Аннотация: Молодому путешественнику Олегу Романову требуется пересечь непроходимое болото Топь и найти тайник некогда принадлежавший могущественному магу Первовластителю. Его проводницей становится одиннадцатилетняя Марта, правнучка болотной ведьмы - единственный человек, способный указать дорогу. Им предстоит полный опасностей путь, в конце которого, главному герою предстоит сделать непростой выбор...


Мы жители мхов,
Мы видим звёзды, через сеть их корней,
Мы видим белую звезду и над ней,
Горит нимб, звезда спит.
(Олег Медведев).

Глава 1. Проводница.
(Мир Ириан, окраины Топи. Олег 23 года, Марта 11 лет).

Солнце уже перевалило за полдень, когда я, продравшись сквозь заросли ежевичных кустов, вывалился на тропинку, ведущую к Топям. Стояла та особая пора середины лета, когда зелень, ещё не успевшая выгореть под жаркими солнечными лучами радует глаз чистотой и свежестью. В небе носились деловитые пичуги, ветер шелестел листьями в кронах деревьев, воздух был насыщен запахом цветущих растений и нагретой хвои. Едва заметная тропинка, причудливо извиваясь, огибала гранитные ледниковые валуны и заросли колючих кустов то, сбегая в узкие тёмные овражки где под ногами хлюпала стоячая вода то, поднимаясь на невысокие лысые холмы поросшие душистым вереском.
Постепенно, чаща начала редеть, крепкие лесные красавцы-деревья сменились своими рахитичными болотными собратьями с редкой листвой и искривлёнными больными стволами. Их корявые ветви, покрытые лишайниками напоминали руки прокажённых. Запах Топей, запах гнили и разложения, становился всё сильней, местность стала постепенно понижаться. Поднявшись на последний холм, я, наконец, увидел само болото - цель своего путешествия. Даже при ярком свете дня оно выглядело просто отвратительно.
- Если рассудок и незамутнённое сознание по-прежнему дороги вам, сэр Генри, держитесь подальше от всяких подозрительных торфяных болот! - отирая пот, с чувством процитировал я.
Большая белая скала лежащая по правую руку примерно в ста шагах являлась верным признаком того, что дом болотной ведьмы Стагиты, находится совсем рядом. Торопливо сбежав по пологой тропе, я, обогнул скалу и сразу наткнулся на хижину, выглядевшую именно так, как её описал стряпчий Билл Кроссмит на постоялом дворе «Зелёный петух» в Гринсдейле.
Стены хижины оказались сложены из необработанных камней скреплённых глиной, перемешанной с болотным илом. Окон не было вовсе, только чернела пара вентиляционных отдушин в холодное время затыкаемых тряпками. Крыша покрытая дёрном просела, готовясь в любой момент рухнуть, а щелястая деревянная дверь когда-то давно висевшая, как и полагается порядочной двери, теперь лежала у стены. Петли сгнили, похоже, что на ночь хозяева просто приставляли её к проёму, защищаясь таким ненадёжным способом от холода и ночных хищников.
Сама ведьма сидела перед домом на утоптанной замусоренной земляной площадке, где на каменном очаге бурлил кособокий, чёрный котёл и резала ржавым кривым ножом какую-то траву. Можно было подумать, что старуха готовит страшное колдовское зелье, дабы наслать на обидчика град или потраву но, приглядевшись внимательно, становилось понятно, что варит она обыкновенный суп. Зелья, даже самые простые, не делают из лебеды, крапивы и дикого щавеля.
Рядом с котлом прямо на земле лежала большая кость, вываренная до белизны. Такие кости в бедных семьях принято класть в кастрюлю для навара при приготовлении пустого супа, а потом вытаскивать и оставлять до следующего раза. Судя по всему, эта мостолыга варилась в котле раз десять, не меньше.
