Обманули. Зашла в надежде почитать, а тут пусто. Обманули

Простите великодушно. Забыл. Сегодня же выложу двойную порцию!

Вернувшись из Мокш, опер первым делом отдал собственноручно соскобленную с идола кровь в лабораторию. Задобренные шоколадками и знаменитой улыбкой Черемисина девочки-лаборантки обещали дать ответ в самое ближайшее время.
Светлану отвезли в больницу, где по настоянию Черемисина девушку осмотрел гинеколог. Через час старлей имел на руках заверенное врачом заключение.
- Значит, трахалась с кем-то, - ухмыльнулся Прохоров, ознакомившись с документом. - Этот кто-то и вывез ее в Мокши, к гадалке не ходи!
- Возможно.
- Слушай, ну все один к одному! Ты все еще не веришь, что это Краснов? Прикинь, если ты сестру того... а тебя за этим делом засекли... Вот и мотив свидетелей убрать!
- Нет, - возразил Черемисин. - Нелогично.
- Почему?
- Бомжа убили, когда Светлана еще не была в Мокшах. Она туда поехала впервые за день до смерти Виктора. К тому же она совершеннолетняя. Не играет твой мотив.
- Почему не играет? Краснов мог пришить бомжа, чтобы тот не мешал ему встречаться с сестрой. Бомж ведь жил в Мокшах.
- Послушай, Саша, нельзя вешать на человека всех собак только потому, что тебе что-то показалось. Или кто-то не понравился.
- Мне? Показалось? Да я тебе спорить предлагал, и кто из нас отказался? Это тебе что-то кажется, а я уверен! Сегодня допрошу этого парня, и увидишь!
Раньше по заданию Маликяна опера выяснили, нет ли среди жителей ближайших к Мокшам селений и деревень лиц, состоящих на учете у психиатра или нарколога. "Психов" и сектантов не нашли, зато алкоголиков было хоть отбавляй.
- А на этой почве тоже крыша едет, - сказал Вадим.
- Согласен, коллега. И, что нам, каждого алкаша проверять?
- Конечно, легче парня в камере прессовать.
- Слушай, Черемисин, - Прохоров достал сигарету, потом вспомнил, что в больнице курить нельзя и раздраженно швырнул ее в угол. - Не мешай мне. Я проработал не меньше твоего, не мальчик. У тебя свои методы, у меня свои. Понял?
- Понял.
- Ты с идола кровь сдал на экспертизу?
- Сдал.
- Отлично. Если совпадет...
Черемисин понял, о чем думал капитан. Да, если совпадет, будет проще. Хотя, как знать.
- Эх, Краснову бы допросить, как следует! Может, все бы решилось, - раздраженно произнес Прохоров.
- Ага, а завтра ее признают сумасшедшей, и ее показания...
- И что ты предлагаешь?
- Работать. Копать.
- А я что делаю?
Прохоров отправился к заведующему отделением и настоятельно посоветовал следить за пациенткой.
- Убежит еще раз, вас не только врачом - санитаром никуда не возьмут! - проникновенно сказал капитан. - Это я вам обещаю.
- А бегает она очень быстро, - добавил Черемисин.
- Хорошо, я приму все меры, - растерянно потер щеку молодой врач. - Спасибо, что нашли и доставили.
- Пожалуйста. Только... - Прохоров пристально посмотрел на врача, - вы там... с мерами вашими не переусердствуйте, нам с Красновой еще показания снимать.
Выйдя из больницы, Прохоров сослался на неотложные дела и уехал. Черемисин чувствовал: капитан обиделся его неверию. Что ж, правильно меня за глаза Фо-мой называют, усмехнулся Вадим и отправился к управлению пешком.
Вторично посетив лабораторию, Черемисин получил результаты анализа крови с идола. Кровь была человеческая, третьей группы, резус положительный.
Вадим отправился в больницу, получил на руки карточки убитых и сверил группы крови. Кровь Виктора Ловкачева была той же группы, что и кровь на идоле, а вот резус другой. И на теле Виктора не было ран. Кровь Светланы Красновой не совпадала с кровью на идоле ни по группе, ни по резусу.
Не легче, подумал опер. Но странно, если все это - дело рук маньяка. Людей топит, идол мажет кровью... А может, это вообще другой человек делал, не убийца. Черт знает, что в этих Мокшах делается! Может, засаду там устроить? Прохоров со мной не пойдет, однозначно, а без напарника нельзя. И такого напарника, чтобы лес хорошо знал - вдруг преследовать придется?
Авдеев. Другой кандидатуры Черемисин себе не представлял. Ладно, с этим потом. Пойдем, глянем, что там Прохоров с Красновым делает...

