На исходе лунного дня российский селеноход «ЧУК-2» спустился в одну из борозд, разрезающих дно Петавия. Двенадцать колёс прочертили кривую на каменистой поверхности спутника, и долго ещё клубы космической пыли висели над серым безжизненным грунтом.
Робот чем-то неуловимо походил на R2-D2 из «Звёздных войн», а необычное имя получил в честь ведущего конструктора Чукреева Ивана Даниловича. Впрочем, наземные операторы, игнорируя официальную аббревиатуру, предпочитали называть машину Чукчей, что доводило инженера до бешенства. Иван Данилович очень боялся, что ненавистный позывной переместится с подопечного на него самого.
Не раз ему казалось, что по переходам КБ плывут отголоски фраз: «Вон Чукча пошёл…. Заверь разнарядку у Чукчи…. А когда Чукча вернётся с обеда?»
Чукреев оборачивался, но коридор был пуст, и в нём царила тишина, совсем как в фильме ужасов. Боже мой, скольких разбитых носов этот позывной стоил ему в детстве. Иван Данилович и конструктором стал только затем, чтобы доказать одноклассникам, что он не Чукча. А тут на тебе: Чукча! Опять Чукча…
«ЧУК-2» передвигался по заранее вычисленной траектории, и, если впереди появлялось неучтенное препятствие, в аналитический блок поступал запрос на корректировку маршрута.
Миссия аппарата подходила к финалу: грузовой отсек посадочного модуля набит грунтом, гигабайты панорамной съёмки переданы на Землю. Оставалось лишь найти следы Нила Армстронга, за их фотографию компания «Google» объявила премию в двадцать миллионов долларов.
Операцию нужно было завершить до того момента, как лунная ночь накроет спутник, ибо сверхнизкие температуры луноходу полагалось пережидать в состоянии, сравнимом с анабиозом.
Ничего не предвещало беды...
С этих слов обычно и начинается происшествие. Не будем отходить от классических традиций. Итак, ничего не предвещало беды, разве что Меркурий находился в напряжённом аспекте к элементам третьего дома, Уран вошёл в восьмой…
Чукча объезжал каменное образование, когда бортовой радар запеленговал в соседней борозде движущуюся «точку». Оценив размеры и скорость объекта, робот вычислил, что их траектории должны пересечься в месте слияния борозд всего лишь через пару секунд.
«Видеорегистратору» Чукчи открылось перекрестье ущелий, и тут же из левого ответвления показался неопознанный объект. Для передвижения он использовал две механических конечности, выбрасывая их вперёд, и больше походил на обезьяну, чем на приличный аппарат.
Механическая «горилла» нагло пёрла вперед, и в электронных мозгах Чукчи вспыхнуло предупреждение: «Лобовое столкновение! Лобовое столкновение»!
«ЧУК-2» снизил скорость и остановился. Шагающий объект тоже замер. Поскольку система безопасности тут же успокоилась, Чукча тронулся с места. Обезьяна тоже выбросила вперёд конечности.
«Вероятность столкновения 100%», — предупредил аналитический блок.
Роботёнок сдал назад и, не заглушая двигателя, встал. Объект противника замер тоже. В верхней части его «туловища» зловеще вспыхнул красный глаз лазера. Чукча сфотографировал противника и вместе с сообщением о внештатной ситуации отправил снимок в ЦУП.



Оператор селенохода «ЧУК-2» Григорий Колесо-Забодайский, прихлебывая кофе из пластикового стаканчика, изучал астрологический прогноз. Миссия аппарата контролировалась сверхмощными компьютерами, и можно было немного расслабиться перед окончанием рабочей смены.
«Меркурий в напряженном аспекте к элементам третьего дома, Уран в восьмом, что может привести к гибели транспортного средства», — прочитал Забодайский.
Он подумал о том, что неплохо было бы заменить тормозной шланг у «жигуленка». В последний раз, когда он заглядывал под капот, показалось, что на трубке есть трещинка. Можно, конечно, ещё немного поездить со старым, но с таким предсказанием лучше перестраховаться.
Услышав тревожный писк, Григорий отложил журнал и взглянул на монитор. На главный пульт ЦУПа поступил сигнал о внештатной ситуации.
— Что такое? — пробормотал оператор.
Селеноход сообщал о возможном столкновении с неопознанным объектом и о срыве миссии «След Нила Армстронга».
