Хм, а вот Ра солнценосный в теме Голосование (сообщ. №71) увидел как раз другое:

Какое уж тут резонанс в подсознании увидел Ра солнценосный мне совершенно непонятно. На мой взгляд, так все прямо в лоб. Психопат, долбанутая бледи и куча трупов. Грайндхаус. К сожалению, отягощенный слезосоплями в виде вины перед женой и детьми. Признаюсь, читать было интересно, но послевкусие было неприятным. Я сначала поставил 4, потом изменил на 3.

Из пальца стреляет герой фильма "Хроника" Джоша Трэнка. Жертву отбрасывает от телекинетического удара. Не помню, убивает или нет.

коротко и ясно, для хф - это эксперимент

Мне очень понравился " Граф" Феникса, а вот этот - не очень. Начало читалось как автобиография. О любви и смерти столько написано, тут , ассоциация с Ремарком, у него любимые умирали, время проводил с проститутками. Не могла избавиться от сравнений. Нет как будто настоящего чувства у рассказчика, я очень остро реагирую на эту настоящесть.
" Баба она сердцем чует" Андрей, ты умееешь лучше, не обижайся)
А с победой все равно поздравляю))

Не знаю, как у него получилась атмосфера, возможно и случайно, по наитию. Бегло анализируем: когда пишется текст он, как правило, состоит из парных элементов - непосредственно действия и его описания. Пример из ЛД:
– Эй! Паренёк! – послышалось с соседнего балкона.
Я обернулся на звук, там, перегнувшись через ограждение, за мной наблюдал мужчина средних лет.
– Паренёк! – ещё раз позвал он. – Помоги мне, будь другом.
Мне не разрешали говорить с незнакомцами, поэтому я сунул в рот большой кусок пирога, встал из-за стола и подошёл к соседу.
– Затяни узел покрепче, – попросил мужчина. – Мне неудобно.

Действие, несомненно, движение сюжета. А дальше взгляд на это действие, вид со стороны:
Он повернулся спиной, и только тогда я заметил, что на бледной конопатой шее висит петля. Я был слишком молод, чтобы задумываться о странностях, которыми занимаются взрослые.

Описание действия и создает атмосферу. Оно может пугать житейской обыденностью, когда за простыми сценками, вроде просьбы поправить петлю, стоит призрак близкой, совершенно реальной смерти. Своего рода контраст между детским и взрослым. Известный прием эксплуатации наших страхов, когда, например, несмышленому дитя надрезают на боку кожу и начинают выламывать руками ребра - одно за другим. Безжалостно и неутомимо. Тут поневоле человеческое ворохнется в читателе, сопереживание гарантировано.

Сюжет имеет двойственную природу: через действия мы угадываем фабулу - причинно-следственную связь поступков, мотивацию персонажей (ах вот, почему судья убивал гостей на острове в "негритятах Кристи), а через описание действий воспринимаем саму палитру произведения, мрачную или торжественную, которая подчинена общей идее. Вот как-то так. Есть целое направление в литературе, когда наивно-ребяческое сознательно контрастирует с миром взрослых, вспомните Гайдара и Крапивина, Носова, наконец. А из не особенно олдовых Анна Старобинец со своим "Убежищем тридевятых", которая превратила мифологические символы сказок в трэш и хоррор.
Я засчитываю именно эту попытку протянуть ниточку психологической связи мира детства с реальностью, обосновать на скорую руку поведение героя с его прошлым. Не Достоевский, но Феня (хоть пока и хрустальный, гы-гы))

Ра солнценосный, вы говорите очевидные вещи. Но как это все вяжется с подсознанием? В ЛД воздействие на читателя идет напрямую. Через тот же, упомянутый вами, контраст между детским и взрослым. Через эксплуатацию наших страхов. Это и есть Грайндхаус. Эксплуатационное кино.
"Дребезжащие в подсознании колокольчики тревоги" - это страх, возникающий помимо того, что нам показывают напрямую, предощущение страха. Нам становится страшно только от того, что мы чувствуем, что сейчас будет страшно. Это, в общем-то, тоже эксплуатация, только воздействующая не напрямую, а косвенно. В лучших итальянских триллерах 60-70х (джиалло) само убийство иногда и вовсе не показывают, но "колокольчики тревоги" дребезжат постоянно.

Разве это плохо, выявить такой фактор и пользоваться осмысленно? Мы все здесь за тем и собрались, чтобы учиться. Аналитике написанного в том числе. Наполнять впечатлением сознание читателя, а не расцвечивать текст эпитетами. Знаете детскую страшилку: "Черная-черная рука, в черном-черном городе..." Это нарочитый пример.

Протянуть ниточку психологической связи с детством маньяка-психопата, обосновать на скорую руку поведение героя с его прошлым в американских триллерах принято по умолчанию. Это банальность, стандарт, шаблон. Отчасти поэтому мне и не понравилось.

Неманис, родненький, нет другого пути! Это литература, а не кинематограф. Тут мельканием картинок не заслонишься.

тема достойная отдельной ветки!

И что? Мысль-то правильная, только как она относится к рассказу, в котором, на мой взгляд, как раз и мелькают картинки?

Предположим, я или вы - пишем креос, как Иван-царевич поцеловал лягушку и стала перед ним писаная красавица. Накидали план действий: пустил стрелу из лука, улетела в болото, пошел искать - встретил Царевну-лягушку. Немедленно возникает мысль, что это художка и надо как-то текст расцветить, расписать кучеряво. Положено так. Но этот критерий - говно! Раскрашивать текст оборотами "для запаха" - а иначе мы не умеем, заблуждение. Потому-то и выходят тексты проходные, непродуманные, скучные. Мы просто не знаем как. А вот попытку увязать мелькание сцен, ретроспективы в психологический контекст, я засчитываю за важный шаг в развитии литератора.

Это главное для писателя - любого художника в широком смысле. Если не получается по наитию - не получится остального. Есть еще техника, только она мертвая, увы...
Стоит ли препарировать?

Стоит! Еще как стоит. Умение без отточеного инструмента - мертвый потенциал.

Да это я так

Главное - в крайности не кидаться...

Видите, вы сами аппелируете к некоему мэйнстриму, канону: так вот можно, а эдак - уже перебор. Крайность находите. Я и призываю к аналитике этого понимания: как делать правильно, учиться.

Только не к канону. А перебор - это когда чему-то уделяют слишком пристальное внимание. В ущерб остальному.

Канон трудно опровергнуть - у каждой истории есть начало, середина и конец. Аристотель был великим логиком и без всяких эмпирических домыслов выстроил поэтику композиции. Все предпосылки развития повествования логично вытекают из начальных принципов. С чем тут спорить?

Абсолютно не с чем) Нормальный автор выстраивает все это по наитию - круг замкнулся...

Не стоит воспринимать наитие, как элемент случайности. Авторы пишет не "от балды" - выстрелит или нет, это элемент размышлений, в той или иной степени.