Дописал до конца

Мотор «сибера» визжал на наивысшей своей ноте. Цифровой спидометр показывал 260 км/ч. Здесь, в городе, на «каширке» – чистое самоубийство. Димча был старый спортбайкер. Это как старый, опытный камикадзе. Он знал все расклады и понимал, какому риску себя подвергает. Риска он и искал. Был Димча «адреналиновым» наркоманом. Везучим сукиным сыном.
Стремительно приближался хвост глухой пробки, но Димча не сбавлял газ. Асфальт здесь намочили припозднившиеся «поливалки». На таком, в торможении переднее колесо срывает на раз. Росли стопари задастых иномарок, межрядья узкие - не втиснутся.
Машины были уже ближе, чем стоило, когда Димча юркнул на узкую полоску сухого асфальта у самой разметки и выжал оба рычага. Чудовищная перегрузка, которая не снилась ни одному паршивому авто, кроме, может быть, «формулы- 1» впечатала клипоны в его ладони. Когда скорость упала до 140, Димча перестал прятаться за обтекателем. Это было волшебное торможение! На последних метрах он навис над рулем, загружая передок, и задрал заднее колесо в контролируемом «стоппи».
В миллиметре от красной «мазды» скользнул на разделительную. Пришла очередь переднего колеса взмывать в небо. С газа Димча поднял свою черную, с клееным-переклееным пластиком «хонду» в «свечу» и помчал меж двух сплошных полос. Он упивался контролем над машиной, своим симбиозом с ней.
И вот тут, в «свече», вдруг почувствовал дикий, беспричинный страх. Внутренности сжала ледяная когтистая лапа. Губы задрожали, Димча будто услышал шорох крыльев.
- Бу!!! – Гаркнули ему на ухо.
Димча упустил баланс, мотоцикл рухнул на переднее колесо, бак больно ударил в пах. Руль поймал нешуточный «расколбас», не помог даже фирменный демфпер. Переднее колесо попыталось соскользнуть, но он отбил землю ногой.
Когда его выбросило на встречку, скорость была хорошо за 100. Отчаянно сигналящая Газель. Никакой жизни перед глазами, только ощущение, будто тебя ухватили за шкирку. Уход, угол кузова. Удар.
В течение тридцатой доли секунды лопнул шлем, череп раскололся почти надвое, раздробились позвонки, сломанные ключицы выперли из тела, легкие были изорваны обломками ребер, кишки превратились в фарш. Душа выскочила, что чертик из табакерки, тело даже не успело упасть на асфальт.
Димча как-то сразу понял – погиб и смирился с этим.

***
- Вальдемар, собиратель душ. – Представился изможденный, бледный мужчина в приталенном черном пальто. Рука его оказалась ледяной. - Дмитрий Константинович, вы только не волнуйтесь.
- Я и не волнуюсь, - сказал Димча. – Помер, так помер.
- Ага, сообразили, да? – Вальдемар потеребил бахрому длинного алого шарфа, которым была туго замотана его шея. – Ну, тогда, маленькая формальность, подпишите акт и можно идти.
Димча принял планшет и ручку. Взглянул на желтый пергамент.
- Здесь все на каком-то непонятном языке, я даже таких букв не знаю.
- Как это, непонятном? – Возмутился Вальдемар. – Ангельский язык!
- Я не буду это подписывать. – Заупрямился Димча.
- Как не будете? Все подписывают, а вы не будете? Тогда, значит, зависнете между небом и землей, станете беспокойной, скитающейся вечно тенью...
Вдруг, в двух шагах ударила ослепительно-белая молния. Димча чертыхнулся, а Вальдемар скривился.
- Ох уж эти твои визуальные эффекты, Титов. – Недовольно пробурчал Вальдемар здоровенному краснолицему детине.
Детина был военным. Берцы - грязные, «комок» - выгоревший, «ливчик» - набит автоматными магазинами.
- Дима, ничего не подписывай! – Поднял он палец. – Перепончатый, опять твои штучки?
- Какие штучки? Авария в 11:45, Каширка. – Вальдемар невинно ткнул Титову записную книжку. – Это вы, товарищ ефрейтор, опаздываете.
- Столкновение – не с этой «газелью». Ты явился заранее и устроил аварию на полминуты раньше!
- Ну и что, в «газели»-то все равно без жертв, а тот газелист праведней. Этот… - Вальдемар полистал свою книжку. – Фурманов, жену вон бьет.
- Ты хотел душу заграбастать! – Титов навис над Вальдемаром.
- Тих, тих, тих, Васечка. Крылышки подбери, у меня на пух аллергия.
- Ах ты!
- Руки!!! – Возвысил голос Вальдемар. – Забываешься, ефрейтор! Мы с тобой, вообще, в одной лодке. Гребешь всех подряд, лишь бы план выполнить, а потом у вас на Небе уровень преступности повышается!
- За душу праведника, я буду бороться до конца. – Насупился Вася.
- Какого праведника? Этот что ли праведник? Что такому делать в раю? Ты сам, Титов, что делаешь в раю? Ты же садист, ты людей резал! Скольких ты убил, а?
- Я изменился. – Пробурчал Вася.
- Не. – Вальдемар помахал пальцем. – Люди не меняются. Ты, Титов – мой клиент! Ты сейчас перышки носишь только потому, что граната тебе брюхо разворотила, а не сразу бошку. Ангелы ему нашептали! Раскаялся он, молился он…
- Хватит!!! – Взревел Вася, и вдруг засмеялся. – У тебя голова ходуном ходит, гильотинщик, перемотай лучше, или вон, скотчем прихвати.
- От скотча у меня все чешется. – Поморщился Вальдемар.
- Так это ты мне на ухо крикнул? – Влез в склоку Димча.
- Да. – Невинно ответил Вальдемар, поправляя голову. – Но ты разбился бы так и так.
- Кароче, душу не отдам. – Вася принял непримиримую позу.
- Так, значит… ладно, ладно. Тогда планшетик верните, молодой человек… - Вальдемар склонился, взял у Димчи планшет и вдруг быстро мазанул им по ручке, которая, находилась в правой Димчинной руке. – Ха! Есть! Есть договор!
Вася схватился за голову, Вальдемар кричал, потрясая планшетом:
- Моя! Моя душа! Моя!

***
Димча рывком сел на кровати.
- Фу-у, присниться же… - Пробормотал он.
Все утро у Димчи было отличное настроение, натягивая мотокомбинезон, он насвистывал.

***
Вальдемар и ефрейтор Титов сидели на крыше многоэтажки, свесив ноги вниз. Курили: Вальдемар - трубку, Титов - «беломор».
Демон ткнул ефрейтора в бок:
- Смотри.
По шоссе без привычного надрывного воя ехала знакомая черная «пластиковая ракета». Не быстро. Километров на 20 в час быстрее потока.
- Молодец, мальчонка, исправился! – Улыбнулся Титов.