Это для контраста.

А вам как кажется: что дальше будет?

Исходя из принципа, что если ружьё висит, то оно должно выстрелить, полагаю что Павел попадёт в фантазийный мир к воинам неба.
Но проблема в том, что там ему туго придётся. Его ведь скорее всего повесят сразу или выпустят ему кишки.
Единственный шанс для него - это овладеть магией. Но кто его будет учить?

Не думаю что воины неба посетят наш мир. Им тут и делать то нечего.

А может быть в одном из мешков с кольцами он найдет кольцо Всевластья и всех Воинов Неба пустит в расход? Как это бывает в фэнтези? Или приходит к тебе страшный бородатый мужик, смахивающий на бомжа и говорит - а ты волшебник, поехали в магическую школу. И самое главное, сразу соглашаешься.


Легко. Через портал пространства-времени.

Павлу и не надо соглашаться. Он явно герой по неволе. Захочит жить, ещё и не так раскарячится.
Однако крошить нежить, или монстров или самих воинов неба - скучно. Нужна лирическая тема.

Я понимаю что через портал. Вопрос не как, вопрос - зачем?
Им у нас тут разве что подебоширить и в итоге нарваться на ОМОН, а потом закончить свои дни в психушке.
Ну а Павлу в том мире надо стать героем, спасти королевство, трахнуть принцессу и вернуться обратно.

Это был бы самый предсказуемый ход - а Монк не любит ходить проторенными дорожками. Обижаете.

Сразу видно: человек разбирается в теме.

Здесь вы в точку попали.

Это настолько примитивно, что Монк такие варианты даже не рассматривал.
Всем спасибо за прогнозы, было интересно читать.
Надеюсь, и вам будет интересно читать, потому что все будет совсем по другому.

Осторожней с экспериментами, а то у вас уже нерально трезвые головорезы есть.
И не томите душу, хватит эти трейлеры нам показывать. Бомбаните уже по крупному

Пресноватое у Вас какое-то фэнтези. Надо побольше соли и перца.

Имена в первой главе, будто надёрганные из книг и фильмов. Один Рохан чего стоит.

И герои не "живут", а будто играют роли, причём играют плохо, как второсортные актёры. Большое количество персов в начале, лишает повестование интриги, сразу становится понятно, что поскольку речь идёт об отряде, значит вся эта компания рано или поздно куда-то навострится. ГГ, который объединит содержание книги, появляется во второй главе. Ну и конечно, общефэнтезийная миссианская идея старины Фродо - остановить Саурона и намять бока оркам. Всё это у Вас так и звучит в подтексте, хотя и под другим соусом.

Лирическая тема - это чо такое? Баба что ли?


Случайно.

Ну я искренне надеюсь что баба. Всё таки Монк пишет, а не крапа.
Скорее всего надо будет вызволять бедняжку осиротевшую из лап инквизитора.

Случайно взял и открылся портал? Это не интересно. Кто-то должен был его открывать с какой-то целью. Возможна ошибка в колдовстве, но не простая случайность.

Это потому что они трезвые :-))))))

