Сделаем рассказ за недельку?

Охота с Ульриком

Давний мой приятель Ульрик попросил составить ему компанию, поучаствовать с ним вместе в охоте. Сам он, в отличие от меня человек дикий, лесной, в охотничьих делах имеет хороший опыт. Убил дичи и зверья столько, что в рай ему теперь ни за что теперь не попасть. Разве что я за него попрошу.
А вот на моих руках нет нисколько крови. И не будет, не надо путать меня с Ульриком.

Меня с ним не стоит путать: я прекрасный стрелок из лука, но на моих руках нет крови, и не будет. Тогда как стены гостинной Ульрика "украшены" головами убитых им животных, и понизу каждой головы гордо пришпилена медная табличка с датой совершенного преступления.
- Преступление,- смеется Ульрик всякий раз, когда я взываю к его совести.- Нет преступления, оно всего лишь в твоей голове.- Он громко стучит костяшками пальцев по своей голове, но стук эхом отдается в моих висках. Затем он протягивает мне бумагу с разрешением на законный отстрел животных. Суровая бумага с водяными знаками и государственными печатями, ламинированая, чтобы не пострадать от дождей и сырости. Бумага, позволяющая вытворять (почти) все по отношению к отличным от нас несчастным существам.
Само по себе такое предложение мне представляется диким, но сразу вспоминается, что как раз на эти выходные у жены запланирована очередная основательная уборка по дому. Сам я, как правило, в уборке не участвую, да и толку от меня в уборках не много, однако всякий раз чувствую себя перед женой неким предателем, дезертиром, уклонистом. Вместе с котом, с которым мы напару перебегаем из одной комнаты в другую, когда жена под конец уборки берется за пылесос.
Так что на предложение Ульрика я неожиданно для себя ответил согласием.
Мы уезжаем на два дня, возможно, впрочем, что и на все три, как уж повезет. Поездка начнется с вечера пятницы и не исключено, что продлится до воскресного полудня. Спать нам предстоит в палатке с "прихожей", питаться у костра. С собой захватили лишь самое необходимое (соль да спички): что убъем, то и поедим.
В пятницу джип Ульрика стоял под моим окном уже за полчаса до обговоренного времени. Он посигналил и поднялся ко мне. Пока я дособирал вещи, он сидел на кухне и угощался кофе с пирожным, точно дитя. Затем засел еще за одну чашку с кофе. Жена даже позволила ему закурить - чтобы не казаться излишне строгой перед редким гостем. Он рассказывал ей смешные истории из своей жизни, но я не вслушивался в них: собирался.
Вещей-то было совсем ничего: теплая одежда, сапоги по колено, два лука, один из них композитный, легко убирался в чемоданчик; още один лук, наподобие средневекового, этот занимал место; да два десятка настоящих охотничьих стрел, ими я стрелял лишь раз в стог сена, наконечники у них были точно хорошо заточенные ножи, предназначенные для живого тела. Не знаю, зачем их захватил, ведь не собирался стрелять по живому; взял еще колчан с десятком спортивных стрел, этими как раз-то по мишеням и стрелять. Потащил все это в машину Ульрика, пока тот с невероятного позволения жены закуривал вторую сигарету.