Ага. Качество фото высокое, но все-таки не настолько, чтобы зафиксировать следы микрометеоритной эрозии, например. Следы солнечного ветра должны быть, неокисляемая пленка железа, глобулы в толще кристаллов (не знаю чо такое, но слышал о таком). Но все это можно только в лабораторных условиях разглядеть.

Конечно, проверка всё скажет. Именно поэтому они никогда и не дадут его никому.

Я так понимаю имелась в виду заброска аппарата вроде лунохода - с дистанционно управляемыми манипуляторами чтобы вместо космонавта ездил и собирал образцы, грузил их в приличного размера возвращаемый контейнер и т.д.
В принципе - возможный вариант только это достижение не меньшее чем полет человека. Да и радиообмен с этой машиной ну никак не прошел бы мимо посторонних слушателей. А полностью автоматический сборщик - и сейчас пожалуй фантастика.

Точно глобулы, а не пузырьки воздуха? Надо бы конкретнее. С включениями более-менее понятно: условия образования на Луне и Земле разные. Но если про глобулярные кристаллы вообще, то сложнее.

Я не знаю, что такое "глобулы". Что слышал, о том и пою. Короче говоря, есть масса признаков, по которым специалист легко определит, лунный это грунт, метеорит или образец земной породы.

Людей конечно проще послать)))

Чтобы крупные камни привезти? Отколотые от скал? Сейчас не знаю, а тогда да. Даже покруче. Без человеческих рук тогда это было невозможно.

Я не о том, чем проще взять - руками или ковшом. А о самом техническом решении - послать автоматику или человека.

Технически? Вопрос неоднозначный. Тем способом запуска лунного модуля, что выбрали тогда, - что наши, что американцы, - технически лунный модуль с человеком заслать было невозможно. Или почти невозможно. Говорю "почти", потому как наши не дошли до конца, до прямой попытки.

А вообще-то можно было. Только надо было собирать корабль на орбите. И тогда не было бы ограничения по массе и сверхтяжелую ракету не надо было строить. Можно было обойтись Протонами или Сатурнами-1Б, т.е. ракетами среднего класса. Тогда можно было довести сухую массу лунного модуля хоть до 50, хоть до 100 тонн.

Сегодня по Рен ТВ будут америкосов с Луны скидывать. Ибо нефиг нам кино втюхивать!

А никто не рассматривал такой вариант? Фальсификацией была только первая высадка, когда им любой ценой надо было опередить СССР. Остальные высадки прошли реально по отработанной к тому времени программе. Потому что 6 инсценировок - это перебор. Да еще с такими дурацкими подробностями типа приклеенного скотчем крыла ровера. Очень много людей должно быть вовлечено в это, начиная от команды сценаристов.

Рассматривался такой вариант. Мухин полагает, что они таки летали к Луне реально, только не высаживались. Но и летать, по-моему, они не могли.

Понимаете, Барон... камни, сестра, камни! И ракета. Нет ни того, ни другого. Ладно, они заявили, что у них 400 кг камней, а реально их 50. Хм-м... так и 50 кг хватило б по самую шею завалить настоящими образцами по самое горло.

Решил здесь публикнуть. Можно и в "Трамплине", но тогда потеряется последовательность. В своем опусе "Трамплин" я дойду и до этой темы. Фрагмент этот уже нарисовал. Что-то захотелось это сделать. И каким образом может всплыть эта тема, я вижу примерно так:


Закоулистые коридоры, студии и залы разных размеров телецентра «Союз-Медиа» походили на муравейник. Особенно перед большими съемками. Одно дело интервью или интеллектуальные неспешные беседы высоколобых и совсем другое – массовое шоу. Театр, в котором и зрители – актеры.
Максим, ведущий предстоящего шоу, шел по «стволу», главному коридору центра. Рядом - высокая эффектная брюнетка. Максим – высокий парень, хоть не по баскетбольным меркам, брюнетка ничуть не уступала. С той оговоркой, что всё-таки пользовалась традиционными женскими привилегиями, высокими каблуками и пышностью волос.
Они приближались к «сфере», центральному залу, для передач с массовкой и толпой экспертов. «Ствол», чередуя ответвления и двери в отдельные гримёрки, почти закончился, когда Максим остановился. Предпоследняя дверь справа скрывала комнатку для брюнетки.
- Руфина, за вами зайдут, никуда не уходите, - последняя инструкция и можно, с превеликим облегчением вздохнув, убежать подальше. Потом, потом… это подождет. Потом можно будет выстроить правильный тон с неожиданно свалившимся ему на голову стажером.
Время «ноль» приближалось. Максим забежал в группу техподдержки, операторскую. Администратор встретился на встречном курсе и, не сбавляя рысцы, доложился: «Все прибыли».
Пришлось постоять во время придирчивого осмотра девушкой-стилистом. Отряхнула плечи, поправила воротник, прическу. Максим покорно ждал. Оглядывал зал, Руфина сидела с края, на неё оглядывались, особенно мужчины. Скамейка «космонавтов» заполнена, «скептики-скандалисты» на месте. И тех и других было по трое. Публика тоже в сборе. Посреди неё, поближе к центральной площадке сидела пара мужчин. Постарше, в обычном темном костюме и молодой высокий атлет в парадной иссиня-черной форме с непонятными публике знаками отличия. На атлета тоже озирались. Женщины с интересом, мужчины незаметно и с инстинктивной ревностью. Наконец включились прожекторы, раздался сигнал «бип-бип», большой экран показал заставку передачи. Началось.

- Дорогие друзья! Уважаемые гости и телезрители! Вас приветствую я, Максим Стаховский на первой, дебютной передаче «Космос и будущее». Нас почтили своим присутствием…
Максим перечислил гостей. На скамейке «космонавтов» сидели известнейшие всей стране люди, Архипов и Лебедев, помнившие самого Гагарина и одна из немногих женщин-космонавтов Кондратьева. Подальше от них на своей скамейке сидели трое немолодых мужчин, тоже известных своими скандальными утверждениями об американской лунной афере. Администрации «союз-медиа» пришлось приложить немало усилий, чтобы свести антагонистов вместе. Космонавтам пришлось гарантировать, что щекотливая тема затрагиваться не будет.
Кроме них была и третья группа. Дерзко подтвердивший свои притязания космический холдинг, с которым был ассоциирован и «Союз-медиа», не отказал в своем представительстве. Замеченный многими молодой атлет, старший лейтенант Стадников, являлся сменным командиром орбитальной станции «Обь». Сидевший рядом с ним заурядного вида мужчина на самом деле занимал заоблачный пост Главного инженера холдинга «Корпорация «Союз»» и входил в его высший совет. Звали его вполне привычно русскому уху – Равиль Нариманович. Не удивительно, что они вызвали живейший интерес зрителей. До этого на телеэкране они не появлялись. Если космонавтов поприветствовали громкими аплодисментами, в которых явственно ощущалась дежурность, то этой паре устроили овацию. Максим заставил их встать, чтобы их лучше разглядели.

- Человечество открыло дверь в космос, - слова Максима начали сопровождаться кадрами на большом экране. Проплыл по звездному небу первый спутник, обаятельнейший Юрий Гагарин сказал своё знаменитое «Поехали!», из люка космического корабля вылез и плавал на фоне фантастического вида Земли Архипов. Основные вехи космической экспансии мелькали один за другим. Вот вернулась станция Луна-16, по изрытой кратерами пустыне под черным небом пробирается луноход, знаменитый на весь мир Армстронг спускается на лунную поверхность. Падает станция «Мир» и пристыковывается к МКС «Союз». Всё.
Идеальная синхронизация вступительного слова с видеорядом не важна для «псевдо-эфира», однако монтажерам впоследствии не пришлось «сдвигать» запись. С последним словом Максима видеоролик подошел точно к концу.
- Мы открыли дверь в Космос. Мы готовимся выйти туда. А что нас там ждет? Что мы получим? Что выйдет туда вместе с нами? Не пронесем ли мы за порог, отделяющий нас от космической эры, все человеческие пороки? Мы хотим свободы мысли и познания, страсти к созиданию и торжества гуманизма. А вдруг вслед за нами прошмыгнет Злоба, Зависть, Ревность, Месть, Коварство? И самое опасное, не соорудим ли мы в Космосе гигантский театр военных действий? Вдруг случится так, что дверь в Космос окажется крышкой ящика Пандоры? Может быть надо остановиться?