Сама ведьма выглядела так, словно сошла с картинки в детской книжке. Узкое морщинистое лицо с глубоко посаженными маленькими злыми глазами, длинный крючковатый нос спускающийся к подбородку, тонкогубый, беззубый рот, огромная бородавка на щеке. Всклокоченные спутанные и грязные седые волосы, наверное, когда-то были белыми. Одежда в полном соответствии с каноном состояла из пёстрых лохмотьев, на изготовление которых пошло множество лоскутков разной формы и размера.
Рядом со старухой расположилась девочка лет десяти, с худеньким востроносым лицом на котором сквозь слой грязи проглядывали веснушки. На ней была только длинная крапивная рубаха, вся в заплатках, и очень ветхая. Девочка стояла на коленях перед плоским камнем, лежащим здесь, видимо с незапамятных времён и занималась древним, как мир делом: из небольшой корзинки зачерпывала пригоршню семян, высыпала на камень, потом, взяв в руки камень поменьше, старательно перетирала зёрна в муку. Затем, аккуратно собрав её в ладошку, отправляла всё в тот же котёл.
Я заметил, что ячменя в корзинке было немного, в основном там лежали мелкорубленые сухие корешки, семена сорняков, отруби и прочая дрянь. Мне, конечно, было известно, что семейство болотной ведьмы бедствует, но я даже и не подозревал насколько сильно. Последние пару лет они жили продажей редких трав знахарю Петеру Роутену из Гринсдейла, но с тех пор как этого достойного человека сжёг заезжий инквизитор, торговать стало не с кем. А самой ведьме появляться в городе было опасно, по причине, развернувшейся с недавних пор охоты на еретиков и последователей школы магии Природного Хаоса. Стагиту, от костра спасало только то, что жилище её находилось на окраине Топей в месте гиблом и проклятом. Городские стражи ленились тащиться в такую даль для ареста полоумной старухи, а может просто боялись. Но всё могло в любой момент перемениться, я слышал краем уха разговоры об учреждении в Гринсдейле инквизиционного совета на постоянной основе. Если это когда-нибудь произойдёт у ведьмы на спасение не останется ни единого шанса.
Когда старуха и девочка заметили меня, они замерли. Девочка откровенно испугалась, словно увидела чужого человека в первый раз в жизни, старуха же, напротив что-то злобно побурчала под нос и отложила нож в сторону.
- Добрый день, почтенные,- сказал я подходя. – Прошу прощения если помешал.
- И тебе добро,- отозвалась старуха. Её голос скрипел, словно у киношной Бабы Яги.
- Не ты ли бабушка, будешь болотной ведьмой Стагитой? – заискивающим тоном вопросил я.
- Ну, если и буду, то тебе то, какое до этого дело, мил человек?
-«Спросить что ли про молодильные яблочки и Василису Прекрасную?», - подумал я, но вслух сказал: - Так ведь я сюда по делу и пришёл. Можно присесть, а то в ногах правды нет.
- Садись, - фыркнула ведьма. - Ходят тут всякие, от работы отрывают.
- Спасибо. – Я уселся на валун рядом с очагом и приветливо улыбнулся, хотя мог бы и не стараться. Девчонка продолжала всё так же испуганно пялиться, а старуха рассматривала меня со злобным подозрением.
- А скажи-ка, бабушка, правда ли говорят, что ты всю Топь как свои пять пальцев знаешь? Или может, врут люди?
- Знаю, знаю,- пробурчала ведьма.- Всю жизнь почитай здесь прожила, все тропки исходила.
- Отлично, значит, не соврали. И как к острову с развалинами пройти, тоже знаешь?
Старуха долго не отвечала, пристально глядя мне в лицо. Наконец нехотя поинтересовалась: - Что ты там забыл красавчик? Неужели жить надоело? Да и нет там больше ничего, камни только и гады ползучие остались. Всё, что было хорошего, до тебя унесли.
- Что забыл, это моё дело. Мне нужно попасть во дворец Первовластителя. Если согласишься провести и обратную дорогу показать, получишь хорошие деньги. Вот, смотри.
