История ни о чем

- Восьмидесятый год, в магазинах печаль. А тут Москву – бац – и заперли от приезжих. Только иностранцы. А всякой еды, наоборот, завезли, - мой приятель, мечтательно улыбаясь, закрыл глаза. - Я тогда администратором в баре работал и не абы где, в Олимпийской деревне!
- Потом, значит, коттедж на Рублевке. А я-то все думал… И зачем тебе, бобылю, такие хоромы?
- Ты меньше думай на эти темы. Для здоровья не полезно. Так вот, работа вроде и не пыльная была, - его лицо на секунду затуманилось, - но вспомнить есть чего.
- А ты тогда в каком звании был? Лейтенант?
- Не. Еще курсант. Это, можно сказать, практика была перед выпуском. Так вот, в той деревне четыре ресторана имелось и в каждом бар круглосуточный. Мы с напарником в две смены пахали по двенадцать часов. Пока переоденешься, доложишь, рапорт напишешь, то се, до дому доберешься – только поспать малек и назад.
- В Африке проще служилось?
- Не умничай. На Олимпиаде, вообще-то, строго было. Вокруг деревни бетонная стена. С обеих сторон - патруль. На КПП – муха не пролетит. СССР. Никаких особых увеселений. Ну и конечно, пока соревнования всем - ни до чего, а кто уже отстрелялся – тоска. Народ от скуки пухнул, причем в основном в барах. А у нас все четко - каждый гость к конкретному ресторану приписан. В соседний - не моги. Не обслужили бы, да и не пустили. Я всех своих в лицо знал, буйных особенно.
- Сурово.
- И ходила ко мне в бар одна бразильянка, волейболистка. Кожа, как кофе с молоком, причем молока больше чем кофе, но все-таки не одно молоко, – он усмехнулся, - а я тогда бледнолицый был и худой как спичка.
- Зато потом загорел. Лучше про Мозамбик поведай или Анголу.
- В другой раз, как-нибудь. Знаешь, война только в кино для идиотов - благородной бывает. По жизни – мясо, пот и дерьмо. Поверь мне – ничего больше.
- Черт с тобой, полковник, - вздохнул я, - давай про Олимпиаду. Значит, говоришь - скучали спортсменки?
- Не то слово. Кругом же камеры стояли, ну и конечно – да. Это в СССР секса не было, а у них – за каждым, считай, углом.
- Да ладно. И у нас дело стояло на высочайшем уровне. Как вспомню общагу…
- А все же распущенности такой не было. Девушки все без лифчиков. Спортсменки, не сказал бы, что подряд – красавицы. Отнюдь. Но я чуть на слюни не изошел. Представляешь, девчонки откровенно смотрят на тебя, а потом встают и к себе в номер удаляются… или не к себе. Лопнуть можно. Та бразильянка подолгу сидела, даже заговорила со мной пару раз. Причем, она - ни по-русски, ни по-английски, а я в португальском ни бум-бум. Так с ней и толковали – она лопочет чего-то, руками машет, я как баран: «хау дую ду?» да «окей», вспомнить тошно. А в день закрытия Олимпиады, подошла она ко мне и тихо так чего-то сказала, но опять же по-португальски, так что – без толку. И все майку свою теребит. Я только руками развел. Она носом шмыгнула и на выход. Потом вдруг развернулась, майку с себя стянула, идет и мне протягивает. Солнце как раз в окно наяривало. Она вся в лучах…
- А ты?
- Что я? «Спасибо» сказал! Но, если честно, чуть всю свою жизнь под откос не пустил. Поверишь? Молодость, кровь шумит, мозг выключается. Еле-еле остатков хватило...
- Да. Это с возрастом понимаешь, что женщин на свете много.
- Точно. Вечером со старшим поцапался, все равно последний день, и под это дело никакого рапорта не писал, майку спокойненько домой прихватил. А там, на изнанке имя оказалось и телефон, – он болезненно поморщился, - а я дурак что ли... звонить...