Добротный холст, мольберт, палитра с акварелью, в которой утонула кисть волос тончайших…, – шептала Кира, придуманную еще отцом стимулирующую шепталку, пытаясь мысленно сшить воедино лоскуты образов для будущей картины.

Она настолько ушла в себя, что не заметила как подошла мать.

- Что ты собралась написать? – раздалось над головой.

Лоскуты, разлетелись напуганными птицами.

- Семейный очаг будущего – конкурсное задание для выставки.

- У кого на сей раз проблемы с фантазией – архитекторов, дизайнеров или писателей, решивших поэксплуатировать молодые мозги?

Тяжелый вздох и грустный взгляд в открытое окно с цветущей там сиренью.

- Какая разница, если в голову ничего не идет. А выставка уже завтра.

Мать села рядом с 19-летней дочерью и обняла ее за плечи.

- А ты представь себе дом, в котором бы хотела жить, а там и твоего любимого.

- Но у меня нет любимого.

- А ты и его представь. Возможно, он существует на самом деле, тогда твоя мечта найдет его. Дай ей задание.

Скептическая улыбка скользнула по грустному лицу дочери, но мать не обратила внимания, а только еще проникновенней прошептала:

- Постучись в дверку под названием «Воображение», там все заложено – и твоя жизнь и возможности, выбирай. А если выберешь мечту опасную, воображение предупредит.

- Это как?

- До твоего папы я встречалась с красивым, довольно состоятельным мужчиной солидного положения. Он был обходительным и щедрым и когда сделал мне предложение, я с радостью согласилась. Но когда в радужных мечтаниях я попыталась представить нашу совместную жизнь, то увидела себя не в просторном светлом доме, а в темной комнате с зашторенными окнами.

- И ты доверилась воображению? Оно ведь и обмануть может.

- Вот так же думала и та женщина, которая теперь бьется в его тесной золотой клетке – он оказался деспотичным скрягой.

Вполне себе современные сомнения Киры дрогнули. Она наконец оставила кисть и с интересом развернулась к матери.

- А… с папой ты тоже… представила?

Нежный взгляд матери при упоминании о недавно умершем муже окутал Киру.

- Нет, с папой не пришлось. Мы были студентами, когда он пригласил всю группу к себе на день рождения. И едва я ступила на порог его дома, сразу поняла, что это именно то место, где бы я хотела свить свое семейное гнездышко. Там было более чем скромно, но тепло, светло и уютно. То ли я произнесла вслух свое желание, то ли он прочел это в моих глазах, только подошел и проникновенно произнес:

- Я не возражаю.

Кира была поражена – так вот просто, без глупых вздохов при Луне, без конфетно-букетного периода…

- И ты согласилась без любви?

- В молодости любовь – девушка резвая и легкомысленная. Не знаю любила я его тогда или нет, но поняла, что только с ним у меня появится такое курносое чудо как ты.

Откровенный рассказ матери на волнующую женскую тему взбудоражил девичье сердце. Еще бы – заглянуть в свое будущее не прикладывая особых усилий. И увидеть там не только предмет конкурса, но и возможно своего суженого, о котором Кира давно мечтала.

И она согласилась.

Закрыла глаза и стала ждать. Вот сейчас, сейчас… Она аж напряглась в трепетном ожидании, но с улицы врезалось разухабистое:

Ой, лимончики, вы мои лимончики…

И вместо суженого перед глазами запрыгали цитрусы.

- Не получается, музыка мешает, – не открывая глаз, протянула дочь.

Она ждала совета матери, но вместо него что-то грозное и протяжное проревело приказом:

- Нет никакой музыки, ничего нет, только ты и твое будущее.

А потом словно щелчок пальцами и все исчезло – музыка, теле-болтовня, детское щебетание на улице и даже запах жареной картошки из кухни. Только чернота давит на глаза.

Кира хотела открыть их, но веки словно склеились. Ей стало страшно, она позвала мать, но та не ответила.

И вдруг по лицу скользнуло что-то мокрое и холодное. Она вздрогнула, веки распахнулись сами и Кира остолбенела.

Вместо уютной девичьей комнаты бескрайняя снежная пустыня, над головой низкие тучи, где-то воет ветер, словно оплакивает кого-то, и ни души. Сама она в пуховичке, с вязаной шапочкой в руках, сапожки утонули в сугробах.

Где я, как сюда попала? – испуганной птицей заколотилось в груди.

- Э-е-ей! – позвала она, но в ответ пугающая тишина.

Хотела крикнуть еще раз, но леденящий ужас сковал горло. И тогда прокричала душа:

- Мама, мама, мне страшно, я домой хочу.