- Зачем ты увез Светлану из больницы?
Допрос проходил в кабинете Прохорова, куда Максима привели из камеры. Подозреваемый замотал головой:
- Я не увозил, я в Мокши за ней приехал!
Прохоров осклабился. Во рту капитана холодно блеснули две стальные коронки. Два зуба Прохоров потерял при задержании преступника, бывшего боксера.
- Парень, со мной не шути!
- Да я не шучу! Спросите у Светы!
- Спросим. Обязательно. А теперь смотри сюда. Это - протокол. Все, что ты скажешь, я занесу сюда, а ты подпишешь. Соврешь - обратной дороги нет. Статья за дачу ложных показаний уже будет... А теперь говори, как все было. По-порядку.
Парень вздохнул. Прохоров закурил. Дверь открылась, и вошел Черемисин. Перекинувшись с хозяином кабинета взглядом, Вадим мягко кивнул, давая понять, что в ход допроса вмешиваться не будет. Он знал: Прохоров этого не любит. Никто не любит.
- Света просила отвезти ее в Мокши, но я отказался. Тогда она сказала, что убежит сама. Я не поверил. А потом... позвонил в больницу, и мне сказали, что Света исчезла. Тогда я сразу поехал сюда!
Он недоговаривает, подумал Черемисин. С чего вдруг он позвонил в больницу? Чувствовал? М-м-м, может быть и такое, но...
- Зачем ты поехал в Мокши? - спросил Прохоров.
- Чтобы вернуть сестру!
- А Виктор?
- Что Виктор? - спросил Макс.
- Труп Виктора? Как он там оказался?
- Откуда я знаю? Она мне его показала.
- Слепая - показала? Что ты мне лапшу вешаешь? - прикрикнул Прохоров.
- Я сам не понимаю! Я нашел Свету в этом доме, я сам испугался, когда Виктора увидел. Я сказал, что надо быстрее в милицию сообщить. Света сказала, что ей все равно. Она не хотела никуда идти, я ее потащил, а потом...
- Что потом?
- Потом вы прибежали.
- Это все?
- Все, - если парень играл, то очень убедительно.
- Ты говорил, что проводишь много времени с сестрой, - спросил задержанного капитан.
- Да. И что?
- Чем вы занимаетесь?
Максим пожал плечами:
- Да ничем особенно. Я компьютером, она радио слушает, телевизор. Гуляем.
- У Светланы были сексуальные контакты с тобой?
- Да вы что?! - отшатнулся Максим. Прохоров приподнял брови:
- Сиди, сиди. Ты в курсе, что твоя сестра - уже не девочка?
- Нет... Почему... При чем...
- Здесь мы задаем вопросы! - рявкнул капитан. - Притом, что прошлой ночью она была изнасилована! Тебе про это, конечно, ничего не известно?
- Нет! Света ничего не говорила!
Прохоров радостно осклабился:
- Знаешь, что бывает в тюрьме с насильниками, Максим, а ведь Светлана к тому же инвалид...
Максим побледнел. От Черемисина это не укрылось.
- Я ничего не знаю! - парень вдруг задумался. - Вернее, знаю!
- Так-так, - оживился Прохоров. - Я внимательно слушаю.
- Когда мы встретились в больнице, Света говорила, что у ней любовь... с каким-то человеком.
- С кем?
- Не знаю. Она встречалась с ним в Мокшах, потому и убежала из больницы.
- Та-ак. Это уже кое-что. Кто этот человек? Имя?
- Не знаю, - всплеснул руками Максим. Не врет, подумал Черемисин, почему-то хочется ему верить.
- Ладно. А что скажешь об этом? - Прохоров потряс в воздухе каким-то блокнотом. - Что это такое?
- Это не имеет отношения...
- Я! Я тут решаю, что и к чему имеет отношение! - с напором произнес капитан. - Это твой блокнот?
Что за блокнот, подумал Черемисин, почему я о нем не знаю? При обыске изъяли? Черемисин недовольно глянул на коллегу: нарыл, а со мной не поделился? Прохоров уловил взгляд и довольно ухмыльнулся, но лишь на секунду.
- Мой.
- Хорошо, хоть здесь не отпираешься.
- Там ничего такого нет, - сказал Максим.
- Да как сказать. Описания какого-то культа, церемоний... Зачем это тебе? Откуда все это?
- Да из интернета, - охотно ответил Краснов. - Это я выписывал о культе Мокоши...
- Кого? - подался вперед Черемисин. - Саня, дай глянуть.
Прохоров нехотя подал блокнот. Опер раскрыл. Блокнот был исписан примерно наполовину мелким квадратным почерком, рисунков не было. Взгляд милиционера раз за разом задерживался на часто и жирно выделенном чернилами имени: Мокошь.
Мокошь! Богиня леса и Сумрака, о которой все время говорит Краснова!
- Что здесь написано? - спросил Черемисин.
- Сестра сказала, что видела ее в Мокшах. Эту Мокошь, - взгляд Краснова был пугающе спокоен и осмыслен. Похоже, он верил в то, что говорил. - Это древнеславянская богиня леса, судьбы и черт знает чего еще. Она обещала сестре, что Светлана сможет видеть, если будет делать, как она велит...
Опера слушали. Бред бредом, но даже из бреда можно узнать что-нибудь интересное...
- Светлана стала рваться в Мокши. Говорила, что там она может видеть, и это правда! Она бегала там, как зрячий человек, да вы же сами видели!
Черемисин кивнул. Видели.
- Я сначала не верил Свете, а потом поверил. И решил узнать все о Мокоши. Я нашел в интернете несколько статей и книг, и выписал самое интересное.
- Это все здесь, да? - спросил Вадим.
- Да! Вы почитайте! Там много странного, но... я в это верю. Я потому и поехал за ней в Мокши, что боялся, что Света исчезнет.
- Куда исчезнет? - поинтересовался Прохоров. Похоже, он не поверил ничему из сказанного Максом.
- Уйдет в мир Мокоши! В старых книгах написано, что Мокошь забирает к себе тех, кто ей понравился. Свету нельзя отпускать в лес - я же вам еще тогда говорил!
- И никуда она не исчезла. От милиции так просто не убежишь, верно, Вадик? - усмехнулся капитан. Он повернулся к Краснову:
- Думаешь, я поверю во весь этот лепет? Убит человек! И убил его другой человек. Не богиня, не сатана и не кикимора болотная, а человек! И я этого человека найду.
- Ты думаешь, Виктора Ловкачева убила Мокошь? - спросил парня Черемисин. Макс замотал головой:
- Не знаю, я не видел. Так Света сказала - а я ей верю. Она никогда никого не обманывала. И ведь она мне тело Виктора показала...
- А идол? - неожиданно громко спросил Вадим.
- Какой идол? - спросил задержанный. Прохоров зло глянул на Вадима, тот мстительно улыбнулся.
- На берегу озера, - пояснил Черемисин.
- Я не знаю никакого идола, не видел, - растерянно проговорил Максим.
- Но у озера ты был?
- Был, но идола не видел.
- Ладно, проехали.
- Сейчас мы отведем тебя в камеру, ты подумаешь, как следует, и постараешься вспомнить имя человека в Мокшах, - сказал Прохоров.
- Да не вспомню я! Потому что она не называла! Спросите у Светы, что вы ко мне привязались? Отпустите меня!
У парня начиналась истерика. Черемисин молча взял стакан и, налив воды, подал Краснову. Максим отпил пару глотков.
- Максим, - проникновенно сказал Черемисин. - Ты же неглупый парень, пойми: если мы не получим зацепку, у нас останется один подозреваемый - ты.

