Когда в бункере включались процессоры и начинали передавать вычисления, то лампочка притухала, и казалось, что вместо потолка – сумеречное небо, а в полу не трубы – мачты шхуны, уходящие в земное ядро; будто древние звездоплаватели перевернулись, и их корабль оброс кремниевыми крабами и новым бетонным корпусом. Алексей вздрогнул, представив, как с неба падает космонавт, и включил подсветку на электронной книге. До конца его смены оставалось пять часов. Прочитать роман Георгия Мартынова, передать чип-карту Сверчку – и в отпуск на песчаный берег, подальше от гудения техники, ненавистного бункера и металлургической свалки, на которой он был главным майнером по добыче криптокристаллов.
Вдруг всхрапнула рация.
– Алый, приём, Алый, ты меня слышишь?
Алексей нажал кнопку приёма, но закашлялся. Серые инородные тела из бронхов слились с серостью бетонного пола. Насыщенный пылью сухой воздух бункера никому ещё не шёл на пользу.
– Внимательно, Буль.
– У ворот полицейский микроавтобус. Есаул новеньких опять привёз. Ты должен быть.
– Иду.
Нахмурившись, Алексей окинул взглядом шахту: ряды зелёных лампочек мигали, вентиляторы крутились, процессоры считали – проблем не было, так что сослаться на поломку и не пойти на встречу не получится. С упавшим сердцем, он прокрутил поворотное колесо на двери, чавкая в тишине пластинчатыми засовами. Приоткрывшаяся щель впустила дневной свет и удушливый запах сероводорода. Алексей вышел, прикрывая глаза рукой. Погнутые кабины самосвалов скалились в небо, как пасти, плохо прикрытые трубами, ржавыми панцирными кроватями и прочим металлическим хламом. Они лежали на пирамидах из слябов, ломая линию горизонта холмами неправильной формы. На кабинах облупилась краска, обнажив зеркальные цинковые проплешины. У подножий пирамид сновали люди с металлоискателями, настроенными на криптокристаллы. Всюду валялись окурки, остатки пищи и бытового мусора. Над головами майнеров парил краснохвостый сарыч.
– Поживее ищем! – прикрикнул Алексей, переступая балку. – Чтобы нашли до заката.
– Ищем, начшальник, ищем, – зашелестели лица неопределенного возраста.
Их синие балахоны задвигались быстрее. Двое сразу побежали к экскаватору, один рванул за стропами в поселок, остальные рассыпались по участку.
Всего у Алексея в подчинении было пятнадцать человек. Они каждый день перетряхивали металлические холмы, ища криптокристаллы – зелёные цилиндры, которые обычно прилипали к подножию. Искали локально, по наводкам Есаула: несмотря на то, что полицейский следил за добычей из города, у него был доступ к интерактивным геологическим картам свалки. Как Есаул, всего лишь капитан, смог взять под контроль добычу криптокристаллов, появляющихся из недр земли, после загрузки в неё формул, Алексей не знал, да особо и не интересовался, лишняя информация всегда была опасной – за неё, как и за попытки бегства людей заворачивали в плёнку, и больше их никто и никогда не видел.
Есаул жевал жвачку, облокотившись на капот. Его огромная челюсть ходила вверх-вниз, как поршень. На широком запястье капитана болтался расстегнутый наручник. Светловолосый Буль стоял подле с помповым ружьем наперевес, его губы беззвучно шевелились. Из-за машины, подталкиваемая в спину, выскочила худенькая девушка. Лицо – мраморный осколок в чёрной рамке волос. Алексей вздрогнул. Её медово-коричневые глаза встретились с его: испуганный, затравленный взгляд. Одета просто – футболка, джинсовые шорты, сандалии. Но двигалась она с достоинством, держа спину прямой. Двое полицейских сграбастали её и потащили в сторону свалки.
– Принимай, – сказал Есаул, сплёвывая жвачку. – Чтобы на общих основаниях, с киркой и во времянке. Крови попила моей, гадюка, пока отловил, представляешь? Тоже, Алый, как и ты, начинала с криптовалюты. Намайнить себе миллиарды хотела. А обеспечивать их кто будет? Государство? Ага, сейчас.
– Я не возьму её к себе на участок, – резанул Алексей. – Она и недели тут не протянет. Пыль, антисанитария, радиация… Зачем? КПД никакого, помрет через неделю, а нервы вымотает. Нет, я сказал!
