Зачистка

Взять короткий отпуск трудно, когда в отделе полный завал. Сергей не хотел отпускать, но Танька настояла на своем. Где еще он возьмет таких работников как она? Ни детей, ни плетей, всегда выручит и заменит мамок с выводками. Каникулы, ангины и поносы не делают человека хорошим сотрудником. А у Таньки даже бойфренда нет, чтобы в отпуск съездить. Она зашла в кабинет к Сергею и положила на стол заявление.
— Тань, ты что? Конец квартала...
— Мне нужно, Сереж...
— Я не могу тебя отпустить, сама понимаешь....
Вместо того, чтобы пнуть стул, и впериться Сергею в глаза, Танька стала тихо объяснять, что не может дозвониться до родителей уже две недели, телефоны отключены не только у них, но и у всех родственников и знакомых. Подруга-Наташа не отвечает. В скайп никто не выходит, хотя в контактах у нее полсела. Ей тревожно, и она не спит уже третью ночь.
— Слушай, но может с электричеством что-то? Пока починят...Твоя деревня - это же жопа мира, на оленях не доедешь...
И опять бы ей сказать ему : До тебя зато, пешком дойти, только кому это надо? Но она смолчала. Полгода назад у них с Сергеем - начальником отдела случился короткий недельный роман, а потом из отпуска вернулась его девушка-Нина. На следующий день, в обед, он завел Таньку в кабинет и попросил прощения. Она вышла от него на ватных ногах, и после этого Сергей долго старался с ней не пересекаться. Потом, видя что Танька -ничего, живая, расслабился и снова стал загружать работой как безотказного осла.
— Понятно, что электричества нет, но телефоны то тут при чем? -тихо спросила у него она.
— Как хочешь, Тань, не отпущу...
В этот момент у нее в мозгу что-то щелкнуло. Она встала и зашагала к выходу.
— Ты прав, - обернулась она, держась за ручку двери. - Я сделаю так, как хочу...Завтра я на работу не выйду.
— Ну хорошо-хорошо! Три дня! - крикнул он в захлопнувшуюся дверь.

Бывают такие серые вечера, серее которых ничего и нет. Серо вокруг, серо на душе. В купе погасили свет, поезд мягко тряс все вокруг : пассажиров, чемоданы, пальто на вешалках. По столу катались два мандарина. Завтра Танька сойдет в городе, на маршрутке доедет до районного центра, потом возьмет частника и через пару-тройку часов будет дома. Лишь бы там все было хорошо! Она взбила несвежую подушку, засунула под нее кошелек и попыталась заснуть. Сосед громко храпел напротив, сверху, из-под одеяла высунула голую, тощую ногу его дочь. Вид этой отрезанной пододеяльником от всего остального костлявой ноги, почему-то казался Таньке страшным.

Частник-таксист долго не соглашался ехать. Наконец сторговались, и он забросил ее легкую сумку в багажник старой Короллы. Далеко находилась деревня Судовицы - жопа мира. Танька ее ненавидит и скучает страшно. Бывает же так? Вроде все свое, родное, но такое...как у приматов, что ли. Простая жизнь как на заре человечества , все заботы только про пожрать и как это- пожрать добыть. Незатейливые люди ...Только бы с ними было все хорошо! Эти высокоорганизованные обезьяны, все таки, ей не чужие. Когда они выехали на трассу, таксист врубил магнитофон и Танька закрыла глаза от отчаяния.
— Можно выключить? - спросила она?
— Скучно же, девушка! - повернулся он к ней. Молодой еще мужик, с веселыми, хищными глазами.
Под стенания уголовников- нежных сыновей, тоскующих по своим матерям , через два с половиной часа, Королла проехала мимо Судовицкого клуба культуры. На деревянном срубе стены висел облезший плакат.
— Дискотека двенадцатого июня, а сегодня второе октября, густо живете! - заметил таксист.
Танька промолчала. Какие тут дискотеки? Летом, может быть, и собирались пару раз. В деревне пятьдесят дворов, треть домов забиты, молодежь вся в городах, детей почти нет, в прошлом году даже школу закрыли.
— Направо здесь, - попросила она.
В Судовицах всего две улицы, крест на крест. Машина свернула и остановилась у забора одноэтажного, аккуратного дома.
— Тихо чего-то у вас, - сказал шофер, повернув ключ зажигания.
— А вы что хотели? Парад военной техники? - огрызнулась Танька, вытаскивая из кошелька деньги.
— Пить хочется, девушка...Наполните мне бутылку? - осклабился он.
— Ладно, - нехотя согласилась она.
— Багажник откройте сами, я выходить не хочу, у меня туфли новые.
И вправду, недавно видимо, шел дождь. Асфальт в Судовицах никогда не клали, дорогу размыло и Танька шагнула и машины в вязкую жижу. Открыв калитку, прошла через двор, колонка была в огороде. Качнув несколько раз, она быстро наполнила бутылку, а когда струя иссякла, Таньку поразила непривычная тишина. А ведь он прав, - подумала она. - И вправду тихо. А собака где? Почему Гайка не лает? Она перешла двор к конуре, потянула за цепь на тросе и вытащила из плохо-пахнущей дыры пустой ошейник. Что же это? - сжала она от волнения холодную бутылку. Взбежала на крыльцо дома, открыла дверь в сени и застыла как вкопанная.

