Да!
А то читаешь и совершенно не интересно что далее.

Не читал и не собираюсь, т.к. действие происходит на территории России. Что-нибудь "сталкерообразное" ещё можно почитать, т.к. действие происходит на территории Украины. Но лучшая "постапокалиптика" - та, в которой действие происходит на территории Северной Америки и Западной Европы.

П.С.: А это правда, что у вас там дальше инопланетяне будут?

Если вы о Пикнике на обочине, то там вроде бы в Великобритании дело происходит.

Я бы почитала ещё главу, поскольку вижу, что ничего ещё не началось и мнение составить трудно.

Ну кабы я всё делал умеючи, и не сумневался в этом, нешто я б ходил на форум советоваться



В третьей главе Вы исходите из того, что тарелка в описываемом мире - новость дня. А там это уже старая и малоинтересная история. Ну летает, и летает, никого не трогает. Рассказ от первого лица. И с точки зрения унылой и мрачной жизни ГГ тарелка не имеет никакого отношения ни к нему самому, ни к проблемам, в которые его впутывают. Если засунуть её в первую главу (как я собирался изначально, кстати) - получится такой жирный намёк, который перебьёт тоскливую атмосферу 2056 года, важную для сюжета. Другое дело, если эту самую атмосферу не удалось интересно и убедительно подать. Это уже вопрос к "умеючи", а не к моменту возникновения тарелки.

Комиссар не об АБС, а о современных сериалах, очевидно. Там сеттинг Чернобыльской зоны.

У меня в голове такое не укладывается ! Что значит летает и не трогает ? Это инопланетный объект! Он что, никого не интересует? Никто его не изучает? Не высадились на него?

Наташа, Вы как будто целый пласт культуры пропустили.

У меня до недавнего времени вообще телевизора не было. Теперь он есть, но я почти не смотрю его, не знаю даже точно, какие у меня каналы ловятся. Бывает включу... И выключу.

Хаус, учитесь у Лукьяненко, как надо подавать к столу обыденные летающие тарелки:

Из книги "Спектр" Сергея Лукьяненко.

Кстати да. Мало ли что для героя обыденно? Для читателя это необыденно! И уж точно интереснее, чем про какого-то там Вербовщика читать.

Кстати, если тарелки вводятся с самого начала, как бы между прочим, то впечатление, что это нечто само собой разумеющееся - гораздо сильнее! Чем когда она вдруг сразду целым куском встревает в третьей главе, да ещё с объясняловом!

Вот вы говорите:


А между тем, целый блок объяснялки вставляете при первом же упоминании тарелки. И, как всегда бывает при этом, всё становится ещё больше непонятным. Чего это люди от неё бегают, вместо того чтобы добраться до неё и как следует изучить? Если ничего не объяснять, таких вопросов возникает гораздо меньше.

Вам правда кажется, что это хорошо написано? По мне так это и есть нудно. И очень слабо стилистически.

У Лукьяненко былают жутко занудные тексты, и он мучает читателя объяснялками совершенно нещадно!
Но этот отрывок мне нравится. Вообще, у него обычно сильные начала, он занудство приберегает на потом.

Что такое "интересное начало" это вообще отдельная тема. Я, например, категорически не согласна с АлексомЧе, что прямо в начале должно быть мочилово/рубилово, чтобы заинтересовать. И считаю, что у самого Алекса началo это слабое место. Потому что, когда неизвестно кто с кем, неизвестно почему, рубится - это скука смертная.

Ошибаются и те авторы, которые считают, что чем меньше известно в начале, тем интереснее. Герой долго-долго куда-то ходит, чего-то ищет, а зачем и к чему - неизвестно... Это тоже скучно.

Но и другая крайность нехороша. Нам абсолютно незачем знать, кем работал отец героя, и какие оценки он получал в средней школе.

Думаю, книга должна развиваится по той же логике, как и любой рассказ. Представьте, что вы пересказываете кому-то некое событие или, например, содержание фильма. С чего вы начнете? Действие происходит там-то, тогда-то. Герой тот-то, он такой-то. А потом оказывается, что...
Разница в том, что в художественном произведении всё это должно быть подано художественными средствами. Но суть абсолютно та же!

