«Когда пытаешься выжить на другой планете, самый опасный враг – местная флора и фауна, – голос наставника словно рождался из гула, которым отзывался каждый удар сердца в воспаленном мозгу Феликса. – Голод убивает за месяц, а они прикончат быстро, оглянуться не успеешь».
Феликс перевернулся на живот и встал на четвереньки. Его снова рвало. Мучительные спазмы скручивали желудок и выталкивали наружу сухую пустоту. Когда тошнота отхлынула, Феликс упал на бок и обхватил плечи руками. Его трясло, перед глазами плыли желтые круги. Из-за них солнце, повисшее над аркой пещеры, казалось синим. Таким же синим, как те проклятые колючки, которые он съел два дня назад.
Феликс всегда следовал совету наставника. Он побывал на многих планетах, соперничая с гуманоидами и не только, но он всегда выживал потому, что не ел «подножный корм». Всегда, но не сейчас.
На первый взгляд на планете не было ни флоры ни фауны. Только выжженная скалистая пустыня, с твердой глинистой почвой. Сюда их привез Кру-Тикар, посредник, которого они попросили организовать состязание. Почему птероторианин решил, что трое гуманоидов: землянин, таукитец и барнардец выживут здесь, было известно разве что его птичьему богу, но условия были заманчивые: победителю доставалась вся собственность проигравших, причем не маленькая.
Барнардца Феликс нашел на следующий день после высадки. Феликс брел по пустыне, изнемогая от жары и жажды, и вдруг наткнулся на цилиндр из глины. Это было убежище барнардца, сам он ушел в анабиоз, поджидая, когда его соперники подохнут от жажды. Рискованное решение – если пролежит все три недели, пока будет длиться состязание, из анабиоза может и не выйти. Феликс пнул глиняный цилиндр и пошел дальше.
К вечеру того же дня он решил отыскать укрытие в скалах. Феликс шел, переступая через глубокие трещины, когда увидел целые заросли синих колючек. Там, под тенью скалы сидел таукитец и с равнодушным видом жевал синие стебли. Теперь он очень отдаленно напоминал гуманоида: он изредка передвигался с места на место, стелясь по земле и помогая себе ступнями и ладонями.
Следующие пять или шесть дней Феликс искал воду: лазил в расщелины, копал землю под колючками. Потом просто стал слизывать с них росу на рассвете. Этого хватало, чтобы не умереть. Но больше всего хотелось есть. Его язык часто касался мясистых синих стеблей и он решил попробовать один… Он не знал, сколько съел, как набрел на пещеру и сколько времени провел в забытьи. Но в этом бреду у него появился идея, которую он никак не мог вспомнить сейчас. Вдруг Феликс встал и пошатываясь побрел к выходу из пещеры.
Наступила ночь, на небе высыпали звезды, горячие скалы отдавали дневной жар похолодевшему после заката воздуху. Феликс вгрызался в жесткое мясо и смотрел на большой окровавленный камень, который лежал у входа в пещеру. Он вспоминал условия игры – в правилах не говорилось, что питаться можно только местной флорой и фауной. Феликс довольно хмыкнул и потянулся за следующим куском.