***

АВТОР: Агния Васмарг (Агния)


Три аккорда


- Ну все, Димочка, пока-пока, там зачет без меня стынет.
Санни чмокнула меня в губы, на мгновение прижавшись бархатной щечкой, и, ловко ступая по скату крыши, удалила свою яркую личность с нашего любимого места. А жаль…
Я смотрел ей вслед.
«Сани, Санни, солнышко дней моих… А все-таки европейская кровь сгладила изумительный африканский прогиб в спине, смягчила четкие линии шеи и плеч, но оставила тонкие запястья и щиколотки, нездешнюю графику движений... Сколько смотрю, а все не налюбуюсь на теплое кофе с молоком твоей кожи, ореховые глаза, пружинки волос».
Наташу Санину сколько помню – никто не звал Наташей. Саня, Санни, Сани – это моей мулаточке подходило куда больше, чем анекдотическое Наташа. Мама ее работала в
нашей поликлинике терапевтом, а папа пребывал в Йоханнесбурге. Ну и пес с ним, хорошо, что дочку нам оставил, конфету мою шоколадную.
Страшно интересно, какие у нас с Сани будут дети.
Уверен, немного найдется таких студентов, которые с мечтательной улыбкой представляют будущих детей. Но для начинающего антрополога – сладчайшая тема.
Рецессивные, доминантные гены тасовались в моем воображении в самых разных вариациях, в этом танце наследственных признаков была завораживающая
непредсказуемость – в чем, как проявят себя совершенно разные массивы генетической информации? Эх, жаль, что нельзя это проверить как-то побыстрее, чем принято у
матери-природы. Обменяться интересной генной информацией запросто… Впрочем, у всякого процесса есть две стороны, и одна из них имеет чрезвычайно вдохновляющие формы.

Лучи закатного солнца прибавили вечеру алых красок, купол Исаакия словно летел сам по себе в матовом низком небе. Покой, простор мыслям и устремлениям…
Я прикрыл глаза, нагретая за день крыша вызывала ассоциации с инкубатором. Ну, давайте, идеи – рождайтесь.
Я даже слегка задремал, и во сне симпатичные грудастенькие инфузории наперебой тянули ко мне свои ложноножки, стройные, как у Санни…

Но тут скрипнула чердачная дверка, и появился друг мой Пашка - изысканно худая и вечно в черном готическая личность явной музыкальной одаренности. Ни тебе
«привет, короед», ни услаждающих напитков другу протянуть, а с места в карьер:
- Нет, ты прикидываешь, какова наглость? Везде, просто везде я слышу свои три аккорда в их новой песне! И не могу доказать, что они мои! – Пашка плюхнулся рядом,
распластав вокруг крылья кожаного плаща, и продолжил: - Ну, сидели, ну, наигрывали что-то, пока ждали студию, места много, никому не мешали… Что-то начало
получаться – простенько, но поймалось, зацепилось за слух. Я сразу почуял, что выйдет толк, сразу! Еще подумал, что может и не «Зимний Париж», но что-то вроде.
Красивое и прозрачное... А эти лабухи сидели метрах в пяти от нас, тоже вроде студию ждали или еще чего…Да если б я знал, что это команда Привалова, разве бы я стал распеваться?!.. А впрочем, стал бы… Сволочи, ворьё…
Пашка задумчиво глотнул пива и грустно уставился на купол Исаакия. Романтик… Длинные волосы неплохо так обрамляли выразительное лицо, темные крупные глаза надежно поддерживали образ «юноша бледный с взором горящим». Ну что – парочку доминантных генов я бы у него взял… Да, увы – это невозможно.
Пашкина скорбь по украденным аккордам была временно безутешна. А историю похищения я слышал уже раз пять. Сегодня, пожалуй, крика было уже меньше и вообще,
обида постепенно теряла градус остроты. Все-таки у нас еще все впереди во всех смыслах – двадцати еще нет, а вера в себя уже есть.
Пашке это наука – не музицируй, где бог послал, это раз. Дивись, отрок, что может сделать из удачной музыкальной фразы профессионал – это два.