Ага, а мусорить вот так в больнице можно? Повеяло шаблоном

В обеденный перерыв Авдеев решил пройтись до станции, благо та располагалась недалеко от отделения. На небольшом рынке рядом с ней всегда можно купить перекусить. Пластиковые стаканчики с картофельным суррогатом надоели, от дошираков замучила изжога, и Авдеев стал покупать горячие пирожки с мясом или с капустой.
Прижав бумажный кулек к груди, участковый двинулся назад и увидел Севу. От станции как раз отъезжала электричка, видимо, Гришин с нее и сошел. Авдеев проводил односельчанина взглядом и собирался уходить, как заметил, что Сева направляется к дверям ломбарда. "Что ему там понадобилось? - подумал Авдеев. - Покупать Сева ничего не станет, это однозначно, значит, что-то сдает..."
Авдеев прибавил шаг и оказался у стеклянных дверей. Через заляпанное рек-ламой и объявлениями стекло он увидел, как Сева достает из-за пазухи мобильник и сует в приемное окно.
В мобилах Авдеев не разбирался, но аппарат был явно не из дешевых - брошенный мельком взгляд успел выхватить большой экран и модный формфактор.
Ничего не подозревавший Сева не видел, как участковый приблизился и встал за спиной.
- Документы на телефон есть? Коробка? - заметив человека в форме, оценщик выпрямился, придавая лицу серьезное выражение. Сева замотал головой:
- Ты чо? Какие документы? Нашел я его.
- Где нашел? - спросил Авдеев. Сева обернулся и отпрянул. Явление Авдеева было для него сюрпризом. Судя по всему, не слишком приятным.
- Итак, где нашел? - повторил участковый. Оценщик глазел на них. Происходящее ему не нравилось.
- Позвольте, - сказал Авдеев, махнул удостоверением и взял из рук застывшего оценщика телефон. Сева набычился:
- Следил, что ли, за мной, начальник?
- Где взял телефон? - Авдеев взял односельчанина под локоть и выпроводил на улицу.
- Купил.
- Не свисти.
- В лесу нашел.
- На дереве рос?
- На земле лежал, - Сева неприязненно воззрился на милиционера. - Что, не имею права продать то, что нашел? Что упало, то пропало! Не краденый он!
- Где на земле?
- В Мокшах.
- В Мокшах? - переспросил Авдеев - Где в Мокшах? В доме?
- Нет. На земле лежал. У колодца. Не имеешь право отбирать, начальник.
- Я тебя предупреждал? Я тебе по-хорошему говорил: увидишь или найдешь что в Мокшах - мне говори! - Авдеев сжал зубы. - Не слышал, что там человека убили? А тебе хоть кол на голове...
- Да ладно... - Сева нервно тер многодневную щетину. - Чистая это труба, начальник, чистая! Грибы искал и нашел!
- В Мокшах грибы искал…
- Мимо шел.
- Это я еще проверю, что ты там делал, а труба побудет у меня, - твердо сказал Авдеев. - Свободен. Пока.
Он сунул мобильник в карман и пошел к отделению. Гришин грязно выругался вослед.