Я отцепил от пояса небольшой кожаный кошелёк и протянул старухе. Та, проворно схватив его, стала торопливо распутывать ремешок тонкими чёрными пальцами. Справившись с узлом, ведьма, высыпала на ладонь, мозолистую и твёрдую как древесная кора, шесть серебряных полуимпериалов. Восторженно цокая языком, она принялась внимательно их рассматривать, пробовать на вкус, щелкать ногтем, прислушиваясь к звону. Я мельком взглянул на девочку - та, насупившись, наблюдала за манипуляциями бабки.
- Хорошие денежки, полновесные и звонкие, поют как соловушки, - нараспев сказала Стагита, обследовав последнюю монету. – И ты человек хороший. Другой бы попытался подсунуть бабке фальшивку, дескать, всё равно дура старая не разглядит. А у меня глаз острый, как у сокола, я мил человек, получше других вижу.
- Учти, это только половина. Ещё шесть будет, когда назад вернёмся.
- Ещё шесть! Да что я с такой кучей денег делать то стану?
- Найдёшь чего. Вон внучку подкормишь, рубаху ей новую купишь, а то гляди, смотреть не на что, одна кожа да кости.
Старуха захихикала. – Так ведь не внучка она мне, милок. Не внучка, а правнучка. Внучку мою, мать еёную, почитай уж две зимы назад как тофы задрали. А подкормить и вправду не мешает, иначе, кто такую глисту худющую замуж-то возьмёт?
Девочка дёрнулась, залилась краской, но ничего не сказала. Было видно, что слова старухи задели её за живое.
- Главное, чтобы человек, был хороший,- дипломатично заметил я.
- Да кому она нужна! - внезапно закричала Стагита. – Хоть худая, хоть толстая! Дочка ведьмы, язычница без отца рождённая. Одна дорога - на костёр. Совсем от рук отбилась, старших не слушает, дерзит. Ишь глазёнками своими погаными зыркает. Ну что с неё взять, дурная кровь, под кустом зачалась, в канаве родилась…
Девочка побелела, её глаза наполнились слезами, губы задрожали, она явно сдерживалась изо всех сил, чтобы не зареветь.
- Э…э… ладно, - быстро сказал я, - так берёшься провести до замка?
Старуха задумалась, пожевала губами. – Отвести милок, дело нехитрое, сегодня выйдем, завтра к вечеру придем, вот только…- она помолчала. – Стара я совсем стала, ноги не держат, лета уже не те, чтоб по болоту шастать. Опять же, за хозяйством пригляд нужен. Пускай Марта ведёт.
Ведьма повернулась к девочке, которая всё ещё не оправилась от обиды. Её голос стал сладким как патока – Ну, золотце моё ненаглядное, отведёшь доброго господина к колдовским развалинам?
Насупившаяся Марта помотала головой. Это мгновенно вывело старуху из себя.
- Ах ты, гадюка болотная! Байстрючка! Вот я тебя сейчас палкой поглажу паскудницу такую! Говори быстро, поведёшь или нет? - Стагита замахнулась клюкой, девочка отпрыгнула в сторону. - Добрый господин нам денег даст еды купить и срамоту прикрыть, или может ты хочешь и дальше траву жрать?
Марта вытерла нос рукавом рубахи и зло выкрикнула: - А вот не пойду никуда, а будешь ругаться, сбегу, и одна сама по себе жить стану, понятно? Ты мне совсем не нужна, старая крыса!
Ведьма в гневе стукнула клюкой по земле. – У…у… крапивное семя! – Потом повернулась ко мне. – Вот они детки, какие пошли! Ты их растишь, заботишься, холишь, лелеешь, а они потом о тебе говорят такое, срамят перед чужими людьми!
- Неправда! Ты меня всегда ненавидела! Ругаешься всё время! Дерёшься! И мама из-за тебя померла! Зачем ты её тогда в лес ночью послала!
