Стариком быть скучно. В неопионеры уже не берут. Качаться в клубе под музыку – и это нельзя, такова мораль общества. Сгущаю краски? Даты даже не запоминаю, но помню одну историю, которая случилась в «мою молодость».
Менялы как всегда шастали по вагонам, предлагая обменять гривнорубли на рублегривны. Сидеть бы и смотреть в окно – но нет, я решил вступиться за одну девушку. Духи у неё были чудесные, наверное, так пахнут ангелы. Этикетка – потрясающая, и мне стало интересно, что скрывается под ней.
Светло было, поезд только что проехал границу. Усиливалось ощущение, что менялы ведут не честную игру. Вовлекая девушку в конфликт, они никак не ожидали, что за неё заступится молодой военный инженер Армии Союза.
- В канаву скинем, если не усядешься, - услышал я в свой адрес. – Столкнём с поезда, и тебе оторвёт конечности.
Вдобавок ко всему, их было четверо. Бесстрастно оценив баланс сил, я понял, что они не отступят, но остановиться уже не мог.
Толкнули в плечо девушку, она чуть не ударилась о столик, и я не выдержал.
- Крайне рекомендую свалить отсюда, - грозно сказал я.
Нянчиться я не собирался – достал пистолет, который всегда носят с собой солдаты Армии Союза. Полоска света исчезла, и менялы смогли разглядеть оружие. «Тумба вам теперь» - подумал я, и посмотрел с угрозой.
Разработчики такого оружия всегда учитывают разные, даже несущественные детали. Серийное производство, результаты которого доступны только солдатам Армии.
- Жених нашёлся, - язвительно сказал один меняла.
- Длинный язык у тебя, - ответил я, и резко ударил громилу рукояткой по голове.
Ошалелые взгляды остальных говорили сами за себя. Продырявить их головы – раз плюнуть. Извилин у них, видимо, было достаточно, и они благополучно удалились, и я посмотрел на девушку.
- Безалкогольное пиво будете? – спросила она, смотря с восхищением. – Красиво вы их того…
Совершенное совершенство. Затрепетало сердце. Смотреть на эту девушку можно было бесконечно.
Я заметил четвероногого друга, который прятался в сумке. Морозный воздух врывался в вагон, мы с девушкой присели за столик. Вызывающе на меня она смотрела, и в то же время как-то виновато.
- Работяги эти так на вас смотрели…. – протянула она. – Теоретически они могли вас укокошить…
- Пообедаем? – предложил я.
- Отчего бы не пообедать, - последовал ответ.
Молчала она, наверное, минуты три-четыре. Выпытывать у неё я ничего не собирался – я понимал её состояние сейчас.
Сначала мы просто смотрели друг другу в глаза, а потом синхронно улыбнулись. Недорогое вино сменилось ещё более недорогим вином. Мурашки шли по коже – что ни говори, но в таких поездах отопления почти нет.
- После обеда что намерены делать? – спросил я.
Стресс она пережила неслабый. Замужем ли она? По бляшке на ремне видно – девушка из «простых». Мировоззрение у меня было традиционным, поэтому я не хотел задавать ей такие вопросы в лоб.
Призывно посмотрела на меня и ответила:
- Музыку слушать, смотреть фильмы про Революцию, словом, ничего особенного.
Пронизывал холод, я достал шерстяное одеяло и вручил девушке. Разумеется, мы сели в разных углах. Хлопая ресницами, девушка смотрела на меня с благодарностью. Январь на дворе – то время, когда разрешено пересекать границу. Неладны будьте дороги Укроссса!
Машинист объявил станцию, и через одну остановку девушка сошла, а я так и не узнал её имени, но запомнил навсегда её приветливое лицо и светящиеся глаза. Свернулся уже было засыпать, как услышал шум, доносящийся из-под кровати. В нерешительности замер, когда обнаружил четвероного, которого, видимо, девушка решила мне подарить. Поэтическое настроение обуяло меня, и я не мог заснуть вплоть до приезда в Петербург…
В винтажной одежде я выглядел, как не я. Ползал по квартире Секрет – так я назвал того пса – и всё хотел, чтобы его погладили.
- Умница ты мой, - проговорил я, и посмотрел на часы – до бала в честь дня победы оставалось сорок три минуты.
Загрузил музыку в планшет, оставил псу еды и быстро спустился вниз по ступенькам. Взбодрился, когда такси приехало вовремя, и вскорости оказался у здания Военного Ведомства. С трепетом коснулся ручки двери – внутри было просто огромное количество народа.
Ловя на себя взгляды молоденьких курсанток, я чувствовал прилив сил. Музыка заиграла, многие начали искать себе пару для танца. Обидно, что ни одна девушка мне не нравилась. Присоединился к беседе двоих своих друзей, которые обсуждали последние новинки военной промышленности.
Своеобразное было местечко. Аккуратно и красиво одетые девушки, подтянутые парни, высшее командование. Эпохальное событие явились отметить многие видные чины.
Наблюдая за танцами, я чувствовал невыносимую тоску. Грело ощущение, что война уже как три года закончилась. Мысли блуждали и вдруг остановились, когда я увидел девушку небывалой красоты. Уместно, наверное, пригласить её сейчас на танец – музыка только что переменилась.
Свет в её глазах сразу привлёк моё внимание. Недурная внешность, едва ощутимый аромат духов, точно таких же, как…
Разрисованные косметикой глаза были ещё краше, чем тогда. Кровяное давление словно бы скакнуло, я замер. Твёрдый голос изменился, и я прошептал:
- Закружимся в танце?