Весь пол был покрыт чем-то черным и пушистым. Танька присмотрелась, похоже на мох, но искусственный, как будто сделанный из стекловаты. Он был везде, под скамейкой, вокруг ведер, до самого порога в комнаты. Что же это такое? - подумала она и сделала шаг вперед. Черная, пористая вата захрустела под ногами и внезапно стала сворачиваться хлопьями, как прокисшее на огне молоко. Из под подошвы ботинок, дробленые, подвижные фрагменты, как ртуть, откатывались в разные стороны и присоединялись к другим скоплениям, отливающим зеленоватой чернью. Она прошла через сени и отворила дверь в избу. Если не считать того же мха, покрывавшего весь пол, в доме ничего не изменилось. Все прибрано, кровати заправлены, на столе чайник, накрытый купольной грелкой, две чашки, и только в вазочке, куда мать всегда накладывала варенье, высилась шапка тойже хрустящей, черной дряни. Танька схватила телефон на буфете. В трубке стояла тишина, которую Танька вдруг почувствовала и во всем, что ее сейчас окружало. Стрелки настенных часов застыли на половине третьего, не гудел холодильник, не было шаркающих шлепанцев матери, мяуканья Мурки, звуков с улицы как раньше, когда проезжала машина или мычал теленок, гоготали гуси в сарае. Под ногами мох расступился и образовал вокруг ее ботинок правильную, циркульную окружность. Испугавшись, она бросилась вон из избы, за ворота. Таксист уже вылез из машины и настороженно что-то слушал.
— Тсссс..., -приложил он палец к губам.
— Что?
— Воет кто-то...
Но Танька не услышала ничего, она жала на кнопки своего мобильника, который вытащила из сумки в багажнике. Телефон был разряжен в ноль.
— Теперь замолчало, - заметил шофер и с сожалением посмотрел на свои туфли, погруженные в жидкую грязь. -Что за дыра, даже на двух улицах асфальт не могли проложить...
Танька открыла переднюю дверцу , залезла и вытащила его телефон, который валялся на подставке между сиденьями .
— Зачем это? - спросил он.
— И ваш тоже не работает, - испуганно прошептала она. - Не бросайте меня здесь, побудьте немного...Если что, я заплачу!

У дома подруги тоже тихо. В пустом дворе Наташи, Танька остервенело пинала входную дверь.
— Не может быть, чтобы не было дома...Не может быть! Этого просто не может быть! У нее близнецы маленькие...
Шофер оттащил ее от двери, Танька оттолкнула его и бросилась к дому через дорогу.
Через час, совершенно обессиленные , они вдвоем опустились на лавочку у магазина.
— Ну что теперь? - спросил он.
— Не знаю...Ни души. Стойла пустые... Куры то куда делись?
— Может всех эвакуировали?
— Кого, кур?
— Да нет, жителей. Что это за чернь везде под ногами?
— А вы по местным новостям ничего не слышали?
Водитель мотнул головой. В этот момент из-за стены магазинчика раздался вой. Протяжный и отчаянный, продирающий до озноба.

