Публика была в восторге, а я с трудом выдавливала из себя подобие улыбки. Губы дрожали, тушь размазалась по щекам.
Нет, Пушкин, читающий новые стихи, Гайдай, травящий свежие анекдоты, Плисецкая, танцующая под аккомпанемент Моцарта – это, конечно, здорово, и наверняка понравились бы мне в другое время, но…
Но я пришла сюда не за этим.
И не к ним.
Я пришла к Коле, верному любимому мужу.
И не могла его найти.
Сердце шептало: “Он рядом, он где-то здесь”. Я заглядывала за облака, всматривалась в величественные переливы света и полупрозрачную небесную пелену, на сферах повыше с биноклем искала его среди звёзд – но всё напрасно.
И тогда сердце добавило: “Наверно, мы поспешили… Придём потом”.
Вытирая слёзы, я успокаивала себя, что сороковой день только начался, и, видимо, Коля ещё не успел здесь оказаться.
Что ж, увидимся позже - когда будут деньги ещё на один билет.
Экскурсовод позвал группу к себе, и я побрела в его сторону.
- Путешествие в рай заканчивается, прошу всех зайти в лифт!
Счастливые туристы, хвастаясь друг перед другом сделанными кадрами, заходили в подъёмник. Я вошла последней. За время нашего отсутствия стены лифта перекрасились из жизнеутверждающего жёлтого в нейтрально-серый, а белоснежная риза гида на глазах превращалась в строгий чёрный костюм. Прежними остались только бейджик “Олег Юрьевич” и довольное лицо с ослепительной улыбкой.
Дверь бесшумно закрылась за моей спиной, экскурсовод нажал на кнопку. Мы стали плавно спускаться.
- Дамы и господа! Мы начинаем долгий путь вниз! Сперва мы заглянем в чистилище, а потом – в зловещий ад, где вы воочию узрите глубины падения человеческой души! А пока не теряйте времени даром, смакуйте открывающуюся с высот панораму - чтобы увидеть её снова, вам придётся выложить ещё одну кругленькую сумму, так что смелее щёлкайте своими фотоаппаратами!
Мне не было дела до живописных красот. В голове заело:
Коля… Колюня… Колечка…
Словно сквозь сон я услышала:
- С вами всё в порядке?
Подняла глаза. Олег Юрьевич внимательно смотрел на меня.
- Что? Ах, да, всё хорошо…
- Вы вся бледная. Точно всё хорошо?
- Да, - снова соврала я, а потом добавила, - извините… Мне расхотелось идти в дальше… Можно мне преждевременно закончить экскурсию?
На какую-то долю секунды лицо собеседника скривилось.
- Можно. Но тогда нам придётся перенаправить лифт, а вам – вернуть всей группе половину стоимости билета.
- Ох, - прошептала я, - хорошо, едем дальше…
В чистилище пошли без меня. Я осталась сидеть в лифте, охватив колени руками и рыдая:
- Коля… Коленька!.. Колюся! Двадцать лет счастья с тобой – это так мало!
Только через час взяла себя в руки и огляделась. Из стен медленно выступали черепа, по ним сочилась багровая кровь. Стёкла начали трещать и осыпаться наружу, и их место заполняли огромные плоские рёбра – знак того, что путешествие вот-вот продолжится.
Группа скоро вернулась. Мрачные, все молчали и смотрели под ноги. Один Олег Юрьевич сверкал своей улыбкой в алой рубашке с узким чёрным галстуком.
Он нажал на кнопку и торжественно произнёс:
- Леди и джентльмены! Мы продолжаем долгий путь вниз, впереди преисподняя! На каждом её кругу мы будем делать короткую остановку, достаточную, чтобы ощутить отчаяние и обречённость этого мира! Когда вы вернётесь домой, ваша жизнь уже не будет прежней!
Из-за костей ничего не было видно. Мы могли только представлять, что творится снаружи по многочисленным всплескам, заунывным стонам и резкому запаху серы.
Лифт с грохотом остановился, заскрипела дверь. Экскурсовод вышел первым и начал подбадривать туристов:
- Ну же, смелее! Здесь не кусаются! Пока не кусаются!
Народ потянулся за ним, следом и я – слышать непрекращающиеся стенания из жуткой клетки было сверх мочи.
- Обратите внимание на надпись над вратами ада, - заговорил Олег Юрьевич, когда мы окружили его, - наша компания дополнила известные по Данте слова сноской “не касается туристов” и добавила весёлый смайлик. Это последнее позитивное, что вы увидите в ходе экскурсии.
Желающие сфотографировались на фоне вывески, и все вошли внутрь.
И тут началось.
Бесконечные мученики, вечные страдания, беспросветный мрак, спуски всё глубже и глубже, хныкающие дети, истощённые родители, нестерпимый жар, обжигающий холод, испепеляющее солнце, ледяные ливни, непроходимые болота, пылающий град, голодные псы, ядовитые змеи, свирепые гарпии, уродливые черти, крики, стоны, плач, смрад…
Кровь…
Кровь…
Кровь…
Экскурсовод подкуривался от адского пламени, пытался шутить, поднять наш дух, но мы были до того ошеломлены происходящим, что не обращали на него внимания. В конце концов, он сдался и печально объявил, что следующий восьмой круг будет последним на сегодня.
Мы спустились ниже и робко вышли из лифта.
Олег Юрьевич без всяких улыбок сказал, что здесь пребывают сводники, неверные супруги и…
Дальше я уже не слышала.
Вдруг я увидела его.
Колю…
Колечку…
Коленьку…
Подвешенный вниз головой, он орал под ударами бесовских хлыстов, но заметив меня, сжал зубы и закрыл глаза.
Я упала на колени и зарыдала, судорожно повторяя:
- Двадцать лет… Долгих двадцать лет лжи!