Если у вас безрадостный и тоскливый мир 2050ых годов, при этом над миром летают инопланетяне, то посвятите первые страницы раскрытию этих фактов.
Причем для описания безрадостного и тоскливого мира совершенно не обязательно ввергать в тоску читателя!
Не следует долго останавливаться на описании того, что для сюжета роли не играет, или играет значительно позже. Читатель чувствует воду!

И познакомьте читателя с главным героем. Мы о нём знаем, что он не женат и любит Сникерс больше чем Баунти. Этого недостаточно. Он совершенно безлик! Его проблемы нас не волнуют, поскольку они, похоже не волнуют его самого. Пусть у него будет какой-то характер, какие-то принципы.

Вот вы говорили, что я не была чиновником, и меня не посылали выполнять задания, которые мне не нравились... Как раз была, и посылали.

Но если бы начальство решило от меня избавиться при помощи посылания меня на смерть, которую само же и организовало... Ну не знаю. Я бы испытывала более сильные эмоции, скажем так.

Ну и в очередной раз не могу не отметить, насколько все люди разные.
Вот прилетела сверхцивилизация. По определению, раз прилетела на тарелке размером с город.
С ней пытаются общаться, посылают сигналы. Она - молчок. Всё это описано.
И что, вы серьезно думаете, что на этом фоне кто-то решится "добираться до нее" и "как следует изучать" с использованием дрелей и отбойных молотков? Это же за сила такая примет столько смелое решение из одного научного интереса? Не забоятся, что пришельцам, опередившим человечество в развитии на энное количество лет, это не понравится? Что те смеха ради сотрут с лица Земли не только команду засланцев, но и город, над которым висят? Или всю планету?

А по поводу того, чтобы тарелку перенести ближе к началу ... да, думал и об этом. Например, роман начинается с того, что герой встаёт поутру на работу, там и приключается разговор с консьержем. Но разве это как-то влияет на тот факт, что с вашей точки зрения остальной текст - нудный ? В смысле, поможет ли это читателю - любителю мочилова, дожить до этого самого мочилова? Сомневаюсь. Да и вообще на любителей мочилова не очень ориентируюсь.

Я просто не могу себе представить, что за ней вот просто наблюдают, не предпринимая активной попытки близкого физического контакта. Будь я главой правительства, я бы непременно санкционировала такой контакт. Хотя бы из боязни, что меня другие опередят! Высадиться на неё, скажем, постучаться. Ну, может и отколупнуть кусочек. Облако это их исследовать. Не верю, что никто не решился на это.

Я и сама не любитель мочилова! Нo вот весь этот длинный кусок с Вербовщиком - он действительно необходим в начале? Какой цели он служит?

Женский пол - он всегда и любопытнее, и храбрее (с)
Если я окружу корабль невидимым силовым полем а-ля День Независимости - вам станет легче ?



Созданию атмосферы мрачной безысходности жизни в 2056 году.
Поскольку "атмосфера" - это высший писательский пилотаж, не исключаю, что я провалился.
С другой стороны - Комиссар вон даже читать не смог, настолько ему мрачным всё показалось.
Это он еще до сцен сожжения детей не дошел

Выложу ещё 2 главы. Но так и ведь и это тайн не раскроет. Объяснение происходящему последует лишь в 9 главе.

