Никто не любит родственников из деревни.
Нет, одно дело, когда они присылают посылки с клюквой или открытки к праздникам, и совсем другое, когда заваливаются на вашу жилплощадь с баулами и с открытой душой просятся пожить месячишко-другой на всем готовом.
Капитан полиции Зверев нарвался именно на второй вариант.
Субботним вечером он сидел в трусах перед телевизором с заслуженной бутылкой пива. И надеялся, что никто не оторвет его от этого бездумного времяпровождения. Не сбылось.
В дверь позвонили, и вышедший открывать хозяин обнаружил на пороге худший из возможных раздражителей: деревенского родственника. С двумя котомками.
– Здорово, дядько Степан, – радостно заулыбалась эта двухметровая орясина. – А меня вот дядько Фрол послал. Съезди, говорит в Москву, посмотри как там…
«Дядько Степан», – злобно подумал Зверев, – «где вас таких делают-то»…
– Ну, проходи.
Отказать было нельзя. Фрол этот приходился какой-то кривоколенной родней матери, и в деревне считался палочкой-выручалочкой. За сущие гроши, иногда просто за обед, помогал нуждающимся поправить забор, починить крышу, расчистить завалившийся колодец и прочее. Вечно занятый в столице Зверев матери только деньги посылал, а для деревенской жизни этого не достаточно
– Давай-давай, проходи.
Капитан наклонился, чтобы помочь родственничку занести вещи, и они столкнулись плечами в дверном проеме. Узковатые двери делают в городах. Не рассчитывают на габариты некоторых жителей родом из Сибири.

Через час, когда распаренный после горячего душа гость приступил к чаепитию, Зверев решил, что пора поговорить.
– Ну, как там в деревне? Мать здорова?
– Здорова, – охотно ответил понаехавший, прихлебывая чай из блюдечка, которое держал на растопыренных пальцах.
«Ну, кто так пьет?», – думал Зверев, стараясь не давать выход раздражению. – «Этого чудика хоть сейчас в музей сдавай. Этнография в полный рост».
– А сам как? Работаешь? Учишься?
– Дык это, десятилетку закончил.
«Упс!» – капитан полиции ощутил, как по спине пробежал холодок. – «Уж не поступать ли он к нам приехал? В МГИМО, например. Самое ему там место».
– А потом с дядькой Фролом церковь восстанавливали. И он меня учил.
– Плотницкому делу?
– Не, этому… – приезжий в затруднении пошевелил в воздухе пальцами. – Слово все забываю… Экзистенциализму.
О как!
Зверев откинулся на спинку стула и по-новому взглянул на гостя. Широко шагнула передовая философская мысль в глубины нашей Родины!
– И как? Освоил?
– Маленько освоил, – не без гордости призналась деревенщина.
Капитан помолчал, постукивая пальцами по краю стола. Ситуация развивалась непонятно, и это тревожило.
– А тебя, кстати, как зовут? – запоздало спросил он.
– Сеня я. Семен.
– А я Степан Петрович.
Дальнейшей беседе помешали некие странные звуки, которые опытный хозяин опознал, как попытки открыть входную дверь отмычкой.
Он приложил палец к губам, после чего быстро и неслышно переместился, укрывшись за косяком двери, ведущей в прихожую. В руках у него Сеня увидел пистолет.
Ух ты!
Теперь диспозиция была такова: прихожая, представлявшая собой узкий предбанник; слева от двери – открытый шкаф для одежды, на нем, вздымаясь под потолок какие-то коробки. Справа коридорчик, ведущий в кухню. А прямо напротив входной двери проход в большую комнату, где за левым косяком затаился Зверев, за правым гость из Афр… э-э-э… из Сибири.
«Погаси свет!» – жестом показал хозяин. Сеня подчинился. И во время.
Далее разом произошло несколько событий. Дверь распахнулась. Зверев, выставив из-за косяка правую половину корпуса и пистолет, скомандовал:
– Стоять! Руки вверх!
Взломщик шарахнулся, ударившись плечом о шкаф (тесные у нас прихожие, тесные), коробки наверху опрокинулись, и из них ухнуло вниз что-то тяжелое.
Бандит упал. Но с лестничной площадки в сторону Зверева пыхнула вспышка выстрела.
– Бля!
Перепрыгнув через барахтавшегося на полу взломщика, которого крепко приложило по голове, капитан ринулся из квартиры. Сеня за ним.
И дальше, в полном соответствии с гениальным описанием Лермонтова бойцы «упали разом, и во мгле бой продолжался на земле».