— Вот зараза! — выругался Забодайский.
Двадцать миллионов долларов на кону! На коллективном собрании было решено, как будут распределены премиальные. Григорий мысленно попрощался с новой машиной, в покупку которой собирался инвестировать свою долю.
«Меркурий в напряжённом аспекте к элементам третьего дома, Уран в восьмом…»
«Неудачный день», — подумал Колесо-Забодайский.
Со снимка, присланного Чукчей, на Григория зловещим красным глазом смотрела механическая обезьяна. На борту значился звёздно-полосатый флаг и символы «CW-4».
«Механический ковбой», — так называли заатлантический селеноход в прессе.
Лунные миссии обеих стран пересекались по времени, но проходили на разных территориях.
«За следами намылились, — мелькнула мысль у Забодайского. — Плакала моя машина, если они доберутся до них раньше».
Он изучил расположение луноходов, и уныние сменилось торжеством.
«Фиг вам, а не следы Армстронга», — хохотнул Забодайский.
Правил лунного дорожного движения не существовало, и Григорий здраво рассудил, что следует пользоваться земными. Он перевел аппарат в режим ручного управления, индикатор на пульте мигнул зелёным светом, оповещая, что с этого момента «ЧУК-2» действует по воле оператора.
Заработали двигатели, и «ЧУК-2» тронулся с места. В этот же момент механические лапы «CW-4» шагнули вперёд.
Чукча отклонился в сторону, уходя от столкновения, и, повернув голову к Ковбою, возмущённо посигналил фарами.
— Погонщик коров! — Забодайский молотил кулаками по пульту. — У тебя помеха справа, ты обязан меня пропустить!
В помещение вошёл сменный оператор Коля Степанцов и, взглянув на Забодайского, удивленно произнёс:
— А в чём, собственно, дело?
— Совсем америкосы оборзели, — потирая болящую руку, ответил Забодайский.
— Это понятно, — Степанцов взъерошил кудрявый чуб. — Но оборудование ведь ни при чём?
— Гляди сюда, — Забодайский показал на монитор и начал рассказывать о случившемся.
Выслушав товарища, Степанцов подвёл итог:
— Если считать пересечение борозд перекрёстком равноценных дорог, то он должен нас пропустить, ведь мы находимся справа от него.
— А я о чём! — взвился Забодайский.
Коля сел в кресло и, положив руки на клавиши, приготовился к тому, чтобы принять свою смену.
— Посигналим и поедем дальше, — предложил он. — Ну, Чукча, не посрами отечество.
Механический ковбой злобно пялился на Чукчу красным глазом. Российский селеноход выровнял колёса и два раза мигнул фарами, предупреждая о намерении продолжить движение. Ковбой послал ответный световой сигнал.
— Он понял, — обрадовался Степанцов и сдвинул рычаг.
— Ой, мамочки! Только бы не баба была за рулем, — запричитал Колесо-Забодайский.
Вспомнился астрологический прогноз, предвещающий смерть транспортного средства, и Григория осенило: «Это не про «жигулёнок. Это про луноход!»
— Стой! — закричал он.
Степанцов на всей скорости летел вперёд.



Механическим ковбоем управлял выпускник Массачусетского технического института Джон Смит. Он предпочитал ездить на спортивном велосипеде, однако правила дорожного движения знал, ибо в его гараже стоял «Мустанг» тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, доставшийся в наследство от двоюродного дедушки.
Так же Джону Смиту было известно, что в далёкой отсталой России, которая до того бедна, что не конструирует собственных автомобилей, а собирает по лицензии технический хлам, движение, как и на его родине, правостороннее.
— Piece of cake! — воскликнул Джон, рассматривая снимки, и в данном случае это означало: «Проще пареной репы».
Пересечение борозд, по которым двигались селеноходы, напоминало Т-образный перекрёсток, при этом аппарат Смита не менял траектории, а значит российский робот, намереваясь влиться в трафик, должен был уступить дорогу. Тот самый случай, когда правило «помехи справа» не работает. Джон Смит был в этом уверен: на экзамене по ПДД ему попался билет с похожим вопросом.
Российский оператор решил «автомобильную» задачу аналогичным способом, к такому выводу пришёл Джон. Ведь после непродолжительной заминки луноход «ЧУК-2» просигналил фарами, выражая намерение пропустить Механического ковбоя.
