Шестнадцать сезонов дождей начались и закончились на тропическом острове Ву для прекрасноглазой Се. Расцвела, налилась кое-где, увидела себя маленькой, но уже женщиной и, конечно, влюбилась.
Малочисленный народ Ву не тужил-поживал на одноимённом островке недалеко от экватора, но и не так близко. Вокруг на бесконечные для понимания Ву пространства разлился синий тёплый океан с вкусными рыбой и крабами. Над островом, если не считать короткого сезона дождей, висело доброе золотое солнце. Бананами и другими различными фруктами угощал людей их маленький дом-остров. Весь он был зелёный-презелёный, до рези в глазах, кроме чёрной горы в самой середине. Нам-то понятно, что гора выросла от вулканического происхождения острова, а вот местные считали, будто построил её и теперь живёт внутри под камнями всемогущий Ё. Справедливый Ё. Хищных и иных крупных опасных животных на острове не водилось. Их съели ещё самые первые Ву в начале мира.
И вот, в назначенный природой срок Се влюбилась, и взаимно. Юный, но крепкий Ю давно присмотрел себе Се. Не раз и не два он любовался ею, бегущей по морю там, где оно касается суши. Глаз не отвести. Вообразите только – четвёртый номер, не будем уточнять чего, среди читателей могут находиться дети. И вот она бежит, а из одежды только соломенная юбочка. Волосы развеваются и вся в брызгах на фоне нарисованного красного солнца.
В один из таких вечеров юноша не смог удержать желаний и вышел из укрытия. И признался, о чём думал. Девушка, конечно, давно и благосклонно чувствовала на себе взгляды Ю. Это лишь кажется, как женщины гордо смотрят мимо – они всё замечают. Думаете, чего она бегала-то да с таким номером? К тому же угадать наблюдателя было не сложно из-за малого числа молодых Ву. Да и любых Ву жило так мало, что почти на всех хватало не повторяющихся имён из одной буквы, максимум – из двух.
Так любовь и обстоятельства свели вместе Ю и Се. И следующими закатами они уже обнимались и тёрлись носами. Так в этих краях с чувствами целовались. Если прилюдно, то даже неприличным считалось. В один из таких вечеров, когда солнце уже коснулось воды большого моря, но ещё не утонуло совсем – время желаний – влюблённые поклялись всегда быть вместе и в горе и в радости, пока живы и даже, если умрут. В ту ночь они терлись не только носами, а чем ещё, мы говорить не станем, вдруг нас читают дети или взрослые строгих нравов.
Когда небо снова стало голубым, Ю и Се усталые, но довольные отправились к вождю сказать о решении соединиться судьбами. Перебивая друг друга, путая от счастья слова, они кричали о любви – первой и такой яркой. Вождь с лицом-маской дослушал, понял и сказал только одно слово-букву.
- Ё.
- Ё? – в один голос переспросили молодые.
- Ё! – припечатал вождь.
Дело оказалось в следующем, чтобы официально получить сердце и тело девушки, претендент должен был первым забраться на гору и прокричать оттуда о своём желании обладать. Великий Ё услышит, и значит, так теперь тому и быть.
Кто-то скажет – первобытные нравы, и удивлённо возмутится. Но есть свой смысл и у бессмысленных, казалось бы, ритуалов. Ву были гораздо ближе к природе, чем самопровозглашённые цивилизованными народы. Да что там, Ву – и есть сама природа. А значит и её естественный отбор.
Юноша слегка приуныл, но Се его ободрила.
- Других желающих нет. Завтра ты покоришь гору, и всё расскажешь великому Ё. Мы всегда будем вместе, - и коснулась носом носа Ю.
Вождь закрыл глаза – новое поколение для предыдущего обычно развратнее кажется.
Наутро весь народ Ву, накануне извещённый, собрался у подножия чёрной горы. Вождь объявил о начале испытания, но на всякий случай уточнил, есть ли ещё охотники до сердца и тела Се? Так положено.
- Есть! – прогремело, и вперёд шагнул Отецджошуа; Ву разом выдохнули.
Придётся отвлечься и разъяснить, кто такой этот бледнокожий и откуда взялся тут.
Несколько сезонов дождей назад мимо острова проплывала большая лодка. От неё отделилась маленькая лодка и, высадив человека в чёрном, вернулась. Ещё относительно молодой, лет сорока, мужчина представился.
- Отецджошуа.
Ву молчали.
- Поживу у вас. Не прогоните?
Ву молчали. Отецджошуа тогда ещё отметил себе симпатичную девочку-подростка.
- Лет пять поживу. О Боге настоящем расскажу. А то существуете, словно звери без цели и идеи.
Ву молчали, не понимая другую речь.
Как священник ни бился, так и не смог заинтересовать Ву учить английский. Пришлось самому перенимать чужой. Местный язык оказался очень простым. В нём были только основные предметы и понятия. О многом говорили интонация, жесты, знание характеров, глаза, позы. Едва освоившись, Отецджошуа стал приставать к Ву со своим белым Богом, наставлял. Говорил, будто Бог где-то на небе и всё видит оттуда. И что, когда люди умирают, то тоже улетают на небо. Говорил, что нельзя ходить голыми, и пытался нарядить Ву в привезённые балахоны. И ещё многое странное.