– А ты кто? – челюсть Есаула клацнула. – Ты никто. Тебе сказали – ты сделал. Или мне Булю приказать, чтобы он тебе рёбра подрихтовал? Или голову? С ружья, а?
– Я, наверное, пойду, – сказал Буль. – Надо выдать робу, показать ей жильё…
– Стой! А нет, иди, кажется, мы друг друга поняли, да, Алый?
Буль кивнул и, сгорбившись, похромал за полицейскими. Он был младше Алексея на десять лет, но выглядел на все его тридцать пять.
– Жить-то хочешь? – Есаул придвинулся вплотную. – Я ж тебя сгною и отпуск твой, согласованный с руководством, засуну в…
Алексей наклонил голову, как будто внимательно слушал, но мысли его были далеко.
– Сколько ей? – спросил он.
– Двадцать три. Думаешь, что самостоятельный? Ты дышишь, пока мы этого хотим. Я хочу, чтобы ты сидел и вкачивал в землю эти формулы. Я здесь главный. Это моя земля! Понял?
Алексей заметил, что у Есаула краснеет шея, и щёки постепенно наливаются краской.
– Я всё уже давно понял, – тихо сказал Алексей. – А звать девушку как?
Есаул дёрнулся.
– Нина Моро, – злобно выдохнул он, поворачиваясь. – Смотри, допрыгаешься, летёха.
Хлопнув дверцей, капитан сел в машину и завёл мотор, оставляя Алексея наедине с невесёлыми мыслями. Вернувшиеся полицейские попрыгали в салон, и микроавтобус размерено покатил по дороге, ведущей обратно в город.

***

Закат подкрался лисицей, запрыгнул на самый высокий холм и укрыл пламенеющим хвостом округу, заполонив небо призрачно-рыжим светом. Ветер гонял мелкий мусор, бросая его у стен, развешивая на колючей проволоке целлофановые пакеты. На видеокамерах, установленных на заборе, загорелись индикаторы ночного видения. Алексей попинал гусеницу крана, постучал по бронированной двери и сказал:
– Неплохое себе Сверчок устроил жилище.
Буль кивнул.
Они стояли на плоской веркушке пирамиды, сложенной из слябов, в центре свалки над бункером, и смотрели, как Нина и двое парней стучат кирками у подножия. Девушка вкладывалась в каждый удар, вырывая из земли целые комья. Её синий рабочий балахон быстро пачкался.
– Молчит, – сказал Буль. – Ни слова не сказала.
– Как мужики отреагировали?
– А что мужики? Слюни пускают. Правда, побаиваются. Знают, что убью. Я спальник свой дал. Все всё поняли.
– Что поняли? – напрягся Алексей.
Буль засунул руки в карманы, вдохнул-выдохнул.
– Что я Нину в обиду никому не дам. Слушай, а ты не мог бы поделиться своими пожитками на время отпускных? Всё пригодится. Я хочу ей нормальные условия сделать.
Алексей вяло пожал плечами.
– Сверчка нет, смену сдать некому. Мой отпуск откладывается.
– Алый, тут такое дело… Мне Есаул радировал, сказал, что Сверчок пропал, его чип не пеленгуется. Сейчас по городу объявлен план «Перехват». И ещё… Чтобы я присматривал за тобой.
– Да? – Алексей задумчиво забарабанил костяшками пальцев по кабине. – Очень странно. Сверчок ушлый, из коррупционных... У тебя ключи от его насеста есть?
– С чего бы? – спросил Буль. – Он свой кран никому не доверяет. А ты был с ним раньше знаком?
Алексей поморщился, он не любил личных вопросов.
– Я как-то работал над его делом, когда служил в прокуратуре. Ну а дальше подсел на майнинг, статья о мошенничестве, увольнение, срок… А ты как сюда? Есаул тебе доверяет.
– А я беженец с зоны военного конфликта, – сказал Буль. – Меня не сажали. Только били, резали, унижали, хотели убить, но я сбежал и выжил. Опера – они живучие. И тоже немного ушлые.
Буль достал ключи, выделил среди них пластинку с загнутым крючком.
– Сейчас сделаю, – сказал он, подходя к двери.