Мы знали друг друга с пеленок, буквально, потому что мамки наши жили напротив и родили нас с разницей в пару дней. Так что и садик и школу прошли мы с Пашкой
плечом к плечу. Интересы наши то совпадали до мелочей, то расходились диаметрально противоположно по принципу физика и лирика. Учился Пашка легко, хотя отличником никогда не был. Меня всегда удивляла его способность сопоставлять несопоставимое на первый взгляд и делать парадоксальные выводы. Он живо интересовался астрономией и устройством вселенной, временем и пространством, происхождением всего живого вообще и человека в частности. Но интересовался как-то легко - в силу интеллектуальной развитости натуры. А меня астрономия и прочее глобальное хотя и занимали, но как-то в меньшей степени. Но вот происхождение человека и жизни на Земле - я просто понял, что это моё призвание и я буду биологом. Что касается Пашки, то он всерьёз ничем таким не занялся, а увлёкся музыкой - родители с детства пристроили его в музыкальную школу - сольфеджио-арпеджио, все такое. Впрочем, это не мешало нам затевать жаркие дискуссии о проблемах мироздания, материальности мысли, многомерности пространства и прочая, прочая...
В целом нашу дружбу мало что могло поколебать, но вот нудил он свои страдания обиженного творца однообразно, и я подумал, что взгляд на кражу его аккордов может быть совершенно другим. Заодно решил проверить его реакцию на некоторые свои соображения, созревшие в нежном тепле нашей крыши.

- Паш, послушай, восприятие события ведь зависит от угла зрения, верно??
- Допустим, - очередной глоток пива, иронично поднятая бровь. - И что?
- А то, - я поудобнее повернулся к нему, подложил под несомненно умную голову руку. - Эволюция по Дарвину касается такой стадии развития организмов, когда каждый из них имеет свою видовую принадлежность – рыбу с кошкой не скрестишь. Из набора особей каждого вида тысячелетиями отбираются самые-самые. За счет чего отбираются? А за счет их собственных индивидуальных особенностей и достижений. Это грубоватое объяснение, но так – по сути… Постепенно, очень медленно, достижения одного становятся благодаря передаче генов достижениями многих, но не всех, заметь, друг мой Пашка. Потому что передача генов ограничена индивидуальными возможностями...
- Постой, перебил меня Пашка. - Я вообще-то в курсе, ты к чему это завел ?
- Не перебивай, так тебе легче будет понять мою мысль, - я сделал вид, что не заметил несколько пренебрежительной улыбки собеседника. - Слушай дальше.
- Было такое время в истории жизни на Земле, когда разграничения видов не было. Органика уже была, но прочных индивидуальных границ не имела. Затрудняющих
свободное хождение нуклеотидов… Возникла в одном месте у одной клетки какая-то новая последовательность, она ее не зажала у себя, а через вирусы и микробы
передала всем – типа – пользуйтесь, мне не жалко. Благодаря такому переносу информации жизнь на Земле однородна, с одной стороны, и бесконечно сложна
организационно – с другой, потому что начальная стадия информационных достижений была всеобщей.…
- Ну, допустим, можно согласиться... - было видно, что Пашка заинтересовался. – И что?
- А то, что однажды, одна маленькая, но жадная клеточка, не передала дальше свою новую инфу. Зажилила. Отделилась. Ну, на самом деле это вышло случайно, по каким-то
причинам ее изолировало от других, но факт – клетка или сообщество клеток – стало накапливать и развивать отличную от других сообществ генетическую информацию. С этого момента началась эволюция по Дарвину...

