Что-то все эти мрачные конкурсно-дуэльные темы навеяли вот такую тоску на меня...



Не быть ведьмой

Вторая ночь коту под хвост. Устала, сил никаких нет, но меня никто не спрашивает, картинки чужой смерти сами приходят ко мне. Последнее видение так и стоит перед глазами. А что я могу? Да и не хочу уже ничего. Перегорела. В душе пустота, в сердце боль. Скорей бы это уже закончилось. Да кого я обманываю! Закончится это, придёт другое. Я как муха в той паутине: чем больше трепыхаюсь, тем сильней увязаю.
Помню свой первый раз. Парнишка, молодой, симпатичный. Было так жалко, так несправедливо видеть, как он гибнет на своём мотоцикле под грузовиком. И я, как фурия, рванулась к нему спасать. Представляю себе эту картину со стороны: ненормальная тётка повисла на руле, и не даёт ему сдвинуться с места, выкрикивая в лицо какой-то бред. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Господи, как я тогда была счастлива, кода мимо проехал злополучный грузовик, а горе-мотоциклист всё ещё живой стоял рядом. Помню в тот день, я просто разрывалась от гордости и от своей значимости. Еле уснула, а на утро встала вся седая. Действительно седая. Это был шок, но ещё больший шок ждал меня на улице. Мой спасённый вчера парнишка лежал на обочине, придавленный огромным колесом от камаза. Внутри всё оборвалось и заныло.
Потом было новое видение, потом ещё случай и ещё, и ещё. И каждый раз я рвалась спасать, предупреждать, помогать, стараясь переиграть судьбу. Но люди всё равно гибли, через день, через два, всегда рок доставал их и порой страшнее, чем в моих видениях.
Я снова и снова вспоминала, как и когда у меня это началось, и, так и не найдя причины, рыдала, уходила в запой, просиживала днями в церкви или читала научную и оккультную литературу. Однако это снова приходило ко мне, и я вновь рвалась в бой, отдавая себя.
Мне всего тридцать четыре, а в транспорте уступают место. Правый глаз закрыла катаракта, левая рука перестала двигаться, зубы раскрошились, а кожа посерела, покрылась бородавками и угрями. Смотрю на себя в зеркало и вижу… Господи, только сейчас до меня дошло, что я – ведьма! А если это я убиваю всех этих людей? Если это я во всём виновата? Нет, не может быть. Я в жизни не сделала ничего дурного. Я так старалась, а они… Это они во всём виноваты! Сами! Всё сами…
Плевать, не хочу, не буду ничего делать, пусть идёт, как намечено судьбой. Я – ведьма, это моя карма, моё бремя, моя мука. И пусть та, которую я вчера видела, умрёт так, как ей предначертано. Я умываю руки. Устала, нет никаких сил больше. Всё, точка. Хочу просто жить, пусть и ведьмой.
А на улице настоящая весна: солнце, важные грачи вышагивают по первым одуванчикам. Из открытой форточки доносится детский смех, визг и мальчишеский голос: «Мама, я ещё погуляю?» Я не слышу, что отвечает мама, но вижу, как её взъерошенное чадо радостно упорхнуло на детскую площадку. Сердце защемило. Сейчас, это будет сейчас: открытое окно, мокрый подоконник, её нога подвернётся и… К чёрту! Мчусь на восьмой этаж. Болит колено и ноет спина, отдышка, но надо спешить. Я не могу иначе.
Звоню. Удивлённый взгляд, мокрая тряпка в руке. Отталкиваю и решительно прохожу в комнату. Что сказать? Что я могу ей сказать? Да и хочу ли я что-то говорить? Я больше не могу ничего говорить. Но и сидеть, сложа руки – нет сил.
– Не кричи на меня, девонька, я сейчас уйду. Ведьма из меня получилась ни к чёрту.

– Миша, – Марина прижалась к мужу.
– Ты чего не спишь? – проснулся он и обнял дрожащую жену. – Приснилось что-то или болит?
– Помнишь, ту ненормальную старуху, что выбросилась из нашего окна пять лет назад?
– Ну.
– Она только что мне приснилась.
– Господи, Марина, всё уже позади, – начал он её успокаивать, но осёкся, увидев улыбку на лице жены.
– Она погладила меня по голове, сказала: «Спасибо, что жива», а потом добавила, что всё у нас будет хорошо.
– Вот и славно. Спи.
Мужчина уткнулся носом ей в шею, и Марина, отчего-то счастливо улыбаясь, закрыла глаза.