Явившись домой, Павел, как всегда, первым делом включил компьютер. В онлайн-стратегиях ждали друзья и родная гильдия. Сказочный компьютерный мир помогал расслабиться, в нем были друзья и враги, войны и поединки, приключения и магия. Волшебный мир, в сто раз интересней настоящего, и Павел не раз задумывался, что махнулся бы мирами, не глядя.
Умывшись и соорудив поесть, он с тарелками уселся перед экраном. Так, что у нас новенького? Ага, снова дракониды набег устроили. Не сидится им в болотах своих. Ладно, проучим мерзавцев...
Родители считали увлечения Павла вполне безобидными. В глазах старшего поколения более страшным грехом были пьянство и наркотики. «Я в твое время по бабам бегал, а ты все в солдатики играешь», - усмехался отец. Мать тянуло в ту же сторону: «Жениться тебе надо, Паша, семью заводить. Так и будешь до пенсии с компьютером в обнимку? Мы умрем – с кем ты останешься?»
Паша считал, что мать преувеличивает. Ему всего лишь тридцать один. Мужику жениться никогда не поздно, и вообще, сейчас девчонки на состоятельных клюют – а что он может предложить избраннице? Панельную однушку и небольшую, по меркам города, зарплату? На новую машину не заработать в ближайшие лет пять. Да и не скучно ему пока. Дашка, вон, в гости заскакивает, все веселее, жаль, что в подружках у ней одни крокодилицы...
Друзья и знакомые тоже не торопились с семьей. Вон, тот же Юрик, тоже на баб забил, семью и детей ему не надо, зато каждый год по нескольку раз за границу ездит, полмира уж посмотрел, сувениров кучу натаскал, впечатлений столько, фотографиями личную страничку завалил... А «Терминатор» женился – и что хорошего? Теперь ни в спортбар с ним не сходишь, ни на стадион – жена все время забрала. Откололся от коллектива, пропал человек...
Но больше Павла беспокоила работа. Поначалу все нравилось, но потом сменилось начальство. Новый директор притащил свою команду, везде поставил родственников и друзей, не всегда компетентных, зато с великим апломбом и гонором. Гайки закрутили жестко – но это было полбеды. Павел вообще любил дисциплину и не боялся быть оштрафованным за опоздания или прогулы, потому что не опаздывал, в отличие от приятелей. Но штрафовать стали за каждую мелочь, мастера лютовали, а из-за того, что большая часть зарплаты была «черной», штрафы били по карману – и народ стал увольняться. Поговаривали: это только начало. Что будет еще хуже, потому что выгоднее нанять гастарбайтеров, чем платить местным хорошую зарплату. И точно: на территории появился барак, где поселились представители «братских республик». И места им уже не хватало...
А еще был Сергуня.
Павел мало с ним пересекался, но по разговорам, тот был тем еще кадром. Пристроенный кем-то из директорского окружения, он ничего не смыслил в производстве, но обожал прогуливаться по цехам, делать замечания и при малейшем поводе стучать наверх. На заводе его обходили стороной и не напрасно: Павел знал работяг, которых он лишал премии буквально на ровном месте. Люди деньги горбом зарабатывали, Сергуня играючи отнимал. Его мясистое, похожее на масляный блин, лицо излучало благодушие и полную удовлетворенность жизнью. Еще бы: хорошая зарплата, новенький джип и никакой ответственности.
Он тоже успел подгадить Павлу. Приперся на склад и давай втирать о технике безопасности, неправильном складировании колец и большом проценте брака. Паша все это знал. Но знал и то, что кольца в мешках часто поставляются уже битыми – этого не избежать при перевозке. Значит, надо заказывать не в мешках, а в твердой таре.
Он сказал об этом Сергуне. Тот выслушал, глядя куда-то в сторону.
- Впервые об этом слышу. За битые кольца будешь отвечать ты.
Павел аж задохнулся.
- Мастер сказал, что в цвет не попадаешь. Почему?
Необходимой для нормальной окраски деталей температуры на плохо отапливаемом складе не было, мало того, крыша местами текла, и фурнитура мокла. А сырая фурнитура окрашивалась не так, как сухая. От этого и оттенок менялся... Начальник выслушал, морща нос.
- Если течет, переложи фурнитуру в другой угол! А за брак буду высчитывать! - сказал Сергуня и ушел. Ага, щас! Делать мне больше нечего, подумал Павел. Я что, идиот: перекладывать сотни мешков килограмм под тридцать? А если завтра из другого угла потечет? Не проще крышу залатать?
Сергуня пришел в следующую смену и разорался: почему не выполнено распоряжение?
- Какое? - не понял Павел.
- Перетащить фурнитуру!
- Давайте грузчиков, я негр, что ли, все это таскать? А лучше крышу залатайте! И отопление нормальное дайте! В спецификации написано: окрашивать при температуре не менее двадцати градусов – а здесь сколько?
- Ты мне указывать будешь? Делай, что говорят, тебе за это деньги платят! А не нравится: ворота рядом!
В результате Павел узнал, что его штрафанули на пять тысяч. «За невыполнение распоряжения». Хотелось взять Сергуню и сунуть в барабан вместе с кольцами, прокрутить раз сто, для ума... Но жаловаться бесполезно. Своих решений начальство не меняло, а Сергуниных – тем более...
Размышлять над этим в выходной день решительно не хотелось. Потом, все по-том. Проблемы надо решать постепенно, а не хвататься за все разом - бывало, поучал отец. Павел так и делал - но подводили природная доброта и отзывчивость. Он старался не обижать никого, успевать везде, но получалось плохо.
Сестре все это тоже не нравилось.
- В этой жизни надо быть наглее, - поучала она Павла. - Умей сказать нет. А если уж берешься, скажи: услуга за услугу. А на тебе просто ездят.
- Да мне не трудно...
- Ка-анешно. Не ты в два часа ночи домой приперся: другу помогал шкаф на девятый этаж поднимать?
- Не просто другу, мы с ним учились вместе. Я его с детского сада знаю. Надо было помочь.
- Ну да, как тебе надо было вещи на дачу перевезти, так никого нет.
- Ну, заняты все были.
- Они всегда заняты. Один ты свободен. И для всех удобен.
Даша, конечно, преувеличивала. Не для всех. Павел действительно не любил отказывать, и даже слово «нет» произносил редко, в особо неудобных случаях отвечая: может быть, наверно, и там посмотрим... Но в случае с тем начальником почувствовал, что на работе его и впрямь запрягли. План вырос, к качеству придирались, а когда уволился напарник, заставили работать без выходных. Да, заплатили без вопросов, но Павел устал так, что в следующий раз готовился сказать твердое «нет». И пусть хоть увольняют. Посмотрим, кто вам красить будет... И как...
После знакомства с Гришей Даша стала редко бывать у брата, но он только радовался за сестру. До недавних пор...

