она улыбнулась. Улыбнулась! Впервые после аварии я увидел на ее губах улыбку.
- Мы с ней друзья, - сказал Эльдар, будто слово «друзья» все объясняло.
Черномор с грустью усмехнулся:
- Ты ее единственный друг. Помнишь, когда ты явился ко мне и предложил свои услуги? Хм… такой наглости я в жизни не видел, - он коротко рассмеялся, хотя глаза оставались печальными. – Это надо же было заявить, что стоишь больше, чем все мои помощники вместе взятые, потому что у тебя есть интуиция. Смело, весьма смело! Наверное, это меня и подкупило, хотя я видел: с тобой что-то не так. Ты был похож на загнанного зверька. Не работа тебе была нужна, а убежище. Я тебя никогда не спрашивал, отчего или от кого ты пытался скрыться, и спрашивать не собираюсь… главное, я в тебе не ошибся.
«Зачем он привел меня в эту комнату? – озадаченно подумал Эльдар. – Вряд ли хочет просто поговорить по душам».
Черномор поднялся с кресла, подошел к стене и некоторое время рассматривал картину, на которой был изображен расправивший перепончатые крылья дракон на фоне алого неба. Наконец, не поворачиваясь, он произнес:
- Я забыл, что такое покой. За ночь просыпаюсь по нескольку раз и долго потом не могу уснуть: перед глазами – искалеченная Элла на больничной койке. Вся в бинтах, как мумия. Когда мне позвонили и сообщили, что она попала в аварию, я стоял с этой чертовой телефонной трубкой в руке и не мог пошевелиться. Меня будто льдом сковало, - его голос дрогнул. – Я всегда был уверен: именно с моей дочерью не может случиться ничего плохого. С кем угодно, но только не с ней. Знаешь, какие у нее были глаза, когда она узнала, что не сможет ходить? Боже, я увидел в них нежелание жить! – Эльдар заметил, как его ладони сжались в кулаки. – Можешь себе представить мои чувства? – он резко повернулся и подошел к столу. – А ты знаешь, что неделю назад был суд над тем парнем, что сбил ее?
- Знаю, - ответил Эльдар. – Суд признал его невиновным.
- Верно. Все верно. Хотя, я мог бы сделать так, что бы его посадили. Легко! У меня везде свои люди, ты же знаешь. Подтасовали бы факты, пакетик с героином, или еще что… Но нет! Нет-нет-нет! Мне нужно было, чтобы суд признал его невиновным! – Черномор склонился над столом, внимательно глядя Эльдару в глаза. – А скажи-ка мне, ты считаешь его невиновным? – он сделал сильный акцент на слове «ты».
- Нет, не считаю, - Эльдар, не задумываясь, озвучил мнение ягуара. Здравый смысл подал, было, слабый голосок: «Все, что случилось – несчастный случай. Никто не виноват», но гневный рык зверя подавил его.
- Я знал, что ты так скажешь, - Черномор снова уселся в кресло и откинулся на спинку. – Догадываешься, что я собираюсь сделать?
- Отомстить, - уверенно ответил Эльдар.
- Точно! Тихая Падь – мое королевство! Мой Камелот! У меня свои законы! Я здесь судья, коллегия присяжных и, если надо, то и палач!
«Старик разошелся не на шутку», - заметил Эльдар. Впрочем, он частенько был свидетелем приступов мании величия Черномора.
- Как ты собираешься его наказать?
- Скоро узнаешь. Но прежде, хочу кое-что выяснить…
- Чтобы ты не задумал - я с тобой, - всплеснул руками Эльдар.
Черномор, прищурившись, улыбнулся.
- Это я и хотел услышать. Отомстить за Эллу должны те, кто ей дорог. В этом весь смысл, верно?
Ягуар выпустил когти, предвкушая свежую кровь. Эльдар хотел, было, спросить, почему Черномор не отомстил раньше, до суда, но потом понял, что знает ответ: старик неосознанно лелеял свой гнев. Потеряв покой – ждал. Страдал, но терпел, не желая расставаться с ощущением снайпера, который смотрит в оптический прицел на свою жертву: вот он видит, как объект, облегченно вздыхая – еще бы, ведь его оправдали, - выходит из здания городского суда. Объект думает, что все беды остались позади. Он улыбается, не догадываясь, что снайпер уже затаил дыхание, чтобы нажать на спусковой крючок. Выстрел! Башка жертвы разлетается на куски… А убийца чувствует пустоту внутри, ведь сладостные мгновенья охоты остались в прошлом.