Экран погас. Зал сидел тихо, Максим выдержал короткую паузу. И выдержал объявленный порядок заявленных участников. К космонавтам Архипову, Лебедеву и Кондратьевой подошел в первую очередь.

- Давайте по старшинству с вас начнем, Алексей Прохорович. Как вы думаете, зачем человечеству космос? Что мы там потеряли? – Архипову дали микрофон.
- Да мы там ничего не теряли. О космосе со времен Циолковского мечтали. А что может дать? Да много, вот, например, застежки-липучки изобрели.
Максим подавил улыбку и дал слово Лебедеву.
- Космос, конечно, нужен. Мы просто не замечаем многих вещей. Вот вы посмотрите, у нас есть GPS, Глонасс, спутниковое телевидение. Метеорология без спутников никуда. Мы стали намного больше знать о Вселенной, на орбите Хаббл работает.
Кондратьева пробубнила что-то настолько невразумительное, что никто позже не заметил следов работы безжалостного монтажера. Максим почти натурально показывал интерес, который незаметно сменился совсем неподдельным, когда он дошел до главного инженера корпорации.
- Равиль Нариманович, вы что-то можете сказать по этому поводу?
- Могу, конечно. Выход в космос не каприз мечтателей, а просто-напросто железная необходимость для человечества. Хотим мы этого или не хотим – в большой Космос надо выходить. Удобства для телевидения, метеорологии и связи хорошее дело, но второстепенное.
- И что же главное?
- Самые главные проблемы человечества всегда одни и те же. Выживание и развитие. Например, существует астероидная угроза. Цивилизация постоянно находится под угрозой уничтожения и будет находиться до тех пор, пока не станет космической.
- А уничтожать или менять траекторию ядерными зарядами? – Инженер в ответ поморщился.
- С Земли не надежно, серьезную ракету с поверхности не поднять. Ведь ей надо придавать вторую, а лучше третью космическую скорость. Напомню, что третья скорость более 16 км/с. И кроме задачи выживания есть не менее важная задача – развитие. Иначе, зачем вообще выживать? Выход в космос придаст развитию человечества огромный импульс. Мы преодолеем барьер ограниченности ресурсов одной планеты.
- То есть, вы говорите о космических городах, огромных звездолетах, колониях на других планетах?
- Да.
Техподдержка параллельно словам Максима стала гнать по экрану футуристические картины будущего. Те самые космические города, огромные звездолеты, мелькнул фантастический проект космического лифта.
- Что думаете вы? – Максим обратился к скамейке «скептиков». Про себя он поименовал их Доктором, Редактором и Журналистом. Ответил Доктор, он действительно был доктором физико-математических наук.
- Равиль Нариманович всё правильно сказал. Но я опасаюсь, как и вы говорили, не потащим ли мы с собой в Космос земные проблемы. Человечество не доросло до космоса.
- Вот как! – Ведущий вышел на середину площадки, - Я сведу всё в одно предложение – «И надо и страшно». А теперь…
Максим сделал эффектную паузу и в стиле Якубовича объявил:
- Черный ящик в студию!!!
Невидимый оркестр с места в карьер заиграл что-то джазовое, под такт музыке длинноногая эффектная девица вкатила на середину столик на колесах. На нем стоял черный ящик, размером с посылочный. Когда соблазнительно улыбающаяся девушка ушла, Максим обратился к антагонистам:
- Вам! – жест в сторону космонавтов, - И вам, - обернулся к «скептикам», - Предлагаю сыграть на миллион. Его получит тот, кто угадает, что в черном ящике. Предмет связан с космосом.
Опять вышла давешняя красотка, но не одна, вдвоем с другой, не менее эффектной девушкой. Определить, кто из них выкатывала столик с таинственным ларцом, было труднейшей задачей. Они обошли всех шестерых гостей, каждая свою половину, и раздали им небольшие листы бумаги с ручкой.
- У вас ровно минута! Время пошло! Свой вариант подписать!

