По всей вероятности, голубые глаза достались Зайке от некоего породистого папаши, потому что мама у неё была обыкновенной полосатой кошечкой. Ольга Зайку обожала, любила больше остальных кошек. Их у неё было пять.
- А как эту зайку зовут? – спросил очередной Ольгин ухажёр.
- Зайка, - удивлённо ответила Ольга.
- У твоих кошек дурацкие имена. Животных человеческими именами называть несолидно. Что это такое: Дина, Люся, Муся? И эта, как её, пятая?
- Светочка…
- С ума сойти!
Он в обалдении покрутил головой и пробормотал:
- На этом фоне Зайку зовут вполне прилично.
Зайка, блондинистая, пушистая, услышав своё имя, подняла мордочку и засияла на ухажёра льдистыми, голубыми глазами. Он потрепал её по белобрысой макушке и общительная Зайка, задрав шикарный хвост, томно мазнула боком по его чёрным брюкам.
- Тьфу! – Он принялся энергично отряхивать штанину от белой шерсти. – Зачем тебе их столько?
Ольга пожала плечами. Сначала была только Люся.

Лет десять назад Ольге достался от бабушки старенький деревянный домик на окраине города. Ещё молодая, энергичная, она, не задумываясь, там поселилась – всё-таки своё жильё. Год, два, а там и замуж выйдет, она не планировала задерживаться в нём надолго. Кто бы знал, что навсегда…
Мыши в доме водились во множестве – это она поняла сразу по изгрызенным продуктам. А потом и увидела: открыла тумбочку, а там мышка. Замерев, они уставились друг на друга: Ольга - большими серыми глазами, ставшими от ужаса ещё больше, и мышка – маленькими чёрными бусинками. Очень осторожно Ольга закрыла дверцу, прижала ладонь к рвущемуся из груди сердцу.
- Давай так - мы друг друга не видели!
Мышей она боялась ужасно. И Ольга взяла котёнка, Люсю.
Люся была трёхцветной, бело-чёрно-рыжей. Позже Ольга узнала, что такой окрас называется черепаховым и бывает только у кошек. Вообще, цвет у кошек – признак пола. Если видишь полностью рыжего котёнка, можно быть уверенным, что это кот.
Люся подросла и оказалась шустренькой, извела всех мышей. Вот только котят приносила регулярно. Ольга замучилась их пристраивать и, в конце концов, Люсю стерилизовала.
Через несколько лет прибилась Дина. Не хотела Ольга заводить ещё одну кошку.
«Просто покормлю и всё», - твёрдо решила она, вынося во двор миску с кашей.
Вечером вышла - котёнок сидит там же, где его кормили, дрожит на осеннем ветру. Тщедушный, шкурка блеклая, с проплешинами, хвост лысый. И сердце дрогнуло. Чёрт с ним! Пусть будет две кошки!
Дина быстро отъелась, полосатые бока залоснились, ореховые глаза и шоколадный нос влажно заблестели. Только хвост долго был лысым, Ольга даже решила, что теперь таким и останется, но ничего, шерсть выросла, и хвост оказался полосатым.
На радость Ольге, Дина котят не приносила.
- Умница ты моя! – хвалила её Ольга. – Я уже снабдила котами всех своих друзей и знакомых. Некуда мне их больше пристраивать! Некуда!
Так они и жили втроём.
Люся Дину не любила, при случае шпыняла по праву старшей.
- А характер-то у нас скверный! – приговаривала Ольга, но не вмешивалась, чувствовала себя виноватой за операцию.
Дина все оплеухи переносила стоически и даже философски.
Когда Ольга окончательно уверилась, что по причине трудного детства детей у Дины не будет, кошка окотилась. Котят оказалось трое – черепаховый, полосатый и белоснежный – Зайка.
Правда, сначала Зайку звали Зайчик, Ольга промахнулась с полом. Почему-то она решила, что полосатый и белый – это коты, ну а черепаховый, понятно, кошка.
Ольга заранее придумывала, в какие бы добрые руки пристроить котят, когда подрастут, может, объявление дать.
Они немного подросли, и Ольга поняла, что привязалась, что ей будет очень тяжело их отдавать. Она даже придумала им имена, чего не стоило делать ни в коем случае. Полосатого назвала Борюсиком, он был похож на кота Бориса из рекламы, белого – Зайчиком, а черепаховую кошечку – Светочкой. Очень она Ольге одну знакомую напоминала, такая же маленькая и глупенькая – вылитая Светочка.
Белый котёнок был самым энергичным и умным. Он первым научился вылезать из коробки и быстро бегать по комнате, пока у двух других заплетались и разъезжались лапы по полу. «Таракан!» - шутливо восклицала Ольга.
Раньше всех он стал лакать молоко из миски, карабкаться по шторам, взбираться по джинсам к Ольге на колени. Он вообще был бесстрашным и очень общительным, в то время как остальные пугливо жались к матери. «Гений!» - восхищённо выдыхала Ольга. В этом было только немного шутки и много истины.
А потом в гости пришла подруга и открыла ей глаза.
- Оль, ну с чего ты взяла, что это кот? Это кошка, посмотри!
- Я не разбираюсь!
- А как определяла?
- Ну, морда у него такая… Как у мужика…
- Оля! – рассмеялась подруга. – Милая морда! Теперь будет не Зайчик, а Зайка.
- Ну а Борюсик хоть кот? – на всякий случай уточнила Ольга.
- Вроде, да…
- А хочешь, забери его.
- Ну вот ещё, буду я как старая дева с котом! Ой…
Ольга усмехнулась. Ну да, она классическая старая дева с целым кошачьим семейством.
