О творчестве Графа надо высказываться либо хорошо, либо ничего.

Такой вопрос уместнее задать где-нибудь на ВВВ. Любителей АИ не так уж много.

Пир духа

(предупреждаю сразу - пишу с планшета, в основном тезисно, в не очень приспособленных условиях, описки ошибки и пр. к рецензии прилагаются - должен же автор разбираемой книги к чемуто прицепится?)

эпиграф

Борис Слуцкий

Сегодня я ничему не верю:
Глазам - не верю.
Ушам - не верю.
Пощупаю - тогда, пожалуй, поверю,
Если на ощупь - все без обмана.

Мне вспоминаются хмурые немцы,
Печальные пленные 45-го года,
Стоявшие - руки по швам - на допросе.
Я спрашиваю - они отвечают.
- Вы верите Гитлеру? - Нет, не верю.
- Вы верите Герингу? - Нет, не верю.
- Вы верите Геббельсу? - О, пропаганда!
- А мне вы верите? - Минута молчанья.
- Господин комиссар, я вам не верю.
Все пропаганда. Весь мир - пропаганда.

Если бы я превратился в ребенка,
Снова учился в начальной школе,
И мне бы сказали такое:
Волга впадает в Каспийское море!
Я бы, конечно, поверил. Но прежде
Нашел бы эту самую Волгу,
Спустился бы вниз по течению к морю,
Умылся его водой мутноватой
И только тогда бы, пожалуй, поверил.

Лошади едят овес и сено!
Ложь! Зимой 33-го года
Я жил на тощей, как жердь, Украине.
Лошади ели сначала солому,
Потом - худые соломенные крыши,
Потом их гнали в Харьков на свалку.
Я лично видел своими глазами
Суровых, серьезных, почти что важных
Гнедых, караковых и буланых,
Молча, неспешно бродивших по свалке.
Они ходили, потом стояли,
А после падали и долго лежали,
Умирали лошади не сразу...
Лошади едят овес и сено!
Нет! Неверно! Ложь, пропаганда.
Все - пропаганда.
Весь мир - пропаганда.

В начале немного банальности - с чего начинается книга?
Правильно - с обложки и аннотации. Обложка как обложка, средней паршивости по художественному исполнению, обычная для книг подобного уровня и издательства. Правда заранее зная, что книга про финскую кампанию удивляешься - что это солдатики без перчаток, зато попаданец на первом плане без шапки, а на заднем плане вообше не хвойный лес Карелии, а какой-то садок вышневый коло хаты укрытый инеем. Ну и еще по мелочи, типа яркая раскраска аэросаней и т.д.
Вопрос автору - шо за ерунда?
Ответ ожидаемый - автор в этом не участвовал, и никто его смерда не спрашивал, что там нарисовать.
Окей проехали.
Аннотация - тот же вид , но сбоку.
Редакция лепит, что хочет, и, как выяснилось ,абсолютно не соответствующее содержанию книги, а автор молчит как теля.
И это автор не первого десятка книг...
Можно было бы еще пораспространятся на эту тему, язвительно жаля автора, но хватит.
Просто делаем вывод - ни по обложке, ни по аннотации о книгах судить нельзя.
Вернее о малотиражных книгах с аляповатыми обложками. Ощущение, что под яркой упаковкой и зазывной рекламой нам пытаются всучить нечто второсортное.
Что было бы в принципе и верно, если бы небыло примеров (правда единичных) первоклассных книг в таком же оформлении. В надежде на это мы и открываем свежее произведение г.Градова...

Осел, что за херня? Я же ПЯТЬ раз вам сказал, что в авторском договоре специально указывается: обложку, название и аннотацию делает само издательство. Только бизнес, ничего личного...
Какого, спрашиватеся, вешать на мемя ляпы художника? Ну, он так видит, и что? Вы еще скажите, что книга плохая, потому что бумага газетная, а не меловка, как хотелось бы...

Где подробный разбор содержания, где умные мысли и глубокий анализ? Нет и не будет? Что ж, вполне ожидаемо...
Пока я вижу только очередной вброс дерьма в тему и пустословные обвинения.
Осел, НЕЗАЧОТ.

И откуда вы взяли г.Градова? У вас что, и с глазами плохо? На обложке же стоит - Игорь Карде.
Купите себе очки! Будете Осел в очках.