Публике в это время начали показывать станцию «Обь» крупным планом. Так близко до сих пор её не видел никто, кроме экипажа. Публика начала шушукаться. Удивленно и восторженно. На поверхности шатра, похожем на дирижабль, соединяющем два корабля «Союз-М2», отчетливо просматривался герб Советского Союза.
Минута прошла. Максим собрал ответы и быстро просмотрел. Один листок сунул в нагрудный карман, остальные - в боковой. На мгновенье задумался, не поручить ли Руфине открыть ларчик. Нет. Можно скомкать сценарий. Он подошел к столику и посмотрел прямо в объектив нацелившейся на него кинокамеры. Это тоже было сигналом. В студию вошли два человека, один чуть пониже, другой чуть полысее.
Максим отбарабанил имена, научные степени и должности новых гостей. Без запинки, хвала телесуфлеру. Они оказались сотрудниками института геохимии имени Вернадского. Максим усадил их с другой стороны площадки, напротив остальной публики. Можно было приступать. Сюрприз № 1.
Максим наклонился к ларцу и нажал на два неприметных углубления по бокам. С легким щелчком крышка чуть подскочила. Максим поднял её и запустил внутрь руки. Через секунду он поднял двумя руками камень, запакованный в полиэтилен. Обернулся и показал специалистам из ГЕОХИ.
- Угадал тот, кто написал «лунный камень»! Это вы – Юрий Михайлович!
- Вообще-то я в шутку написал, - озадаченно пробормотал Редактор своим соседям.
- Но прежде всего надо удостовериться, действительно ли это камень с Луны! – Максим чуть развел руки, и публика слегка ахнула. В каждой руке было по половинке камня, он был идеально ровно распилен на две примерно равные части.
- Поэтому вы приглашены сюда. Как эксперты, - Максим повернулся к геохимикам и протянул им одну половину. Вторую положил на стол. Мужчины принялись с огромным интересом осматривать выданную половинку. Кажется, они пытались обнюхать камень, но мешал полиэтилен.
- Мы отдаем вам камень на экспертизу. Владельцы образца передают вам его для изучения без всяких ограничений. Но только в случае, если это действительно камень лунного происхождения. Если нет, вы его вернете.
Максим приглашающе махнул рукой, к столику вышла давешняя красотка, - а может другая, кто их разберет, - и укатила столик с оставшейся половинкой булыжника. Геохимики ушли вслед за ней. За кулисами юристы корпорации стали оформлять передачу образца, но от созерцания скучных бумажных дел публику избавили.
Теперь ведущему надо заставить публику забыть о сенсации. Это трудно. Легко перебить можно другой сенсацией, но такого калибра новостей не было.
- Итак, друзья мои, давайте поговорим о технологии освоения космоса. Страшно, если действительно откроем ящик Пандоры, но и остановить процесс не можем. Остановимся мы, не остановятся другие и как бы ни случилось хуже.
- Погодите, Максим! Так нельзя, - перебил Архипов, - Нам всем интересно, откуда взялся такой крупный образец лунной породы. И, правда, что он с Луны?
- Нет, Алексей Прохорович. Подождем заключение экспертов. Вдруг они скажут, что образец не лунный? Пока специалисты не сказали своего слова, мы ничего рассказывать не будем.
- Да почему же? - упорствовал Архипов.
- Мы медиа-агентство, для нас репутация важнее всего. Если мы сначала расскажем, как заполучили камень, а потом эксперты скажут, что он не с Луны, мы попадем в идиотское положение. Давайте не будем спорить, Алексей Прохорович, мы в нашем монастыре и тут действует наш устав.
Девушка-ассистент мягко, но настойчиво выковыривала микрофон из цепких рук Архипова. Удалось. Молодость победила.
Максиму пришлось перестраиваться. По плану предполагалось задать вопросы космонавтам, но их слишком заинтересовал лунный булыжник. Максим сместил фокус внимания.
- Равиль Нариманович, можете вы рассказать, по какому пути должна развиваться космонавтика?
- Если коротко, то правильная стратегия освоения космоса разработана, и она действует. Наша корпорация её реализует.
Ведущий разочарованно и восхищенно хмыкнул. Главный инженер бесподобен. Ответил кратко и полно. Закрыл вопрос полностью. Только у ТВ свои правила.
- Кажется, я знаю, о чем вы. Беда в том, что наши зрители не поймут. Давайте подробнее, Равиль Нариманович. Как все начиналось?
- Предлагаете двухчасовую лекцию прочесть? – усмехнулся Инженер.
- Судя по вашей лаконичности, вы вполне способны уложиться в 10-15 минут, - это была прямая подсказка, и Инженер не страдал слабоумием.
- Мы живем в интереснейшее время. Когда Советский Союз пробил окно в космос, в том числе руками наших уважаемых гостей (легкий поклон в сторону космонавтов), это было немного преждевременно. Сейчас мы немного опаздываем. Можно сравнить с ситуацией, когда мы садимся в уже отходящий поезд. Мы ещё не запрыгиваем второпях на подножку последнего вагона, но надо спешить. Когда за край неба полетели первые ракеты, был сделан выбор в пользу вертикального ракетного запуска. Не буду углубляться в причины, которые, безусловно, были. На данный момент все космические державы топчутся у границы в 3-3,5% полезного груза. Судя по тому, что этот барьер не преодолели за полвека, он носит принципиальный характер. Этот предел невозможно пересечь, не изменив способ запуска. Поэтому мы сделали ставку на авиазапуск. Сейчас мы используем стартовый комплекс, похожий на проект «Спираль», не доведенный в СССР до конца. Первая ступень с крыльями, фактически, это большой самолет, выводит ракету на высоту до 30 км и придает скорость 5 Махов…
- Равиль Нариманович! Не все могут знать, с чем едят Маха…
- …это скорость 1600 метров в секунду. Ракета отделяется от авианосителя и дальше летит на собственных двигателях. Общая масса стартового комплекса – 450 тонн, авианоситель – 200 тонн, остальное – ракета с топливом и полезным грузом. Массу полезного груза мы довели почти до 20 тонн. Совершенствуем технику дальше и рассчитываем в скором времени довести до 25-30 тонн. Сравнительно с популярным и надежным «Протоном» процент полезного груза уже вырос на 40%. То есть, мы пересекли границу, у которой топтались 50 лет.

