Никуда Макаревич не уедет! Там, за бугром, пахать надо, а здесь он привык бабки за имя и имидж получать. Сменил имидж, потерял имя и халяву в виде ТВ и концертов. Бизнес он уже не вернёт, а вот поддержка от толерастов и пятой колонны его ещё долго кормить будет. А пахать он уже отвык, так что останется здесь, к сожалению.

Он уже старенький чтобы пахать.

Это если их хозяевам не понадобится новый... памятник в центре Москвы.

А мой краткий ответ защитникам Дивного Нового Мира будет таков:
Бунин. Набоков. Цветаева. Зощенко. Ахматова. Гумилев. Горький. Маяковский. Хлебников. Хармс. Олеша. Ильф и Петров. Бабель. Булгаков. Есенин. Алексей Толстой. Шолохов. Мандельштам. Пастернак. Заболоцкий. Платонов.
Таков ландшафт нашей российской литературы в 20-е годы прошлого столетия. Ландшафт гималайский. Ведь все эти люди - гении и классики. Огромные, оригинальные поэти и писатели.
Я понимаю, что такой список - большая условность. Его можно менять - причем скорее в сторону расширения. Многие ведь добавят Куприна, Пришвина, Брюсова или, скажем, непонятного мне Грина. А кто-то захочет "выпилить" Шолохова или Горького. Тут сложно провести границу - непонятно, где котенок превращается в кота. Бесспорно, вокруг этих двух десятков "вершин-восьмитысячников" толпятся еще несколько десятков вершин чуть пониже - тоже великолепные, замечательные мастера.
Теперь ответьте сами себе, только честно: пишет ли сейчас, в наши дни хоть один литератор масштаба Бунина или Булгакова? Не два десятка, а хотя б один?
А остальное лирика.
http://arthoron.livejournal.com/254712.html

Ia-Ia, вы неправильно ставите вопрос. Великими становятся крайне редко, великими назначают. Нравится нам это или нет, но это так.
Кто знал Есенина при жизни? Десятка два собутыльников и всё. Даже популярность Маяковского сильно преувеличена. Знаете откуда у него появились эти ступени и прочая фигня? Ему платили за строчку, вот он и драл предложения как мог, лишь бы строк побольше было. Кто знал Цветаеву? Вообще практически никто. Если бы после её смерти не подняли шумиху, мы бы и сейчас о ней не знали. И так можно сказать практически о каждом. В лучшем случае при жизни они были известны узкому кругу друзей.


Есть. Зуб даю! Только о них скорее всего узнают наши потомки.

Это не мои слова. Это цитата из ЖЖ.

А вообще кто знал Пушкина?
Если грамотных хоть изредка читающих журналы едва ли десяток тысяч на всю Россию было?

Да и при Достоевском/Толстом не больше.

Вот я о том же. Все эти статьи гроша ломаного не стоят. Замшелый самопиар и ничего более.

Пелевин, Акунин, Рубина, Алексиевич, Щербаков... Мне кажется, люди не всегда видят, что перед ними.

Шишкин, Смараков, Быков....
Я.

А где вас почитать можно?

Иногда всё совсем просто. Например Пушкин. Он писал не по канонам, принятым в его время. Не будь он царским фаворитом, о нем вообще бы никто не знал. А так был известен в столичной тусовке, но своими приключениями, а не стихами. При жизни Пушкина зачитывались совсем другими стихами.

А смысл? Сейчас пишут по-другому, если будут писать как они - в печать никто не возьмет. Можно сколько угодно восторгаться вышивками 18-19 века, многослойными одеждами, кружевами ручного плетения, натуральными красителями. Но сейчас такой сложный наряд носить не принято, мода упрощена, язык тоже.

Только Пелевин, пожалуй. Алексиевич - это просто смешно, она не писатель, а публицист. Акунин талантливый стилизатор, не более. Рубина - уровень дамских жэжэшечек. Щербакова не читал, но осуждаю.

Ну не скажите...

NatashaKasher , скажите честно: вы Алексиевич читали? Хоть одну книгу? Я читал и осуждаю. Это не литература, это чистая публицистика, причем с уклоном в чернуху. Называется "жареное мясо" или "жаркое".

На самом деле Рубину читают преимущественно женщины...

Кажись, она мне попадалась в ЖЖ. Да, публицистика. Да, чернуха, сдобренная правдивыми элементами.

Что за драка? А спора как такового нет ?

Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.

Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.

Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.

Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.

Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.

Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.

Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.

Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.

Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога,—
ты по себе шагаешь сам
Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!

Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!

О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!

Евгений Евтушенко

попытался представить как пешка мечется в цейтноте