Первое время Ву терпели, слушали из вежливости. Они-то знали, что на небе никакого Бога нет, там на долгие расстояния почти одна чёрная пустота. И только очень далеко, так далеко, что и представить невозможно, летят в никуда огромные огненные шары. А основа жизни на Земле – она в земле. Оттуда всё выходит и обратно возвращается. Когда живое становится мёртвым, то распадается на бесконечное множество невидимых крупинок. А потом из этих крупинок собирается новое живое, но другое. Появляется то, что нужнее для общего равновесия. Ничто не умирает зря и не рождается. Есть Ё, и он поддерживает эту устоявшуюся гармонию природы.
И одежд Ву носить не стали – жарко. Вот соломенные юбочки – другое дело, и красиво, и продувает.
Однако пастор всё не унимался, продолжал нервировать хозяев одной и той же сказкой, ругал Ё. Тогда Ву пришлось слегка поколотить Отцаджошуа. Не слишком, а чтобы только понял. Они отобрали и его книги, из них он брал чужие нелепые мысли. Частями книг – листами Ву приспособились завершать один из процессов освобождения организма. А какой – мы уточнять не станем. Некоторые этого не любят и делают: «Фу!».
Побитый Отецджошуа угомонился и, вроде как, совсем ассимилировался. Он всё чаще с интересом поглядывал на формирующуюся Се. И всё чаще любил её в одностороннем порядке пока никто не видит – тут тоже без подробностей. А уж как поймал глазами её, бегущую по красной от солнца полосе прибоя, с летящими облаком волосами, то тогда и решил завладеть ею. В тайне от всех Отецджошуа стал прокладывать удобный маршрут подъёма на Ё – увеличивал уступы, выбивал плохо сидящие камни, ставил метки.
И вот он настал, день состязания. Ю и Отецджошуа изготовились, вождь свистнул, Ву загалдели. Сначала оба претендента двигались примерно вровень, но постепенно пастор стал уходить вперёд всё дальше и дальше, выше, в смысле. Ю бросился вдогонку, забыв про опасности. От слёз Се почти ничего не видела.
- Не надо, Ю! Остановись! Ты разобьёшься!
Юноша не расслышал слова, но узнал любимый голос. Ободрённый, он ещё быстрее стал карабкаться, разрезая острыми камнями кожу. В спешке он не заметил трещину в камне и, подтягиваясь, отломил.
Падал Ю медленно, раскачивался словно лист. Все Ву сейчас пытались удержать его в воздухе. Известно же, что мысли материальны. Тем более, когда все они объединяются в одну. Но, видно, слишком малочисленным было племя, и общей силы желаний не хватило для спасения Ю. Качнувшись в сторону, он ударился о каменную стену и сломал шею.
- Се теперь навечно моя! – бились эхом слова Отцаджошуа, брошенные с вершины Ё.
Перерождение Ю праздновали на следующий день. Сам он теперь не мог, поэтому улыбку ему нарисовали. Пели, ели, танцевали. Закопали. А кем вскоре появится на свет Ю, один Ё ведает. А, в общем, и любой школьник сейчас знает, что ни что бесследно не исчезает, а только лишь меняет суть.
Почти сразу начали готовиться к свадьбе. Мужчины собирали фрукты и крабов, женщины ощипывали попугаев, дети радовались всякому событию, солнце грело, ветер ласкал. Только Се горевала по Ю. Помнила их взаимную клятву не жить друг без друга. Одним страшным мигом разлучилась она со сказками. И хотела уже уйти вслед за любимым, но по некоторым признакам – старшие подсказали, а мы не будем распространяться – в животе Се проклюнулось и уже зрело новое существо. Мы же помним тот случай, когда не только носами. И всё-таки клятва любви оказалась сильнее.
В ночь перед свадьбой с пастором Се спрыгнула вниз головой с единственной на острове горы. А так, как никто этого не видел и мыслями удержать в полёте не смог, то разбилась она вдребезги. Так разбилась, что и улыбку рисовать было не на чем, пришлось делать весёлую маску из коры пальмы.
Через сезон дождей на могиле Се выросли два тропических безымянных куста – большой и маленький. Мы-то знаем, кто это, а Отецджошуа не догадывался и исправил ошибку природы, вырубив маленький куст. Однако тот на следующий день опять зеленел на прежнем месте. И ещё рубил, а тот снова вырастал.
«Наверное, это раздвоение души Се, любовь к Ю и ко мне», - решил бывший пастор и оставил как есть.
Он хоть и помнил и любил ещё свою Се, но уже поглядывал на её сестру – наливающуюся сочную Жо. Она через два сезона дождей будет по закону готова к свадьбе и всему сопутствующему. О – так теперь звали Отцаджошуа – в тайне продолжал тренироваться и укреплять горную тропу.
Как-то к острову подходила большая лодка, чтобы забрать святого отца, но О отказался плыть, сказав, что всё его теперь здесь.
«С ума сошёл среди дикарей», - подумали матросы и долго гонялись за голым О по острову, но тот успел спрятаться на вершине неприступной Ё. Уплыли.
Вскоре кто-то из Ву заметил и рассказал остальным, что О часто ходит в гости к Ё и, должно быть, разговаривает с ним, и, возможно, советуется. Тогда Ву решили большинством голосов, что друг Ё обязательно должен стать вождём. Возглавив народ, О, сославшись на великого Ё, конечно, постановил снизить возраст вступления в брак, и решил, что невесту для любого теперь будет выбирать вождь. Соревноваться не надо, он сам спросит там на горе.
А доброе солнце всё так же согревает этот замкнутый мирок посередине огромного океана, поддерживая цепь бесконечных перерождений.