(продолжение последует)

Немножко Попова.
https://youtu.be/G3KXHt6Ptbs

Американцы когда-нибудь за это ответят. Им будет не лучше, чем немцам после Нюрнберга.

http://kardonikskaya.ru/index.php/50-2015-...aya-i-ratan-600

Подредактировал с учетом замечаний (помимо форума), но исправленное начало не буду выкладывать. Смысл не изменен. Итак, прода.

Космонавты давно семафорили. Максим смилостивился над ними, но только когда Инженер завершил мысль. Микрофон взял Лебедев.
— Должен уточнить. Вертикальный старт в то время был единственно правильным. Таких огромных самолётов тогда делать не умели.
Упрямый Архипов еле дождался, когда его товарищ закончит.
— Я не верю вашим данным. Это невозможно. Инженеры «Роскосмоса» анализировали ТТХ вашего комплекса. На самом деле больше пятнадцати тонн вы поднимать не можете.
— Вы правильно делаете, что не верите, — чуть ли не обрадованно вскричал Максим. Пожар надо тушить, пока не разгорелся. Инженер был готов вскипеть, допускать такое нельзя. Конечно, скандалы подбрасывают рейтинг до небес, но его величество Сценарий не дозволяют.
— Правильно. Поэтому мы отдали камень экспертам. Никто никому не обязан верить на слово. Но сомнения налицо, вопрос «Как корпорация ухитрилась достичь таких характеристик?» прозвучал. И какой-то ответ надо дать. Или отказаться отвечать…
Максим шел к Инженеру только чуть-чуть медленнее. Надо дать Инженеру остыть. По пути незаметно шепнул редактору в «ухо»: «Глеб, притормози Главного». Сидевший рядом с Инженером красавец-офицер, не двигаясь и не поведя бровью, слегка наступил ему на ногу. Совместные усилия дали эффект. Инженер замешкался и сумел взять себя в руки. Почти. Ответ был опять кратким, но всё-таки убийственно холодным.
— Мы обнародовали характеристики стартового комплекса «Гефест» и нас не интересует, что по этому поводу думают ваши инженеры. Они не могут провести корректные расчеты, потому что им неизвестны все наши технические секреты. А раскрывать их, кому попало, мы не собираемся.
Инженер послушал команду редактора, раздавшуюся у него в наушнике: «Нет, нет, нет! Рано, Равиль! Остановитесь!». Сел. Ведущий круто развернулся к космонавтам. Архипов слегка побагровел, остальные выглядели озадаченными. Сидевший недалеко от Инженера Редактор прошипел: «американские подстилки…».
— Ну, что ж? Отказ отвечать – тоже ответ. Вы имеете полное право не доверять опубликованным данным по «Гефесту». Но даже пятнадцать тонн в соотношении со стартовым весом примерно соответствуют характеристикам «Протона», так ведь? А заявленная стоимость запуска… какая себестоимость старта «Гефеста», Равиль Нариманович?
— Двадцать миллионов долларов.
— Вот, Алексей Прохорович! А стоимость «Протона» восемьдесят миллионов, правильно?
— Максим! Я не знаю, какая себестоимость «Гефеста», но по госзаказу государство платит им сорок.
— Всё равно в два раза дешевле.
— Не забывайте про грузоподъемность, — вмешался Лебедев, — пятнадцать тонн обходятся в два раза дешевле, чем двадцать две тонны…
— Правильно, подсчитываем и получается, что удельная стоимость груза у корпорации на четверть дешевле, чем у Роскосмоса (на экране вспыхнули простейшие математические подсчёты, подводившие к выделенному ярким крупным шрифтом финалу: стоимость тонны груза от «Гефеста» составляла 73% от стоимости «Роскосмоса»). А может, потому вы и злитесь, что ваша родная организация проигрывает конкуренцию? – в последние слова Максим, тщательно смешав с почтением и уважением, добавил ясно различимую долю ехидства. Архипов сменил тон.
— Максим! Ну, зачем вы так? «Союз» всё равно у «Роскосмоса» двигатели покупает. И вместе делаем одно дело.
Ведущий прямо-таки возликовал.
— Правильно, Алексей Прохорович! Но мы ведь о чем говорили? О способах освоения космоса. Хотя бы околоземного пространства, для начала. «Союз» сумел заметно удешевить запуск и преодолеть барьер в три с половиной процента. Причём за сравнительно короткое время. Разве это не значит, что они идут более перспективным путём, чем традиционная космонавтика?
— Про проценты доказательств нет. Вот пусть позволят нам, мне присутствовать при загрузке стартового комплекса, — Архипов оказался твёрдым орешком.
— Ну, что ж… Равиль Нариманович, вы продолжите? – Инженер встал, выражая готовность.