Дверь была заперта изнутри. И таксист, разбив окно, влез вовнутрь. Отодвинул засов и впустил Таньку. Весь пол комнаты был устлан черным, мох покрыл и ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Магазин был единственным двухэтажным строением в Судовицах.
— На вид стекло или пластик, - сказал шофер. - Даже странно, что оно живое.
— Живое? - тихо прошептала Танька.
— Не знаю, реагирует когда трогаешь, катается...
На втором этаже они распахнули дверь. Танька схватилась за косяк, чтобы не упасть. Таксист , как вкопанный, застыл на пороге. Едкий, химический запах ударил в нос. Весь пол, до порожка, был залит какой-то оранжевой, липкой жидкостью.
— Ёёёё..., протянул таксист.
Высоко, на сгруженных в центре комнаты мешках с мукой, навзничь лежала продавщица-Варвара. Бледное, как неживое лицо свешивалось вниз. Вместо левой ноги выше колена торчал обрубок, обмотанный по краям брючиной . Танька зажмурилась, чтобы не видеть черного, словно обугленного на конце мяса. Варина шея, руки, все тело, кроме лица были покрыты множественными язвами и волдырями, которые исходили желтой сукровицей.
— Варя, Варечка, что случилось? - заплакала Танька.
Таксист двинулся было вперед, но чуть не потерял равновесие, поскользнувшись в оранжевой, глубокой луже. Танька бросилась к Варе. Тонкая шея дернулась, затряслось конопатое лицо, отекшие веки распахнулись.
— Заберите меня отсюда!
— Варя, что это? Что случилось?
— Шерсть ...шерсть...
— Бредит, - сказал таксист. - Может заражение началось?
Варька была нетяжелая, сухая бабенка, и они легко сволокли ее вниз. Дотащили до машины и уложили на заднее сиденье.
— Надо еще походить, проверить, а вдруг кто еще остался? - предложил таксист, устраивая Варькину ногу удобнее. Танька заметила что новые туфли торчали у него из карманов куртки, а на ногах были чьи-то резиновые сапоги. И когда успел? - удивилась она.
— Нет! - вдруг ожила Варька и вцепилась в шофера. - Ехать сейчас! Скоро ночь...Оно ночью кататься начнет...
— Что?
Но продавщица также неожиданно замолчала.
— Сознание потеряла, - сказал он, отрывая ее руки от своей куртки.
Еще несколько часов они искали живых людей. Дворы, один за другим, встречали их пустотой и безмолвием. Иногда, заглянув в очередную избу, таксист подавал Таньке знак не заходить в двери и она ждала у порога или во дворе, потому что боялась не выдержать того, что может увидеть внутри. Он выходил с нахмуренным лицом, и на все ее вопросы скорбно качал головой.
— Ну что, все? - наконец спросил он Таньку, когда они добрались до края деревни.
— Тут еще ферма, вон, видите? Потом сразу и поедем, скоро вечереть начнет...
Танька повела его в коровник, примыкающий к селу со стороны речки. В ангаре, как и везде, было пусто. Все стойла заросли черным мхом, но в каких-то местах были особенные, густые скопления, образующие высокие бугры и холмики. Таксист подлез под ограду, схватил вилы, и ткнул в один из таких бугров. Мох тут же стал сворачиваться и скатываться с места проколов. Обнажились объеденная плоть и кости, тогда он выдернул вилы и провел ими плашмя. Под осевшей вниз чернью, наружу показался оборванный в кровавую бахрому живот коровы. Таксист отскочил, перемахнул ограду, схватил Таньку за руку и они бросились к выходу.

В машине, Варвара уже пришла в себя и даже смогла сесть самостоятельно. Не мигая, она смотрела, как они долго не могли отдышаться. Танька сняла свою кофту и накрыла обрубок ноги.
— Сдохнем мы здесь, - сказала Варвара безразличным, ровным голосом.
— Варечка, расскажи все, - попросила ее Танька.