- И, каков твой план? – спросил Эльдар.
- План? – Черномор часто заморгал, словно не понял вопроса. – Ах, план… Об этом не беспокойся. Маятник уже запущен, нам нужно лишь поставить жирную точку. Видишь дверь? – он кивнул в сторону стены справа.
Только сейчас Эльдар заметил почти неразличимую на фоне темных обоев столь же темную дверь.
- Вижу.
- Ты ведь у нас проницательный, - усмехнулся Черномор. – Догадаешься, что там?
«Особой проницательности тут не нужно, - подумал Эльдар. – Все просто, как дважды - два, учитывая тему разговора, слова про маятник и жирную точку». Он даже не пытался сделать вид, что задумался, подчеркнув тем самым простоту загадки:
- И сколько дней ты его там держишь?
Черномор коротко рассмеялся и хлопнул ладонью по столу.
- Не сомневался, что догадаешься! Ни секунды не сомневался! Ты спросил, сколько я его там держу? Неделю. После суда он будто почуял неладное и собирался смыться из города. Кирилл с Эдиком отловили его на автобусной остановке. Вот такие дела. А сейчас я решил, что пора наказанию свершиться. Ну, так как, накажем ублюдка?
Он поднялся с кресла и пошел к двери, Эльдар последовал за ним. «Что за наказание придумал старик? Вряд ли его удовлетворят переломанные руки и ноги».

Комната оказалась крохотная. Узник сидел на постеленном на бетонном полу матрасе, шею сковывал тонкий железный обруч, от которого к штырю в стене тянулась цепь. Рядом с матрасом стояли ведро и пластиковая бутылка с водой. Воняло мочой и чем-то, что ягуар расценил как запах страха.
Едва они вошли, парень весь сжался, будто пытаясь стать крохотным и незаметным. Глаза на узком лице болезненно блестели, подбородок и щеки заросли щетиной, светлые волосы слиплись от пота. На синей рубашке и джинсах темнели пятна, похожие на кровь, хотя Эльдар не заметил у узника следов избиения.
- Ну что, Максимка, соскучился? – почти ласково спросил Черномор. – А у меня для тебя хорошая новость: сейчас ты покинешь эту вонючую темницу и больше никогда сюда не вернешься.
- П-правда? – с надеждой в голосе и недоверием во взгляде, промямлил узник.
- Конечно, зачем мне врать, - с наигранной обидой ответил Черномор. Он вынул из кармана ключ, демонстративно покрутил его в руке, будто подтверждая свои слова, потом наклонился и открыл замок на ошейнике – тот, звякнув цепью, упал на матрас.
Максимка тут же прикоснулся пальцами к шее, на которой остался красный след. Губы парня задрожали.
- Вы меня отпускаете? – Эльдару показалось, что он вот-вот расплачется. Ягуар почувствовал отвращение.
- Да, но сначала мы с тобой кое-куда сходим, - ответил Черномор. – Ты ведь не против того, чтобы немного прогуляться?
Максимка захлопал глазами и отступил на шаг.
- Я вам не верю. Что вы собираетесь со мной сделать? – он замотал головой. – Нет, я вам не верю! Нет!..
Ягуар зашипел, зверь заставил Эльдара ударить парня под дых, еще и еще…
Максимка, вытаращив глаза и с хрипом хватая ртом воздух, рухнул на колени.
- Пожалуй, ты прав, Эльдар, - сурово проговорил Черномор. – Ни к чему нам этот спектакль, - он склонился над Максимкой и прошипел: - Ты будешь умирать медленно, тварь!

Эльдар особо голову не ломал, гадая, что задумал Черномор, но когда они пришли в оранжерею рядом с особняком, удивился. Оранжерея? Серьезно? Казнь среди орхидей и экзотических папоротников? Хотя, почему бы и нет… Странное королевство – странный эшафот.
Черномор повернул выключатель у входа – одна за другой загорелись ртутные лампы под стеклянным потолком, вырвав у ночи островок тропического Рая. В душном влажном воздухе стояли запах земли и сладковатый аромат цветов.
- Как же здесь чудесно! – Черномор демонстративно раскинул руки и сделал глубокий вздох. – Снаружи слякоть, а здесь джунгли. Красота!
Они прошли по мощеной плиткой дорожке в конец оранжереи – Эльдару даже не приходилось подталкивать Максимку, бедолага шел покорно, будто отстранившись от окружающего мира. С тех пор, как они покинули крошечную темницу, он не проронил ни слова.