/продолжаем продуктивный диалог с автором/
Ах, Граф. С чего вы решили что я пишу для вас и меня хоть как-то колышат ваши оценки?
Все будет - подробный разбор содержания, и умные мысли, и глубокий анализ.
Рецензия /поучает/ пишется Граф , для возможного будущего читателя, который по неизвестной науке причине /как будто других книг мало/ решил ознакомиться с вашим творчество на примере взятой нами книги и впервые взял ее в руки.
Откуда ему знать о подробностях ваших взаимоотношений с издательством?
/сварливо/ И вообще, Граф, я пишу для Вечности и вполне осознаю ответственность, что эта рецензия может стать явлением Культуры! /ушел примерять лавровый венок/.
Впрочем вам еще не поздно вернуть Аптекарю одна целая пять десятых доллара и не дать состоятся очередной Вехе в развитии мировой критической мысли.

Не-не, в этой "точке бифуркации" история должна пойти таким образом, чтобы Вы вошли в историю как литературный критик! Так что ждём-с!

Не-не-не, Осел, не отвертитесь! Ваши национальные штучки здесь не пройдут! Это как плакат в израильском аэропорту: "Вы думаете, шо самый умный? Таки здесь все такие!"
Я жду от вас в рецензии:
- искрометного юмора,
- тонкой иронии,
- легкого сарказма,
- глубокого, содержательгого анализа,
- подробного разбора сцен и эпизодов,
- философских размышлений о жизни, навеянных моим романом,
- любования героями,
- общего восхищения и одобрения.

Пока что я вижу очередное ослиное дерьмо в теме.

Осел, где рецуха?

Забанить вас на недельку за хамство?
Это предупреждение.

Ну, что ж, подождем очередного вброса.

(очередной вброс)

итак открываем книгу


танкисты упорно не хотели. Их сгоняли, а они упирались.

Глаз цепляется за слово целина.
Э... Извините, но до сих пор я знал, что целина это неосвоенные плодородные земли. Проверяю по словарям - таки я прав. Где автор нашел целину в Карелии загадка. Вдоль дорог? Но там как бы леса.

Мышки плакали, кололись, но продолжали...?
Кхм. Не важно. Просто навеяло

машина заглохла уткнувшись в трактор. Но чтобы эту машину оттащить на обочину понадобилось дождаться другого трактора. А солдат мобилизовать и столкнуть машину вообще никто не додумывался, они без командиров протискивались вперед. А в это время мимо пролетали легкие танки. Упорно.


Дальше



кто-нибудь понял где застряла машина - на сьезде перед/за мостом или на мосту?

Взмыленного и потного (как можно быть взмыленным, но не потным?) водителя, крутящего кривой стартер пеняет полноватый (у, рожа буржуйская) интендант который нервничает сидя в машине - опасается, что не получит причитающееся поглаживание по голове. Можно и так сказать, но это устойчивое выражение "по голове не погладят" - применяется или в пямой речи как предупреждение или как мысли героя. Т.е. автор с легкостью соскакивает с описания картинки затора на то что думает персонаж.
Как умудряется водитель слышать итенданта сидящего в машине тоже загадка, ведь интендант не орет, а нервно повторяет, разве, что кругом полная тишина, но мы то знаем, что нет. Бедного водителя костерят все кто как может. Гаврилов же как-то слышит и отвечает.

Еще эти вставочки - ,
насторожили меня - автор что, пишет агитку-настроение от лица присутствующего в колоне? Автор вновь соскочил с описания картинки, на мысли переживания кого-то.

п.с.
посчитаем прилагательные в приведенном начале пролога - 23 плюс минус.

если бы я не знал, что автор не молод и не талантлив, сходу бы поставил диагноз. Сами знаете какой.

ослики.
Вернее осел.

автор вновь соскакивает с описаня картинки на чьи-то мысли.



вообще ненадо, но так - на всякий случай.



К.О. (капитан очевидность)
автор очевидно попутно пишет инструкцию по по поведению на войне. Или описывает нехитрые мысли командира, т.е. опять соскакивает с описания происходящего. Меня это уже начинает нервировать.


Да шо вы говорите!

Ну засады вообщето для того и делают. (К.О.)
Или автор возмущен коварством финов?

э... А засада это не хорошо спланированное нападение?

"Сочно" - мне это понравилось, "чпок, чпок, чпок - сочно впивались пули в тела"

/пойду продизенфицируюсь, меня уже тошнит/

Попробуйте воскресить бар. Там вроде осталось что-то для "дезинфекции"

сопьюсь. Мне еще пять авторских листов разбирать.

Так хороший же повод

Ошибок много, мне вот это понравилось:

зябко ежились

Но читатель этого не заметит. Читатель у нас дурак пошел.

А вот тут вы не правы. Маннергейм служил в царской армии, а не Красной и в коммиссарах не разбирался. В таких случаях обычно называют людей по известным аналогам - Мехлиса вполне могли называть генералом.

До сих пор помню, что Брежнева иностранные руководители во время официальных визитов называли "Господин президент", хотя в СССР тогда такой должности не было.