Сначала у них все было хорошо. Впрочем, так всегда бывает сначала. Потом Па-вел стал заставать Дашу с покрасневшим лицом и в слезах, причем родители ничего об этом не знали. А однажды увидел синяк на скуле.
- Это что такое? Это Гриша?
- Не твое дело, - жестко отвечала сестра. – Сама разберусь.
- Давай я милицию вызову, это же... беспредел какой-то!
- Не надо, - упрямо твердила Даша. – Не лезь. Это случайно.
Павел этого не понимал. Он вообще не понимал, за что можно любить примитивного самовлюбленного амбала, и с трудом скрывал свою неприязнь. Гриша не понравился ему сразу, подсознательно, на уровне генов и феромонов. Избранник Даши не успел и слова произнести - а Паша понял, что с этим парнем не то что в разведку, а по нужде бы рядом не сел. Григорий был чужим, чужим настолько, что Паша не знал, о чем с ним говорить, но из врожденной вежливости не подал вида. Не желая огорчать сестру, старался избегать совместных мероприятий и с ужасом слушал счастливый щебет Дашки о предстоящей свадьбе.
А потом Гриша ее избил. Пьяный, на глазах у родителей, и так, что пришлось обращаться в травмпункт. Папа кричал в трубку, что посадит Гришу, мама просто молчала.
Паша переживал за сестру, но в душе был рад такому исходу. Теперь они наверняка разойдутся, удовлетворенно думал Павел, но не учел загадочной женской души. Не прошло и недели, как конфликт разрешился, Гриша просил прощения у Даши и родителей, подарил ей золотую цепочку и айфон. Все забылось, хотя Паша не представлял, как это можно забыть. Будь он на месте Дашки, тут же указал бы на дверь. Айфонами меня не купишь... Даша-Даша... Ты ведь симпатяга, всегда найдешь нормального парня, зачем тебе моральный урод? Эх, женщины...
Узнав, что Даша помирилась с Гришей, Павел разругался с родителями.
- Ты же обещал его посадить! - кричал он отцу. - В милицию ведь заявляли!
- А ты, как брат, мог бы сам с ним поговорить! Где ты был тогда, а? Почему не приехал?
В тот день Паша устал на работе, лег спать пораньше и не поднимал трубку. Откуда он мог знать, что там происходит? Не было ведь такого никогда.
- У Гриши богатый отец, - глядя куда-то в пол, сказала мама, - в милиции его хорошо знают. Он не в первый раз Гришу вытаскивает.
- Мама, я не понимаю: ей-то зачем это надо?
- У Даши своя голова на плечах, - уклончиво говорила мама.
Павел лишь сжал зубы.
«Да, Гриша не беден, может позволить себе все, и Дашку балует, за границу во-зил, дарил золото. Но, если человек любит, как он может бить? - не умещалось в голове у Павла. А если бьет - так разве любит?»
Конечно, Павел слышал расхожее выражение о побоях и любви, но мозг отказывался это понимать. Он никогда не поднимал руки на женщину, а на любимую не поднял бы тем более. Милые бранятся - только тешатся, с усмешкой говорила тетушка, мамина сестра, но Павел знал: та всю жизнь мечтала выйти за богатого и теперь, когда мечты не сбылись, отчаянно завидовала всем, кому, по ее мнению, «повезло». Легко говорить, когда бьют не тебя.
И все же Павел собрался и, не сказав никому ни слова, перехватил Гришу, когда тот выходил из своей «хонды» - черного, тонированного спорткара.
Гриша выслушал Павла молча, не перебивая, улыбаясь и почесывая бровь, а когда тот закончил, слегка нагнулся и сказал:
- И чего ты хочешь?
- Уходи, - коротко сказал Павел. – Чтобы мы тебя не видели.
- Слышь, братишка, будешь лезть в наши дела - ноги выдерну! Уяснил?
- Да пошел ты, - больше Павел ничего произнести не успел. Сильный удар под дых вышиб из него воздух и заставил упасть на колени.
- Вижу, что уяснил, - удовлетворенно засмеялся Гриша и, потрепав скорчившегося Пашу по голове, ушел.
Теперь к подсознательной ненависти прибавился вполне сознательный страх. Паша никому не сказал об этом происшествии, дабы не травмировать Дашу и родителей. Григорий тоже, это осталось их маленькой тайной. Но каждый раз, когда Даша приглашала брата с ними в боулинг или в ресторан, Павел отказывался, понимая, что не сможет смотреть в эту ухмыляющуюся рожу. А лезть в драку при сестре он не мог, да и не был уверен в себе. Григорий был на полголовы выше и крепче, одним словом, бугай, да к тому же, вроде как занимался боксом. Такого без сноровки не вырубишь, а сноровку Павел давно растерял.
Ему было стыдно, он считал себя трусом, не понимая, почему боится. Неужели из-за одного удара в живот? Или из-за дурной репутации Гриши в районе и могущественного отца, без проблем вытаскивавшего сыночка из милиции за хулиганство и драки? Однажды Паше стало известно, что Гриша с приятелем избили мента, еще до знакомства с Дарьей. Приятель отправился на нары, а Гришу отмазали, дали условный срок. Узнав об этом, Паша лишь покачал головой: ну, Дашка, ну, что, парней вокруг мало, надо какого-то уголовника найти? Ведь добром это точно не кончится...