* * *

Щадя натянутые нервы читателя (Валерий, привет!), опустим всю последовавшую за этим суету. Приезд полиции, составление протоколов, отправление скованных наручниками жуликов в отдел, поиски пули и стреляной гильзы…
Уже под утро, часа в четыре, выпроводив, наконец затоптавших всю квартиру представителей власти, Зверев зевнул и посмотрел в сторону постели.
– Я сам себе постелю, – мгновенно отреагировал Сеня.
Уже как бы став членом семьи, он открыл дверку гардероба и извлек оттуда светленькое, в мелкий голубой цветочек постельное белье.
У брутального капитана ничего похожего отродясь не бывало. И он мимолетно удивился, что в произошедшем бардаке Сеня успел распаковать свой баул.
Но одеяло дать гостю следовало. Зверев пошел за ним в прихожую и чертыхнулся, споткнувшись о груду барахла, которое, рухнув со шкафа, так и валялось на полу.
– А я думал, что увез ее в гараж…
– Что? – высунулся из комнаты деревенский гость.
– Да гиря, – капитан указал на красующийся в центре композиции 16-килограммовый чугунный шар. – Почему-то думал, что она в гараже. А она на шкафу была.
– А-а.
– Хм… – капитан все удивлялся. – Хорошо, что не на темечко шмякнулась, а то бы…
– Да не, – простодушно ответствовал приезжий. – Я проследил, чтобы не на темечко.

* * *

За завтраком Зверев выглядел мрачным и невыспавшимся. Сеня, чувствуя настроение хозяина, старался поменьше попадаться на глаза, что, учитывая его габариты и скромный метраж кухни, было затруднительно.
– Так что там про гирю и темечко? – поинтересовался капитан, доев яичницу, и затирая тарелку корочкой хлеба.
– А что?
– Ну, ты сказал, что проследил, чтобы она не грохнулась на темечко нападавшему. Типа экстрасенс?
– Не-е, – протянул приезжий. Потом, подумав, застенчиво добавил: – Я – золотая антилопа.
– Кто?
И тут последовал рассказ настолько необычный, что Зверев не вызвал санитаров психпомощи по единственной причине: он так и не решил кому точно, ему или гостю, экстренно требуются услуги медбратьев.
– Что такое окружающий мир? – как первокласснику объяснял ему выходец из глубинки. – Это реальность, данная нам в ощущениях.
– Ну.
– Вот, допустим, чашка с чаем, – Сеня двумя руками показал на чашку. – Мы ее видим, обоняем, осязаем… И комплекс этих ощущений сливается у нас в голове в образ чашки.
– И?
– Но можно пойти другим путем. В первую очередь создать в голове образ чашки, – гость возложил ладони на темечко, – потом перейти к ощущениям и…
Он опять-таки двумя руками сделал плавный жест от головы к столу и оп! На скатерти возникла еще одна чашка с чаем.
– А! – Сказал Зверев, несколько ошарашенный. – Фокус. Ты фокусник!
– Да нет же. Просто я сделал чай. С шиповником. Вы попробуйте.
– Ну вот еще. – Капитан даже слегка отодвинулся от стола, глядя на парящий напиток с подозрением.
– Это меня дядько Фрол научил, – простодушно продолжил Сеня. – Дал, так сказать «ключ к реальности». Только он велел никому не показывать.
– Ключ к реальности?
– Ага. Это такая штука, из-за которой все получается.
– Хм… – Зверев подумал. – Так ты не только чай делать умеешь?
– Что угодно. Главное, чтобы предмет был не очень сложный. Не как телевизор.
Он помолчал и, явно стесняясь, дополнил:
– И нужна еще, как дядько Фрол говорит, «дисциплина мышления». А то понаделаешь случайно кракозябр… Ну, в смысле, ночных кошмаров…
– Угу… – Капитан покусал губу, что-то про себя соображая. – Золотая антилопа, говоришь?
– Ну да. – Сеня потянулся за печенюшкой и придвинул к себе созданную чашку с чаем.
– Так вчерашние два гаврика за тобой приходили?
– Это случайно вышло. – Приезжий валенок виновато посмотрел на полицейского и поспешил объясниться до конца. – Мы в церкви иконостас делали. А там надо сусальное золото, чтобы резьбу оклеить. Дядько Фрол говорил: «Не надо». А я думал: сделаю потихоньку. И сделал. А мужик какой-то через окошко подглядел, как у меня золото на столе заиграло. Ну и…
– И дядько Фрол послал тебя в Москву.
– Ага. Отсидишься пока, говорит. А там видно будет. Да и дядько Степан - полицейский. Защитит, если что…
– Во блин!
Некоторое время Зверев испытующе смотрел на гостя. Тот был наивен и чист, как новорожденное дитя.
– Так. – Думать об отвлеченном было некогда. В первую очередь капитан привык решать насущные вопросы: – Значит, за тобой целая мафия гонится?
– Уже не целая, – скромно признался золотой антилоп. – Троих дядько Фрол пристыдил. Они теперь в церкви работают. Пять человек из поезда выпало. Один в машине застрял. И вчера двое.
– А сколько было всего?
– Ну, они на охоту к нам приезжали… Двенадцать человек. Свои-то у нас такого не сделают.
– Понятно. Давай собирайся. Поедешь со мной на работу. Под присмотром будешь.
Он пошел в комнату одеваться и, обернувшись, крикнул:
– И гирю с порога убери!
– Дык она ж у вас в гараже.
Зверев глянул.
Точно. В кучке барахла у двери никакой гири не было.
Черте что творится…

