Программа на субботу разрабатывалась всю неделю: шопинг, прогулка по берегу, кино, обед, и снова шоппинг. Но где-то в десяти минутах езды от Нью Рошели Линда поняла, что планы придётся менять: сразу две аварии впереди обещали не меньше часа стояния в пробке.
Дети сразу захотели пить, в туалет, и купить мини-пигга. На предложение мамы подумать о хомячке – и не сегодня, а к Рождеству, младшая Лора заявила, что хомяки мрачные, в старший Ричард – что они воняют.
- Если клетку вовремя убирать – запаха не будет. А хлопот намного меньше, чем со свинкой. Подумайте. И давайте решать - сразу к океану поедем, или наоборот, домой прямо после обеда – два раза по магазинам пройтись уже не успеем.
Налетевший порыв холодного ветра и потемневшее небо подсказали решение – в такую погоду по берегу не погуляешь. Машины продвинулись ещё на десяток метров и опять встали. Лора посмотрела в окно и оглушительно закричала: - Мама, Рик, смотрите!
Забавно - на столбе указателя, у съезда к какому-то городишке, висел огромный плакат: “Гаражная распродажа! Кошки!”. Интересно, какая может быть распродажа кошек? Там питомник? Тогда почему распродажа в гараже?
Рик оживился: - Мама, поедем, котов посмотрим, ведь всё равно в пробке стоять. И в кафе зайдём, а?
Действительно, почему бы и нет? Заодно и пробка рассосётся. Линда выкрутила руль, удачно вписалась в поворот и сразу после знака “Добро пожаловать в Плезантвиль, 254 жителя”, въехала в небольшой посёлок. Настолько аккуратный, что показался игрушечным – кусты пострижены по линеечке, блестят стёкла окон и витрин. Три улочки, на главной - два магазинчика, кафе и аптека. Тихо, как в заброшенных декорациях к старому сериалу.
По путеводным красным стрелкам доехали до гаража, у которого уже припарковались несколько машин. Внутри на столах - десятки кошачьих переносок, между ними бродят взрослые, носятся дети. В углу - когтеточки, корзинки с матрасиками, кошачьи туалеты.
У входа их перехватил мальчишка лет десяти – в отглаженной рубашке, с открытой улыбкой: - Добрый день, мадам. Меня зовут Том. Если позволите, я бы посоветовал обратить внимание вот на этого кота, - и он указал на клетку у самого входа.
Рик вытащил из кармана какую-то бумажку, просунул через прутья и попытался привлечь внимание кота. Тот тяжело вздохнул и отвернулся.
Лора, уже успевшая обежать все клетки, недовольно наморщила нос: - Какие-то они у вас унылые.
Том улыбнулся ещё шире: - Не унылые, а хорошо воспитанные.
- И что же вы таких хороших котов продаёте? И вообще, откуда столько кошек?
- Это наши кошки, городские. Раньше у всех были собаки, но от них слишком много шума и грязи. Поэтому год назад все завели котов. Только оказалось, что коты тоже нарушают порядок – ночью гремят мисками и туалетом. А если выпускать их на улицу – рвут когтями газон. Поэтому совет постановил, что котам в городе не место. Вот и продаем.
- А что будет с теми, кого не купят?
- В приют сдадим.
- И что, все-все от кошек избавляются?
Том кивнул: - Все. Ведь ясно, что хомячки лучше.
- Какие хомячки?
- Разве я не сказал? Городской совет решил, что лучше всего держать хомячков. Они такие милые! В наш зоомагазин их много привезли. Там есть даже чисто белый – всего один.
Линда посмотрела на детей, которые отошли к входу и переговаривались с таинственным видом. У неё появилось нехорошее подозрение – неужели попросят хомяка?
Умильно улыбаясь, дети хором пропели: - Мама, а давай котика возьмём, вот этого, серого? Мы решили его Пушком назвать.
Линда хотела отказать сразу, но, ещё раз взглянув на кота, сидящего, прижавшись тоскливой мордой к решётке, почему-то согласилась: - А давайте! Догадываетесь, кто будет его кормить и туалет убирать?
- Мы! Вместе! Без напоминаний!
Вздохнув, Линда обернулась к юному продавцу: - Сколько с нас?
- Что вы, кот – бесплатно, он ведь из приюта. А за переноску, туалет, корзиночку, миски – всего сто долларов.
Понимая, что делает несусветную глупость, Линда достала деньги. Дети схватили переноску и понесли к машине, Том потащил следом кошачье приданое. У выхода такой же отутюженный мужчина перехватил у него тяжёлый домик, помог Линде загрузить его в багажник. Одобрительно потрепал Тома по плечу, застегнул у него верхнюю пуговицу на рубашке, коротко кивнул, и ушёл в гараж.
Линда улыбнулась: - Это твой отец? Вы похожи.
Том польщено улыбнулся: - Все так говорят. Только это не отец, это Джим, мамин муж. Его бывшая жена никому в городе не нравилась, и дочка плохо себя вела. А маму все любят и даже в городской совет выбрали. Вот. И давайте, я провожу вас до магазина, там распродажа кошачьего корма, ведь кошек в городе больше нет.
В зоомагазине разорились ещё на сотню – на корм, засыпку для туалета и кучу игрушек. Линда со вздохом сожаления посмотрела на белого хомячка и повернулась к детям: - И как мы пойдём с котом в кино? Нельзя же его в машине бросить…
- Какое кино! Сейчас срочно нужно домой ехать, Пушка утраивать. И папа пусть дырку в двери делает, чтобы он мог гулять сам по себе.
В машине Пушка выпустили из переноски, обласкали и затискали. Кот вырвался, вскочил на спинку заднего сиденья и, глядя на исчезающий за поворотом Плезантвиль, торжествующе взвыл. Потом вернулся к детям, удобно устроился у Лоры на коленях и начал деликатно качать лапой болтающуюся завязку капюшона с красной бусиной на конце.
Рик, почёсывая кота за ухом, задумчиво спросил: - Мам, а ты нас с папой ни на кого менять не собираешься?