— Пусть Алексей Прохорович сомневается, сколько хочет, но мы планируем в течение весьма короткого срока… скажем полугода, довести полезную грузоподъемность «Гефеста» до тридцати тонн, а может и выше. Но это только первый этап. На втором этапе мы развернём на орбите полноценную сборочную площадку. Для этого и предназначена станция «Обь». Корабли самого разного назначения, пилотируемые и автоматические, будем собирать там. Проект открывает массу перспектив. Например, ядерный ракетный двигатель по-настоящему можно испытать только в космосе. На данный момент масса «Оби» превзошла триста тонн и постоянно растёт.
— А насколько велика будет уже построенная «Обь»?
— Сложный вопрос. Я предвижу, что «Обь» постоянно будет меняться и достраиваться. На начальном этапе достаточно трёх-четырёх тысяч тонн.
— Ого! – Максим изобразил удивление. На самом деле он прекрасно знал, что Инженер врет. И не краснеет. Масса «Оби» уже на данный момент превосходила названное число на два порядка. Нагло врал и про грузоподъемность «Гефеста», которая приближалась к сотне тонн. Да и сама телепередача, которую он вёл, была, помимо прочего, операцией прикрытия.
— Вы хотите быть в десять раз больше МКС?
— Да. Только МКС можно списывать со счета. Она работает до 2020 года, а потом её закроют.
— Строите большую станцию. И что дальше?
— А я уже сказал. На станции собираем большие корабли и отправляем их по всей Солнечной системе. И начнем новый этап развития человечества. Космический.
— Итак, уважаемые зрители, - Максим обратил лицо к камере, - только главный инженер изложил в общих чертах стратегию выхода в космос, которую он считает самой правильной. Технологическая часть выглядит так: изменяем способ запуска и добиваемся резкого удешевления доставки на орбиту. Кстати, Равиль Нариманович, как сильно вы собираетесь снизить стоимость доставки?
— Достаточно сильно мы собираемся её снизить, — Инженер начал отвечать в гоголевском стиле, — Примерно на порядок. Теоретически возможный предел процента полезного груза находится в границах от двадцати до сорока процентов. При нашем способе запуска. Себестоимость тоже реально снизить на порядок.
— После этого, - Инженер выставил вперед две ладони рядом, вытянутые вверх и Максим поправился, — Параллельно работе по совершенствованию запуска на орбите строится большая станция. Главным предназначением которой будет сборка космических аппаратов. Насколько я понимаю, после этого достижение ближайших небесных тел, той же Луны, становится делом времени. Не очень большого.