Становилось понятно - этим двоим, было, что сказать друг другу. Выяснение отношений, похоже, грозило затянуться надолго, требовалось срочное вмешательство. Я подскочил к котлу, и проорав: - «Если сейчас же не прекратите, останетесь без еды»! - приготовился пнуть его носком ботфорта. Как ни странно, угроза подействовала, и бабка с правнучкой мгновенно замолчали.
Я окинул парочку тяжёлым взглядом, потом в упор посмотрел на Марту и грозно спросил: - Так, поведёшь или нет, маленькая ведьма?
- Да, поведу! – выкрикнула девочка, и добавила вполголоса несколько непечатных слов. Интересно, откуда она их узнала? На болоте, такого не выучишь.
- Отлично. Иди, собирайся,- сказал я, и Марта, чуть помедлив, скрылась в хижине.
- Хорошая девочка, умница моя, отрада седин, золотое сердечко - пропела старуха голосом, словно ничего не произошло.
Я с некоторым сомнением посмотрел на Стагиту. – Уж больно она мала, для проводника. Сколько ей лет?
- Кто ж их знает, - захихикала ведьма. - Мы, людишки тёмные, считать не умеем. Да ты не бойся, доведёт, куда денется. Она как ходить научилась, так по болотам и шастает. Сначала с матерью, потом одна. Бывало, не поверишь, мил человек, ведь совсем же ещё сопля, от земли не видать, а мамку за юбку схватит и не отпускает. Оторвать пытаешься - в рёв, бери, мол, с собой и всё тут. Вот так и наловчилась по кочкам прыгать, пока мамку её болезную тофы не сгрызли. Внучка, то у меня была работящая, но с характером. Вот как сейчас помню…- ведьма внезапно осеклась и всплеснула руками.- Ой! Да что я всё с тобой болтаю, пойду, посмотрю, как бы эта змеюка чего лишнего не утащила! - И Стагита медленно заковыляла к хижине.
Я проводил её задумчивым взглядом. Мне жутко не хотелось идти на болото ведомым чумазой пигалицей, но старуха явно была совсем плоха, если только не притворялась, конечно. Похоже, придётся смириться и брать, что дают.
Из хижины донеслись вопли ведьмы: - А это куда схватила?.. Зачем?.. Я тебя спрашиваю, зачем тебе столько? Нахлебница! Без еды меня оставить хочешь, только о брюхе своём поганом и думаешь! На, вот, держи, этого тебе как раз хватит на три дня!.. Не хватит? Потерпишь, лягушек наловишь, можно подумать в первый раз!.. Молчи! Куда платок потащила! И плащ здесь оставь!.. Что значит холодно? Ничего, потерпишь, в тину зароешься, она тёплая!.. А вдруг ты утопнешь, ведь столько с тобой добра пропадёт! В чём мне зимой ходить, кости старые греть?.. Кто, я?.. Кто?.. Ах ты змеюка! Бесово отродье! Да, чтоб глаза твои полопались! Да чтоб тебя тофы зажрали!
Марта выскочила из хижины так, словно за ней гнались волки. Она успела нацепить только короткий шерстяной плащ, такой же ветхий и драный как её рубаха и небольшой плетёный кузовок без крышки, на дне которого сиротливо перекатывались три маленькие твёрдые как камень ячменные лепёшки. Девочка обежала очаг и юркнула мне за спину. Ведьма появилась следом, степенно проковыляла несколько шагов и заняла стратегическую позицию между нами и котлом с варевом.
- Так вы идите, - затараторила она, - путь неблизкий, пока придёте, совсем стемнеет. За денежки конечно спасибо, я уж их припрячу от греха, никто не найдёт. Жаль, конечно, покормить вас нечем, самой мало вы уж не обессудьте…
Марта за моей спиной сглотнула, она явно рассчитывала на похлёбку из котла, но старуха похоже не собиралась делить трапезу со своей правнучкой. Я повернулся и положил руку ей на плечо.
- Пойдём, проводница.
Девочка кивнула и, не оглядываясь больше, пошла вниз по тропинке ведущей в сторону Топей.