Черемисин сидел за компьютером. Початая чашка чая с пакетиком заварки стояла на принтере, и Вадим прихлебывал глоток за глотком. Горячая жидкость затекала внутрь, и Вадим прижмуривался от удовольствия. Когда горло болит, горячий чай - первое дело. Конечно, не пакетированный, а хороший, настоянный, с лимоном и медом, но тут работа, а не дом...
В дверь кабинета постучали.
- Войдите, - пригласил Черемисин. Через порог шагнул участковый.
- А-а, Слава, здорово, - опер встал и протянул руку. Авдеев пожал. - С чем по-жаловал?
- Смотри, - Авдеев извлек из кармана мобильный телефон и положил перед опером. - Изъял сейчас у Гришина. Говорит, что нашел в Мокшах.
- Изъял, говоришь? - Черемисин взял трубку в руки, повертел. Хороший аппарат. Сенсорный. Дорогой. - В Мокшах нашел?
- Ну да. Если не врет, конечно. Он его в ломбард сдать хотел, а я перехватил.
- Если в Мокшах, то это...
- Может быть трубка того парня, ну, которого нашли мертвым, - продолжил Авдеев. Опер кивнул:
- Может. А может, туристы потеряли.
- Так ты проверь. Родителям его позвони. Была такая труба или нет.
- Спасибо за совет, Слава. А ты протокол изъятия составил?
- Нет.
- Вот видишь, - мягко улыбнулся Черемисин. - А еще учишь меня, что делать. А Сева, между прочим, пожаловаться может, что ты отобрал у него телефон...
Участковый усмехнулся:
- Да не будет он жаловаться. Я его давно знаю, ханурика. Если я взял, значит, так надо. И потом свидетель в скупке есть…
Черемисин внимательно посмотрел на участкового:
- Вот потому и бардак у нас, Слава, что каждый считает, что закон можно обойти, если очень хочется или просто лень. Вспомни старые фильмы, там городовые четко говорили: не положено! И все тут. Ни панибратства, ни взяток не знали. Зато законы, правила и инструкции - как "Отче наш". А ты знаешь?
Авдеев понурился. Черемисин не был его начальником, участковый мог послать его подальше и уйти, но не сделал этого, и Вадиму это понравилось.
- Ладно, не парься, - Черемисин хлопнул участкового по плечу. - Посиди тут, а я про телефон узнаю. Чаю хочешь?
- Можно.
- Вот пакетики, вот чайник. Действуй.
Черемисин повертел трубку в руках. А ведь и так узнать можно, подумал он, хозяева иногда вбивают личные данные... Он покопался в меню, а затем понял, что может просто проверить записную книжку и найти номер Ловкачева-старшего. Опер покопался в столе и нашел листок с номером бизнесмена. У Прохорова скопировал. Сейчас сверим. Он заглянул в "контакты", ища что-то вроде "папа", а наткнулся на "пахан". Оригинально. Но главное: номер совпадал!
- Это телефон Ловкачева, - сказал опер Авдееву. - Езжай за Гришиным и тащи его сюда. Надо узнать, где и как он его нашел.
Черемисин глянул на участкового:
- Как думаешь, он не мог... Ты же, говоришь, хорошо его знаешь.
Слава поставил недопитую чашку на стол:
- Кто его знает, но думаю, не мог. Сева, правда, сидел, но на убийство не пой-дет. Тем более из-за телефона. Он даже по пьянке никого пальцем не трогает. Шумит, бывает, даже угрожает, но никогда никого не трогал. Попробовал бы только!
- Я думаю: убить, забрать телефон, а потом нести в ломбард, где записывают паспортные данные, да еще и запомнить тебя могут - такое только идиот сделает или отморозок без мозгов. Куда проще продать с рук. Ты прав: раз Гришин сидел, думаю, для него это - азы, в тюрьме таким вещам быстро учатся, вряд ли он причастен. Улик против него нет, но что-то часто он в гуще событий оказывается. То труп находит, то телефон убитого...
- Это потому, что все в Мокшах случается. А он каждый день в лес ходит, если не пьяный. Вокруг Мокш места грибные, хорошие...
- Ладно, волоки его сюда, я допрошу. Давай, до вечера успеешь, а я Маликяну доложусь.
Начальник выслушал старлея. Взгляд Удава смягчился:
- Интересно. По крайней мере, это зацепка. Телефон был найден у колодца?
- Со слов Авдеева. Сегодня он привезет Гришина, и мы его допросим.
- Хорошо. Данные из лаборатории получили?
- Еще нет.
- Как получите - живо ко мне, - Маликян подергал себя за характерный кавказский нос. - Чудес, как говорит наше начальство, не бывает. Два трупа в одном месте, оба утоплены и брошены в домах. Что-то много совпадений. Маньяков нам тут не хватало.
- Думаете, маньяк?
- Ну, а вы что думаете, Вадим? Что общего у убитых? Да ничего, за исключением того, что они побывали в Мокшах. Если Ловкачева могли убить из-за денег или телефона, в конце концов, то бомжа-то зачем? К тому же, и джип и телефон брошены, значит, не они причиной! Ладно, допустим, они оба видели что-то или кого-то, и за это их убили. Но топить-то зачем? Не проще нож под ребро сунуть? Или голову проломить? А их утопили, да еще трупы волокли к домам от озера. Ну, разве нормальный, в кавычках, преступник станет так делать?
Начальник сделал паузу.
- Значит, так, Вадим. Вы проверили Бурьяново на предмет стоящих на учете у психиатра?
- Мы съездили в больницу и узнали. Никого.
- Так. Что по Краснову?
- Прохоров занимается им. Допрашивает.
- Как закончит - ко мне с докладом.
- Есть.
- Телефон в лабораторию - проверить на отпечатки. И поскорее. Если там пальцы Краснова - это одно, если их нет... Понимаете меня?
- Так точно.
- Работайте.
- Есть, - Черемисин вышел от Маликяна и через минуту столкнулся с Прохоровым.
- Тебя шеф ждет с докладом.
- Ясно, - капитан открыл кабинет и зашел. Черемисин вошел за ним. Интересно, что узнал коллега...
- Что с Красновым? Допросил?
- Упирается. Я - не я, и лошадь не моя.
- Ну, прямых улик на парня нет, так что...
- Ничего себе нет: мы его рядом с трупом взяли!
- Саня, с ним сестра была. Она свидетель. И она говорила, что Максим никого не убивал.
- Они могут быть заодно. Ты же любишь допускать все варианты, а, командир?
Черемисин посмотрел на товарища.
- Да. Люблю. И вот что я тебе скажу. Во-первых, если Краснов и причем, изолировать его не стоит. Слишком все запутано.
- Предлагаешь понаблюдать? А если он еще кого грохнет?
- А если выяснится, что он ни при чем? - парировал Вадим. - Задерживай - но под свою ответственность. Только я пойду к Маликяну и...
- Ладно, - неожиданно легко согласился Прохоров. - Согласен. Подождем. Надо еще сестру его допросить. Очень интересная особа.
- Это непросто. Она же инвалид. Самостоятельно не передвигается, - сказал Черемисин. - С психикой еще проблемы. Тут может согласие родителей потребоваться. И врачей. А результат может нулевым быть, если...
- Если она «того». Понимаю. И все же я ее допрошу! - Прохоров потер кулак. - О-очень интересно, что она расскажет. Ну, я пошел.
- Угу.
Прохоров вернулся быстро. И выглядел довольным.
- Что Удав?
- Обломался. Меня не проглотить, - весело ответил капитан. Да уж, подумал Черемисин, ты скользкий.
- И кстати, я получил добро на допрос Красновой. Так-то!
Вадим улыбнулся:
- Ну, я тоже кое-что раскопал.
- Да ну? - оживился Прохоров. - А чего ж молчал? Давай, колись!
- Авдеева знаешь?
- Участковый этот? Знаю.
- Сегодня он задержал некоего Гришина, из Бурьяново, он телефон Ловкачева сдавал в ломбард. Сказал, нашел в Мокшах.
- Где этот Гришин? В КПЗ? - капитан подошел к Черемисину. - Пошли, потолкуем с ним.
- Авдеев его не задерживал, - ответил Черемисин. - Изъял телефон и принес мне. Я отправил трубу на экспертизу.
- Он идиот, твой Авдеев? - раздраженно сказал Прохоров. - Отпускать человека, взятого с паленой трубой?
- Ну, он же не знал, что паленая. Это уже я определил, что она принадлежит Ловкачеву. Но, по сути, ты прав. Авдеев за ним поехал, вечером привезет.
- Вечером? Черт, дела у меня вечером, - капитан что-то поискал на столе, на-шел и сунул в папку.
- Тогда я допрошу.
- Самому бы хотелось... Ладно, там посмотрим. Звони, если что. Я побежал.
Гришина Черемисин так и не дождался. Вечером позвонил Авдеев:
- Гришин пьян, как сапожник. Как его везти? Он лыка не вяжет.
- Блин! Завтра нам дадут прикурить.
Черемисин не ошибся. Утром Авдееву досталось от Лесовского, недовольного медленной работой:
- Что значит: не могу привезти? Ты что, будешь ждать, пока твой Гришин проспится? Он важный свидетель, и мне плевать, пьян он или не пьян! Если он еще бухой, тащи его сюда, в камере быстро проспится! Мне нужно знать, где он нашел телефон, когда, и так далее... Выполняй!
- Теперь вы, - Лесовский повернулся к Маликяну и операм. - Тело нашли - молодцы, но это полдела. Что с тем парнем? Что-нибудь говорит?
Тофик Ваграмович посмотрел на Прохорова взглядом удава Каа.
- Он говорит, что ничего не знает, - сказал капитан. - Что тело нашел в доме, вернее, сестра нашла и ему показала. А он как раз собирался идти в милицию...
- Ну, да, конечно, - хмыкнул Лесовский. - Как возьмешь с поличным, так сразу: собирался идти в милицию... А девчонка что? Допросили?
- Его сестра вообще чепуху городит: что Виктора не люди убили, а богиня какая-то казнила и все такое, - сказал Прохоров.
Лесовский шумно втянул носом воздух – признак приближавшейся грозы. Маликян яростно поглядел на Прохорова: я же предупреждал!
- У ней как с головой?
- На учете у психиатра и нарколога не состояла. Ослепла в детстве вследствие болезни. Ее показания... похожи на навязчивую идею, - обстоятельно доложил Маликян. - Сейчас она в областной больнице в психиатрии лежит.
- Мы с ней разговаривали, - быстро добавил Прохоров. - Если не брать в расчет показания, говорит, как вполне нормальный человек. А как спросишь о Мокшах - ахинею несет.
- А, так может, специально? - нахмурился начальник УВД. - Покрывает брата? Ладно. Еще раз допросите Гришина и Краснова. Может, проговорятся. Ловите на противоречиях... Ну, не мне вас учить. Телефон Ловкачева проверили?
- Ждем ответа.
- Криминалистов я потороплю. Свободны. Тофик Ваграмович, а вас я попрошу остаться...