После антракта Максим перешел к космонавтам. Поощрил их несколькими высказываниями, пару раз польстил, и развязал языки. Архипов выкатил длинную речь, где свёл работу «Союза» в космосе к развитию советских проектов. Призвал к международному сотрудничеству. Убеждал, что в этом залог мира и взаимопомощи в космосе и на Земле. Максим ждал сигнала. Публика начала скучать и перешёптываться. Наконец в наушниках раздался легкий щелчок, и усталый голос редактора произнес: «Всё, Максим. Они подтвердили. Закругляй бодягу, сейчас включим экран».
— Вы всё очень правильно говорите, Алексей Прохорович. Замечу, что развитие «Союзом» многообещающих советских проектов надо записать им в актив. Кем бы мы были, если бы внимательно и бережно не относились к наследству отцов? Вас в том числе.
Космонавты расцвели. Максима резанула по сердцу жалость. Он постарается смягчить, насколько возможно. Он постарается, но придется по ним ударить.
— У нас, наконец, долгожданная новость. Внимание на экран!
Экран ожил и показал геохимиков, уехавших из студии больше часа назад. На них были белые халаты, все-таки не скрывавшие, что один из них был пониже, а второй полысее. Вещать начал тот, что пониже:
— Мы только что закончили предварительные исследования образца, полученные в студии «Союз-медиа» от корпорации «Союз». Образец породы, представляющий из себя монолитный камень весом 1437, 54 грамма со следами скола и поперечного распила, имеет следующие особенности…
Публике пришлось стерпеть научную терминологию, которую докладчик постарался смягчить. И вот вердикт:
— Образец очевидно внеземного происхождения. По результатам предварительного исследования можно заключить с вероятностью 90%, что образец имеет лунное происхождение.
— Остальные 10% куда относите? – раздался вопрос за кадром.
— Может быть меньше. Есть вероятность, что образец получен от метеорита или астероида. Должен заметить, что следов прохождения через атмосферу нет. Поэтому можно уверенно заявить, что образец получен вне Земли.
Зал выдохнул. Космонавты замерли, Максим старался не смотреть в их сторону. Экран погас и снова зажегся. Сначала уже знакомые кадры станции «Обь», только ближе, ближе, ближе… вот открытая шлюзовая камера с торца. Чернота. Потом вид из иллюминатора станции. Видна часть шатра, пол-неба занимает Земля. Потрясающее зрелище.
Другой иллюминатор. Чернота звездного неба, солнца нет, станция на ночной стороне Земли. На фоне черного неба маневрирует какой-то аппарат. Вот из его сопел вырвалось пламя, это заработали маршевые двигатели, аппарат стал удаляться. Раздался поясняющий голос за кадром.
— Перед вами лунный модуль. Предназначен для высадки на Луну. Модуль пилотируемый. Состав экипажа… — голос заглушило шипение.
— Достижение Луны произойдет обычным, много раз испытанным, способом. Сначала переход на вытянутую эллиптическую орбиту, разгон в перигее и отрыв от земного тяготения. Сутки движения по инерции, коррекция орбиты и через несколько часов выход на лунную орбиту.
