Автобус

- Середина пустая совсем! Двигаемся! Двигаемся! Всем надо ехать! – стандартными фразами руководила погрузкой кондуктор.
На самом деле ей без разницы кому куда надо ехать. Интерес меркантильный от сдельной системы оплаты труда. Едущие, однако, не спешили отдаляться от дверей, наверное, у каждого сидел в памяти случай пропуска своей остановки из-за утрамбованности пространства у выхода. Артём как раз и находился в самой гуще. Обе руки тянули пакеты с украденным моющим средством – он охранял склад бытовой химии – но при движении автобуса, даже не держась, он не падал, поддерживали соседи и соседки. Зачесался нос, не удивился. Когда же ещё? Перевесил пакет из правой в левую – внизу было свободнее – и заскользил рукой в направлении носа. Артём видел, что на пути движения руки висит посторонняя грудь, но надеялся объехать её. В самый последний момент грудь оказалась прямо в ладони Артёма, её хозяйка сделала глубокий вдох, подав вперёд часть себя.
- Мужчина, я всё могу понять, но не так же бесцеремонно, - попеняла не слишком строго захваченная врасплох.
- У меня нос зачесался, а тут вы. Простите.
- Это нос разве? - она указующе опустила глаза.
Артём всё ещё упирался ладошкой в мягкое препятствие. Опомнился и резко отдёрнул руку вниз. Нос перестал чесаться сам собой. Ещё бы? Однако скорым неловким движением руки он выбил у той же девушки-женщины лет тридцати целлофановый пакет с содержимым. А даже и не выбил, а оторвал хлипкую ручку, что выяснится позднее с её слов.
- Мой ужин, - у неё заблестело в уголке глаза. – Уж лучше не опускал бы.
Он начал краснеть – ему послышалось «не отпускал». Собрать продукты сейчас не было возможности из-за плотности размещения тел вокруг. Да и раскатилось содержимое широко, по чему-то уже ступали ноги, раздавался характерный хруст деформации стаканчика с йогуртом.
- Я куплю. Всё, что потеряли. Куплю, - в эту секунду Артём казался себе рыцарем, не меньше.
- Не надо, - слёзы потекли.
Она развернулась и стала медленно протискиваться к дверям. Артём двигался в образовавшемся за её спиной разряжении. Вырвались наружу, он с сумками.
- Акция была? – она показала на пакеты.
- Да. Распродажа. Идём?
- Ну, смотри. Сам наобещал.
Девушку звали Ольга, и собой она оказалась очень даже ничего. Артём оплатил всё, что она сказала, точнее, сама набирала в тележку: вино, фрукты, колбасу, сыр. Он засомневался насчёт мерло, показалось, что в том рваном пакете вина не было, но смолчал, мелочиться не стал.
- Теперь мне не по себе. Пойдём, хоть чаем угощу? Ввела в разорение, – предложила Ольга, выйдя из магазина.
- Да, какое там, пустяки. Сам виноват. И вообще, после сегодняшнего, как честный человек…, - начал шутить Артём.
- Брось. Эдак мне после каждой поездки под венец пришлось бы идти. Нет. Только чай.
Чаем дело не ограничилось – люди взрослые. Он остался ночевать и насовсем.
Только через несколько лет, когда Артём хвастался Ольге, сейчас жене, как он её ловко подцепил в тот раз, она призналась. И как руку его перехватила, и как пакет бросила. Рисковала, конечно. Мог оказаться равнодушным или женатым, но всё обошлось. И вино брала для чая, и фрукты, и нарезку – вроде как, это он на крючке был. Выглядело не слишком правдоподобно, но Артём спорить не стал, и даже как-то по-особенному стал смотреть на супругу. Приятно и возвышает, когда выбирают тебя, когда причина – ты.