Полицию?

Действующие лица могут, конечно, использовать старые термины, но сейчас это ИВС - изолятор временного содержания.
И я не совсем понимаю, там что, следственная группа создана? Допросы следователь ведёт под протокол. Это очень важно для сбора официально запротоколированных доказательств. А тут опер влазит, что сам допросит:

Опер не процессуальное лицо. Он может только помогать: по почкам настучать или - если чистоплюй и не хочет мараться - в прессхату доставить, чтоб там настучали. Однако таких чистоплюев в органах не держат. Может чаю налить, по душам поговорить. Но потом следователь в любом случае должен допросить снова и всё запротоколировать. Конечно, можно протокол составить сразу, а подозреваемый только подписи ставит. Но это очень нагло, хотя в иных случаях проскакивает, если точно ясно, что подозреваемый расколется.
Адвокаты на таких нюансах и разваливают дела.
К слову, не понятно, почему Краснов ещё не в прессхате? Ну, положим, прессхата подождёт. Может, он операм при первом же ударе расколется по самые ягодицы. Почему опера его ещё ни разу не били? Неубедительно это. От реальности оторвано.
И ещё я не совсем понимаю, Краснов где находится - в ИВС или СИЗО? Почему у него адвоката нет?

Мне угодить в плане литературы почти невозможно, но ВАМ это удалось. Реально интересно читать.

Я ж говорил: пока писал, многое изменилось... Тогда еще милиция была. Хотя разницы, по сути, никакой. А может, и лучше: отсыл к определенному времени?

Из той же оперы.

Давай на этом и остановимся. Очень хорошее решение. Черемисин поговорит, а Прохоров потом поговорит отдельно. Я этот момент в тексте пропишу. Спасибо за консультацию по процессуальным и правовым вопросам.
Откровенно говорю: детективы мне тяжело даются, и именно потому, что надо знать такие вот нюансы. Руководствуюсь тем, что помню по фильмам и книгам, а это либо устарело, либо неточно. Сам знаю, что у нас и в ментовских сериалах ляп на ляпе.

Какой вы суровый мужчина. Я, конечно, стараюсь, чтобы было реально, но вот как-то не решился... Считаете, что без этого у нас дела не раскрывают? Совсем?

Я полагаю, в ИВС. В СИЗО ведь везут, когда хотят изолировать вследствие опасности для общества и т.п. А здесь его просто в камеру сунули, попугаться, поразмыслить. Некоторых и бить не надо, достаточно в комнату с решеткой посадить - сразу все вспомнят. Они же понимают: он обычный обыватель, а не матерый уголовник, которого колоть надо. Кстати, на этом и остановимся. А для реализма опишу, что Прохоров его собирался прессовать, но Черемисин настоял, чтобы повременили.
Насчет адвоката... Если вас задержали на двое суток, вы адвоката требуете? Любого могут задержать для проверки личности. А я там даже срока не написал. Возможно, Павел и суток не сидел.

Не знаю, что и сказать. Вы мне льстите.

А вот с этим согласен.

Сто лет не видела, чтоб пирожки в бумажный кулек складывали. Давно уже в пластиковые пакетики наваливают.
Резануло.

Да его уже мацали все кому не лень. Что они там хотят найти?

Не стану утверждать. Но реальность удручает.
Можно вскользь прописать, что "надавили" на Краснова. Он "поплыл", но всё равно уперся, типа, на себя ничего не возьму, сидеть за чужие дела не собираюсь.

Его допрашивали. Это уже следственное действие в рамках уголовного дела. Допрашиваемый уже имеет право на адвоката.
Опять же можно вскользь упомянуть, что адвокат Краснова зря свой хлеб не ест. Или наоборот - плохо работает, формально, потому что толком заплатить ему не смогли.
А то и вообще нет адвоката - нечем платить.

- Итак, откуда у вас этот телефон?
Пресловутая трубка, запаянная в пластиковый пакет, лежала на столе между Гришиным и капитаном. Отпечатков Краснова на ней не обнаружили, и парня отпустили под подписку.
- В Мокшах нашел, - доставленный на дознание Гришин был с похмелья и зло косился на допрашивающих. - Говорил я уже.
- Что вы там делали?
- Грибы собирал.
- В Мокшах?
- Рядом.
- А в Мокшах что делали? - неутомимо допрашивал Прохоров.
- Мимо проходил.
- И где нашли телефон?
- На земле лежал. У колодца. Пить я захотел. И к колодцу пришел.
- Значит, у колодца... Тело Ловкачева вы не видели?
- Тело? Нет.
- Точно?
Гришин насупился:
- Когда я Мухомора нашел, я об этом сразу сказал.
- Ну, с него взять нечего было...
- Знаешь что, начальник, - Сева вытянул руки и положил на стол, намеренно показывая татуированные предплечья. - Хочешь, скажу, что впервые этот телефон вижу? У вас акт изъятия есть? Я ничего не подписывал. И щас не подпишу. Так что не пошли бы вы...
- У нас свидетель есть. В ломбарде. И участковый. А что это вы так волнуетесь, гражданин Гришин? - дружески оскалился Прохоров.
- А мне-то что? Чего мне волноваться?
- Ну, все-таки телефон убитого, - сказал Прохоров, вглядываясь в Севу, - найден у вас. Улика, знаете ли. Вам, наверно, не надо объяснять?
- Я, начальник, свое отсидел. Не лох. Снял бы с трупа - не стал бы в ломбард тащить, барыгам бы сдал.
Прохоров улыбнулся:
- А знаешь, говорят: жадность фраера сгубила? Барыги ведь много не дадут.
- Я не фраер. Нашел трубу - и статьи за это нет!
- На нем, - капитан взял в руки телефон, - отпечатки ваши и убитого. Вы, гражданин Гришин, можете выбрать: рассказываете, как было все на самом деле или... расскажем мы, но раскаиваться потом будет поздно.
- Валяй, рассказывай... Интересно. Может, ты там за кустом сидел?
- Расскажу. Когда время придет. А ты посиди в камере и подумай. Может, что вспомнишь.
- Права не имеешь в камеру, начальник! Нет у тебя ничего, так что права не имеешь!
- Будешь мне о правах рассказывать? Ты задержан по подозрению в убийстве. Увести! - распорядился Прохоров ожидавшему рядом дежурному. Гришина увели.
- Не фраер он, - презрительно процедил капитан. - Срань уголовная.