Что-то я пока нового в этих главах не вижу. Это я все у вас видела и в Мокоши, и в вашем романе о попаданце из игры в виртуальный мир. У вас хорошо получаются реалистичные сцены. Но где сама история-то?

Мрачно, мерзко, беспросветно.
Наводит тоску.
Не понятно вообще зачем так подробно описывать что и как в Пашей и Дашей.

Там целый отряд крутых мясорубов описан за минуту, а тут бытовые сопли размазаны на всю главу

Захотелось напиться с горя.

Наша обычная жизнь.

Потому что они - главные герои.

Ну-ну, не надо плакать, будут вам мясорубы.

Ну, я ж не могу взять и рассказать сюжет. Терпение. Все будет. Закрутится так, что мама не горюй.
Вы читали книги о сценарном мастерстве? Так вот там рекомендуется перемежать динамичные сцены с тихими, чтобы был контраст, и чтобы сцены смотрелись выигрышнее. Повествование должно быть волнообразно: накатило, отпустило... Не бывает полностью динамичных книг, историю ведь надо подать, героев раскрыть. Вот вы прониклись реализмом - это хорошо, так и было задумано.

Дык я знаю. Только у вас перемежаются бытовые сцены с бытовыми драками, а мы-то ждем чего-то эдакого.

Показана обычная жизнь рядового гражданина, со всеми его проблемами и внутренними сомнениями. Я, silverrat , люблю чтобы герой изменялся, не был статичным. Чтобы читатель видел, что было "до" и что стало "после".
Это касается как нашего Павла, так и Бигсбора.

Это правильно. Профессиональный подход. Да только героем надо вначале заинтересовать. Ну работяга, ну избили его. Самый обычный ничем не примечательный чел.
Впрочем, я не показатель. Вы наверно знаете, мне такие люди вообще не интересны. Я люблю талантливых, умных, неординарных людей. А большинству действительно такие люди нравятся. Они их ассоциируют с собой.

Именно, именно.

Павел получился слишком вялым, слишком хилым рохлей и мямлей.
Если в первой части описания ещё как-то симпатизировал ему, то к концу главы совершенно разочаровался в нём.