Две недели назад, поздним вечером, пьянчужка -Лизок, одиноко живущая на отшибе села, углядела летящий в небе шар. По ее невнятному рассказу, был он небольшой, размером со средний стол и отливал черно-зеленым. Вроде бы перемахнул Судовицы и упал где-то за лесополосой, у надела Овчинниковых . Кроме нее никто ничего не видел, но громоподобный звук слышали все. Хорошо тряхануло. На следующее утро мужики прочесали территорию, но ничего не нашли. Посудачили и забыли, тем более что Лизок часто придумывала, была она баба размытых правил, и часто не в себе. Варвара на следующий день уехала в город за товаром, и остановилась там у сестры. Через неделю вернулась, разгрузила машину, но холодильники включить не удалось, электричество было вырублено. Расстроившись, что продукты нужно волочь в домашний погреб, она вышла на улицу передохнуть. В деревне вечерами всегда тихо, но в этот раз тишина была особенная. Ни одного человеческого или животного звука. Солнце закатывалось за горизонт, погода была хорошая, мирно было и тепло. Варвара подумала, как хорошо все таки вернуться домой, после шумного, грязного, промышленного города. Тем временем начало темнеть, она зашла вовнутрь, и подняла коробку с копченым сыром, чтобы снова положить ее в машину, повернулась к двери, и тут началось...Пушистая, черная шерсть поползла на нее через порог и комнату, да так быстро, что от ужаса Варьке померещилась стая мышей. Она испугалась, уронила коробку, взбежала на второй этаж и закрылась там на шпингалет. Но шерсть это не остановило, чернь ползла в щель под дверью. Отступая к стене, в панике, Варя опрокинула пластиковую канистру с жидкими пестицидами. Та грохнулась об острый угол ящика с консервами, и он протаранил тонкую, пластиковую стенку. Густая, оранжевая жидкость бысро залила пол. Варя поскользнулась в этой луже, упала и ударилась головой, а когда очнулась, нога была отъедена. Ровно по границе пестицидной лужи. Канистра была восьмилитровой, вылилась вся, и Варькино тело лежало погруженное в жидкость полностью, окромя ноги. Целый день она звала на помощь, но никто не пришел. А ночью вернулась шерсть. Она подступала к луже, застывала, но дальше не шла. Наверху была еще пара таких канистр, Варя добралась до них и вылила тоже. А рядом с собой положила спички, чтобы если что, спалить себя.
— А мы по нему ходили, по мху этому, - недоверчиво сказала Танька.
— Ночи дождись..., - пообещала Варвара. - Как стемнеет, не убежишь...
— Поедем, - сказал таксист.

Таксист матерился и бил руль, но машина так и не заводилась. Все было в порядке и бензина достаточно, но Королла как будто умерла.
— Сдохнем, - сказала с каким-то мрачным удовольствием Варя.
— А твой уазик?
— Тоже не заводится, я же до него в первый день доползла...
— Надо найти машину или хоть что-нибудь, на колесах, - сказал таксист.

Пару часов они проверяли все машины в деревне. И старый москвич Перминовых, от которого нашли ключи в стареньком буфете, и новая лада Карасевых, дом которых пришлось перерыть, мотоцикл Залежных в сарае, Варькин уазик у магазина, и даже трактор на ферме, ключ от которого отец Таньки вешал на гвоздь у печки, полностью вышли из строя.
— Не может быть, - психовал таксист и лез под машину, проверял масло и уровень топлива. - Оно что, и технику тоже убивает?
Танька устало стояла рядом, сил уже не осталось. Наконец, отчаявшись, они нашли огромную, старую тачку и погрузили в нее Варьку. Накрыли одеялом,чтобы не мерзла. Танька набрала воды из колонки, еды же они не смогли найти ни в одном доме. Исчезло все, холодильники и амбары опустели, как-будто сожрал и вылизал кто-то.
— Нога-то сильно болит? - спросила дрожащая от усталости Танька.
— Нет, - покачала та головой. - Вообще не болит, ожоги болят, от фунгицида...Я же в жидкости этой несколько дней лежала.
— Что это?
— От гнили огородной хорошо. Китайские пестициды, они самые лучшие.
— Они же запрещены, - вспомнила Танька разговоры родителей.
— Они самые лучшие, - упрямо повторила Варя.
— А еще осталось? - спросил таксист.
— Нет, - покачала головой Варька. - Я все слила, чтобы шерсть остановить.
— А у других?
— Столько ни у кого нет, у меня все на разлив покупали. Эти пестициды очень сильные, они все фунгусы убивают, там литр на гектар идет.

