Фонарь, под которым Катя несла трудовую вахту продажной любви, бессмысленно и тускло светил проезжающим по трассе М10. Рабочая смена совершенно не задалась. За вечер получилось обслужить всего лишь пару стеснительных таджиков, по тарифу два в одной, да слезливого дальнобойщика, подозревающего свою жену в многочисленных изменах. В качестве бонуса за «послушать» он по-человечески угостил Катю початой банкой пива и сушками, произведенными в далеком северном городе Оленегорске. Словом, назревал явный конфликт интересов на почве выручки со Степкой-сутенером.
Из мрачных размышлений о своей судьбе Катю вырвал визг тормозов. Тонированная девятка взялась словно ниоткуда, сверкнув красными стоп-сигналами и замерев напротив трудового поста девушки.
Катя повертелась, демонстрируя конкурентные преимущества своего тела, и даже улыбнулась потенциальным клиентам, кокетливо прикрывая ладошкой выбитый всего неделю назад зуб.
Дверь открылась, из автомобиля вышел натуральный волшебник. Именно так Катя и представляла этих таинственных людей. Длинная мантия, расшитая алхимическими знаками, и колпак с непонятными символами дополнялись карими глазами, полными тяжелого бремени тайного знания. Образ несколько смазывал необычный способ ношения обуви, красный мокасин только на одной ноге.
- Прекрасная незнакомка, затмевающая своей красотой великолепие нейтронного квазара, - начал говорить волшебник, сделав легкий поклон. - Я к вам по важному делу. Грядет великая галактическая битва с мрачными тварями. Мне нужно восполнить баланс внутренней энергии, а для этого требуется женское внимание и частица тепла вашей души.
- Никакого анала, - сразу отрезала Катя, услышав странные слова, - и деньги вперед.
- Ты чего, подруга, откуда у меня лавэ? – искренне удивился волшебник. – У нас там вообще коммунизм на основе натурального обмена!
- Ты думаешь, если напялил дурацкий халат и базаришь по чудному, я за это бесплатно давать буду? – усмехнулась Катя. – Нашел дуру…
- Неужели я ошибся? – смутился волшебник, закрывая глаза. – Нет, я отчетливо вижу, как ваша душа посылает сигналы доброты, любви и спасения всем угнетенным и страдающим существам во вселенной. Один длинный, три коротких... Один длинный, три коротких…
- Короче, Гудвин хренов, - раздраженно бросила Катя, - или плати, или давай до свидания.
- Ты все забыла, моя маленькая принцесса с кудрявой головой, - вздохнул волшебник, вплотную подходя к девушке. - Камень ножницы бумага, раз два… сорок пять!
На счет сорок пять волшебник резко ударил Катю под дых и аккуратно подхватил, чтобы девушка не упала в раскинувшуюся вокруг серость и грязь.
Катя согнулась и ее конкретно вырвало. Блевотина из полупереваренных сушек в пиве выплеснулись на красную туфлю волшебника, складываясь в слово «Анжела».
- Сука… - просипела Ката, со слезами падая на колени и обнимая ноги волшебника. Она все вспомнила…

В детский дом тогда привезли куклу. В чудесном платье, с золотыми волосами, и в маленьких, блестящих красных туфельках… Она сразу ошалела от этой красоты, и уже представляла, как будет расчесывать ей волосы и шить наряды из лоскутков ткани. Катя назвала куклу Анжелой, другого имени и быть не могло.
Но куклу отдали самой младшей в их группе, а ей ничего не досталось. Ночью она выкрала игрушку у лупоглазой Светки-дурочки, и спрятала сокровище на чердаке. Весь следующий день Светка плакала как рева-корова, да еще получила по жопе от воспитательницы, за утерю материальной ценности. А потом, через неделю, Светку и вовсе забрали туда, откуда никто уже не возвращается. Воспитатели шепотом называли это страшное место «Лесной Интернат имени Дуримара».
По пятницам, когда воспитатели ослабляли бдительность из-за накопившейся недельной усталости и выпитого лимонада, Катька пробиралась на чердак, и тихо возилась с куклой, рассказывая ей все самое-самое, что случалось за неделю.
Анжела внимательно слушала, в самых драматических местах вскрикивая своей пищалкой, а потом через некоторое время все менялось. Катя помнила, как шепотом пожаловалась, что завхоз закрывал ее иногда в кладовке и щекотал под платьем своими потными руками. И при этом смеялся, гад, что если она расскажет, то никто ей не поверит, потому как она тепленькая. Но потом завхоза нашли в этой самой кладовке, с открытым переломом двух рук, и тот перестал запирать ее, начав рисовать пейзажи в багровых тонах.
А однажды Катя пожаловалась на новую заведующую, интеллигентного вида женщину в очках-хамелеонах. Та раз в месяц, по ночам, приглашала мерзких хихикающих старикашек, заставляя девчонок принимать душ вместе с ними. Заведующая говорила, что это доктора Айболиты, которые так вот следят за здоровьем. Анжела взволнованно выслушала, и глаза у нее закрылись на целых две недели. Видимо, что-то временно заело в сложном кукольном механизме.
Через непродолжительное время заведующая перестала ходить на работу, загадочно пропав. Как-то осенью Катька встретила ее в зарослях можжевельника, около старого высохшего ручья. Заведующая лежала в куче кленовых листьев, и тихо жаловалась старому ворону на судьбу-злодейку. Ворон согласно кивал, картаво гнусавя что «возврата нет», и при этом деликатно выклевывал сердце из мешанины костей и сгнившего мяса. Катя кинула тогда шишку в проклятую птицу, но промазала.
Но однажды Анжела пропала. Катька нашла только маленькую красную туфельку на чердаке, испачканную в чем-то липком и тягучем. А потом она все забыла…