Глава 4

Похоже, меня одного тяготила тишина в кабине. Я не стал отвечать на вопрос «майора», а он – настаивать на ответе. В конце концов, интернет на борту прекрасно работает – сам найдёт. Макс сделал Амбалу ещё один коктейль. С вишенкой. Гигант с удовольствием потягивал его через трубочку. Против вишенок он больше не возражал. Может, любит побаловать себя сладеньким после удачной мокрухи. Интересно, за Вербовщика ему заплатят отдельно, или в гонорар за миссию входит неограниченное количество трупов? Ирина водрузила очки на место, и погрузилась в привычную для себя медитацию. Василевский вернулся к своему планшету, а Макс, покончив с коктейлями, уселся напротив меня. Выражение его лица показалось мне сочувственным. А может, он просто дремал – глаз его я так и не видел.
Мой статус теперь прояснился. Я не переговорщик, и не хитрый засланец могучего ФСП. Я жертва тщательно продуманного похищения. Пленник. Но на кой черт я им сдался? Группе наёмников международного масштаба, рассекающей на частных джетах, вряд ли интересен выкуп в виде двухкомнатной квартиры и старенького «ягуара». Единственная конфиденциальная информация, которой я владею – это состояние личного кредитного счёта. Почему меня слил Стоцкий, втюхав идиотскую историю о семействе Валеевых? Неужели у Василевского и Ко есть средства на подкуп генерала ФСП? И куда меня везут? На восток… в Китай? Внутри похолодело. Китай… страна тысячи миллиардеров, подсаженных на технологии омоложения. Крупнейший в мире рынок по нелегальной торговле органами. Неужели мои бедные сердце или печень подошли какому-нибудь столетнему старцу с карманами глубокими настолько, чтобы выкрасть российского чиновника?
- Так куда мы летим? – да уж, стоило представить себе наиболее безрадостную картину окончания своего существования, чтобы решиться начать задавать вопросы.
- Это не слишком существенно, - Макс, разумеется, не спал. – Важно не то, куда. Важно, к кому. И зачем.
- Достаточно важно, чтобы выбросить человека за борт? Зачем вообще нужно было тащить с собой беднягу, и придумывать байки о выкупе пленных? Ваши друзья вполне могли вырубить меня шокером, и протащить в самолет.
- Могли, - согласился Макс. – Но вы должны были согласиться лететь добровольно. Насилие в вашем случае неприемлемо.
- А в случае с Сергеем – приемлемо? – язвительно уточнил я. – Можно узнать, чем я заслужил такую честь?
- Представьте себе огромную шахматную доску, - чуть заметно улыбнулся собеседник. – Фигуры на ней делают сложные ходы. Но они избегают соприкасаться между собой. Тем более, применять насилие в отношении других фигур. По крайней мере, так было до недавних пор.
- У нас, наверное, разное представление о том, что такое насилие, - пробормотал я. – По мне так выкинуть человека из самолета – очень даже насилие.
- Он не был фигурой в этой партии, - улыбка Макса стала чуть шире. – Просто муха, случайно севшая на доску.
- Вы сами заманили эту муху липовой историей о пленниках, - спор, в общем-то, был бессмыслен, но я надеялся, что мой похититель расскажет что-нибудь ещё.
- Почему же липовой? – спокойно отозвался тот. – Пленники действительно есть. Вернее, пленник. И мы летим передать выкуп за него. Просто так уж случилось, что золото похитителю не требуется. Ему нужны вы.