В страхе попятилась назад и провалилась в глубокий сугроб, окутавший ее белым коконом.

С трудом опираясь на замерзшие руки, поднялась, стала натягивать шапочку на озябшую голову, но внезапный порыв ветра злобно сорвал её, ударив в лицо снежной волной. Заслонившись рукой, Кира посмотрела на небо. Только что сонные тучи уже неслись по небу словно с цепи сорвались. Начинался буран.

Что делать? Куда бежать? Кругом ни признака жизни, ничего, земля слилась с небом, будто вселенная еще не родилась. Это смерть, подумала она, и перед глазами встал родной дом – теплый, уютный, резвый огонь в старинном закопченном камине, заботливые руки мамы, старающейся незаметно пододвинуть к мольберту горячий чай и ее любимые блинчики с творогом.

Повинуясь инстинкту хоть куда-то спрятаться, Кира опустилась на колени и начала лепить в высоком сугробе пещерку, где можно переждать буран, или замерзнуть в ней. Как получится.

Хлопья снега россыпью полетели в стороны, замерзшие руки захлопали по образовавшимся стенкам, уплотняя их, и вскоре норка была готова. Она влезла в неё, обхватила руками покрасневшие от мороза колени и стала смотреть как тяжелый снег крышкой гроба затягивает вход, медленно гася белый свет.

На глаза нахлынули слезы. Ну и пусть, ну и умру. Какая разница. Все равно ничего хорошего в моей жизни не было и, наверное, не будет. Только маму жалко. Ей будет плохо без меня. Ведь у нее никого кроме меня, а у меня никого кроме неё.

Хлюпнула носом, закрыла глаза, приготовившись к холодной смерти.

И вдруг сквозь вой бурана чуткое ухо уловило едва слышные звуки. Они усиливались с каждой секундой и вскоре стало ясно – это снег хрустит под чьими-то ногами. Но первая радость сменилась сомнением. Шаги. А вдруг это не человек, а зверь голодный шастает в поисках пищи, подумала Кира и затаилась, прислушиваясь к хрусту.

И вот уже над норкой промелькнула чья-то тень и звук шагов стал угасать.

Еще секунда и на нее снова обрушилась смертельная тишина. Страх еще сильней сдавил сердечко. Боже мой, ну пусть зверь, пусть съест меня, хоть он спасется, а мне все равно не выжить. Разметав снег, вскочила и огляделась.

Ее поразило как быстро стемнело, а видимость почти нулевая. И все же сквозь завесу сумерек разглядела удаляющуюся фигуру человека.

- Э-ей-ей! – крикнула она во весь голос.

Но порыв ветра унес её крик в противоположную сторону. А ее последний шанс удалялся все дальше и дальше.

И тогда она предприняла последнюю попытку. Натянув капюшон, кинулась за незнакомцем, разгребая рыхлый снег и падая через шаг в сугробы. Совсем выдохнувшись, собрала последние силы и снова кликнула его. Но опять мимо. И тогда она опустилась в снег и отчаянно взмолилась одними губами:

- Ну, оглянись же.

И он остановился – то ли ветер поздно донес ее оклик, то ли сам почувствовал чей-то крик души.

Прислушался и неуверенно обернулся.

Увидев пошатывающуюся горку снега, обомлел и кинулся к ней.

Несколько мощных прыжков и Киру подхватили сильные руки молодого мужчины – скуластое лицо, большие озорные глаза, веером обрамленные снежными ресницами. В мохнатой ушанке и унтах он был похож на летчика.

- Что ты здесь делаешь в такой буран?! – стараясь перекричать гул ветра, спросил он.

- Не знаю где я и как сюда попала! Возьми меня с собой, мне страшно!

Он снял толстые кожаные рукавицы на меху и протянул ей.

- Согрейся, руки-то совсем красные.

- А как же ты? – спросила она, погружая замершие пальцы в убаюкивающую теплоту, и тут же почувствовала как горячая волна разлилась по её замерзшему телу.

- Будем меняться, – подмигнул он и, крепко сжав ее руку, повел за собой.

Она едва поспевала за ним, постоянно застревая в рыхлых сугробах, и вскоре совсем выдохлась.

- Все, не могу, – тяжело дыша, пробормотала она дрожащими от холода губами. – Иди дальше один.

В озорных глазах блеснули искорки.

- А мы уже пришли.

Кира оглянулась – ничего кроме смертельно пугающей снежной пустыни. Куда пришли? Она испуганно посмотрела на спутника. Наверное, он тоже выбился из сил – несет чепуху, и сейчас они просто замерзнут оба, а безжалостный буран похоронит их под своим белым саваном. Ну что ж, вдвоем это будет не скоро и не так страшно. В одиночку страшней и обидней, когда даже попрощаться не с кем. Надо бы познакомиться.

