Наткнулся на интереснейший Доклад на Первом Всесоюзном съезде советских писателей 17 августа 1934 года, прочитанный Максимом Горьким. В нем, в частности, сказано:

"Буржуазная литература начинается еще в древности египетской "сказкой о воре", ее продолжают греки, римляне, она является в эпоху разложения рыцарства на смену рыцарского романа. Это - подлинно буржуазная литература, и ее основной герой - плут, вор, затем - сыщик и снова вор, но уже "вор-джентльмен".

Начиная с фигуры Тиля Уленшпигеля, созданного в конце XV столетия, с фигуры Симплициссимуса XVII века, Лазарильо из Тормес, Жиль Блаза, героев Смоллета и Фильдинга - до "Милого друга" Мопассана, до Арсена Люпена, до героев "детективной" литературы Европы наших дней, - мы насчитываем тысячи книг, героями которых являются плуты, воры, убийцы и агенты уголовной полиции. Это и есть настоящая буржуазная литература, особенно ярко отражающая подлинные вкусы, интересы и практическую "мораль" ее потребителей. "Нет худа без добра": на почве этой литературы, щедро унавоженной всяческой пошлостью и в том числе пошлостью мещанского "здравого смысла", - на этой почве выросли такие замечательные художественные обобщения, как, например, фигура Санчо Пансы, как Тиль Уленшпигель де-Костера и немало других равноценных этим двум. Одним из наиболее веских доказательств глубокого классового интереса буржуазии к описанию преступлений является известный случай Понсон дю-Террайля: когда этот автор кончил свой многотомный роман о Рокамболе смертью героя - читатели организовали перед квартирой Террайля демонстрацию, требуя продолжения романа, - успех, не испытанный ни одним из крупнейших литераторов Европы. Читатели получили еще несколько томов "Рокамболя", воскресшего не только физически, но и морально. Это - грубый, но широко распространенный и обычный для всей буржуазной литературы пример превращения душегуба и грабителя в доброго буржуа. Ловкостью воров, хитростью убийц буржуазия любовалась с таким же наслаждением, как и проницательностью сыщиков. Детективный роман до сего дня служит любимейшей духовной пищей сытых людей Европы, а проникая в среду полуголодного рабочего, этот роман служил и служит одною из причин медленности роста классового сознания, возбуждая симпатию к ловким ворам, волю к воровству - партизанской войне единиц против буржуазной собственности - и, утверждая ничтожную оценку буржуазией жизни рабочего класса, способствует росту убийств и других преступлений против личности. Горячая любовь европейского мещанства к романам преступлений утверждается обилием авторов этих романов и цифрами тиража книг.

Весьма интересен тот факт, что в XIX веке, когда мелкое плутовство приняло героические и внушительные объемы на биржах, в парламентах, в прессе, плут - как герой романа - уступил место сыщику, который в мире совершенно явных преступлений против рабочего народа замечательно ловко разгадывал преступления таинственные, но - выдуманные. Разумеется, вовсе не случайно, что знаменитый Шерлок Холмс явился в Англии, и еще менее случайно, что рядом с гениальным сыщиком возник "вор-джентльмен", который оставляет премудрых сыщиков в дураках. Те, кто поймут эту смену героев как "игру воображения", - ошибутся. Воображение создает то, что ему подсказывает действительность, а в ней играет не беспочвенная, оторванная от жизни фантазия, а те вполне реальные причины, которые понуждают, например, "правых" и "левых" французских политиков играть в футбол трупом "вора-джентльмена" Стависского, стремясь кончить эту игру "вничью"."