Пашка выставил перед собой ладонь. На нашем с ним языке жестов это означало несогласие по какому то определённому вопросу. Несогласие вообще - мы выражали
скрещенными перед собой руками.
- Димон, ты же знаешь моё отношение к Дарвину и его теории, - напористо начал он, но, увидев, что я недобро усмехаюсь, сменил тональность: - Ладно, ладно, не будем начинать очередную дискуссию по этому вопросу. Шут с ним. Но - один важный
момент. Ничего в жизни и природе не происходит просто так. И ничего случайно происходить не может. Идет постепенное накопление определённых качеств,
информации, массы, наконец. При критическом накоплении - достаточно минимального воздействия и … - происходит качественный существенный скачок. Но никогда не вдруг, неожиданно или просто так.
Было видно, что Пашка уже забыл про свою проблему, во всяком случае, его мозг снял траур и рвется в бой. Но и мой не дремлет. Я тоже выставил ладонь.
- Да происходит, Паш, еще как происходит! Аннушки ведь разливают масло не специально. Но я сейчас не об этом. Сути того, что я хотел до тебя донести, это не меняет. Итак, что такое ген? Это информация. Информация опыта, чего-то нового, чего пока нет у других. А с появлением средств тотальной коммуникации линейная, скажем так, Дарвиновская эволюция уступает место культурно-техногенно-генетической эволюции. Чем дальше, тем больше и легче распространяется информация, становясь достоянием всех, как когда-то нуклеотидные последовательности между сообществами клеток.… Ну, вот скажи-ка мне, друг мой Пашка, ты уверен, что эти три аккорда, которые у тебя украли - именно твои?
- В смысле? – удивился Пашка. – А то чьи же?
- А может, это именно приваловские ребята мысленно напевали эту мелодию, а ты "подслушал"? Ну, не ушами, конечно, а почувствовал, скажем? Или ты и те ребята "услышали" эту мелодию одновременно? Ты же сам говорил, что часто просто чувствуешь или слышишь мелодию в готовом виде, остаётся только записать? Мыслеполе-то мы с тобой признаем – помнишь? Причем, признаем с готовностью, как явление, способное многое объяснить. Ну, и как теперь твоё авторское право? Уверен? ...Я к тому, что эволюция продолжается. Техногенная или информационная, культурная или духовная – принимает другие формы, но не прекращается ни на секунду!
- Может, ты прав, - вздохнул Пашка. - И толчок уже был, мы перешли на новый уровень, да только не заметили этого… Скорее всего - да, грядёт эпоха общего информационного бульона, как когда-то у первых сообществ клеток... Только твоя ли это идея? Насчет культурной эволюции, - он посмотрел на меня серьезно и строго.
- Как ...? Ты что, думаешь, я могу украсть чужую мысль и выдать за свою? – ужаснулся я.
- Ну, что ты сразу - «украсть»? - задумчиво глядя на купол Исаакия, возразил Пашка. – Просто кто-то уже думал над этим... Или думает. Может, и не один человек, а много...
А ты "подслушал". Не ушами конечно, а … почувствовал! – и Пашка широко улыбнулся.
Я улыбнулся в ответ, но в душе мне было не до улыбок, я встревожился: « Что? И вправду, я черпнул эту мысль об эволюции не из своего багажа знаний и понимания принципов, а из общего поля?
Проникнуться этим любопытным ощущением я не успел – пришла Санни. Впорхнула в ореоле закатных лучей, как огненный мотылек, напевая злосчастные Пашкины аккорды – зачет был сдан, а жизнь прекрасна.

…Солнце зашло, краски померкли и погасли...
Ребята болтали, смеялись, обижались мимолетно и тут же мирились. А вокруг них бушевало и плескалось безграничное информационное поле. В этом поле было всё - и
радость и горе, и отчаяние и тревога, и жестокость и гениальность, чёрное и белое, голубое и туманное, радостное и дождливое. Всё.
Чувствовали ли его наши герои? Трудно сказать... Может, начинали чувствовать.
Или скоро начнут. Или не они, а их дети...
Эволюция-то продолжается.