***

- Хочет разобрать меня на органы? – и откуда у меня эта привычка выпаливать в стрессе неуместные шутки.
- Думаете? – кажется, мысль показалась Максу интересной. – Вряд ли всё будет так грубо. Впрочем, последнее время его поведение не слишком предсказуемо. Хотя лично я думаю, что он предложит вам работу.
- И что же такого уникального я могу для него сделать, чтобы это стоило отправки за мной команды профи на частном джете? –я укрепился во мнении о том, что мне вешают очередную порцию лапши на уши. Макс просто хочет успокоить пленника, и обнадежить его радужными перспективами. Ещё недавно это было крупное вознаграждение в золоте, сейчас мне расскажут об умопомрачительных карьерных возможностях. Связать меня было бы проще, но вдруг они боятся попортить товар. Сбежать из сверхзвукового самолёта всё равно невозможно.
- Это вам лучше спросить у него самого, - разочаровал меня Макс.
- Хотя бы имя будущего нанимателя я могу узнать? И на кого меня собираются обменять?
- Имена вам ничего не скажут, - самолет довольно резко пошёл на снижение, и собеседник слегка запнулся. – Можете представить себе, что мы едем на встречу с чёрным королём. И чтобы заполучить вас, он похитил белого короля.
Наши спутники зашевелились, пробуждаясь от дрёмы, и Макс замолчал. Я думал, что сейчас все начнут доставать и проверять большие пушки, готовясь к возможной битве, но ничего подобного не произошло. Не было и объявления о посадке – я понял, что прибыл к месту назначения, лишь почувствовав лёгкое касание шасси о землю. Самолет остановился, и дверь всё так же бесшумно отъехала в сторону. Не сказав ни слова, Василевский швырнул планшет на диван, и быстро сбежал по опустившемуся трапу. Амбал и Ирина последовали за ним.
Я взглянул на дверь кабины пилотов, остававшуюся закрытой весь полёт. Никто не спешил выходить из неё и сейчас. Видно, лётчикам не следует видеть груз. Покажись кто из них, я мог бы помахать корочкой Следственной канцелярии, и потребовать немедленно вернуть меня в Москву. С тщедушным Максом я надеялся справиться – вряд ли он эксперт по рукопашному бою. Я тоже, зато на моей стороне преимущество в десять сантиметров роста и килограмм тридцать веса. Бесплодные мечты.
- Смелее, - приободрил меня человечек и, сняв очки, весело подмигнул. Я оказался прав – они все носили линзы. У Макса они были фиолетовые. Такой же неправдоподобный, глубокий цвет, как и у Ирины. Как и ей, ему шло. Может, и мне попросить такие в знак утешения? Наверное, чёрные – под стать настроению.
Вздохнув, я выбрался по трапу наружу, и поёжился от внезапно оказавшегося прохладным воздуха. Что-то зябковато для Китая в сентябре. Вокруг царила ночь. Самолет одиноко стоял на весьма внушительной взлетно-посадочной полосе, явно предназначенной для техники других размеров. Но это не было аэропортом. Я не видел ничего похожего на пассажирский терминал – только скопление приземистых серых бункеров в нескольких сотнях метров. Вдали темнели горы впечатляющих размеров. Из-за примыкающей к полосе сопки с тихим шелестом вынеслись четыре бронемашины на воздушных подушках, и через несколько секунд резко затормозили в десятке метров от неподвижно стоящего со сложенными на груди руками Василевского.