Дом Гришина Черемисин нашел без проблем. Хозяин открыл, пахнуло перегаром и луком. Не поздоровался. Черемисин представился.
- Чего тебе, начальник? - недобрым глазом глянул Сева. - Достали уже.
- С телефоном нехорошо вышло, - сказал опер. - Подозрения на вас падают.
- А мне похер, - зло сказал Сева. - И не пошли бы...
- Я знаю, что вы ни при чем, - твердо сказал Черемисин. Гришин глянул на опера и недоверчиво хмыкнул.
- Я серьезно. Ну, будь вы убийцей, какой вам смысл рассказывать о трупе в Мокшах? Промолчали бы и все. Вы же судимы, знаете, что вас первым подозревать будут, но ведь не промолчали.
Сева выжидал.
- Я знаю: вам есть, что сказать, просто... вы не захотели делиться информацией с тем, кто вам не нравится. Поделитесь со мной. Без протокола поговорим, по-человечески.
- По-человечески? Ладно, заходи, поговорим, - Гришин посторонился, пропуская опера в дом. Черемисин вошел. Дальше кухни хозяин не пустил, указав на пустой стул:
- Садись. Если по-человечески, то... Выпьем.
- Можно, - согласился Вадим.
- Это по-нашему, - осклабился Сева, дрожащей рукой плеснув в стаканы водки. Кроме водки, на столе имелся раскрошенный хлеб, зеленый лук и свежие огурцы. - Пей.
Черемисин выпил. Горло обожгло. Не отравиться бы, подумал он, закусывая луком. Черт знает, где он эту водку брал...
- Ты же опер, да? Из города?
- Да. Могу удостоверение...
- Плевать, - отмахнулся Сева. - Знаю. С Авдеевым, что, дружбаны?
- Нет. С чего такие выводы?
- Ну, вы ж с ним тута ходите, я видел.
- Так я же здесь никого не знаю, а расследование вести надо. Авдеев мне все показывает.
- Хм... - Сева посмотрел на опера и сказал:
- Это хорошо. Хочешь, расскажу, что про все это думаю? Про убийства? Не смотри так: у нас все всё уже знают.
- Ну, расскажи.
- Расскажу. Только давай так: станешь перебивать или допрашивать - нахер отсюда выкину! Я в своем доме, а не у тебя в кабинете! Согласен, начальник?
Едва сдерживая улыбку, Черемисин кивнул.
- Так вот, слушай. В Мокшах кто-то есть. Какой-то человек. Он убил Мухомора и этого парня. А Авдеев знает, что там кто-то живет, и молчит! Я думал: он следит, дело распутывает, не-е-ет, - Сева сунул пучок лука в рот, откусил и зажевал. - Он меня хочет подвести под это дело - а знаешь почему? Потому что сам в этом завязан. А тут я еще с телефоном лоханулся. Нашел я его, начальник, нашел! В траве, у ко-лодца нашел. Хотел продать - а что, нельзя?
Черемисин воспользовался паузой:
- А ты видел того человека в Мокшах?
- Не видел. Слышал.
- Что слышал?
Сева налил еще. Черемисин понял: придется пить, если хочешь узнать больше. Как завещал товарищ Жеглов: хочешь узнать больше - войди человеку в душу, узнай, чем он живет, чем дышит, сыграй своего, но сыграй искренне!
Гришин был заметно пьян, но говорил складно и разборчиво:
- Не знаю что. Что-то слышал. Есть там кто-то, в Мокшах, зуб даю! То стукнет что-то, то как будто крикнет, а еще, знаешь, идешь мимо и чувствуешь, что кто-то в спину смотрит.
- Не боишься там ходить? - спросил Черемисин.
- Я не из пугливых, - усмехнулся Сева. Опер бросил взгляд на лежащий на сто-ле охотничий нож. Понятно, почему не боится.
- Хорошо, я понял, а участковый тут при чем?
- Сева-то? - хозяин усмехнулся, видя непонимание опера. - Он ведь тоже Сева. Только я Всеволод, а он Всеслав... Он тебе не говорил, что ночами в Мокши ходит?
- Ночами?
- Да! Я видел, как он в лес ходит, не раз видел! Раз он на меня бочку катит, то и я в долгу не останусь! Вот что он там ночью в лесу делает, а? Я вот ночью в лес не хожу. Днем, как все люди. А подозревают меня – а не его!
- Думаешь, Авдеев и тот человек... заодно?
Сева прищурился:
- Не ждал, что на своего подумать можешь... Правильный ты мент, уважаю. Не думай, что я всех ментов ненавижу. Ну, сидел по молодости. За дело сидел. Сам виноват был. Но не люблю, когда на человека напраслину вешают. А Авдеев...
Он оборвал и посмотрел на Черемисина:
- Я с тобой тут без протокола разговариваю. Так что, сам понимаешь... Если что - от своих слов откажусь. Если ты не сука, то рассудишь по совести, - сказал Сева. Его мускулистые татуированные предплечья легли на стол. - Я врать не стану. Я тебе скажу, а ты сам кумекай. Видел я, как участковый той ночью в лес ходил.
- Какой ночью?
- Когда Мухомора убили.
- Откуда знаешь, когда его убили?
- Оттуда. Я к нему приходил за день до того. Встречались мы иногда. Дела у нас были. На следующий день пришел - он мертвый лежит. Вот. А Авдеева я видел случайно. Проснулся, вышел покурить, вижу: участковый в лес чешет. Тропинка-то возле меня проходит, вон она, отсюда видно, - Гришин махнул рукой, едва не опрокинув бутылку.
Черемисин наклонился к нему:
- А ты уверен, что это Авдеев был? Ты говоришь, ночь была. Значит - темно, как ты разглядел? Он в форме был?
- Не веришь? Он это был, он! - нахмурился хозяин. - Не в форме. В штанах и в майке. Да мы в одной деревне всю жизнь живем, я его фигуру где хошь узнаю.
- Как же он тебя с телефоном тогда подловил? - усмехнулся Черемисин.
- Сам виноват. Трубы горели, вот по сторонам и не глядел...
- Ладно, хорошо, - опер посмотрел на Севу. - Почему, когда допрашивали, это-го не сказал?
- Не хотел я тому козлу ничего говорить. Все равно бы не поверил. Ну, если бы на меня мокруху повесили, тогда рассказал бы, деваться некуда...