- Вот здесь ты и закончишь свой путь, - Черномор кивнул на лишенный растительности участок земли, на которой лежал квадратный кусок фанеры.
- Путь? – прошептал Максимка, глядя замутненным взглядом на фанеру. – Какой путь?
- Жизненный, - Черномор усмехнулся и Эльдару это не понравилось. Если парню суждено умереть, следует проявить хоть немного уважения. Странно, но ягуар думал так же.
Максимка провел ладонью по лицу и нахмурился, будто недельная щетина вызвала у него недовольство.
- Хочу пить, - чуть слышно произнес он. – Можно мне воды?
«Какого черта?» - Эльдар уже, было, направился к вентилю в углу оранжереи, чтобы подать воду в свернутый кольцами зеленый шланг, но его остановил резкий оклик Черномора:
- Нет!
- Да пускай попьет, - возразил Эльдар.
- Я сказал – нет!
Неожиданно Максимка заорал во всю глотку и рванул к выходу. Эльдар бросился за ним, догнал и, схватив за волосы и руку, вернул на прежнее место. Он держал парня до тех пор, пока тот не перестал завывать и дергаться. Черномор все это время стоял спокойно, сложив руки на груди. От влажного воздуха на его лбу выступила испарина.
- Думаю, нам пора заканчивать, - проговорил он, пристально глядя на дрожащего Максимку. – Встань на эту фанеру.
Парень не сдвинулся с места.
- Эльдар, будь добр, подтолкни нашего друга.
Легкий толчок в спину и Максимка сделал шаг, другой, еще один…
В следующее мгновение произошли две вещи: раздался треск и Максимка провалился сквозь землю. От неожиданности Эльдар подпрыгнул на месте. «Что за хрень?!» Снизу послышался визгливый крик.
- Вот и все, - вздохнул Черномор.
Эльдар подошел к круглой дыре в земле и увидел сантиметрах в двадцати ниже поверхности, края железной трубы.
Черномор счел нужным пояснить:
- Глубина пять метров, - его голос звучал холодно, бесчувственно. – Он там даже присесть нормально не сможет. На дне лежит куча пластиковых бутылок с водой и груда крекеров. Здорово я все придумал, да?
Эльдар не ответил. Мысли путались. Крик Максимки доносился до ушей, будто из другой вселенной.
Черномор повернулся и, как фокусник из шляпы, вытащил из зарослей папоротника круглую железную пластину, с торчащей из нее трубкой, и саперную лопатку. Лопатку бросил под ноги Эльдару, а пластину погрузил в дыру в земле – железка звякнула, соприкоснувшись с краями трубы и накрыв ее полностью.
- Закапывай, - отряхнув руки, велел он.
Эльдар встрепенулся, словно очнувшись от сна.
- Что?
- За-ка-пы-вай! Что не ясно? – раздраженно повторил Черномор.
Чувствуя недовольство ягуара, Эльдар поднял лопату. На то, чтобы закопать небольшую ямку ушло секунд тридцать. Из земли осталась торчать лишь тонкая трубка, из которой доносились приглушенный крик и глухие удары. Эльдару показалось, что Максимка кричит «Нет – нет – нет!», но уверен не был.
- Все, пойдем отсюда, - Черномор пихнул ногой обломок фанеры и направился к выходу.
Эльдар кивнул.
- Да, я сейчас.
- Ладно, буду ждать тебя в подвале. Мне нужно срочно выпить, - прежде чем выйти из оранжереи, Черномор оглянулся. – А ты, часом, не сочувствуешь ему?
Эльдар услышал в его голосе толику насмешки. Будто речь шла не о живом человеке, а о выброшенном на помойку драном ботинке.
- Ничуть, - ответил он, еще не разобравшись в своих чувствах.
- Мы все правильно сделали! – эти слова Черномор произнес уже удаляясь от оранжереи.
В том, чтобы закопать человека живьем, Эльдар ничего правильного не видел. Он сам был убийцей, но к смерти относился с трепетом и уважением, воспринимал ее как переход, путь по которому кощунственно извращать страданием. Невольно он представил себя на месте Максимки: темнота, отчаяние на грани безумия, время, как застывший ледник, боль в суставах, мольба о смерти. Эльдару стало не по себе, он и сам не ожидал, что все это так его зацепит. По спине пробежал холодок, сердце бешено заколотилось от внезапного приступа клаустрофобии. А ведь он всего лишь представил положение Максимки!