Да и не уважающаая себя Даша тоже не располагает к себе.

Похоже Монк пересолил с реалиями.

Ну, вы же знаете, мне интересны именно такие герои. Обычные. Суперменов не терплю. Хотите героя-спецназовца - вон ими все книжные полки кишат.
Допустим, я пришью ему какой-то талант, например, ваша любимая математика или физика. На сюжет это не повлияет, можно. Но что понравится вам, не понравится SexyGod , он скажет: ботаника какого-то героем сделали! ффууу

Даша вполне нормальная девица, что вам не нравится? То, что терпит такого парня? Так это для России нормальное явление. Я всего лишь его показал. А сердцу не прикажешь, верно? Ну, нравится ей Гриша...
Так-то вот.
А сегодня вечером ждите суровых парней с топорами. Не дома, а здесь, разумеется.

Глава третья. Путь Скверны.

Оттолкнув мечника, я бросился внутрь. Эльбар стоял у противоположной входу стены, глядя куда-то в угол. Так и есть: за кучей соломы в углу – дыра... Ушла девчонка. Как знала... Плохо. Чую, добром это не кончится...
- Идиот, - прибежавший Макриф от моей затрещины покачнулся, но устоял. – Как ты ее упустил?
- А что такого? – защищался он. – Я и не думал... Она выдержала слово Неба, значит, невиновна.
- Это не тебе решать, дурень! Пошел отсюда!
Я вытолкал Макрифа из сарая.
- Ты упустил оскверненную, сотник, - выходя следом, прошипел Эльбар.
- Она прошла испытание словом, - возразил я. – Она не осквернена.
- Здесь я решаю, кто осквернен, а кто чист! – сказал Эльбар. – Я здесь воля Неба.
Я прикусил губу: а ведь он прав. И лучше заткнуться. Он служитель Неба, а я - простой наемник.
- Он упустил ее? – глядя на Макрифа, произнес храмовник. Недобро произнес.
Я кивнул:
- Он.
- Вздернуть.
Тишина.
- Я сказал: вздернуть его! Живо!
Воины переглянулись. Макриф скалился. Дурень, не понимаешь, что твоя жизнь - уже не твоя, она - в руках храмовника.
- Брат Эльбар, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более твердо, - Макриф - отличный воин, да, он допустил ошибку, но на него всегда можно положиться...
- Вздернуть, я сказал! Осмелишься не выполнить мой приказ, сотник?
Я встретил яростный взгляд храмовника. Мой ответ решал многое. Мы еще не выехали за границы Ордена. Храмовник вполне может вернуться и набрать новый отряд, а мы попадем в немилость. Судьба дурака Макрифа меня не слишком печалила, больше волновало, как после этой истории на меня посмотрят братья. И за невыполнение приказа Командор шкуру с меня спустит. Тогда прощай мечты: крепкий дом, жена с пышной грудью и добрый мешок с монетами за усердие в службе... Так что: хороший ты парень, Макриф, но за свои ошибки отвечай сам.
Я повернулся к Смурду:
- Тащи веревку, - и подмигнул. Левым глазом, так, чтобы не видел Эльбар. Палач кивнул и деловито зашарил в повозке.
- Э, братья, вы чего? – озираясь, проговорил Макриф. Он не пытался бежать и не доставал оружие. Зря. Я зарубил бы ближайшего – и в лес...
- Возьмите его! – приказал я и, чтобы подогнать неуверенно топтавшихся воинов, гаркнул на всю деревню. – Живо!
Макрифа схватили, заломив руки за спину. Только теперь я увидел в его глазах страх. Он понял, что мы не шутим. Ничего, будет тебе урок.
- Это дерево подойдет, святой брат?
- Да, - ответил Эльбар, смерив взглядом раскидистый дуб. - Вполне.
Он улыбнулся так, что я понял: служителю Неба нужна кровь. Неважно чья. Нужна жертва. А так как еретики сбежали, подойдет жизнь Макрифа. Или любого из нас.
Смурд уже бежит с веревкой. Широкое лицо палача излучает радость. Работу свою он любит. Как и все мы. И это хорошо.
- Бигсбор! – из-за спины сказал Виллиан негромким шепотом. Не хочет, чтобы его услышал еще кто-нибудь и правильно. – Я не понимаю: за что мы вешаем Макрифа? Что он такого сделал?