По щиколотку в грязи, они толкали тачку впереди себя. Варвара безразлично смотрела в небо. И от этого взгляда Таньке вдруг стало очень страшно, страшнее чем за все время их мытарств в деревне.
— А дети? И их тоже? - спросила Танька.
— Откуда я знаю? - равнодушно ответила Варя. На ухабах дороги, голова ее моталась из стороны в сторону.
— Самое интересное, что запаха нигде нет, все начисто... Стерильность какая-то, в коровнике и то не пахло совсем, - заметил таксист.
Его лоб покрылся испариной. Колеса тачки все время застревали в грязи.
— Что?
— Запаха нет. Ничего нет, оно подчистую, с костями пожирает...Я зубы видел железные на кровати...Железо,видимо, не жрет. Ччерт, как машину жалко! Я на нее пять лет горбатился. Спасибо тебе, - кивнул он зло Таньке. - Хорошо я сегодня заработал...- МЧС нагонят, оцепят, отсюда ничего уже не заберешь...Пропала машина...
— Козел! - сказала Танька. - Люди погибли, а ему машину жалко...
Они уже вышли за деревню и брели между двух убранных, черных полей. Танька вдруг остановилась как вкопанная, опустила руки и зарыдала в голос.
— Машину ему жалко, туфли жалко!
С перекошенным от плача лицом, она села в грязь, ей вспомнились лица родителей, Наташки и ее детей. Варя закрыла глаза, таксист тоже бросил тачку.
— Ну ладно-ладно...Пойдем, скоро темнеть начнет.
После этих слов Варька вздрогнула и тоже тихо завыла.
— Если вы сейчас не заткнетесь, бабы...Обеих здесь брошу, - пообещал он.
Не переставая рыдать, Танька поднялась, одной ей продавщицу не вывезти. Вытерла грязными руками слезы и схватилась за поручень.

Двенадцать километров они шли до Башлино. Стало темнеть, однако, в местных избах света так и не зажигали. Вцепившись руками в края тачки, Варька медленно поворачивала голову, от дома к дому. Взгляд был немигающий, безумный.
— Постучимся в любой, где машина есть, - решил таксист.
Дверь им открыли сразу. Пожилой, чахлый мужик мгновенно понял, что им нужна помощь, но развел руками.
— Ох ты же, боже мой...Не заводится, машина, самому ехать нужно было, да вот с утра вся техника не работает.
— А телефоны, - обреченно спросил таксист.
— Ничего не работает, - говорю же. И электричество с утра отключили. Напасть какая-то!
— Уходите отсюда, - прошептала Варька сухими губами.
Таксист завел селянина во двор и стал ему тихо что-то объяснять.
— Да, нееет, - протянул мужик. - Куда на ночь глядя? И вам не надо, у меня переночуете, а завтра все починят. Может и автобус рейсовый придет.
— Ну что же вы не поймете? Говорю же вам, американцы запустили какую-то дрянь. Она все живое пожирает. В Судовицах люди исчезли.
— Да ну? - по тону было очевидно, что мужик не верит. - Да не пойдет никто ! Куда, с детьми, на ночь? Зря вы, зря... переночевали бы...
— Пожрать бы нам чего, в дорогу..., - попросил таксист.
— А это да, это сейчас, - зачастил мужик. Он был рад тому, что они не остаются.
Через несколько минут вынес им пластиковый пакет набитый хлебом и банку сметаны. Таксист и Танька снова схватились за рукоятья тачки. Они стучались в каждую избу и пытались объяснить людям, что произошло в Судовицах. Им не верили, многие, в этот поздний час, даже не открывали на стук. В одном доме, к ним из-за ворот выскочил прыщавый парень, почти подросток. Молча выслушал, исчез в доме, и через минуту вернулся уже одетый в теплую куртку. На спине его топорщился рюкзак.
— А родители где?
— В Москве, а я в гостях тут. Бабушка к сестре поехала на два дня в районный центр, а меня одного оставила, за скотиной присмотреть.