Эльдар смотрел на торчащую из земли трубку, думая, что парень сейчас смотрит вверх, на светлую точку – ему суждено до конца жизни видеть только ее и ничего больше. Когда начнет сходить с ума, она станет казаться ему звездой, то исчезающей, то появляющейся на небосклоне. А потом звезда станет божеством. Он будет тянуться к ней, и умолять избавить от страданий.
- Да пошло все на хрен! – выдохнул Эльдар.
Чувствуя злость и, повинуясь внезапному порыву, он за считанные секунды размотал зеленый шланг, сунул его в торчащую из земли трубку и включил воду. А потом быстро пошел к выходу, думая, что ненавидит запах орхидей, тропическую жару и тесные помещения.

Голову Черномора венчала золоченая корона. Он сидел в кресле, а на круглом столе перед ним лежал короткий меч, и стояла полупустая бутылка водки. Эльдар слишком устал, чтобы удивляться, а потому и корону и меч воспринял как должное. Почему бы и нет? Власть рождает причуды, а водка их усугубляет. Быстро же старик ополовинил бутылку. Неужели спешит залить алкоголем совесть? Сомнительно.
- Выпьешь? – спросил Черномор. Его лицо раскраснелось, глаза блестели.
- Не хочу, - Эльдар уселся в кресло. Выпить хотелось очень, но дома и в одиночестве. Напиться в дребадан и вырубиться ни о чем не думая.
Черномор взял бутылку, сделал прямо из горлышка несколько глотков, довольно крякнул и поставил бутылку обратно на стол.
- Ты ведь никогда не предашь меня? Не выстрелишь мне в спину?
- Что за вопрос? – Эльдар изобразил на лице недовольство.
Черномор подался вперед.
- Нормальный вопрос! Просто ответь мне и, клянусь, я тебе поверю! Ну же…
- Я. Тебя. Никогда. Не предам! – расставляя акцент на каждом слове, произнес Эльдар, и мысленно добавил: «Я - не предам, а вот ягуар плевать на тебя хотел!»
Черномор вздохнул.
- Спасибо. Я тебе верю. Правда, верю. Ты, как никто, достоин стать рыцарем.
- Рыцарем? О чем ты?
- О посвящении!
«Старик совсем заигрался, - с легким раздражением подумал Эльдар. – Причуды берут верх».
- Ты серьезно хочешь посвятить меня в рыцари?
- Да!
- Хм… я даже не знаю, что сказать, - больше всего Эльдару не хотелось ввязываться в эту бредовую игру, но разочаровывать хозяина не стоило. Желает посвятить в рыцари – пускай посвящает.
- А говорить ничего не надо, - Черномор взял меч и вышел из-за стола. – Говорить буду я.
«Интересно, - подумал Эльдар, на мгновение мысленно вернувшись в оранжерею, - Максимка еще не утонул? Вряд ли. Должно быть, все еще цепляется за жизнь, барахтаясь среди всплывших пластиковых бутылок и размокших крекеров».
- Подойди! – слово прозвучало, как приказ.
Эльдар встал с кресла, подошел к Черномору, надеясь, что это фарс долго не продлится.
- Преклони колено перед королем!
Он приклонил. Лезвие меча опустилось ему на плечо. Неожиданно возникла мысль: «Старик знает, что я сделал в оранжерее! Сейчас он полоснет лезвием по шейной артерии…» Эльдар подавил приступ паники.
- А теперь встань рыцарем, сэр Эльдар! – торжественно проговорил Черномор. Он вернулся в кресло, положил меч на стол и крепко приложился к бутылке – водка текла по подбородку и капала на рубашку. На прежнее место бутылка вернулась почти пустая.
- Я, пожалуй, пойду, - выдержав долгую паузу после посвящение, объявил Эльдар.
- Иди, - согласился Черномор. Его язык слегка заплетался, глаза осоловели. – Знаешь, я уверен, с сегодняшнего дня я обрету покой.
- Надеюсь, что так, - искренне сказал Эльдар, и направился к выходу.
Прежде, чем отправиться домой, он зашел в оранжерею, выключил воду и свернул шланг кольцами. Из трубки в земле не доносилось ни звука.

- Смотри, кто-то едет! – голос Эллы выдернул Эльдара из омута воспоминаний. Он оглянулся и увидел зеленый «Фольксваген», который мчался по шоссе на всех парах.
- Придется ему обломаться, - цинично заметил Эльдар.