Из машин высыпали самые настоящие солдаты в боевых экзокостюмах. На предплечье у каждого гордо красовался звёздно-полосатый флаг, украшенный кленовыми листьями. Твою ж мать. Похоже, теперь я не просто пленник, а перебежчик и изменник Родины.

***

Несмотря на воинственный вид встречающих, держались они подчеркнуто вежливо. Пусть обмениваться приветствиями и именами никто не стал, но здоровенный тип со множеством нашивок на рукаве, чей возраст я не мог определить из-за маски, весьма любезно предложил нам занять места в машинах. По двое в каждой. Ко мне ожидаемо пристроился Макс, Ирина и Амбал заняли другой транспорт, а Василевский, разумеется, предпочёл общество командира.
Дорога до бункеров заняла лишь пару минут, а поскольку окон в бронетранспортерах не было, я продолжал теряться в догадках относительно того, куда же меня завезли. Исходя из времени полёта, это мог оказаться Китай, либо Средняя Азия. Но там не должно быть американских военных, и тем более их постоянных баз. Конечно, обрядить в янко-канадскую форму можно любого. Даже рослых китайцев, говорящих по-английски без акцента. Непонятно только, зачем. Климат также говорил за то, что мы пересекли океан. Тихоокеанское побережье Североамериканских штатов. Явно не Калифорния – скорее, территория бывшей Канады, поглощенной своим могучим соседом пару десятков лет назад. Или некогда русская Аляска.
Табличка на входе в бункер не прояснила ничего, кроме плохого вкуса вояк, ответственных за название базы. «Форт Клинтон», подумать только. Какой-нибудь гуру национальной безопасности вроде Стоцкого наверняка сразу выдал бы мне географические координаты, но я вообще не ориентировался в тысячах баз, разбросанных империей по всему миру, и название мне ничем не помогло.
Внутрь нас пропустили так же, как и встретили – без каких-либо формальностей. Я с удовольствием прочитал табличку на окне внутреннего КПП, предписывающую посетителям предъявить документы, сдать образец ДНК, пройти проверку по отпечаткам пальцев и снимку сетчатки глаза, после чего получить временный пропуск с фото, который надлежит носить на виду. Очевидно, на дорогих гостей всё это не распространялось, и караульные лишь стыдливо отводили глаза, когда мы бодро протопали в лифт в сопровождении встретившего нас офицера. Наверное, они и камеры отключили по такому случаю.
Бункер, само собой, оказался лишь верхушкой айсберга. Лифт доставил нашу пятерку на минус тридцать третий этаж, где выгрузил в длинный белый коридор, заканчивающийся единственной дверью. Офицер с нами не пошёл и, махнув рукой в сторону двери, умчался на лифте куда-то вниз. Табличка у двери извещала, что мы готовимся посетить Филиппа Кастора, четырёхзвёздного генерала. Да уж, отечественная пропаганда, похоже, не врала. О наших генералах можно было сказать всякое, но я не слышал, чтобы кто-то из них брал заложников, и требовал выкуп. Тем более, живым товаром. Негоже военным разбойничать. Участвовать в корпоративных войнах - дело другое.
Стучать или звонить Василевский не стал. Просто потянул за ручку старомодной деревянной двери, выглядевшей несколько неуместно в защищенном военном объекте, и она охотно распахнулась.