***

К Рождеству жители Плезантвиля выяснили, что от хомяков беспокойства ничуть не меньше, чем от котов – разве что обои не дерут. По ночам они гремят колесом, дребезжат решёткой, а уж запах… Родители посовещались, проконсультировались с владельцем зоомагазина, и решили обзавестись змеями – зеленоватыми ужами, разноцветными полозами… А для живого уголка в начальной школе приобрести питона.
Весь день в зоомагазин несли хомячков в клетках. Обратно, доплатив, уносили террариумы с милыми змейками, сверкающими, как драгоценные камни.
Когда магазин закрылся, хозяин опустил жалюзи и начал деловито вытаскивать хомячков из клеток. Чуть-чуть придушив каждого, небрежно бросал трепыхающиеся тельца в стоящую на полу картонную коробку, приговаривая: - Это хорошо, это удачно, будет, чем питона кормить.
Небрежно прикрыл коробку крышкой, полюбовался на огромную змею, греющуюся под лампой, выключил везде свет и отправился к себе наверх. В темноте скрипнула незапертая дверца террариума, раздался неприятный шелест. Чуть поблескивающее в отсвете уличного фонаря длинное лоснящееся тело соскользнуло со стола, и, огибая углы по безумной синусоиде, двинулось к прилавку. Гигантский удав добрался до коробки, из которой доносились чуть слышные шорохи, обвил её, приподнялся на хвосте. Опустил вниз раскрытую пасть и схватил первую жертву - слабо дёргающегося белого хомяка. Глотнул, потянулся за следующим, ушёл в коробку до половины и продолжил пир.
На очередном глотке что-то явно пошло не так. Рептилия вздрогнула, свилась гигантским узлом, подскочила в воздух и упала поперёк коробки. Бледное брюхо вздулось, в шкуре появился разрыв, из которого высунулась покрытая кровью и слизью крошечная головка. Упираясь маленькими лапками, хомячок вылез наружу, за ним – нескончаемой чередой полезли комочки мокрого меха. Змея вскинулась вверх, едва не достав потолка, и тяжело рухнула в коробку.
Несколько минут шевеления и шуршания, и над помятыми бортиками медленно воздвиглась жуткая фигура гигантского хомяка. Он казался слепленным из сотен кусочков меха и змеиной шкуры, глаза мрачно горели, из-за зубов то и дело высовывался раздвоенный язык.
Раздавив коробку, зверь подошёл к лестнице и, тяжело шагая, поднялся наверх. Испуганный вскрик – и через мгновенье мохнатая змея стремительно спустилась обратно и, истончившись, выскользнула на улицу через маленькую щель. Промчалась по улице и поникла в соседний дом. Полузадушенные крики, и заметно увеличившийся монстр направляется к следующей двери.
Ближе к рассвету чудовищный зверь направился прочь от города. Солнце еще не взошло, когда он приблизился к Нью Рошели. Поднялся на задние лапы, мрачно взглянул на светлеющее небо, взвыл – и как будто растаял, исчез, рассыпавшись на тысячи и тысячи разноцветных комочков.
Хомяки нескончаемой волной хлынули по улицам и переулкам, исчезая в щелях дверей и стен. Пробравшись в дом, добирались до спален, залезали в кровати, тесно прижимались к крепко спящим людям и исчезали, как будто слившись с ними в единое целое.
Белый пушистый хомяк оторвался от толпы, добрёл до торгового центра, пробрался внутрь и, уставший, устроился на видном месте, у входа в зоомагазин. Утром его нашёл продавец, поахал над беглецом и водрузил в клетку. Злобно ощерившись, пришелец отогнал остальных от передней стенки и, мрачно глядя перед собой, стал ожидать первых покупателей.

***
Когда муж уезжал в командировку, Линда спала плохо. Вот и сегодня проснулась посреди ночи от кошмарного сна. Решила выпить чая и немного почитать. Включила на кухне свет, чуть не споткнувшись о вертящегося под ногами Пушка, огляделась – и едва сдержала крик ужаса.
Из клетки хомяка, всё-таки прикупленного на Рождество, на неё сверкало глазами жуткое чудовище: морда и лапы в крови, и на дне клетки – красные ошмётки. Не может быть, это не Снежок – милый, белый и пушистый.
Дети тогда всё переживали, что Снежок – печальный и мрачный, что ему скучно и нужен товарищ. Вот вчера и принесла ещё одного. Рыженького.
Окровавленный зверь в клетке ещё раз сверкнул глазами, наклонился и начал рвать зубами то, что лежало на дне. И Линде прямо на ногу упал кусочек окровавленной рыжей шкурки.
Попятившись, Линда задела пульт телевизора и вздрогнула от внезапно зазвучавшего голоса диктора: - Внимание! Передаем срочное сообщение. В ночь на двадцатое декабря бесследно исчезли все жители города Плезантвиль. Следов насилия не обнаружено. Город оцеплен. Ожидайте нашего специального выпуска.
Линда подняла глаза: хомяк прервал трапезу и внимательно вслушивался в громкие звуки. На окровавленной морде застыло подобие мрачной ухмылки.