- Как тебя звать? – спросила она.

- Тим, Тимофей.

- А я Кира.

Он поправил выбившуюся из-под капюшона прядь русых волос и сказал:

- Мое любимое имя.

А потом дважды наотмашь ударил в пустоту, словно в дверь стучался.

Глухой звук в ответ заставил её вздрогнуть.

- А теперь постучи ты, попросись в гости, – всё с той же лукавой улыбкой предложил он.

- Куда? – совершенно оторопела она.

Он снял варежку с её руки и бережно протянул в ту сторону, в которую только что ударил сам. Её ладонь уткнулась во что-то твёрдое, которое вдруг отворилось, и ей в лицо ударил яркий горячий свет.

Кира зажмурилась, прикрыв глаза руками, а когда отвела их, увидела, что стоит на пороге уютного и довольно патриархального дома с флорентийскими окнами – просторная комната, в старинном камине весело играет огонь, на стенах картины. Посредине стол с вазой полевых цветов, неизвестно откуда взявшихся зимой, а у окна мольберт. Она обрадовалась.

- Ты художник?

- Нет, я архитектор. Но будущие проекты сначала рисую, – и развернул мольберт в ее сторону

На белом фоне уходящие в облака высотки причудливой архитектуры, соединенные между собой воздушными мостами и туннелями, а между ними гигантские стеклянные шары и светлые арки, сверкающие в лучах ослепительного солнца.

- Тебе нравится? – спросил он.

Она кивнула головой.

- А в каком из этих домов ты бы хотела жить?

Она смутилась и виновато ответила:

- Твои фантазии очень красивые, но для меня слишком современные. Я бы хотела жить в простом домике на берегу моря, где резвятся дельфины, они ждут меня, чтобы покатать…, – она осеклась под его смеющимся взглядом. – Я очень старомодная, да?

- Очень.

Открепив рисунок, свернул его и небрежно бросил на полку, рядом с другими проектами.

- Обиделся? Извини.

- За что – за искренность? Пойду ужин приготовлю, – и бросил ее пуховичок на камин.

Оставшись одна, Кира подставила огню замёрзшие руки. И тут почувствовала как вместе с теплом камина в неё перетекает незнакомое пьянящее чувство, заставляющее учащенно биться сердечко.

Взяла свернутый в рулон город, чтобы снова водрузить на мольберт, но ее отвлек сноп снега, ударивший в окно, а потом дробный стук в дверь, словно кто-то рвался в дом.

Ее охватило нехорошее предчувствие, она бросилась к двери, но не успела. Ветер сорвал замок и вихрем ворвался в дом. Раскидал проекты и, подхватив тот самый рисунок, унес за собой в снежную пустыню.

Кира так испугалась, что из-за нее Тим потеряет город своей мечты, что, забыв обо всем, помчалась за ним. Но ветер гнал его все дальше и дальше, превращая в быстро сужающуюся точку.

И только когда точка исчезла, Кира остановилась. Совершенно расстроенная, она обернулась, и внутри неё все похолодело. Уже не от мороза, а от ужаса – не было ни спасительного теплого дома, ни даже её следов на снегу – неукротимая снежная лавина слизала их, отрезав путь назад. Боже мой, что же я наделала? Куда идти? Ведь она даже не заметила в какую сторону бежала. Опять лепить норку? Но сейчас и она не спасет, у неё нет ни куртки, ни шапочки. Почувствовала как быстро леденеют голова, щеки, руки и ноги.

- Тим, Тим, спаси меня! – крикнула она.

И тут сзади её обхватили крепкие руки. Это был он.

- И зачем ты убежала?

- Я хотела поймать твой рисунок, его ветер унёс…, мне холодно, – и уткнулась лицом ему в грудь.

Он снял ушанку и куртку, надел на нее.

- Это не рисунок, это прошлое твое улетело.., и мое тоже. Теперь я тоже хочу жить в домике на берегу моря с дельфинами.

Рука утонула в его горячей ладони и он опять уверенно повел ее сквозь буран.

Кира шла за ним, удивляясь тому как он ориентируется в снежной пустыне без каких-либо опознавательных знаков. Наконец не выдержала и спросила об этом.

- Я вижу этот дом.

Кира удивилась еще больше.

- Видишь? – просила она, оглядываясь по сторонам. – А почему я не вижу?

- Увидишь, если захочешь – очень, очень.

- Я очень хочу его увидеть, – страстно ответила она.

И мгла расступилась.