Черемисин вышел от Гришина в раздумьях и не сразу среагировал на оклик:
- Товарищ милиционер!
Он остановился. За соседней калиткой стояла полная женщина в цветастом платье, глядя со смешанным выражением любопытства и азарта.
- Я вас слушаю.
- Ой, извините, я видела: вы от Севы выходили. Вы убийство расследуете?
- У вас есть какая-то информация?
- Я все расскажу, что знаю! - жарко заверила тетка. - А что вы хотите знать?
- Кто из деревни бывает в Мокшах? - спросил Черемисин. - Кстати, как вас зовут?
- Кашина Дарья Васильевна, - представилась тетка. По ее физиономии с зоркими бегающими глазками Черемисин быстро определил, что тетка относится к типу людей любопытных и сующих нос, куда не надо. Что ж, если население идет на контакт - это всегда хорошо...
- Кто в Мокшах бывает? Сева, конечно, то есть гражданин Гришин, - она покосилась на окна соседа. - Егорыч ходит иногда. Ну, бывает, кто-то из мужиков. Там ведь грибные места.
- Ага. А скажите, в Мокшах никто жить не может?
- Ой, нет, конечно. Кто ж там жить будет, в лесу? Дороги нет, света нет, да и место дурное...
- Что значит: дурное?
- А вы не знаете, Слава Авдеев вам не говорил? У нас все это знают! Дурное место Мокши, проклятое.
- Если проклятое, то почему все туда ходят? Даже туристы, говорят, бывают.
- Так дуракам-то закон не писан! Я там лет двадцать не была - и не пойду ни за что! И детям своим заказываю.
- А что так?
- А вы там бывали?
- Бывал. И ничего особенного не заметил. Заброшенная деревня и все.
Кашина укоризненно глянула на Черемисина.
- А в дома-то заходили?
- Заходили.
- И ничего не заметили?
- Нет.
- Людей оттуда вывезли в пятидесятых, еще при Сталине, - сказала она - Понимаете?
- Не совсем, - опер и впрямь не понимал, к чему клонит женщина.
- У нас в деревне старая банька стоит, брошенная. Ей лет меньше вдвое, а она развалилась вся. А там, в лесу, в домах жить можно! Не гниют! И ни зверь, ни птица там не селятся. Как такое может быть? А еще, говорят, по ночам ворот на колодце сам крутится... Дурное место.
Черемисин едва не вздрогнул. Вот оно что! Бабка высказала то, что вертелось в голове, только на ум не приходило. Снаружи дома казались развалинами, в некоторых обрушились стены и крыша, но внутри выглядели неплохо для сотни лет. Слишком неплохо! Вон, даже туристы и молодежь ночевать там приноровились. Да, заросли малость, но именно малость! Здесь, конечно, не индийские джунгли, которые за полсотни лет поглотят город без остатка, и все же...
Какая-то аномалия? Может быть. Но он - не корреспондент "Вестника НЛО", а мент, и ищет не вампиров или зеленых человечков, а убийцу, вполне реального человека, который, быть может, ходит где-то рядом...
- Что-что вы сказали? - задумавшись, переспросил Черемисин.
- На озере идола видели?
- Идола? - изобразил недоумение Вадим.
- Да, старого такого, страшного - жуть берет! - перекрестилась бабка.
- Нет. А откуда он там?
- С тех времен и остался. Мне мама еще рассказывала: там секта была, вот при Сталине-то всех из Мокш и вывезли, да в лагеря. С тех пор Мокши пустые и стоят. Говорят, пробовали там селиться, да нечистая сила не дает. И люди там пропадали!
- Люди пропадали?
- Пропадали! - подтвердила словоохотливая тетка. - Мне так рассказывали. Но это давно было, при Брежневе еще...
Информацию о пропавших можно поднять в архиве, проверить, подумал Черемисин, только зачем? У нас пропавших нет, а есть трупы, есть убийство... Старый идол? А тут вот горячее! Не старый, а новый, недавно вырезанный. А где же старый? Бабке об этом явно ничего не известно.
Дело об убийстве в Мокшах поворачивалось другой, пыльной, забытой всеми, но не менее захватывающей стороной. Сталин, репрессии. И мистика: негниющие дома, странный шум, королева Сумрака...
- А ваш участковый вам нравится? - неожиданно прервал женщину опер.
- Слава-то? Да он как родной нам! Я его еще маленьким помню. А что такое? - насторожилась Кашина.
- Да ничего, - улыбаясь, беззаботно ответил Черемисин. - Продвигать его надо, как думаете? Хороший человек, а засиделся в участковых. Как считаете?
- Ой, конечно! Он хороший человек, никто вам плохого не скажет, кроме алкоголика этого, - она махнула рукой в сторону дома Гришина. - Начальником ему надо быть. Вот только не женится никак. Мы ему таких красавиц находили, а он...
Еле сдерживая улыбку, Вадим спросил:
- Находили? А он что, сам познакомиться не может?
- Стеснительный он. Безотцовщина. Я его мать хорошо знала, она всю жизнь без мужика мучилась. Мужа у нее забрали году в пятидесятом, вместе с теми, кто в Мокшах жил. А она недолго после этого прожила, да еще и умом повредилась. Толь-ко вы Славе этого не говорите, - спохватилась Кашина. - Обидится. Мать он очень любил, очень!
- Конечно, я понимаю.
Они замолчали.
- А что, Авдеев с Гришиным... похоже, в плохих отношениях? - спросил Вадим, переводя разговор в нужное русло. Дела давно минувших дней опера интересовали в гораздо меньшей степени.
- Да как вам сказать. Раньше вроде нормально здоровались, а теперь Севка злой ходит, материт Славу.
- А почему?
- Вот, не знаю.
- Ладно, спасибо большое, мне пора, - попрощался Черемисин и быстро пошел прочь. Разбитая, с лужами от давно прошедшего дождя, посыпанная желтой щебенкой дорога вела к платформе, но туда Черемисин не пошел, а отправился в совсем другую сторону - к дому участкового.