Ночь накрыла землю. Все вокруг было черным, они шли почти наощупь. Танька время от времени, отрывала руку от тачки и трогала теплое плечо таксиста, чтобы убедиться в том, что он рядом. Они не видели лиц друг-друга, да и ничего вокруг, кроме мелких, едва -различимых звезд, изредка появляющихся над их головами в прогалинах тяжелых облаков. Тишина стояла необычайная, слышно было только чавкающую грязь под ногами и собственное тяжелое дыхание.
— Вот так, наверное, все и было до зарождения жизни..., - не выдержал этой тишины парень, который присоединился к ним в Башлино.
— Как тебя зовут? - спросила Танька и споткнулась в очередной раз.
— Василий.
— Его так сразу спросила, а меня до сих пор кличет : Эй, вы, - возмутился таксит.
Танька проигнорировала его замечание.
— Думаете это американцы ? - спросил Василий.
— А кто же еще? - отозвался таксист.
— Нет, не они это...
— Китайцы, что-ли?
— Нет, это вообще, не люди...Нет еще таких технологий в мире.
— Да ты откуда знаешь?
— Не знаю я, это так, предположение. Мы в универе на первом курсе спорили с профессором по физике : Будет-ли на земле апокалипсис или нет. А если и случится, то как это все произойдет?
— Замени-ка, Вася, эту упрямую бабу, она выдохлась совсем, - попросил таксист.
Он оттер плечом Таньку в сторону, Василий занял ее место и они поплелись дальше.
— Студент, говоришь? Учим таких на свою голову. А кто же это, если не американцы?
— Это не с земли, точно...Оттуда, сверху.
— Нам сверху видно все, ты так и знай, - пропел таксист и замолчал.
Какое-то время никто из них не хотел говорить. Тишина сразу же стала стала нестерпимой, всем от нее стало нехорошо. Студент прочистил горло и тихо заговорил :
— Я думаю, что когда заселили нашу планету, кто бы это не был, развитие жизни было предопределенно, ну... запрограммированно. Сначала аминокислоты, белки, фотосинтез...потом бактерии, папоротники, динозавры , ну и так далее...В общем, все шло как надо, по плану. Но метеорит, который упал в Мексиканский залив, все испортил. Из-за него случилось массовое вымирание лидирующих видов, программа сбилась. Те виды, которые без метеорита должны были развиться в разумные существа, погибли. Тут на арену вышли млекопитающие и все пошло -поехало, вкривь и вкось...Обезьяны встали на ноги, научились убивать друг-друга, доизощрялись до атомного оружия...Мы эгоисты, разрушаем экосистемы, меняем окружающую среду, уничтожаем виды, только для того, чтобы нам было комфортно и удобно здесь. Мы не думаем о будущем...Мы только берем и берем от планеты, и ничего не отдаем взамен. Нам разрешили попользоваться, а мы не оправдали доверия. И те, кто посеял жизнь на земле, решили это остановить. И вот теперь, они запустили программу зачистки. Все органическое будет уничтожено чистильщиками, а потом, когда ничего не останется, они подселят новую жизнь, все начнется заново, но это уже будет другая история.
— Это профессор сказал?
— Мы спорили, а он сказал любой сценарий возможен... Правда, про зачистку я сейчас сам додумал.
— Жутко, - сказала Танька.
— Меньше думай, больше делай..., - вмешался таксист. - Додумал... А профессор ваш - дурак! История здесь только одна, была, есть и будет. Я тебе скажу кто заселил эту землю : Господь -наш бог заселил!
Колесо провалилось в рытвину, они остановились. Таксист зашел спереди, приподнял корыто вместе с Варькой и поставил на ровное место.
— Профессор...Да пошел ваш профессор! Как это все было мертвое, а потом вдруг рраз, и зашевелилось? Фотосинтез...Засирают вам мозги в универститетах и в кино американских. Бог единый творец наш, он и создал жизнь на земле, - подытожил он. - Попить бы сейчас, у нас вода есть?
— Кончилась, - ответила Танька.
— У меня есть, -сказал студент, - хотите?
— А пожрать не захватил?
— Я взял хлеба и колбасы.
— А за это молодец! Меньше думай, больше делай...

