Лунный Заяц издал невнятный возглас. Фань поднял голову, проследил за взглядом бога и похолодел: к дворцу приближался русский.

Мертвенно-бледный. Шатающийся. Тяжело и жадно дышащий. С искусанными в кровь губами.

С горящими, словно у дракона, глазами.

Фань похолодел, но тут же устыдился и взял себя в руки. И даже рассмеялся.

– Ты опоздал, русский!

Но тот не ответил, даже не посмотрел в сторону Фаня. Он двигался к Лунному Зайцу, беззвучно шепча какие-то слова.

И лапа бога замерла, впервые за тысячи лет перестав толочь в каменной ступке порошок бессмертия.

И Фань почувствовал, что надвигается беда.

– Останови его, господин. Останови!


– Он убил Лунного Зайца. – Ляо помолчал и поправился: – Оно убило – Чудовище. А потом оно погубило коричневое дерево, которому боги повелели расти вечно. Мне показалось – простым прикосновением. Узкие листья дерева, прекрасные, словно вырезанные из тончайшего шелка, осыпались на вмиг пожелтевшую траву, изящный ствол стал черен, а нежное благоухание сменилось кислым запахом разложения.