* * *

В машине, двигаясь в плотном потоке, Зверев решил продолжить расспросы.
– А этот ключ к реальности… эй, парень, с тобой разговариваю.
Деревенский Сеня, никогда прежде не видавший живой Москвы, с трудом оторвался от созерцания пейзажей.
– В смысле, дядько Фрол этим фокусам любого обучить может или как?
– Любого, – охотно ответил гость столицы. – Только тут штука такая: никто не верит.
– А если показать?
– Дык все равно не верят. Вот и вы не верите.
– То есть мне не стоит и пытаться. Так?
Парень закатил глаза вправо вверх, вспоминая заученную фразу, и выдал:
– Сознание ставит барьер. Поэтому ключ отторгается.
– Ага. А ты как же?
– А на меня доска с купола упала. Сознание-то и отключилось.
– А! О! – Зверев понимающе кивнул. – Это многое объясняет.
Впереди загорелся красный свет, и капитан плавно остановил машину.
Погода была солнечной, Москва выглядела нарядной и приветливой. Сеня во все глаза смотрел на шпили высотных зданий и слегка ерзал от восторга.
В стекло со стороны водителя постучали. Нищий.
Зверев не любил эту категорию московских обитателей, но все же извлек из кармана монету и приспустил стекло.
Однако вместо ожидаемой кружки для подаяний внутрь салона просунулся пистолет.
– Не дергайся, – прошипел фальшивый нищий.
Дергаться было некуда. Во-первых, капитан, как образцовый водитель, был пристегнут. Во-вторых, если отбить пистолет от себя, под огнем окажется простоватый Сеня.
Задняя дверь открылась, на заднее сиденье полез какой-то мужик. Похоже, оценивая численность банды, сибирский гость обсчитался.
Но! Когда машина закачалась под весом чужака, замкадыш очнулся от созерцания заоконных красот и, повернувшись, увидел пистолет.
– Ой!
Звереву пыхнуло в лицо теплым воздухом. Пистолет исчез. Растворился, как не было.
На пол с мелодичным стуком, как желуди, опали патроны.
Блин! Тут в пору самому кричать: «Ой!»
Ткнув пальцем в кнопку застежки, капитан освободился. Не дожидаясь, когда ремень окончательно втянется в ячейки крепежа, он извернулся змеей и ринулся назад. Надо ж было нейтрализовать второго. Того, что втиснулся в заднюю дверь.
Бандит не ожидал такого развития событий и буквально завизжал, когда полицейский обрушился на него всей массой.
Машину закачало, как щепку на волне. К потолку взлетали то кулаки, то ноги в крепких ботинках. Сеня съежился на переднем сиденье, закрыл голову руками…
И тут в них с маху врезался тяжелый широкий джип, шедший на зеленый свет на большой скорости.

* * *

Очнулся Зверев в больнице.
Ласковое солнышко мягко светило в широкое окно. Было светло, чисто, умиротворенно.
И ни о чем не хотелось думать.
Медицинская аппаратура тихо попискивала в углу.
«Хоть высплюсь», – подумал Зверев. – «Полезно иногда вовремя потерять сознание».
Что-то в последней мысли его напрягло.
«Черт. Я был без сознания. Значит, без барьера».
Так. А Сеня сидел рядом.
Интересно, он просто сидел или…
На пробу капитан перевел взгляд на какую-то медицинскую штуковину, на которой мягко блестел солнечный зайчик. Золотистый. Круглый…
Зверев приподнялся, чтобы лучше его рассмотреть.
Золотой кругляшок соскользнул с прибора на пол. Явственно звякнуло.
Капитан рывком сел. Чертовщина.
Минуты через две, не раньше, он заставил-таки себя посмотреть на пол.
Да. Монета.
Золото.
Блин! Блин! Блин!