К утру они вышли в Колюшкино. Здесь было электричество, работали телефоны, ездили машины. В медпункте, куда они поместили Варю, Таксист долго разговаривал со всеми, звонил по телефонам, доложил обо всем в МЧС и полицию.
— Черт, - сказал он, положив трубку после очередного разговора.
— Что сказали? - с тревогой спросила Танька.
— Будут разбираться, обещали съездить...Но не торопятся они, пока суд, да дело...Сама знаешь, как у нас. Да и не верят они, что поделаешь, трудно поверить! Доберемся до центра, снова буду звонить. А то пропадет машина-то, - сказал он и осекся под ее внимательным взглядом.
На микроавтобусе их всех доставили в райцентр. Варьку завезли и оставили в больнице. Вышли оттуда втроем, студент пожал руки и попрощался, ему нужно было идти к сестре бабушки. Таксист и Танька дошли до полицейского участка. Кроме секретаря - толстой девушки с яркой помадой на губах, там никого не было.
— Девушка, это я звонил вам утром насчет деревни Судовицы.
— Никого нет, все на выезде. ЧП в районе.
— Они туда поехали? Или в Башлино?
— Нет, драка в Ивановке. Пять человек госпитализировали.
Танька и таксист переглянулись.
— Соедините меня с главным, - попросил он.
— Слушайте, ваш звонок мы утром приняли. Завтра они поедут в Судовицы. Чего же еще вам надо?
— Это вопрос госбезопасности, - понизил голос таксист.
Танька тяжело вздохнула и начала плакать, он обнял ее за плечи. От его сильных, теплых рук ей стало немного легче.
— Я же говорю вам, мы в курсе.
— Там, возможно, погибли люди...И женщину без ноги мы привезли, она в больнице здесь, можете проверить...
— Да мы разберемся, не переживайте вы так.
— Хорошо, вы им передайте, чтобы ни в коем случае там не ночевали. На ночь оставаться нельзя, я уже объяснял по телефону. И про фунгициды тоже...
Девушка вежливо кивала головой, хотя было видно что ей хочется поскорее от них избавиться. У нее закипел и выключился электрочайник, а на столе лежала плитка шоколада.

На автобусной станции они решили пообедать в кафе. Взяли борщ и котлеты.
— Ну ничего, завтра разберутся..., - сказал таксист. - Я то доехал уже, а ты куда? Хочешь, останься у меня...Найдем о чем поговорить, - посмотрел он на нее ласково.
— В Москву поеду, нужно что-то делать, газеты буду обзванивать, телевидение. Нужно поднять шум... А то здесь у нас пока спохватятся...
— Ты приедешь? - спросил он с надеждой.
— Вернусь через неделю, может быть что-нибудь уже разъяснится тогда.
— Родители твои, может быть и спаслись, надо подождать. Кто знает? И со всем остальным разберемся. И не таких обламывали, подумаешь, американская плесень...Любая китайская херня ее уконтропупит, - улыбнулся он.
Танька вдруг поняла что он ей сильно нравится. Они уже многое пержили вместе и только сейчас она разглядела его мужественное лицо.
— Как тебя зовут? - спросила она.
— Ну вот дождался, наконец. Думал и не спросишь уже...
— Давай знакомится, я -Таня, - протянула она руку.
— А я -Алексей.
Он схватил ее запястье своей горячей рукой, склонился и поцеловал в ладонь. Из горловины его свитера наружу выпал золотой крест. Танька вздрогнула и побледнела.
— Жалко машину, - сказала она, внимательно вглядываясь в него.
— Дело наживное...Телефон мне оставишь? Я в Москву иногда приезжаю...
— Я своего номера не помню, а телефон разряжен.
— Ничего, - улыбнулся он. - Я свой запишу. Пойдем на маршрутку, провожу тебя до города.

На перроне они попрощались.
— Не забудь, позвони... Я ждать буду, - напомнил он и приобнял ее.
Какое-то время Танька стояла смирно, не двигаясь , потом осторожно освободилась от его рук.
— А крест то, женский носишь..., - взбираясь по ступенькам вагона, сказала она.
— Да бабушкин, родовой..., - ответил он небрежно.
— Нет, это Наташкин крест. Да ладно, носи...Он ей все равно уже не нужен.
В тамбуре, держась за поручень, она не отрываясь смотрела ему в лицо. Этот крест она знала с детства, ошибиться было невозможно. Наконец, проводница закрыла дверь, Танька прошла по коридору и остановилась у окна. Таксист снимал резиновые сапоги и переобувался в свои туфли, которые до сих пор носил в карманах куртки. Стало темнеть, в сумерках поезд тронулся с места. Когда перрон кончился и пошли жилые районы, множественный свет в окнах домов вдруг потух и снова включился, уличные фонари замерцали. Поезд уже набрал скорость, в окне замельтешили окраинные, одноэтажные постройки. Весь город мигнул тускнеющими огнями еще несколько раз и погрузился в полную темноту.

Меня хватило на 21 строку. Специально посчитал. Потом читал по-диагонали. Мне не хватило динамики. Ну, черная плесень, ну всех сожрала... Вроде как должно быть страшно, но... не страшно. Совсем. Не зацепило. Сорри.

Ну, страшно писать, вообще, мало кому дано. Мне даже Стивена Кинга читать не страшно (окромя Кладбища домашних животных).
И потом, это не для страха, там другие камешки лежат, я надеюсь.