И снова

Там был допрос в милиции, а тут разговор с Черемисиным дома у Гришина. Хотя, конечно, надо бы втиснуть между этими событиями что-то еще, а то впечатление повтора. Я это заметил тоже.

По-мне так надо описать то же самое событие иначе. Я понимаю, что это практически такой же допрос, но тогда сделать не прямой речью, а типа : ...выяснил, что ходил за грибами, нашел у колодца... А уже то, что следователь узнал новое, прямой речью.

Согласен.

Неодобрительно косясь на милицию, дорогу перебежал черный, с белыми крапинками и огромными усами, совершенно бандитского вида кот. В приметы Черемисин не верил и плеваться не стал, тем более что кот был не черный, а с пятнами.
Остановившись у дома Авдеева, опер посмотрел в окна. Участковый сейчас в городе. Вадим остановился у калитки и оглядел двор. Мотоцикл стоит у поленницы - значит, Авдеев поехал в отделение на электричке...
Показания Севы запутывали и без того непростое дело. Если он не врет, то и впрямь: зачем участковому ночью в лес ходить, да еще в ночь перед убийством? Это серьезные показания, но на допросе Сева этого не сказал и говорить не собирается. В одном Гришин прав: бывшему уголовнику вряд ли поверят, тем более в показаниях на своего же участкового. Скажут: клевета. Вот если бы еще кто подтвердил его слова, найти бы свидетеля. И тогда... Что тогда?
Черемисин подумал, что не хочет копать под Авдеева. Участковый нравился ему, и иногда опер думал о том, что будет, если подведешь под статью сослуживца или близкого человека? Неприятно, будто предаешь. Но закон есть закон. А круговая порука недопустима. В его понимании. Виноват - ответь!
Да черт с ним, с Авдеевым, дело в принципе. Закон ли превыше всего или есть нечто выше закона - иногда дурацких, чудовищно инертных и зачастую неадекватных правил наказания за проступки. Это каждый решает для себя, подумал Черемисин, рано или поздно. Но что, если дело, которому отдал жизнь, пойдет вразрез с душой?
Не впервой пришедшие мысли выбили из колеи, и опер в рассеянности замер посреди дороги.
- Славу ищете? - окликнули сзади. Да, только славы мне и не хватает, подумал Черемисин, хотя прекрасно понял, о ком его спрашивают. За соседским забором показалась седая бородатая голова. - А он в город уехал.
- Да, жаль, - отозвался Вадим и представился. - Старший лейтенант Черемисин, уголовный розыск.
- Ага, понятно, - сказал сосед, пожилой, но еще крепкий, широкоплечий мужчина. - Убийством занимаетесь?
- Да. Вам можно задать пару вопросов?
- Конечно, заходите!
Сосед споро засеменил вдоль забора и открыл калитку. Вадим вошел.
- Хотите в дом? - пригласил старик.
- Давайте поговорим здесь, если можно.
- Можно. Слушаю.
- Ну, для начала: как вас зовут?
- Паспорт принести? - прищурился дед.
- Не нужно.
- Тогда - Осинин Глеб Егорыч, - представился дедок, протягивая широкую мозолистую ладонь. Вадим пожал ее, почувствовав, что силы еще не оставили старика. - Можно просто Егорыч. Меня все так называют.
- Черемисин Вадим Федорович.
- Очень приятно.
- Вы в Мокшах бываете? - спросил Черемисин.
- Бываю, как же, хожу в ту сторону за грибами, малинник там, опять же, есть.
- А вы не замечали ничего странного? Ну, может быть, чтобы там кто-нибудь жил?
- Жил в Мокшах? Нет, никто там не живет. Место глухое, брошенное.
- Ну, бомж-то жил там.
Осинин усмехнулся в бороду:
- Дурак он был.
- Почему?
- Потому что люди должны с людьми жить.
- Некоторые любят одиночество, - сказал Вадим.
- Если людей сторонишься, значит, совесть нечиста - так в старину говорили.
Черемисин кивнул. Говорили.
- А как давно вы были в Мокшах? – спросил он.
- До убийства этого бывал. Но с бомжом тем не говорил. Не о чем нам разговаривать, - сурово произнес дед.
- Тут мне рассказывали: в Мокшах кто-то живет, и вообще там будто бы дурное место.
- Бабкины сказки! - отмахнулся дед. – Кроме того бомжа, никто и не жил. Дурное место... Из Бурьяново ни одна баба там отродясь не была, а сказки сочинять горазды. Кто это вам сказал?
- А почему деревню жители бросили, знаете? - проигнорировал вопрос опер.
Дед Егорыч почесал бороду.
- Не знаю, - выдавил он. - При Сталине это было, тогда людей вагонами вывозили неведомо куда.
- Ну, ладно, спасибо. А, кстати, о вашем соседе хочу спросить. Я слышал: Слава спортом занимается, бегает по утрам... по лесу.
Дед хмыкнул:
- Бегает? Не замечал. Зачем ему бегать - у него вон, мототехника имеется.
- Для здоровья. Я это к чему? Хотим его выдвинуть на соревнования, он у нас здоровый, подтянутый, не то что я... - Вадим с улыбкой похлопал себя по брюшку. - Люди говорят: бегает, значит, действительно - спортсмен?
- Да не бегает он, - проговорил дед. - Кто это вам сказал?
Черемисин промолчал.
- Врут все, - не дождавшись ответа, сказал дед. - Я, вона, почти не сплю, бессонница у меня, что, я не видел бы, что он бегает? У меня окна на его дом смотрят...
- Да? - огорченно сказал Вадим. - Не бегает, значит? Совсем? Жаль.
Спрашивать прямо, видел ли что-нибудь старик в ночь убийства бомжа, Черемисин не стал. Не время.
- А что же, сами его спросить не можете? В милиции своей? - задал резонный вопрос старик.
- Вот, - пожал плечами Вадим. - Сами видите: он здесь, я там; он там, я здесь. Не пересечься никак. Мы же в разных отделах работаем.
- Ну-ну, понятно.
Взгляд старика словно подозревал в чем-то, словно говорил: знаю, чего ты вынюхиваешь, да нас на мякине не проведешь! Забавный старикан.
- Тут еще такое дело, - Черемисин изобразил самую простую и доверчивую улыбку, на которую был способен. - Тут мяском ни у кого разжиться нельзя? Надоели эти полуфабрикаты, хочется нормального, парного мяска! Или сала. Может, кто-нибудь свинку на днях резал, так я бы кусочек купил. Не знаете?
Опер выжидающе смотрел на деда.
- Не знаю, - после короткого раздумья сказал тот. - На днях вроде никто свинью не резал.
- Жаль. Ну, ладно, до свидания.
- Бывайте здоровы.

Куда ни ткнусь в этой теме - затягивает.
Читать подряд не могу, времени в обрез, но позже обязательно прочту и отпишусь.

Спасибо, очень рад.

Буду благодарен.