Понятно было, что она тоже меня узнала. В поезде она казалась обычной русской девчонкой, сейчас же выглядела, как принцесса. Допив остатки вина, я мягко положил руку на талию девушки. Убийственный взгляд её говорил, что она тоже рада меня видеть.
- В префектуре служите? – спросил я на ушко.
Исступленно посмотрела на меня и предложила:
- Сбросим маски?
На фуршете мы стояли рядом и мило разговаривали. Уста девушки так и притягивали к себе. Покорить её будет непросто, я предложил проводить её домой после бала. Оратор с меня никакой – я просто слушал, иногда вставляя меткие фразы.
- Чувствуешь то же, что и я? – спросила она, когда мы подошли к её дому на окраине Петербурга.
Часть меня хотела ответить ей правду, а другая часть говорила, что не нужно настаивать на наших последующих свиданиях.
- Бутерброды любишь? – спросила она, и пригласила меня к себе.
В душе были странные ощущения. Прослужив в армии семь лет, я уже начинал забывать, что такое женское тепло.
Повернувшись ко мне, когда мы ехали в лифте, девушка прикоснулась губами к моим губам. Теплота окутала тело. Неудобно, наверное, спрашивать сейчас её имя – спрошу как-нибудь потом.
Обувь я поставил в прихожей возле двери, девушка пригласила меня на кухню. Признаться, я чувствовал себя просто превосходно. Динамичная музыка, приятная атмосфера, красивая хозяйка. Заполучить её – просто мечта.
Нарушал тишину лишь четвероногий – он был на удивление похож на моего пса, с таким же пятном на ухе.
- Супруга у тебя нет? – почему-то спросил я.
- Разыскать тебя было непросто, - ответила она, переводя тему. – Стоило больших усилий, чтобы узнать, где находится мой спаситель, - протянула она уже с томной задумчивостью. – Сегодня - особенный день, - добавила красавица и замолчала на целую минуту.
Неописуемый восторг обуял меня, когда я отведал малинового пирога. Толстый пирог, с обилием ягод, присыпанный пудрой.
Убранством квартира напоминала хороший отель. Подметил также, что хозяйка нечасто бывает дома. Порхал в клетке попугай, на которого пёс прямо-таки облизывался.
Трогательный взгляд хозяйки заставлял чувствовать себя, как дома.
- Напрасно ты так искала меня, - ответил я, - могла бы просто позвонить в Военное Ведомство – там меня все знают, как героя блокады.
Внезапно девушка переменилась в лице. Скомкано проговорила:
- Сшила вот для тебя рубашку, - и она извлекла из-под стола симпатичную одёжку.
Красивая вещица, отметил я про себя. С национальным орнаментом.
- Подходящий момент, чтобы рассказать тебе всё, - произнесла девушка. – Абрикосовой водки? – предложила она, я согласился, и обратился во слух.
Откусил ещё пирога, влил в себя крепкий алкоголь, и воззрился на красавицу. Свистал ветер.
- Преступление, которое я совершила, навеки поставит крест на твоей карьере, - после почти театральной паузы произнесла девушка. – Человечно, наверное, будет тебе всё рассказать, но я не стану. Естественно, мне очень жаль, что пришлось тебя втянуть в это.
Мгновение – и у неё в руке появился крошечный револьвер – один из таких, какие носят повстанцы. Бутылка водки опустела, но я ещё был трезв. Закралась мысль, что всё это мне кажется – только сейчас я понял, к чему она клонит. Её по-детски наивные глаза всё мне рассказали.
Неотрывно следил за её движениями и думал о том, как уничтожить карту памяти.
- Уполномочена тебя ликвидировать, - произнесла девушка, прицелилась и выстрелила прямо в мою голову.
Искусно это у неё получилось – такова была моя последняя мысль.
Темнота вокруг рассеялась, глаза болели, тело было как будто не моё. Выцветший потолок нависал надо мной. Малиновый вкус во рту. Разрывалась и гудела голова.
Ослабела темнота, и я увидел рядом с собой ту самую девушку – она сидела рядом с кроватью. Последнее воспоминание – как она стреляет мне в голову.
- Лицензию на этот метод всё-таки получу, - улыбнулась девушка и встала со стула. – Без преувеличений – это уникальный случай.
Ход её мыслей мне был непонятен. Я посмотрел на неё, требуя вразумительного ответа.
- Кофе хотите? – предложила она. – Настраивайтесь на позитив – нам удалось вылечить вашу неизлечимую болезнь.
Закусил губу и постарался встать. Выгнулся странным образом, но встать не получилось. Связно сказать стоило больших усилий.
- И что за болезнь?
- Старость. Или смерть. Как вам удобнее.
Выдавить из себя хоть слово я не мог весь последующий день. Полчаса перед сном пытался вспомнить, как я здесь оказался. Музыка – старая, винтажная – прогнала грусть, потом ко мне зашла та девушка – героиня моих воспоминаний.
- Не кисните, господин Горбачёв, - сказала она доверительно и мягко. – Очухаетесь через несколько дней. Высшая цель медицины – победить смерть. И мы её победили. Вы помните только двадцать семь лет жизни, не важно, своей или сгенерированной мозговым процессором – и это значит, что вам и есть двадцать семь лет.
Многомиллионный город виднелся за окном больницы.