Через минуту замок щёлкнул, открываясь. Пахло так, будто Сверчок справлял нужду внутри кабины, а вонь потом решил замаскировать букетом освежителей. Сидение было засаленное и подклеенное изолентой. На сидушке лежал нож, на кончике которого блестело рисовое зернышко-чип. По всей видимости, Сверчок вырезал его перед тем, как уйти со смены. Рядом с ножом поблескивал алюминиевым корпусом смартфон со снятой задней крышкой. Карточки оператора внутри не было. Алексей заметил её на зеркале, в лапах усатого тигренка, висящего на пластмассовой цепочке. Буль нашёл под приборной панелью двуствольный обрез и пять патронов к нему.
– Сверчок отправился в самоход, – сказал Алексей, собирая смартфон. – Думаю, это очевидно.
– А мне непонятно. Почему он не мог у себя в общежитии избавиться от чипа? Оттуда сбежать легче.
– Ты не из общаги? – чихнув, спросил Алексей. Он наконец собрал смартфон и глянул на экран. – Хочет пароль.
Буль тяжело вздохнул, выбрался на свежий воздух.
– Я здесь живу.
– Интересно… А медицина, что говорит?
– Привет-пока и всё. Я с персоналом почти не общался. Только со Сверчком, да он всё больше ржал над моим сарычом и подначивал сварить его в общаге. Ну и с тобой вот теперь.
Алексей спрыгнул из кабины крана к Булю и, махнув рукой вниз, сказал:
– Пошли ко мне, попробую взломать пароль. И общага, чтобы ты знал, это та же тюрьма, так что из неё сбежать совсем не проще. На прогулку ходишь во внутренний дворик, кормят и обыскивают по расписанию, допросы, объяснительные и запреты, запреты, запреты. Даже в отпуске за тобой будут присматривать, как за малышом в песочнице. Остаются книги. С ними можно, о чем угодно. А сарыч у тебя откуда?
Растерянное молчание.
– Буль?
– А? – спохватился он. – Подобрал птенцом ещё на родине. Вот здесь его и вынянчил, – Буль показал пальцем на воротник куртки. – Потом отпустил, да он далеко не улетает. Зовут Роки.
Дальше шли молча. Алексей озадаченно щёлкал пальцами, Буль же искал глазами Нину и, увидев, захромал медленнее, не выпуская из виду, пока не упёрлись в бункер.
Войдя в шахту, Алексей сразу взглянул на процессоры – красных лампочек не было. Вытащил телефон из кармана, вставил шнур.
На разблокировку ушло добрых полчаса, за которые Буль извёл Алексея расспросами об общаге, то выбегая на воздух из-за духоты, то возвращаясь с новыми вопросами.
– Да, – наконец согласился он, – если и имело смысл вырезать чип, то только здесь. Но тогда, получается, у Сверчка должны быть связи с конвоем. Они отпустили его по дороге.
Алексей проверил контакты, включил Интернет, вошел в вайбер и ватсап. Кто–то под ником Франц скинул Сверчку сейсмоакустические карты. Вглядевшись в них, Алексей заметил тоннель, уходящий далеко за границы свалки. Тоннель начинался на площадке под краном.
– Есть что интересное? – нервно спросил Буль.
– Не особо, – ответил Алексей, стирая переписку. – Список звонков и всё. Можно погуглить контакты, но не уверен, что это нам что-то даст. Тебе он нужен?
Он протянул телефон.
– А? Нет, Алый, занимайся, потом расскажешь.
Буль ушел. Алексей вбил в поисковик Франца, на что Гугл выдал ему кино про Первую мировую войну. Полистав результаты, он наткнулся на новостной сайт. Там тоже было про кино, но Алексея привлекла другая ссылка, которую он незамедлительно щёлкнул. На фоне разбитой витрины, ломтей штукатурки и иссеченной стены, толпились несколько джипов и расстрелянный в хлам микроавтобус Есаула. Под фотографией шел рассказ о том, как доблестные полицейские пресекли террористический акт ценой собственных жизней. В перестрелку также включились охранники местных магазинов и группа специального назначения. Всего в конфликте пострадало семнадцать человек. С одного из снимков с вывороченной шеей мертво глядел Сверчок.