***

На секунду мне показалось, что я принимаю участие в странном конкурсе двойников. Правда, только в качестве зрителя – мне пары не нашлось. За массивным столом генеральского кабинета восседал огромный голубоглазый блондин, длиной волос не уступающий Василевскому. Причем в отличие от моего спутника он их не прятал, а носил гордо распущенными. При других обстоятельствах я бы поставил деньги на то, что они близкие родственники. Скажем, отец и сын. Хотя на глазок разница в возрасте не превышала десяти-пятнадцати лет. Субъект напялил на себя полевой комбинезон с генеральскими нашивками, но на генерала походил не больше, чем Василевский – на майора ФСП.
Прямо на столе по правую руку от генерала восседала рыжая красотка. Высокая, как Ирина, и с такими же умопомрачительными зелеными глазами, которые она не считала нужным прятать. Младше моей похитительницы примерно настолько же, насколько Василевский был младше генерала. На вид девочке было не больше двадцати, брючному костюму она предпочла обтягивающее красное платье. Тем не менее, выглядела она ничуть не менее высокомерно и угрожающе, чем сопровождающая нас «переводчица». Я бы счёл довольно вызывающей и её позу на столе у босса, но в кабинете напрочь отсутствовали кресла, помимо генеральского.
Собственно, кресло да стол вообще являлись единственными предметами обстановки в выглядящей почти стерильно комнате с белыми стенами, потолком и полом. Отсутствовали даже настенные панели. Возможно, генерал использовал помещение исключительно для сложных встреч. Например таких, после которых нужно отмывать полы и стены от крови. Не хватало только расстеленного на полу на манер гангстерских фильмов полиэтилена.
По бокам от генерала, сложив руки за спиной, и расставив ноги на ширине плеч, стояли копии Амбала и Макса, выряженные в комбинезоны, как у их босса. Кто они по званию, я не понял – чтению нашивок североамериканской армии меня не обучали. Насчет копий я, пожалуй, погорячился. Если Василевского можно было принять за сына генерала, а Ирину – за старшую сестру красовавшейся на столе рыжей, то сходства прочих подручных заканчивались где-то на уровне этнической принадлежности.
Эрзац-Амбал был высок, но вовсе не выглядел гигантом. Гладко зализанные назад чёрные волосы и тонкие черты лица скорее позволили бы мне обозвать его Казановой, если бы не линзы. Почему они у всех разные? Может, каждый отслеживает обстановку в каком-то своём спектре? В любом случае, герою-любовнику не стоит носить линзы ярко-розового цвета. С ними он слегка смахивал на какое-то исчадье ада. Впрочем, многим женщинам наверняка понравилось бы. Интересно, у Амбала такие же? Хорошо, что он не снимал очки в полёте. Увидев такое, бедный Вербовщик вряд ли решился бы сесть в самолёт. Пришлось бы им кончать его прямо на взлетно-посадочной полосе.
Дубль-Макс был значительно выше моего нового приятеля, но весил, похоже, столько же. Худой как жердь, сутулый, с бритой наголо (а может, просто лысой) головой, он не был похож на балагура. Фиолетовые глаза Макса смотрели с сочувствуем и иронией, этот же тип смахивал на пыточных дел мастера, обожающего свою работу, и цвет глаз лишь усиливал это впечатление.
- Да будет долог твой век и велики дела, - процедил Василевский. Вычурное приветствие не показалось мне искренним. Неудивительно, с учётом обстоятельств.
- Долгих лет и великих дел и тебе, - гораздо более миролюбиво отозвался генерал. Вообще, он был единственным в комнате, кто выглядел полностью расслабленным, и даже весёлым.
То, что обе команды знакомы, меня не удивило. Внешнее сходство должно было что-то значить. Странным показалось то, что общались они на языке, не являющемся ни английским, ни русским. А объяснения тому, что я его прекрасно понимал, у меня просто не было.