Джон Смит умилился внешнему виду российского робота, напомнившего ему R2-D2 из «Звездных войн».
«Все-таки русские — неплохие ребята», — подумал он.
Чтобы выразить признательность за цивилизованное отношение к проблеме, Джон включил новую сигнальную мигалку.
Ах, не знал Джон Смит, что подобного исключения из правила «помеха справа, в российских правилах дорожного движения не существует.
Радостно мигая лиловым светом в честь собратьев-землян пусть и из далекой отсталой России, Механический ковбой рванул вперёд. Начал движение и Чукча. Два аппарата столкнулись и замерли.
— Новый манипулятор! — застонал Смит.
Забыл убрать, растяпа.



— Гад! Сволочь! Еще и мигалку включил! VIP-персона! — Григорий Колесо-Забодайский бегал по операторской.
«Меркурий в напряженном аспекте, Уран в восьмом доме…»
— Точно, баба за рулем! — остановился Забодайский, нащупав, как ему показалось, верную мысль.
— Баб в операторы луноходов не берут, — флегматично произнёс Коля Степанцов.
Он был не то, что спокоен, скорее растерян. Эх, если бы его смена наступила чуть позже, всего на пару-тройку минут. Теперь все шишки свалятся на него.
— Как думаешь, нам впаяют террористический акт? — спросил Степанцов.
— Хрен им, а не террористический акт! У Ковбоя помеха справа, значит, должен был нам уступить! — не выдержав, Забодайский рванул к двери, он слишком много выпил кофе.
Проводил взглядом товарища, Степанцов нажал кнопку:
— Докладываю начальству, пусть связываются с командой Механического ковбоя и решают проблему на другом уровне.
Он все сделали правильно, а кто считает, что нет, пусть учит правила дорожного движения.



Решением МИДа РФ мог восхититься любой прогрессивный автомобилист цивилизованного мира. Схемы и снимки «Лунар ДТП», как его окрестили журналисты, были выложены на космических и автомобильных сайтах, изучались в автошколах, обсуждались на радио и телевидении.
Обошлось без серьёзных повреждений, лишь у «CW-4» вышел из строя манипулятор. Российский аппарат «ЧУК-2» был признан лучшим в плане конструкторского решения.
Иван Данилович Чукреев заливался счастливым румянцем, просматривая передачи, посвященные Лунному ДТП. Теперь, если в коридорах родного КБ он слышал: «Чукча не промах!.. Ай да, Чукча, ай да сукин сын! Спросите у Чукчи» — то не оглядывался испуганно, как раньше, а, приосанившись, шёл дальше.
Героев должны знать по школьным позывным!
Но вернемся к решению Министерства иностранных дел. После нескольких попыток примирить ПДД обеих стран, совершенных дипломатами, Российский МИД предложил американской стороне продолжать движение первыми.
«Хватит с них погнутого манипулятора, — решили в кабинете министра. — Это же надо додуматься сделать луноход в виде прыгающей обезьяны, пардон, ковбоя!»
После окончания лунной ночи, которую двум аппаратам пришлось пережидать на месте ДТП, операторы «ЧУК-2» и «CW-4» собрались у мониторов, чтобы завершить миссию.
Григорий Колесо-Забодайский улыбнулся Джону Смиту в экран видеоконференции и произнес: «Велкам, Джон. Шнеля, шнеля! Давай уже, не томи!»
У Григория был беспроигрышный план, как первыми добраться до вожделенных следов астронавтов.
Джон Смит поднял большой палец в знак того, что всё в порядке, и сдвинул Механического ковбоя назад. Робот развернулся, чтобы наконец-то уже покинуть злополучное место.
Радары обоих луноходов пискнули, предупреждая: по каньону навстречу селеноходам двигался неопознанный объект.
— Япона мать! — вскричал Колесо-Забодайский, рассматривая снимок, присланный Чукчей.
У места ДТП стоял робот-пёс; на его боку значились символы, напоминающие иероглифы. Забодайский не был силен в восточных языках, зато хорошо знал, как выглядит японский флаг.
— Май Гат! — вскричал Джон Смит.
— Хоссподи, — перевел Степанцов, взъерошивая чуб. — У япошек движение левостороннее.
Над Луной чернело бездонное небо, ничего не предвещало беды…