- Сука ты, Анжелка… Ну вот какого хера ты приперлась через столько лет? - поднимаясь с колен, сказала Катя. – Я же просила сделать так, чтобы ничего не помнить. Никаких мрачный тварей, никакого детского дома. А ты меня и на панель еще определила. Не хочу я никого спасать!
- Так уж заведено, моя принцесса, что есть тот, в ком горит фонарь, он воодушевляет и дарит любовь, и есть защитник фонаря, сражающийся с врагами. Одно без другого не работает, ты уже взрослая и не девочка, должна все понимать, – рассказал волшебник. – Если мы с тобой исчезнем - на вашей планете люди будут вечно стоять на обочинах, а мрачные твари в дорогих машинах станут кидать в них шишки из окон и хихикать.
- Что со Светкой? – спросила Катя, смахивая слезу.
- В этом «Дуримаре» такое творилось… У них там самое логово было, с железными крючьями и рыбьим жиром, - вздрогнул волшебник. - Сжег я тогда весь этот гадюшник к чертовой матери. Я тоже сгорел, так что не все помню.
- Насрать на людей, заслужили, - нарочито жестко сказала Катя, подумав минуту, - а вот за Светкины слезинки отомстить этим тварям надо, да и виновата сильно я перед ней. Так что давай, Анжела, пользуй мой фонарь!
Волшебник снял свою мантию, и начал мять грудь девушки через шерстяной свитер. Катя посмотрела на магические татуировки в виде множества жуков-скарабеев, покрывающих все тело волшебника. Она встала на колени, и отдалась яростной и пульсирующей энергии волшебника.
Голова Кати легонько билась в потертую дверную обшивку, пахнущую шампанским и еще чем-то космическим. От тряски самопроизвольно включилось радио, и полный радости и доброты голос начал призывать оленя умчать подальше отсюда, в страну оленью. Потом началась песня о волшебном зурбазане, вскоре сменившаяся композицией о крылатых качелях. Затем включился хриплый мужской голос, поющий о ветре северном, и магическая подзарядка закончилась. Волшебнику хватило каких-то семи минут.
Он засуетился, надевая мантию, и стараясь не смотреть на Катю. Она понимала, что сейчас герой готовится к великой битве, концентрируя потаенную силу, и отвлекать его совершенно невозможно.
Машина взревела шестнадцатиклапанным двигателем и пропала в тумане. На обочине осталось несколько окурков и смятая елочка-освежитель. Два красных габаритных огонька взмыли в небо, в направлении яркой звезды. Через несколько секунд послышался хлопок – автомобиль волшебника преодолел звуковой барьер, сражаясь с гравитацией проклятой планеты.
- Я комнату снимаю, Чашниково, дом 3, квартира 25! - крикнула она в сторону мигающей на небе звезды. – Если никого не будет, то под дверь записку можно подсунуть.
Фонарь все так же светил на трассу М10, только теперь звезды на небе перестали казаться равнодушными. Ведь в этой невообразимой черноте и холоде теперь кто-то сражается и думает о ней. Катя запахнула куртку. На душе стало легко и ясно, ведь она искупила свой долг перед Светкой, да и перед галактикой тоже. Только выпитое пиво дальнобойщика давило на мочевой пузырь. Она направилась поссать в березовую рощицу, напевая «умчи меня, лесной олень».

Письмо она нашла утром, под дверью. На белом конверте с рисунком лесного оленя чернел штемпель с размытой надписью «ФКУ Ик-17 УФСИН Мордовия», словно заключая благородного зверя в колдовскую темницу. Внутри лежал сложенный вчетверо листочек в клетку, исписанный аккуратным широким почерком, с наклоном букв влево.

«Пишет вам заключенный Иван Коромозов!
Адрес ваш я получил из лап мартышки-предсказательницы, на праздновании дня защитника отечества, организованный силами тюремной самодеятельности нашего отряда. О себе могу сообщить, что страдаю амнезией, и мало что помню из прошлой преступной жизни. Но чувствую, зазря меня тут держат. Из примечательного еще на мне множество татуировок жука-скарабея. За что получил нехорошее прозвище Тутанхамон. Хотел начать переписку, а цели у меня вполне мирные. Мне нужно немного тепла и света, как и всем людям.
Если надумаете собрать посылочку, за что буду вовек благодарен, то вложите три пары шерстяных носков сорок третьего размера, блок сигарет «Союз-Апполон», и семь пачек индийского чаю со слоном».
- Вот и папка нашелся, Анжелка, - Катя погладила уже совсем округлившийся живот. - Поедем выручать его, ведь надо кому-то спасать нас от мрачных тварей.