Глава 5

Не успели вожди обменяться приветствиями, как чужая рыжая по-кошачьи мягко спрыгнула со стола, и оказалась лицом к лицу с Ириной. Надеть аккуратно стоявшие возле стола красивые туфли на высоком каблуке она не потрудилась. Напрасно – так она проигрывала сантиметров пять в росте. Моя попутчица не спеша сняла очки, и теперь девушки пялились друг дружке в глаза на манер боксёров перед схваткой. Вот только женской драки нам здесь не хватало.
- Вижу, ты завел себе новую игрушку, - голос Ирины звучал мягко и чуть насмешливо.
- Ну, ты же меня покинула, - благодушно откликнулся генерал. – Пришлось выбирать из оставшихся. Марре, конечно, пока далеко до тебя. Но ты ведь знаешь – она очень талантлива, и быстро учится.
- Предательница, - прошипела его протеже. – Мы с тобой ещё…
- Довольно, - как и любой высокий чин, генерал умел быстро переключаться, и теперь его голос звучал резко и требовательно. – Это переговоры. Место.
Да, кажется именно так он и сказал. Я не знал, что за странный переводчик в моей голове позволяет мне понимать шипящее наречие, которым владели все остальные присутствующие. Очевидно, наиболее мудрым было помалкивать, что я и делал.
- Это второй, - Василевский вообще никак не отреагировал на стычку девушек, продолжая сверлить взглядом генерала.
- Вижу, - генерал Кастор снова расслабился, когда его подручная заняла своё место на краешке стола. – Но вы обещали, что будет трое. Хотя вообще-то должно быть четверо.
- Мы не знаем, где четвертый. Зачем снова об этом? – пробурчал Василевский. – Ты дашь мне поговорить с ним?
- Хорошо, - генерал задумался лишь на секунду, и кивнул Казанове. Тот сделал приглашающий жест, и вышел из комнаты вслед за моим похитителем.
- Что вы ему сказали? – теперь Кастор обращался к Максу, очевидно, оставшемуся за старшего.
- Что он участник переговоров по освобождению русских пленных, - мне показалось, что против обыкновения Макс тщательно подбирает слова. – Теперь он знает, что сам объект обмена. Больше ничего.
- Вы его не принуждали? Не связывали? Сила не применялась?
Вот те раз. Похоже, коротышка не соврал, когда говорил о недопустимости плохого обращения.
- Со мной обращались хорошо, - понятия не имею, зачем я это ляпнул. Я мог лишь понимать их, поэтому фразу произнёс на английском. Что ж, кажется, я ударил в гонг у ворот ада.
Хозяин кабинета излучал колоссальную силу, и непоколебимую уверенность в себе. Его подручные, как и люди Василевского, производили впечатление отчаянных и крутых профи. Но четыре слова из моих уст повергли присутствующих в настоящую панику. Если бы я не смотрел на генерала, произнося их, то, возможно, и не заметил бы тени испуга, промелькнувшей на его лица. Впрочем, вожак овладел собой практически мгновенно. А вот команда его подкачала.
Рука эрзац-Макса вынырнула из-за спины, сжимая в ней какое-то диковинное стреляющее устройство. Ни в кого палить он, правда, не стал, и теперь растерянно пытался поймать взгляд шефа, чтобы понять, что делать дальше. Молодая тигрица ни в чьих инструкциях не нуждалась. Очередной прыжок со стола теперь сопровождался порцией каких-то шипящих проклятий, а воздух вокруг неё начал странно меняться, трансформируясь в подёргивающуюся дымку.
- Прекрати, - Ирина оттолкнула меня в сторону, и встала между нами. – Твой хозяин тебя не похвалит.
- Хватит, - рявкнул генерал, окончательно совладав с собой. – Кто его пробудил?!! Да как вы смели…
Вопросы адресовались Максу, который теперь стоял у меня за спиной. Я обернулся, чтобы видеть выражение его лица, когда он будет отвечать. Меня действительно подняли довольно рано, но вряд ли неудовольствие Кастора относилось к этому обстоятельству. Попутчик снял очки, и теперь виновато смотрел на бушующего генерала парой огромных фиолетовых глаз. Амбал тоже поспешно сдернул с лица очки, уже ожидаемо для меня явив на свет ярко-розовые радужные оболочки. Видно, в их конторе принято каяться, глядя боссу в глаза.
То, что это две части одной и той же шайки, совершенно ясно. Оперативные группы-четверки, подобранные из лиц схожих типажей. Разговоры о предательстве. Какая-то разборка в мире североамериканских спецслужб. Военная разведка. А может, и ЦРУ. Мне подумалось, что Стоцкий вовсе не продал меня за взятку. Он знал, с кем имеет дело, и послал к ним крота. Сейчас меня будут вербовать. Я, понятно, соглашусь. Меня зашлют обратно, и вуаля, знакомьтесь – Александр Евгеньевич Рогожин, шпион, двойной агент. Теперь понятно, зачем я нужен Стоцкому. Непонятно, на кой я сдался американцам.
- Мы здесь ни при чём, - Макс заметно нервничал, и теперь частил. – Он не демонстрировал никаких признаков… пробуждения. Ни на земле, ни в полёте. И в его биографии нет ничего…
- Чем он занимается? – вот это да. Кастор, похоже, понятия не имеет, кого к нему привезли. А я-то думал, что оказался здесь благодаря выдающимся жизненным достижениям. Ну или хотя бы большому количеству знакомых в среде российских чиновников.
- Он полицейский, - быстро ответил Макс, переврав мой статус. – Так же, как и все они. Очень любопытно, не правда ли?
- Дай на пятьдесят процентов, - генерал уже не слушал его, обращаясь теперь к своему фиолетовоглазому. Тот вскинул устройство, и нажал на спуск. Тяжёлый удар пришёлся мне точно в грудь, отбросив к двери.