Когда котята подросли настолько, что тянуть с их устройством было уже нельзя, она поняла, что не отдаст их. Не отдаст и всё. Потому что это дети. Как можно отдать детей? Раньше она как-то отдавала, а сейчас… А сейчас она старая дева, вот что сейчас!
Даже на работе Ольга мечтала о том, как придёт домой, как они сбегутся, задрав хвосты, все пятеро, и будут путаться у неё под ногами, в ожидании еды, и мяукать поочерёдно и хором в разных тональностях.
Она всех погладит, а потом возьмёт на руки Зайку и заглянёт в эти необыкновенные, лучистые глаза. Космос, а не глаза.
Затем всех накормит и пойдёт во двор на лавочку пить чай в летнем вечернем тепле. Бабулька-соседка опять будет кричать через забор:
- Ольга! У меня коты все огурцы поели! Одни хвостики остались! Не твои ли?
Да не едят Ольгины кошки огурцы! Если бы ели, со своих бы начали, а у неё все целые!
Соседкин внук, высоченный молодой мужик, который бывал у бабки редко, наездами, будет курить и смотреть через забор насмешливо.
Ольга презрительно фыркнет и уйдёт в дом вместе со своим семейством.

Осенью случилось удивительное событие: Борюсик окотился. Ольга задыхалась от негодования – и этот туда же! Она, конечно, заметила, что он растолстел, но чтобы такое! Может, оттого, что котят было слишком много – шесть – а Борюсик слишком молод, тьфу ты, господи, котята родились мёртвыми. Ольга с облегчением перекрестилась. Так Борюсик стал Мусей.
Зимой в неведомых далях пропал и растворился Ольгин ухажёр.
- Ну вот, теперь у нас бабье царство, - жаловалась она Зайке, которая к холодам стала невозможно шикарной: пушистой, с густым воротником и пышным хвостом.
Зайка щурила льдистые глаза и, Ольга была уверена, всё понимала.
- Ты гениальная кошка, - сообщала ей Ольга и прижималась мокрым от слёз лицом к густому белому меху.
Зайка была странной кошкой: общительной, по-собачьи преданной. Если Ольга её обожала, то Зайка отвечала любовью просто невероятной. Всегда и всюду она хотела быть с Ольгой.
Если Ольга сидела у компьютера или телевизора, Зайка забиралась к ней на колени, если вставала, она карабкалась по ней, как по стволу дерева и усаживалась на плечо. Ольга так и ходила по дому с Зайкой на плече.
Однажды Зайка пропала.
Такое бывало. Иногда кто-то из них исчезал по своим кошачьим делам. Несколько лет назад три дня не было Люси. Зимой! Ольга решила, что всё, не увидит больше свою кошку. А она объявилась: окаменевшая, как мамонт, и пропахшая рыбой. Видимо, пробралась в чей-то сарай, и её нечаянно заперли. Хорошо, что не на всю зиму.
Но Зайка не появилась ни через три дня, ни через неделю.
Ольга горевала и одновременно не могла поверить в это горе. Может, всё как-то обойдётся?
То ей вспоминались какие-то собаки, промчавшиеся по двору в тот злополучный день, то казалось, что померещилось, не было собак.
Шёл снег, мело непрестанно, старенький домик быстро остывал, кошки жались к печке. Ольга чувствовала пустоту в душе такую… Как никогда. Мир сузился до тропинки к дровянику, всё остальное растворилось в сугробах. Тяжёлое, снежное небо соединилось с такой же снежной землёй.
А потом, где-то через неделю, снег закончился. Солнце брызнуло, разбиваясь искрами в сугробах, Ольга вышла чистить дорожки. Она не любила эту тяжёлую работу, всегда старалась увильнуть – авось тропинки сами протопчутся. Но тут был «тяжёлый случай», как она сама это называла, пришлось чистить.
Какая-то машина просигналила, проезжая, остановилась у соседнего дома, открылась дверца. Ольга прищурилась от солнца, приложила руку козырьком: бабкин внук приехал?
И вдруг какое-то движение, она даже не увидела - почувствовала его.
Зайка? Ольга выронила лопату. Высоко подпрыгивая, по сугробам бежала её ненаглядная кошка.
- Зайка!
Привычно, как будто и не было этих недель, кошка взобралась к ней на плечо.
- Зайка… - растроганно бормотала Ольга, - как же ты… откуда?..
- Вот, привёз вашу Мурку, - услышала она мужской голос.
- Она Зайка, - автоматически поправила Ольга, отодвигая от лица влюблённо мурчащую усатую морду.
У калитки стоял соседкин внук.
- Раньше не мог, был занят, - виновато объяснил он. – Очень переживали?
- Я? Но как же… - совсем уже ничего не соображала Ольга.
- Да я и сам не заметил, как она в машину заскочила! На секунду дверь открыл, тут наши собаки её и загнали, наверное. Пришлось ей немного у меня пожить.
Сосед потянулся через калитку и погладил довольную Зайку.
- А вы замечали, какой у неё умный взгляд? – спросил он.
- Я? – снова повторила Ольга и вдруг сказала:
- Спасибо вам!
- За что? – удивился сосед. – Вы переживали, наверное.
Ольга промолчала, не зная, что сказать.
- Она славная, буду теперь скучать, - продолжил он. – Можно, я буду её навещать?
- Да, конечно, - улыбнулась Ольга.
- Ну, я пойду.
Зайка проводила взглядом соседа и спрыгнула в снег.
- Что, тоже будешь скучать? – ревниво проворчала Ольга.
Зайка надменно дёрнула хвостом и побежала к дому. Ольга подняла лопату и пошла следом.