Голос исчез. Зато на экране появилось лицо молодого мужчины. В зале студии сначала ближайшие соседи красавца-офицера заоглядывались на него, потом волна шушуканья распространилась по всему залу. Несомненно, это был он. И сейчас он говорил с экрана:
— Я — Игорь Стадников, старший сержант орбитальной группировки ВКС России. Командир корабля «Лунный модуль» проект номер 231. Мы приближаемся к Луне. Точка прилунения… (пошли координаты), это близь северного полюса с обратной стороны. Землю видеть не будем. Очень жаль.
Дальше закадровые комментарии пошли от Стадникова. Экран начал передавать изображение от внешних видеокамер. Модуль опустился на поверхность плавно, играючи. В зале затаили дыхание все, даже телевизионщики, знакомые с видеоматериалом. Перерыв.
— День первый… — дальше обрыв и появилось изображение лунного ландшафта, плотно изрытого ямами и кратерами. На самом деле была ночь. Серо-рыжеватый лунный пейзаж освещался прожектором. Выделялась расширяющаяся полоса голых камней. След от посадки. Ракетные струи сдули пыль и мелкий гравий. Угадывались следы разброса грунта. Метрах в пятидесяти от модуля копошились две неуклюжие фигуры в светлых скафандрах. Объектив взял их в прицел и приблизил изображение. Одна скафандровая фигура оглянулась, раздался голос, сквозь шумы аппаратуры связи.
— Саша, прожектор чуть в сторону. Ослепляешь, — Невидимый Саша расфокусировал прожектор и переместил свет в сторону. Космонавты принялись за работу. Один накрыл выпирающий уступ валуна тканью. Ткань прикрывала какой-то длинный предмет, который держал космонавт. Второй осторожно замахнулся инструментом, подозрительно похожим на кувалду, и легонько ударил. Перемещая долото и потихоньку увеличивая силу удара, космонавты добились своего.
— Всё, Игорь, — напарник снял ткань. Рядом валялся отбитый кусок породы размером в два мужских кулака. Через минуту они подошли к модулю и показали его прямо в камеру. Это был тот самый кусок породы, только распиленный на две части, что видела вся студия. И скоро должен был увидеть весь мир. Лунные кадры завершились. Дальше продемонстрировали своё искусство видеомастера. На экране не осталось ничего кроме камня на черном фоне. Он медленно повернулся, показав все свои стороны, и замер. По нему вертикально прочертилась яркая тонкая линия, и камень разъялся на две части. Экран погас.
В зале установилась редкостная для подобных мест тишина.

Максим остро ощутил выгоду момента концовки. Он обратился к ближайшему монитору:
— Мы завершаем передачу. Но не заканчиваем тему. Ждите нас через неделю ровно в это время. До новых и интересных встреч, дорогие зрители.

Один йог мне сказал... то американцы точно на Луне не были, потому что там не праны, которую родит Земля, и все живое без нее сдыхает... мол, даже мышек туда не посылали именно поэтому. Вот.

Интересный аргумент. Не слышал ещё таких.

он еще сказал, что пилотируемые корабли должны иметь локальный источник продуцирования праны, к которой все живое на Земле адаптировано. Иначе никакие полеты невозможны. Вот.

Прана вроде пронизывает всю вселенную.

Вроде бы ее рождает Земля.