…. Бежевым инеем зреет мороз. Топ-топ. Хрусь-хрусь. В лес замороженный тихо тащусь, там бродят волки! Что тут поделаешь, если сказал внучек, со сна протирая глаза, что хочет ёлку! А над оврагом метель намела кучу сугробов вблизи от села. Мелиоратор! Не провалиться бы, вот будет стыд, я – дед Мороз, за спиною висит дезинтегратор.

Зреет мороз, по сугробу ползу, что-то болит в пояснице, в тазу, снег щиплет голень… Падаю, каюсь, качусь и икаю, вижу берлогу, а ней вместо Кая… Голенький Голем!

Я с разворота, башкою трясу, дезинтегратор плюется в лесу, пламя гуляет. Слышу, журчит там растаявший снег, Голем частично поджарен, но нет, гад, убегает! Ах ты, бесполая, злобная тварь! Не для тебя будет месяц январь, я ведь достану! Лучше в снегу растворись сам скорей! Я за украденных в стайке курей ставил капканы!

Вот же, за елочкой в лес я пошел! Думал, как будет нам всем хорошо, внук то, подрос как… Был я добрейший, милейший Мороз, Голем достал, и теперь я всерьёз - Дед Отморозок. Вот добираюсь к сожженной берлоге, жаль, староват, и болят нынче ноги, нет в жизни темпа. Сажею мажу круги под глазами, бороду в полосы. Вы бы сказали: Дедушка Рэмбо.

И по-пластунски ползу из оврага, снег очень острый, блестит, как бумага, режет – не хуже. Я пробираюсь по краю болотца, чёртову Голему что остается? Жди меня, друже!

А начиналось все тихо и гладко. Впрочем, потом расскажу по-порядку, вижу ту нечисть. Выстрел! Из теста налепленный голем пряником стал на заснеженном поле, празднует Вечность…

Бежевой ниткой поземка кружится, елку рублю, и теперь мне тащиться с трудною ношей. Голем да ёлочка - весят немало, но я доволен! Топчу одеяло снежной пороши. Зреет мороз, я иду, вспоминаю, как этот голем случился, я знаю, топ-топ, хрусь-хрусь. В дом постучался полуночный странник, с виду, буддист, бормотал беспрестанно, карма мол, груз… Что – то еще там про мир, очищенье, темные нити времен сотворенья, в общем, нечист. И лишь спросил: « есть мука да вода?», я показал, я ж не ведал тогда – маг-вудуист!

Он замесил основательно тесто, и покатал по себе, как невеста гладит фату… стал вдруг моложе, светлее, стройнее, лепит фигурку, общается с нею… Вонь – за версту. Вдруг, я гляжу, а фигурка живая! Злится, кусается и завывает, маг весь в крови. Голем сбегает, а мой постоялец хрипло бормочет, бинтуя свой палец: « Ладно, живи…»

И обращаясь ко мне, добавляет: «Он тут попакостит. Много. Я знаю. Та еще тварь. Но от тебя он уйти не сумеет, будет возможность – его, не жалея, просто зажарь. И на меня не ругайся, приятель. Можешь поверить – я просто создатель меньшей из бед. Ты приютил, предоставил мне ложе, я – хоть и зло, но из тех, что поможет»
Хлоп!
Его нет.

Бежевым инеем вьюга кружится. След на снегу. Я тащу, как жар-птицу, ёлочку. Жесть.
Голем румяный, он точно, из теста. На новогоднем столе ему место.
КАК ЕГО ЕСТЬ?