Она замерла в восхищении – окутанный фиолетовым вечером домик в пышных белых сугробах, уткнувшихся в ярко-желтые огоньки окон под заснеженной, тянущейся в небо крышей. В сгущавшихся сумерках и свете полной Луны она казалась сиреневой. А на ней печная труба с легким серым дымком.

- Именно о таком доме я и мечтала, – невольно вырвалось у нее. – Можно я нарисую его?

Он принес ей кисти, краски, новый холст и вскоре мертвое полотно стало оживать простенькими, но греющими душу фантазиями их творца.

Последний мазок и Кира почувствовала сильную усталость. Села в кресло у камина и тут же заснула под убаюкивающее потрескивание дров.

Сквозь сон ощутила ласковое прикосновение к волосам. Подумала, что это Тим, ей очень хотелось, чтобы это был он. Но услышала голос матери:

- Вставай, доча, утро уже.

Кира открыла глаза и застыла – с еще вчера пустого холста на нее смотрел фиолетовый вечер и домик в снегу.

- Очень красиво, – похвалила мать. – Ты вошла в этот дом?

- Да.

- Тебе понравилось?

- Очень. Он такой теплый и уютный, так бы прожила там всю жизнь. Только вот…

- Что?

- Это совсем не то, что нужно для конкурса. Напрасно я старалась.

- Нет, нет, – мягко возразила мать. – Совсем не напрасно. Ты уже выиграла куда больше, чем конкурс, – многозначительно заключила она.

* * *

Организаторы конкурса категорически отказались выставлять работу Киры, но потом все же сжалились и отправили её «избу» в дальний полутемный угол галереи Современной живописи.

Оставшись в полном одиночестве, она наблюдала как жюри довольно быстро выбрало победителей, чьи работы по удивительному стечению обстоятельств были выставлены в самом центре экспозиции с отличным освещением. И даже устроили некоторую полемику для привлечения внимания посетителей, быстро заполнявших галерею.

До ее картины жюри вообще не дошло.

Кира чуть не плакала.

Но горечь обиды вскоре вытеснили воспоминания о вчерашнем видении – буран, теплый дом и Тим.

Она с удовольствием погрузилась в них и так увлекались, что не сразу услышала быстро нарастающий гул за спиной. И только когда раздались аплодисменты, очнулась. И вдруг обнаружила, что возле ее скромной работы столпились все посетители, среди которых мелькали перекошенные от недоумения лица членов жюри. Они еще больше вытянулись, когда из толпы вышел лысый толстяк и, достав тугой кошелек, заявил:

- Я покупаю твой домик. Сколько просишь?

Кира аж поперхнулась от смущения, с трудом пролепетав:

- Он не продается.

И тут над головой раздался знакомый голос:

- Тогда подари его. Ведь у тебя теперь есть настоящий такой дом.

Кира резко обернулась… Тим.

Она вцепилась в него взглядом, пытаясь понять наяву ли видит его, или это снова ее девичьи грёзы. И только после того как в толпе кто-то чихнул и раздался негромкий смех, она сняла свою картину и протянула толстяку.

Но тут подбежал директор галереи, растолкал всех и буквально вырвал холст у покупателя, крикнув:

- Она не продается. Это уже наша собственность, – и спешно удалился, уведя за собой возмущенных зрителей.

И вот они наедине.

- Так ты не мое воображение, ты настоящий? – не отрывая от Тима светящихся глаз, спросила она.

Он улыбнулся.

- Вот и я задумался над тем же вопросом, когда из моего дома исчезла девушка, которую я спас в буран, хотя за окном теплый май. Решил найти ее. А тут как раз радио выболтало, что в соседнем городе открылась художественная выставка-конкурс «Семейный очаг». Я почему-то сразу решил, что если где и найду тебя, так только там.

Их ладони сплелись.

- Идем в фиолетовый домик, теперь он наш общий, – позвал Тим.

Забыв о конкурсе, они взялись за руки, и покинули галерею.

Они шли по улице, утопающей в лучах весеннего солнца, наполненной городским шумом и тонким запахом сирени. Тим мысленно проектировал будущие пристройки к дому, а как же – теперь у него семья и она будет расти. Кира слышала его мысли, они ей нравились и молча добавила: «А детская будет как в твоем фантастическом проекте – большая и со стеклянной крышей, чтобы дети по ночам на звезды смотрели». А еще решила, что обязательно возьмет к себе маму – она еще больше согреет их семейный очаг, который будет самым уютным в мире.

- А возле твоего дома есть море? – спросила она.

- И даже дельфины.


___________________

От автора: Финальная сценка признания зрителями молодой художницы, непризнанной высоким жюри, основана на реальном событии.