Таинственный склеп


Жорик был в отчаянии. Деньги, сбережённые им за год, закончились. Работать он больше не мог, рука сломанная летом практически не работала – врачи, поставили какой то мудрёный диагноз. Жорик был бродячим музыкантом – зарабатывал на жизнь пением своих песен под свой же аккомпанемент гитары. «Жрать нечего. Свет отключили, газ перекрыли. И никому я больше не нужен». Жорик перебирая здоровой рукой струны своей единственной подруги гитары, мрачно смотрел в окно. Шёл дождь. Тяжёлые капли, сдуваемые ветром, монотонно долбили подоконник. Пятьдесят лет. Вчера Жорику исполнилось пятьдесят лет – а он как был ЖОРИКОМ так и остался. Нет, в его жизни были и взлёты. Судьба давала ему шансы, о которых другие никогда и не мечтали. Десять лет шикарной блестящей жизни – он помнил эти десять лет, и это была вечная боль. Быть миллионером и в одночасье стать нищим бомжем. Когда Жорик потерял всё – он пил долго, упрямо и жёстко. Он предал самое дорогое – семью, жену и двух сыновей, пацанят пяти и восьми лет отроду. Жорик просто сбежал, оставив неоплаченными долги.
После кризиса 97-го года Жорик очень быстро нашёл в своём времени нужное место. Начав торговать на рынке видеокассетами, он быстро пошёл вверх и через год арендовал небольшую торговую площадь в универмаге маленького, но очень денежного северного города нефтяников. Ещё через год Жорик имел три магазина в трёх городах. Продавал он тогда уже кожу и меха. Естественно без кредитов не обошлось. Первый кредит Жорик взял на сумму 100000 у.е, и досрочно его погасил. Второй кредит на более крупную сумму он так же погасил без труда.
Женился – жена родила ему двух сыновей. Казалось бы, живи, не хочу. Но судьба кинула Жорика в мясорубку страстей. Азарт и похоть перемололи музыканта ( Жорик в молодости был ресторанным лабухом). Конец 90-х, начало 2000-х – время расцвета игорного бизнеса. И Жорик попал в ловушку. Взяв кредит по максимуму (его кредитная история была безупречна) играл и днём и ночью, проигрывал баснословные суммы – постепенно бросая бизнес на самотёк. И расплата не заставила себя ждать. Вначале его «кинула» управляющая, которой он доверял как себе. 300000 у.е исчезли, испарились вместе с ней – ушлая баба пропала бесследно. Но это ещё не было смертельным ударом. Конец наступил позже, когда Жорик в чёрную запил. События опрокидывались как костяшки домино стоящие рядом и валящие друг друга по цепочке. Пьянки, девочки, казино – казино, девочки, пьянки. Через год Жорик просто сбежал, оставив семью и неподъёмные в его положении долги. И свой побег он оправдывал перед собой, только перед собой тем, что детям осталась шикарная квартира, которую он успел подарить семье. Если бы он остался – не было бы ни квартиры, ни его, суммы которые он был должен, были очень немалыми. Жорик спрятался в глуши, воспользовавшись документами, которые сделал раньше во времена взлёта – на всякий случай. Перекантовавшись некоторое время в деревне и заработав немного денег, Жорик наконец купил подержанную гитару и перебрался в город. Он вновь стал лабухом – бродягой музыкантом. Электрички, рынки, кафе и пивнушки – Жорик играл везде, где можно было стать. Заработанных денег хватало на еду, оплату жилья и на нерегулярные, но длительные запои. Музыкант влачил своё существование, ни на минуту не забывая, что им потеряно в этой жизни. Время от времени он просто сходил с ума – и, убегая от безумия Жорик пил заливая безысходность литрами водки. В один из запоев его попросили съехать с квартиры. За три года музыкант скопил тысячу долларов, и ему удалось приобрести небольшой флигель на окраине. Жорику относительно повезло – домик был газифицирован, с водой и электричеством. Жизнь, вроде бы взбрыкнув – продолжалась вновь. Но в один из тёплых июньских дней судьба снова нанесла музыканту сокрушительный удар. Сходя с электрички, Жорик оступился и, упав на рельсы – сломал левую руку. Перелом оказался сложным – прогнозы врачей были совсем неутешительными. Впереди была зима без тепла и еды.


Конец октября – дождь, стучащий в оконные стёкла, серый мрак в углах комнатёнки остывшего флигеля. Музыкант, склонившийся над гитарой и бессмысленно перебирающий струны пальцами здоровой руки. Маргинальная картина абсолютной безысходности.
Лопнула струна, больно ударив по пальцам. Жорик встрепенулся. « Всё – это предел, рубеж за которым нет ничего, горизонт которого всё- таки достиг». Он поднялся с кресла, доставшегося в наследство от старых хозяев, и подошёл к шкафу. Открыв нижний ящик, Жорик неторопливо сунул в него руку – вытащил. Моток капронового шнура серебристой змеёю обвивал кисть. « Ну, вот и всё. Лучше минуту потерпеть и нирвана – чем сдыхать медленно от голода и холода».