Самому бы знать...
- Иди, пригляди за лошадьми, - приказываю я. – Неровен час, уведут, пока мы волю Неба исполняем. Живо!
Растерянно оглядываясь, Виллиан ушел. Добрый малый, наслушался проповедей о милости Неба. Когда-то и я был таким. Милость еще заслужить надо.
- Вот подходящее место, - сказал Смурд, перекидывая петлю через сук. Интерес-но, он заметил, как я подмигнул? Если нет, Макрифу не повезло.
Борсингер смотрит на меня. Не верит, что его дружка сейчас повесят. Что ты хо-тел, это жизнь воина. Ты убиваешь, тебя убивают. Пора бы привыкнуть.
Макрифу накинули петлю. Бедняга держится молодцом. Хочет что-то сказать. Не надо. Лучше не надо. Умри молча, как настоящий солдат.
- Давай, - махнул я рукой. – Во имя Неба!
- Подожди! Твое последнее слово, воин, - сказал храмовник.
Проклятье. Макриф остер на язык. Не вздумай ничего говорить, дурила!
Осужденный огляделся.
- Прощайте, братья, - сказал он. – Хотя какие вы братья, если никто даже не вступился за меня? Вы не братья, а куча дерьма...
Словно в подтверждение слов, жирная зеленая муха села на лоб Рогинарда, и тот досадливо смахнул ее рукой.
Я особо не слушал, смотрел на Эльбара. Храмовник, улыбаясь, кивал каждому слову. Мне показалось – или он облизнулся:
- Продолжай, продолжай...
- Я... я не сделал ничего дурного. Я сражался во славу Неба и... – последние слова давались осужденному уже с трудом.
- И во славу Неба умрешь. Аминь, - закончил брат Эльбар, сделав нетерпеливый и однозначный жест: вешайте, мол, скорей.
- Давай, Смурд! – крикнул я. Палач и толстяк Куберт дружно потянули за веревку. Ноги Макрифа оторвались от земли, лицо посинело. Я смотрел, как ноги повешенного отплясывают знакомый всем танец смерти.
Раздался треск, и веревка оборвалась. Макриф рухнул наземь с открытым ртом и выпученными от ожидания смерти глазами.
- Воля Неба! – незамедлительно выкрикнул я. – Вы все видели: само Небо даровало ему жизнь! Поднимите парня.
Пока Смурд и Куберт снимали с повешенного петлю, Эльбар повернулся ко мне:
- Что это значит, Бигсбор?
Я пожал плечами:
- О чем вы? Веревка оборвалась. Значит, само Небо даровало ему жизнь.
- Нет, это значит: вздернуть еще раз! – прервал меня храмовник.
- Ну, уж нет! – не без удовольствия ответил я. – Однажды, при взятии Рокроха, Командор лично помиловал мятежника, когда не выдержала веревка. Этот случай знают многие, и я не стану поступать иначе! Или вы, брат Эльбар, скажете, что Командор Ро-хан поступил не по воле Неба?
Рот храмовника закрылся. Он понял, что этот поединок проигран. А если бы не понял, я велел бы Смурду вздернуть его на том же дереве. И Эльбар промолчал.
Макрифа положили на телегу. Говорить он не мог, впрочем, в его положении это и хорошо. Не ляпнул бы лишнего.
- Отряд! Вперед! – приказал я, и мы тронулись дальше. Три Кузницы остались позади, но чувство надвигавшейся беды не оставляло меня еще долго.

Потом, наконец, мы встали на ночлег. Сплю я чутко, и шорох неподалеку заставил меня проснуться. Рука нащупала кинжал. Я вгляделся во тьму, но ничего не увидел.
- Я здесь, сотник, - сзади шепнул Жо. Я повернулся: чертов чернокожий совершенно сливался с тьмой, лишь два глаза мигнули мне из мрака.
- Чего тебе?
- Бигсбор, позволь, я зарежу его, - еле слышно произнес Жо. – Он уже всем надоел. А командору скажем, что это еретики...
- Нет, - отрезал я, - будет нужно, я сам его убью. Иди спать.
- Но, Бигсбор...
- Пошел вон, черномазый.
Жо исчез. Он знает: я повторять не люблю. А я задумался. Мы всего лишь день в пути, а брат Эльбар настроил против себя всех моих ребят. Трудно ему будет. У нас каждый прикроет каждого, случись заварушка, монаху придется самому свой зад спасать.