***

Алексей не понимал, отчего он так несчастлив. Впервые в жизни ему подфартило. Сверчок оставил шанс на спасение, лазейку, тот самый тайный тоннель – бери и беги. Но он упорно не уходил со свалки, ожидая непонятно чего. Даже чип вырезал не торопясь, будто сомневался в своём выборе. Сначала полчаса ходил за ножом Сверчка, трогал люк, открывал, заглядывал в тёмную бездну тоннеля, потом минут двадцать мял кожу между большим и указательным пальцем, проверяя, на месте ли чип. Прокашлялся несколько раз, впервые разглядев в мокроте кровяные нитки. И только тогда подцепил острием рисовое зёрнышко. Вырезав, оставил на столе, обработал ранку. Ему постоянно казалось, что с неба и вправду падает космонавт – он сам! – а звездоплаватели на шхуне плывут дальше. Нина, Буль, Сверчок и другие майнеры и их охранники – все дальше, он же стремительно несётся к земле. Но чем ближе маячила перед ним свобода, тем шире разрасталось чувство несчастья, отчаяния. Наконец, удивляясь сам себе, он встал и, будто преодолевая невидимое сопротивление воды, ветра, всех сил привычного рационального мира, пошел в поселок.
Луч фонаря выхватывал из ночи прожилки арматуры, холодильники, битые канализационные люки. Под ногами перекатывалась руда. Поселковые дома-времянки постоянно мигрировали, поэтому Алексей не нашел их, запутавшись. Рацией пользоваться не хотел – могли прослушивать. Полнолуние тоже не помогало. Отчаявшись, повернул обратно – через пару часов наступит рассвет и шанс на побег зароется, как краб в песок, и в ближайшее время его точно будет не выковырять. И тут – огонёк! Алексей заметил Буля и Нину, спящих на груде какой-то ветоши возле горящей спиртовки. Буль, свернувшись калачиком, обнимал ружье.
– Эй! – Алексей начал расталкивать спящих. – Вставайте! Еле нашёл вас.
– Мы ушли из посёлка, – зевнув, сказал Буль. – Там было слишком опасно. Нину пытались изнасиловать пара отморозков из конвоя, я ее еле отбил, – только тут при слабом свете спиртовки Алексей разглядел, что один глаз у Буля заплыл, а лицо в ссадинах. – В чём дело?
Алексей показал смартфон Сверчка.
– Есть тема.
Пока Нина вылезала из спальника, надевала робу на бельё, сверкая в темноте белой кожей, Алексей вкратце обрисовал Булю ситуацию. Молодой охранник мгновенно сообразил, что к чему, хоть и засматривался на плавные движения девушки.
– Да, надо валить, – согласился он. – Я не чиповал Нину, так что нужно будет вырезать только мой.
Алексей облегченно выдохнул:
– Вырежешь в кране.

Они только вскарабкались на площадку над шахтой, когда к воротам подъехали три армейских внедорожника и БТР. Из машин высыпали военнослужащие без опознавательных знаков. Они быстро проверили оружие и построились. Алексей пригляделся и удивленно свистнул: позади шеренги бойцов возбужденно подпрыгивал Есаул! Его треугольный силуэт не узнать было невозможно.
Алексей отодвинулся, приглашая Нину первой забраться в кран, но Буль оттолкнул её и, уцепившись за скобы, мгновенно вскарабкался внутрь. Потом лёг на пол и втянул в кабину девушку. Алексей последовал за ними, ощущая, что сказывается бессонная ночь, и он теряет чувство времени, делая всё медленнее, чем следует. Его руки мелко подрагивали, ноги промахивались мимо ступеней. Он несколько раз оглядывался, пока лез, чтобы посмотреть на зелёных человечков. Военные были уже на территории свалки. Раздался выстрел. Неподалеку упал майнер и мешком сполз по холму, цепляясь за острые выступы.
– Давай! – крикнул Буль, заталкивая Нину в люк. – Ну же, детка, быстрее!
Когда Алексей полностью залез в кран, чёрный хвостик Нины уже мелькнул в проёме тоннеля. Он рванул следом, но напоролся на помповое ружьё.
– Стой, – прошипел Буль. – Отдай нож.
– Что?
– Ты оглох? Гони нож, мне нужно избавиться от чипа.
Черты Буля заострились. Глаза ничего не выражали – пустота. Алексей мешкал, ему не нравился ни тон, ни взгляд охранника.
– Я отдам, когда залезу в тоннель, – нервно сказал он, вынимая нож из кармана.