***

Очнулся я довольно быстро. Во всяком случае, когда сознание вернулось, в комнате находились все те же, и стояли они на тех же местах. Правда, теперь они пялились на мою особу, валявшуюся на полу в довольно неловкой позе. Макс выглядел виноватым. Немудрено – это ведь он так долго распинался на тему шахматных фигур и их неприкосновенности. Губы Ирины были недовольно поджаты, а Амбал выглядел растерянным. Никто из них не пошевелился, чтобы помочь мне. Понятно. Я сам по себе, и сам за себя.
Генерал, похоже, утратил интерес к моей персоне. Пусть взгляд его и был обращен в мою сторону, но мысли, кажется, витали далеко. Дубль-Макс продолжал целиться в меня из своей штуковины. Бедняга выглядел нервным и перепуганным, и я решил, что буду стараться избегать резких движений, чтобы не получить добавки. Красивые зеленые глаза Марры затуманились, а лицо приняло странное плотоядное выражение. Она даже пару раз облизала язычком пухлые губки. Что ж, кого-то насилие пугает, кого-то – возбуждает.
Дверь резко распахнулась, больно саданув меня по голове. Я и без того неслабо приложился об пол при падении, и тысячи маленьких шахтеров внутри черепа азартно взялись за отбойные молотки. Вряд ли мои страдания сильно беспокоили ворвавшегося в кабинет Василевского. Тем не менее, увидев на полу моё тело, и непонятный шокер в руках подручного генерала, он счёл необходимым выразить своё неудовольствие:
- Был уговор – не портить. Ты снова нарушаешь правила.
- Товар передан и принят, - возразил Кастор. – Теперь делаю, что хочу.
- Нет, - ощерился Василевский. – Обмен не завершен. Пока ты не выполнишь свою часть, это наша собственность. На твоём временном хранении. И помни, что у нашего терпения есть пределы. Если обмен сорвётся…
- Да не будет никакого обмена, и ты это знаешь, - равнодушно отозвался генерал. – Мы все понимаем, что я буду дышать только до тех пор, пока он у меня. Вы привозите мне этих лишь для того, чтобы он продолжал жить. И пока я не завершу свою миссию, он будет моим гостем. Когда я закончу, все поймут, кто был прав. Тогда я отвечу за всё, что сделал. Не раньше.
- Что ты сделаешь с ними? - Василевский не выглядел удивленным. Похоже, меня и неизвестных мне заложников уже признали сопутствующим ущербом. Стоцкий будет разочарован, когда мой труп всплывет где-нибудь в Беринговом проливе. Хотя о чём это я. Останусь пропавшим без вести. У предусмотрительного генерала под рукой наверняка имеется личный крематорий.
- Понятия не имею, - Кастор заметно повеселел. – В этом и есть вся прелесть игры без правил, не так ли?
Я с трудом поднялся на ноги. Голова раскалывалась, ребра болели, заставляя заподозрить перелом. Вообще-то я никогда не отличался адекватностью реакции в стрессовых ситуациях. Но обычно я либо замирал, парализованный ужасом, либо старался незаметно ретироваться из зоны конфликта. Не знаю, что на меня нашло сейчас.
- Я тебя прикончу, - сообщил я генералу. – Вырву тебе глотку. Казанове твоему недоделанному хребет сломаю. Лысому руки поотрываю. А рыжую выпотрошу, как курицу.
О да, в первый раз я понял всё верно. Они боялись меня, боялись до чертиков. Снова мелькнувшая на лице Кастора тень, озабоченная физиономия розовоглазого, побелевший как мел дубль-Макс. Даже отмороженная садистка Марра на мгновение утратила самоуверенность хищницы. Я наслаждался их замешательством не меньше трёх секунд, пока генерал не подал едва заметный знак, и следующий выстрел лысого не выключил мне свет.

С радостью почитаю оные, если те не черствые и бессмысленные.

Да.
Ну, понятно! Кто говорит про раскрытие тайн? Само собой, что только ближе к концу.
Почитаю.

Эка закрутил! И вот это понравилось: "тысячи маленьких шахтеров внутри черепа азартно взялись за отбойные молотки". Возможно, где-то у кого-то уже было, но мне не припоминается.

Дайте-ка угадаю, что будет дальше. ГГ скинет маску рядового бюрократа и предстанет перед изумлённым читателем крутым суперменом. Да? Нуачо... многим такое нравится.
А вот почему они были так напуганы тем, что он вдруг "ожил", не понял. Это в плюс. Я не суперискушённый читатель, но всё-таки многие штампы различаю. А тут ситуацию вовнутрь не вижу.
Поправлюсь: если тут интрига/фишка, тогда плюс, но может быть и глупость какая. Тогда "фи-и-и...".

А мне, наоборот, понравились первые две части, а потом - не одолел...
Как это у классика: "Изматываем читателя противника злобными выкриками и постоянной сменой позиции"