Эх, ожидал яростного геноцыда скотомутантов и магического беспредела, а тут нет ничего такого. Ну как же так? Такое хорошее название и без рубилова...

Рубилово скотомутантов запатентовано. А моя не ворует.

Начало было отличное, и вообще так хорошо написано, бойко, живо. А потом когда тетка с язвами, там пошла по диагонали. И вроде бы загадка, но получается монотонно. Уж не знаю, как это преодолеть.

Вот это вы зря:
И "мужественное лицо" тоже не айс. Такой заезженный штамп, что дальше некуда.

Тут что еще плохо... в общем, всё сказано. Дальше ожидать нечего. Ничего не будет. Ну, уничтожат эту плесень и всё. Рано или поздно. Если быстро уничтожат, то повествование кончилось. Если не быстро, то получаем стандартный сюжет "вторжение марсиан" ("Война миров") Герберта Уэлса, перепетый тысячекратно.

Не логично. Две недели "шерсть" жрала одну деревню, а тут за несколько часов добралась до города. Наши герои заразу притащили? Тада и Москве трындец.

Спасибо Сильвер, учту.
Ну это да, такой скучный, деревенский предаппокалипсис. Бубумс, всех сожрало, а никто ничего и не понял.

А что в высокоорганизованных обезьянах плохого?
Мужественное лицо, само по себе не айс, а вот мужественное лицо у верующего мародера, у которого каша в голове, еще как айс.

Да, притащили. Так в том то и дело, Генрих, что всему трындец, и очень быстро. Это просто такой кусок жизни, вырванный из быстрого трындеца.

То есть, если вас приравняют к обезьяне, вы не увидите в этом ничего плохого?
Мужественное лицо верующего мародера... это да. Но это надо обыграть ловчее. А то "мужественное лицо" отдельно, а мародерство само по себе.
Понятно, что сложно описывать реального человека, у которого намешано всего и кучей. Но взялся за гуж...

Абзац.
Тогда у нашей Танюши приключения начнутся в поезде. И не дай бог попутчики узнают, кому обязаны за такое "счастье".

Да было бы хорошо для драмы, если бы ее забили подстаканниками пассажиры ))

Нормально написано. Тут доброго слова сроду никто не скажет:)
Единственно, что шли они три дня и три ночи, тачку катили и после этого таксисту чего-то еще захотелось:)
Пиши дальше, с интересом почитаю.

*** Оч добротно написано.
Динамики маловато, но я прочитала с интересом. Почему? Не всем дано умение так сочно описывать быт. Герои - смотрятся реальными людьми.
Вызывают ощущение, что они буквально мои соседи.
Стилистически - оч взросло и хорошо, глаз ни на чем не стыкается.
Жду проду)

Кукарача, никого не слушайте, отлично написано!

Первый абзац, с начальником - прямо по канону, без лишних объяснений узнаём про героиню всё, что нужно - зачот!

Я вот только это обобщение убрала бы:

Оно тут ни к чему, непонятно, чьё это мнение, а то что Танька без детей и потому может работать с утра до вечера понятно и так.

Тормозить действие начинает там, где Варя длинно рассказывает, что и как с ней приключилось. Не до грибов, Петька! В двух строках про пестицид, и поехали дальше!

Потом не логично показалось, что они "несколько часов" искали ещё людей, когда у них раненная в машине, которая, возможно, вот-вот умрёт от заражения крови!

Ну и совсем уж ни в какие ворота, когда они тупят и ищут работающие машины:

Ну насколько человек может быть тупым??? Ни один механизм не работает, включая совершенно исправные мобильники, собственный автомобиль, электричество вокруг, все часы, все приборы вообще, а он бегает, ищет автомобиль??? Только в книгах и фильмах-ужастиках люди бывают такие безгранично тупые!

Ещё замечание: в домах и вообще повсюду должна была вяляться пустая одежда и обувь исчезнувших людей... Она очевидно и валялась, судя по экипировке Алексея, но почему-то Тане при всех её поисках это не бросилось в глаза.

Но шерсть крутая, вообще, хорошо написано, давайте дальше!

Местами хорошо, но в целом заметно прогибание под читателя. Избавляйтесь от этого.

Спасибо Хотей, ругать то приятно, а хвалить - всегда усилие. Спасибо за добрые слова. Таксисты - они такие таксисты )) он устал, но о будущем подумал.