– У меня на тебя, зэчара, другие планы, – осклабился Буль. – Ты возьмёшь обрез Сверчка, который я припрятал, и выиграешь нам время. Он вон в той микроволновке.
Буль отвлёкся, показывая, где спрятал оружие. У Алексея не было шансов достать ножом охранника или скрыться в тоннеле, но он всё равно инстинктивно дёрнулся. Грянул гром – сноп дроби вывернул лобовое стекло. Часть смертоносного роя срикошетила, ужалив Алексея в спину. Его футболка сразу напиталась кровью. Вдруг в воздухе, прослоенном дымом, возник ботинок Буля и саданул ему в грудь. Падая на площадку, Алексей выронил нож. Боль замутила сознание. Будто пьяный, на четвереньках, он пополз, не разбирая куда, низко наклоняя голову, подальше от тоннеля, опасности.
– Двигай за ружьём! – заорал Буль, передёргивая цевье.
Вдруг рыкнул БТР. На бронированных листах расцвели бутонами сквозные дыры. Стоявший в проёме Буль покачнулся. Его губы шевелились, он хотел ещё что-то сказать, но нижняя часть тела будто бы оторвалась от верхней. Он захрипел и упал.
БТР продолжал вести огонь, расстреливая кран длинными очередями. Перебитые пулями трубы лопнули, закрутившись винтом – стрела обрушилась. Упав рядом, она засыпала Алексея обломками кабины. Тупая боль охватила всё тело. В груди появился ужасный лёгочный присвист. Не чувствуя ног, Алексей напрягся, пытаясь освободиться, но сил хватило только на то, чтобы высунуть руку. Западня. Обломки накрепко вошли в его тело, не давая пошевелиться. И тогда, отчаявшись, Алексей тихонечко завыл, как одинокий волк, брошенный своей стаей на голодную смерть. Его никто не услышал, никто не пришёл на помощь. Он был космонавтом, выпавшим со шхуны звездоплавателей.
Наконец стрельба стихла. Где-то заголосил майнер, но тут же захлебнулся булькающем кашлем. Алексей увидел чьи-то ноги у своей головы. С трудом сфокусировав зрение, он различил ухмыляющуюся рожу Есаула.
– Сдыхаешь, Алый? А я говорил, что так и будет. Ты дурак и ничтожество.
– Я человек.
– Ты собака, которую ожидает собачья смерть. Крепко застрял?
Подойдя ближе, Есаул потрогал ботинком обломки.
– Да, вижу, что хорошо. Тут и помрёшь, сученыш. Ты на кого полез? Криптокристаллов захотелось? Сверчок уже отдыхает в морге. Думал, что с французами договорился. А мы как били их, так и будем бить! Или ты из-за бабы? Да она о тебе и не вспомнит, поверь. Бабам нужны только бабки. Первый раз, что ли замужем? – Есаул заклекотал. – А теперь послушай меня. Сейчас я перевезу оборудование в другое место, наберу новую команду уголовников и продолжу добычу.
– Да пошёл ты…
– Ну как знаешь, – сказал Есаул и, уходя, добавил в сторону:
– Вычислительную технику в машины. Тела и бункер сжечь. Этого не трогать.
Через час на свалке запахло паленым волосом, паленой шерстью.

Бледный свет молодой луны укачивал шхуну звездоплавателей, дрейфующую в облаках. Паруса обвисли, якорь глухо стучал по борту из выморенных надежд. Команда превратилась в костяную пыль. А космонавт, свергнувшийся на землю, выжил. Он разбился и истекал кровью, но ещё дышал. Его боль не давала ему умереть.
По свалке бродили волки. Их морды оскалились в предвкушении свежего мяса. Подвывая ветру по-собачьи, они бегали по мусору, исчезали и снова возвращались, подходя всё ближе и ближе.
Ближе и ближе.
Алексей ощущал, что ночь забирает его с собой, выпивая последние силы. Рядом скрипнул металл. Лёгкие невесомые шаги, похожие на тихий шепот. Сарыч Роки? Алексей шевельнул пальцами, пытаясь ухватить живое перо, погладить, но в его руку скользнула маленькая тёплая ладошка. Он открыл глаза и увидел Нину, опустившуюся рядом.
– Сейчас, помогу, – сказала она. – Потерпи.
И волки исчезли.